Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

Не прошло и двух недель, как в «Ежедневном пророке» появилась статья о Турнире Трëх Волшебников. Правда, узнал я об этом от Сириуса. Букля принесла мне письмо. Там было всего три слова: Не объяснишь, крестничек? К письму прилагался экземпляр газеты. Едва ли не половину первой страницы занимала моя фотография. Я начал читать: Безобразный шрам, подарок трагического прошлого, портит во всём остальном очаровательное лицо Гарри Поттера, чьи глаза искрятся призраками прошлого… Я пропустил пару абзацев. — Моя сила — это дар, унаследованный от родителей, — сообщает нам Гарри Поттер. — Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я всё ещё плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес… Ещё пару абзацев. …В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грейнджер, сногсшибательной красавицы-маглы, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы… О состязаниях там говорилось мало. Большую часть статьи составляло моë красочное жизнеописание. Фактически вся статья, продолжавшаяся на второй, шестой и седьмой страницах, была посвящена только мне, имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга перевраны, о них сказано несколько слов в самом конце статьи, а имя Седрика вовсе не упоминалось. Я еле удержался, чтобы не расхохотаться. Потому что как только я начну смеяться, меня уже будет не остановить. Я достал чистый листок пергамента, перо и написал: Дорогой Сириус, Я действительно стал чемпионом Хогвартса, но не по своей воле. Остальное — ложь. Но не волнуйся, пока что моей жизни угрожает не больше, чем обычно. С Турниром я уж как-нибудь справлюсь, я ничем не хуже семикурсников. Я бы рассказал подробнее, но не могу — я спешу, нужно сделать кое-что важное. Надеюсь, у тебя тоже всë хорошо. С любовью, Гарри. Запечатав письмо в конверт, я привязал его к лапке Букли и попросил отнести Сириусу. Полярная сова довольно ухнула и вылетела в открытое окно. А я отправился делать кое-что важное. Как только я прочитал статью, у меня появилась потрясная идея. Для этого мне были нужны Орден Тайн, Полумна Лавгуд и Колин Криви. Зачем? Сейчас сами увидите. В общем, я собрал всех в штаб-квартире. Никто, разумеется, не имел ни малейшего представления о том, что они тут делают. — Вам, наверное, интересно зачем я вас здесь собрал? — давно хотел сказать эту фразу. — Итак, все вы читали статью Риты Скитер о Турнире Трëх Волшебников. — Ты имеешь ввиду, то занимательное сочинение на тему твоей жизни? — ухмыльнулся Драко. — Именно, — серьёзно сказал я. — Нам нужно что-то с этим делать. — Что? — спросил Колин, ловивший каждое моë слово. — Вот для этого вы мне и нужны. Мне нужен публичный дневник! — Что?! — хором спросили Гермиона, Драко и Невилл. — Круто! — воскликнул Колин. — Что ты имеешь ввиду? — безмятежно поинтересовалась Полумна. — Мне нужна рубрика в какой-нибудь газете или журнале, где будет регулярно публиковаться правдивая информация обо мне. В сложившейся ситуации, — я покосился на Полумну и Колина — информация о возвращении Волан-де-Морта пока что официально не распространялась даже в пределах ШОТ, — было бы не плохо рассказать людям хотя бы немного правды, чтобы в будущем они имели достоверное представление обо мне. — А мы тут причëм? — недоверчиво спросил Невилл. — Ну смотри, — сказал я. — Отец Полумны — издатель журнала «Придира». Там и будет находиться рубрика обо мне. — И ты хочешь, чтобы кто-то всерьёз верил тому, что там пишут? — хмыкнул Драко. — А для этого понадобится Колин. Колин, ты же не против меня фотографировать? — Конечно, Гарри! — сказал он таким тоном, будто ничего прекраснее в мире не бывает. — Фотографии Колина сделают то, что напишут в «Придире», весомее, — сказал я. — Идея вроде хорошая, — начала Гермиона. — Но зачем тебе мы? — Не буду же я брать интервью сам у себя? — улыбнулся я. — Драко, ты будешь отвечать за политику и то, что непосредственно связано с магическим миром — в этом ты разбираешься лучше остальных. Гермиона — за всë остальное. А ты, Невилл, будешь следить за тем, чтобы всë это звучало как можно убедительнее. Все согласны? Немного поразмыслив, все согласились. А Колин даже не думал — он согласен на всë, что бы я не попросил. Полумна сказала, что спросит отца, но он должен согласиться. Короче говоря, рубрика «Интервью с Гарри Поттером» имела все шансы на существование. В субботу, накануне первого тура, ученикам, начиная с третьего курса, позволили пойти в Хогсмид. Но я решил остаться в Хогвартсе и лишний раз поупражняться с рунами — профессор Бабблинг всë-таки разрешила мне самостоятельно создавать формулы. В коридоре я встретил Хагрида. Выглядел