Часть IV. Гарри Поттер и магический Турнир

В день последнего состязания ко мне подошла профессор МакГонагалл. — Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу, — сказала она. — Но ведь соревнование начнётся вечером! — воскликнул я, испугавшись, что перепутал время, и уронил на мантию кусочек яичницы. — Конечно, Поттер. В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание. И ты сегодня сможешь провести со своими весь день. С этими словами она отошла от стола. Зал быстро пустел. Я видел, как Флёр Делакур поднялась из-за стола когтевранцев и, догнав Седрика, прошла в соседнюю комнату. Сразу за ними медленно, чуть сутулясь, двинулся Крам. Я тоже не стал медлить, пересёк Большой зал и толкнул дверь в комнату. Седрик с родителями стояли прямо за дверью. Крам в дальнем углу быстро разговаривал по-болгарски с матерью и отцом. Оба были черноволосы, а крючковатый нос Крам явно унаследовал от отца. В другом углу щебетала по-французски Флёр со своей матерью. Её младшая сестрёнка Габриэль стояла рядом, держась за мамину руку. Увидев меня, она замахала рукой, я тоже махнул ей. И тут увидел у камина сияющих Сириуса и Дадли. Обрадованный я чуть не бегом бросился к ним. — Что ты здесь делаешь? — спросил я у кузена. — Я решил, что ты будешь рад его увидеть, и прихватил с собой, — улыбнулся Сириус. — Мы приехали болеть за тебя, Гарри! — Можешь повести нам на экскурсию по замку, Гарри? — спросил Дадли. — С удовольствием. И мы трое двинулись к двери в Большой зал. Мы весь день гуляли вокруг замка и вернулись в Большой зал только к вечернему пиршеству. За столом для преподавателей сидели уже и Людо Бэгмен, и Корнелиус Фадж. Бэгмен, как всегда, весел и оживлён, Фадж, напротив, мрачен и неразговорчив. Несмотря на обилие праздничных блюд, я почти ничего не ел: меня уже била нервная дрожь. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих. — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом. Я встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Сириус и Дадли пожелали мне удачи, и я вместе с Седриком, Флёр и Крамом вышел из Большого зала. — Как ты, Гарри? — спросил Бэгмен, спускаясь по каменным ступеням главного крыльца. — Уверенно себя чувствуешь? — Всё в порядке, — ответил я. И не солгал: конечно, я нервничал, но, повторив в уме весь план, нутром ощутил, что уверенности ещё прибавилось. Скоро подошли к стадиону. Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Прямо перед нами в изгороди чернеет проём — вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходит в черноту, от которой у меня забегали мурашки по коже. Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведённые им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нём зажглись первые звёзды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора МакГонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звёзды. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила нам профессор МакГонагалл. — Если кто-нибудь попадёт в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно? Мы кивнули. — Тогда вперёд! — весело скомандовал Бэгмен четверым патрульным. — Удачи, Гарри, — шепнул Хагрид, и патрульные разошлись в разные стороны, каждый на свой пост вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнёс: — Сонорус! И тут же его усиленный волшебством голос разнёсся по всему стадиону: — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место занимает мистер Гарри Поттер, школа «Хогвартс», у него девяносто девять очков! Крики, гром аплодисментов разбудили птиц в Запретном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в тёмное ночное небо. — На втором месте мистер Седрик Диггори, школа «Хогвартс», восемьдесят пять очков! На третьем — мистер Виктор Крам, институт «Дурмстранг», восемьдесят очков! — снова гром аплодисментов. — И на четвëртом месте — мисс Флёр Делакур, академия «Шармбатон»! Я разглядел на трибуне Сириуса, Дадли, Гермиону, Невилла и Драко. Они вежливо аплодировали Флёр. Я махнул им рукой, они увидели и тоже обрадовано замахали. — Итак, Гарри, начнёшь по моему свистку! — пророкотал Бэгмен. — Три… два… один… Он резко свистнул, и я устремился внутрь лабиринта. Я подготовился: нанëс на себя «универсальную формулу против колдовства». Конечно, от чего-то действительно опасного она не защитит, но позволит без труда пройти через большую часть препятствий в лабиринте. Ещё я нанëс гальдрастав для нахождения верного пути. Всë, что мне оставалось — идти туда, куда глаза глядят, не отвлекаясь ни на что. К сожалению, с последним вышли трудности. Я услышал вопль и, узнав голос Флëр, помчался на зов. У развилки я остановился посмотреть, не видно ли каких-нибудь следов Флёр. Я был уверен, что слышал её крик. С чем она столкнулась? Что с ней? Сигнала бедствия не было, но это ещё ничего не значит. Может, всё обошлось, и она движется дальше. Не исключено, однако, что она в беде, и даже палочку поднять не в состоянии. Я свернул вправо, беспокоясь всё сильнее. Я замер, услышав голоса. — Что ты делаешь? — кричал Седрик. — Ты что, гад, делаешь? И следом голос Крама: — Круцио! В тот же миг мои уши пронзил