он довольно необычно. На нём был его парадный (чудовищный!) коричневый костюм и оранжево-жёлтый в клеточку галстук. Но не это было самое страшное. Он, видно, пытался укротить свои волосы с помощью дёгтя и даже сделал пробор, разделив одну большую копну на две поменьше. Скорее всего, хотел сделать причёску «конский хвост», но шевелюра оказалась слишком густа. Разумеется, красоты Хагриду это не добавило. Да и вëл он себя довольно подозрительно. Озираясь по сторонам, он наклонился ко мне и прошептал: — Приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. Надень свою мантию. Хагрид выпрямился и прогудел: — Рад был свидеться, Гарри, — подмигнул и зашагал в сторону, кажется, библиотеки. В половине двенадцатого я, сидевший в гостиной, сделал вид, что устал, и пошёл в спальню. Натянул мантию-невидимку и на цыпочках спустился вниз. В гостиной ещё было несколько человек. Я неслышно подошёл к портретному проёму, минуту подождал, не спуская с часов глаз. Близнецы Уизли, следуя уговору, открыли проём снаружи, назвав Полной Даме пароль. Они, разумеется, думали, что я затеял какую-то шалость, а в этом можно было всегда расчитывать на их поддержку. Я выскользнул на площадку, шепнул им: «Спасибо!» — и побежал вниз. На улице было темно, хоть глаз выколи. В хижине лесничего маячил огонёк, я на него и пошёл. Внутри огромной кареты Шармбатона тоже горели огни, оттуда донёсся голос мадам Максим. Я постучал в дверь хижины. — Это ты, Гарри? — Хагрид отворил дверь и огляделся по сторонам. — Да, я. — я проскользнул внутрь и стянул с головы мантию. — Что случилось? — Есть… э-э… что-то показать. Хагрид пребывал в необычайном волнении. В петлице у него была гвоздика, похожая на огромный артишок. — Что показать? — подозрительно спросил я. Может, соплохвосты снесли яйца? Или Хагрида опять угораздило купить у заезжего торговца гигантского трёхглавого пса? — Идём со мной, накинь мантию, веди себя тихо-тихо. Клыка не возьмём, он это не любит. Хагрид открыл дверь и шагнул во тьму ночи. Я пошёл за ним. К моему удивлению, лесничий повёл меня к шармбатонской карете. — Зачем, Хагрид… — Ш-ш-ш!.. — Лесничий поднёс палец к губам и трижды постучал в дверцу кареты, украшенную скрещёнными золотыми волшебными палочками. Нам открыла сама мадам Максим в накинутой на плечи шёлковой шали. Увидев гостя, она улыбнулась. — Что, ’Агрид, уже по’га? — улыбнулась она. — Бом-свар, — поздоровался Хагрид и, не спуская с великанши восхищённых глаз, помог ей спуститься по золотым ступенькам. Мадам Максим закрыла за собой дверь, Хагрид предложил ей руку и они пошли вдоль изгороди, за которой паслись гигантские крылатые кони. Совершенно сбитый с толку, я бежал за ними, боясь отстать. Он что, хочет мне показать мадам Максим? Как будто я раньше её не видел, поди не заметь такую даму! Но и мадам Максим была не меньше заинтригована. — Куда вы меня ведёте, ’Агрид? — игриво поинтересовалась его спутница. — Вам понравится, — прямолинейно заявил он. — Не сомневайтесь. Но о том, что увидите, молчок. Вам это знать ещё рано… — Конечно, конечно, — заверила его мадам Максим, взмахнув длинными чёрными ресницами. И парочка продолжила путь. Я следовал за ними по пятам, недоумевая, зачем Хагрид позвал меня на свидание. Шли по опушке леса, описывая дугу, пока озеро и замок не скрылись из виду. Неожиданно послышались громкие голоса людей и сразу же свирепый душераздирающий рёв. Хагрид повёл мадам Максим вокруг отдельно стоявшей купы деревьев, я поспешил за ними. На какую-то долю секунды мне почудились яркие костры, вокруг них сновали люди… И тут у меня отвалилась челюсть. Драконы. По загону, ограждённому крепкими брусьями, ходили на задних лапах четыре огромных злобного вида дракона, издавая громоподобный рык, из клыкастых пастей вырывались в тёмное небо на высоте двадцати метров яркие языки пламени. Серебристо-голубой с длинными острыми рогами скалился на волшебников и щёлкал зубами. Зелёный, покрытый гладкой чешуёй извивался и топал могучими задними лапами. У красного шею украшала бахрома из тонких золотых пик, он выдыхал огонь в виде огромных грибов. Был ещё гигантский чёрный, больше других похожий на ящера, он находился совсем рядом. Не менее тридцати волшебников, семь или восемь на каждого дракона, старались утихомирить их, крепко держа в руках цепи, прикреплённые к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы драконов. Задрав голову, я, как заворожённый, смотрел в глаза чёрного дракона, зрачки у него были вертикальные, как у кошки, и выпучены не то от страха, не то от гнева. Чудище изрыгало жуткие, леденящие кровь вопли. — Назад, Хагрид! — крикнул волшебник у забора, натягивая цепь. — Сам знаешь, они стреляют огнём на расстояние семь метров. А эта хвосторога на все пятнадцать. — Какая красавица, — ласково проговорил Хагрид. — Не то слово! — крикнул один волшебник. — На счёт три — Усыпляющее заклятие! Все драконоводы вынули волшебные палочки. — Отключись! — крикнули они, и из палочек огненной ракетой вылетело Усыпляющее заклятие, осыпав звёздным дождём чешуйчатые бока драконов. Ближайший ко мне дракон опасно заколыхался на задних лапах, пасть раскрылась в беззвучном рыке, пламя из ноздрей больше не вырывалось, хотя дым всё ещё валил. Очень медленно дракон повалился на землю — несколько тонн мышц и чешуи — и упал с таким стуком, что содрогнулись деревья, я мог бы в этом поклясться. Драконоводы опустили палочки и подошли к поверженным подопечным. Затянули потуже цепи и, торопясь, привязали к чугунным прутьям, вбитым глубоко в землю с помощью палочек. — Хотите взглянуть поближе? — обратился переполненный чувствами Хагрид к мадам Максим. Они подошли к самому забору, а за ними и я. Волшебник, предупредивший Хагрида об опасности, повернулся, и я узнал Чарльза Уизли. — Ну как, Хагрид? — начал, ещё не отдышавшись, Чарльз. — Они скоро придут в себя. Мы их в дорогу усыпили снотворным, думали, им лучше проснуться глубокой ночью, когда темно и тихо. А видишь, что получилось. Они очень недовольны… — Какие у вас здесь породы? — Хагрид смотрел на чёрного дракона с трепетной нежностью, почти с благоговением. Глаза у спящего дракона полуоткрыты. Из-под тёмного сморщенного века поблёскивает жёлтая полоска. — Это самка венгерского хвосторога, — сказал Чарльз. — Вон тот — валлийский зелёный обыкновенный. Тот, что поменьше, синевато-серый — шведский тупорылый. А красный — китайский огненный шар. Чарли огляделся по сторонам, мадам Максим шла вдоль изгороди, разглядывая спящих драконов. — Не знал, что ты её приведёшь, — нахмурился он. — Чемпионам не положено знать, что им предстоит. А она, конечно же, своему расскажет. — Просто подумал, ей будет приятно взглянуть, — не отрывая от драконов восхищённого взгляда, простодушно ответил Хагрид. — Романтическая прогулка? — Чарли покачал головой. — Значит, четыре. На каждого по одному дракону. А что они будут с ними делать? Сражаться? — Кажется, просто пройдут мимо. Мы будем всё время рядом. Если ситуация станет опасной, заклятие Уничтожения наготове. Организаторам понадобились почему-то драконихи-наседки. Понятия не имею почему. Могу только сказать: не завидую тому, кто вытянет хвосторогу. Она сзади так же опасна, как и спереди. Взгляни сам. И Чарли махнул на хвост, вдоль которого бежал частокол длинных цвета бронзы шипов. Пятеро служителей из команды Чарли поднесли в огромном решете на одеяле несколько крупных гранитно-серых яиц и осторожно поставили его под самым боком драконихи. У Хагрида из груди исторгся вожделенный вопль. — Они все у меня сосчитаны, — жёстко сказал Чарли и прибавил: — А как там Гарри? — Прекрасно. — Хагрид всё ещё пожирал глазами драконьи яйца. — Надеюсь, после встречи с этой командой он будет в том же самочувствии, — мрачно проговорил Чарли. — Я не решился рассказать матушке, что Гарри ждёт в первом туре. Она и так только что не расплакалась. «Как они могли включить его в этот Турнир! Он ещё совсем маленький! Я думала, в школе он в безопасности. Думала, возрастное ограничение будет соблюдено», — передразнил он голос миссис Уизли. — Она обливалась слезами, когда читала эту статью в «Пророке». «Он всё ещё плачет по своим родителям, бедняжка. Я этого не знала!» С меня было достаточно. В обществе четырёх драконов и мадам Максим Хагрид меня не хватится. Я неслышно развернулся и побежал вдоль опушки к замку. Неожиданно я столкнулся с кем-то, упал навзничь, очки съехали в сторону, я едва успел плотнее завернуться в мантию, как чей-то голос совсем рядом воскликнул: — Кто здесь? Я замер и вгляделся в очертания волшебника. Того выдала бородка. Это был профессор Каркаров. — Кто здесь? — опять повторил Каркаров, озираясь по сторонам. Я лежал не шелохнувшись. Прошла минута. Каркаров, видно, решил, что столкнулся с каким-то зверем, может, с собакой, потому что поглядел вниз. И, не заметив ничего подозрительного, крадучись, двинулся на голоса, к загону с драконами. Я очень осторожно поднялся на ноги и опять пустился бегом к замку. Нет никаких сомнений, что делает в лесу Каркаров в такую пору. Тайком покинул корабль, вдруг удастся узнать, что предстоит его чемпиону. Возможно, даже выследил Хагрида с мадам Максим, когда те шли вдоль кромки леса: их трудно не заметить. Осталось пойти на их голоса, и он тоже проникнет в тайну драконов. Значит, во вторник один только Седрик встретится с неизвестной опасностью.