отчаянный вопль Седрика. «Чëрт», — подумал я и бросился вперëд. Вскоре предо мной открылась чудовищная картина: на земле извивался от боли Седрик, над ним стоял Крам. Услыхав треск, Крам повернул голову и сорвался с места, но я успел нацелить палочку. — Ступефай! — крикнул я. Заклинание поразило Крама в спину, он на мгновение замер и рухнул ничком в траву. Я бросился к Седрику. Он уже перестал извиваться и теперь лежал, тяжело дыша и спрятав лицо в ладони. — Всё в порядке? — я схватил руку Седрика. — Да, — выдохнул он. — Не могу поверить… он подкрался сзади… я услыхал, обернулся… а он уже и палочку на меня направил… Он поднялся на ноги. Его трясло. — Это был не Крам, он под Империусом, — я глядел на распростёртого соперника. — Ты слышал, как кричала Флёр? — Слышал, — ответил Седрик. — Ты думаешь, Крам мог и её… — Не знаю, — медленно произнёс я. — Ну что, оставим его здесь? — Нет, — возразил я. — Наверное, лучше всего послать сноп искр. Патрульные подойдут и заберут его. Тут его соплохвост сожрёт. Я поднял палочку и пустил в небо сноп красных искр. Искры рассыпались облачком и зависли над тем местом, где лежал Крам. Несколько секунд мы с Седриком стояли в темноте, оглядываясь по сторонам. — Ладно, — сказал Седрик. — Идём дальше… Я бросился направо, поддаваясь зову интуиции. Нужно было торопиться — если Седрик первым коснëтся Кубка, случится что-то ужасное. Я бежал вперëд, и ничто не преграждало мне путь: я не попадал в тупик, не встречал препятствий. И я увидел: метрах в трёхстах от меня на невысокой тумбе сияет вожделенный Кубок. Я прибавил ходу, но тут из-за кустов слева, опережая меня, на дорожку выскочил Седрик. Седрик будет у Кубка первый! Он несётся изо всех сил. Ноги у него длинные, рост выше. Мне никогда его не догнать. «А зачем, собственно, мне его догонять? — подумал я. — Можно ведь поступить иначе». — Акцио Кубок! — воскликнул я, выставив палочку вперëд. Кубок тут же полетел ко мне и, промчавшись мимо Седрика, оказался у меня в руке. В то же мгновение я почувствовал рывок где-то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась. Кубок куда-то понёс меня сквозь завывание ветра и пёстрый вихрь красок, оставляя Седрика и лабиринт позади. Я резко приземлился, нога подогнулась, и я рухнул на землю. Рука, наконец, оторвалась от Кубка. Я поднял голову. Я стоял посреди тёмного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого старый красивый особняк. Отчаянно всматриваясь в темноту, я заметил, как медленно, огибая могилы, ко мне приближается человек. Роста невысокого, лицо скрыто капюшоном, в руках свёрток, который он несёт с осторожностью. Расстояние между нами сокращалось, человек подошёл совсем близко, и я увидел, что у него на руках младенец… а может, просто свёрток с одеждой? Но я знал, что (а точнее, кого) нëс этот человек, который, бесспорно, был Селвином. И тут случилось то, что я забыл учесть: шрам взорвался такой болью, какой я никогда прежде не испытывал. Палочка выпала, я закрыл лицо руками, и упал на траву, как подкошенный. Я ничего не видел, чувствовал только, что голова раскалывается от боли. Боль в шраме стала невыносимой, меня вырвало, и стало немного легче. Я открыл слезящиеся глаза и почувствовал, что меня ставят на ноги. Коротышка в плаще положил свёрток на землю, достал волшебную палочку и потащил меня к мраморному надгробью. Затем развернул и прислонил к камню спиной. Но я всё-таки успел заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя: ТОМ РИДДЛ. Из палочки Селвина потянулись верёвки, и он начал привязывать меня к надгробью. Под капюшоном слышалось прерывистое, лихорадочное дыхание. Я попытался сопротивляться, но Селвин ударил меня кулаком. Он кончил колдовать с верёвками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли я привязан. Убедившись, что я не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой, Селвин вытащил из-под плаща чёрную тряпку и грубо запихал её мне в рот. Затем, так же молча, обошёл меня и скрылся у меня за спиной. Я не мог повернуть головы и видел лишь то, что передо мной. Под ногами раздался шорох. Я глянул вниз: по траве вокруг надгробья скользит огромная змея. Снова послышалось быстрое, прерывистое дыхание Селвина. Похоже, он тащит что-то тяжёлое. Вот он опять в поле зрения, волочит каменный котёл, в котором слышится плеск воды. Котёл огромный, в нём бы уместился крупный мужчина. Свёрток, лежащий на земле, зашевелился сильнее. Находящееся там существо, казалось, рвётся наружу. Селвин сунул под котёл волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту. Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился всё гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свёртке теперь уже лихорадочно метался. И я услышал пронзительный, ледяной голос: — Скорее! Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами. — Всё готово, хозяин. — Пора… — изрёк ледяной голос. Селвин развернул свёрток, не поднимая с земли; увиденное исторгло бы из моей груди пронзительный вопль, не будь у меня во рту чёрного кляпа. Как будто Селвин, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже. Принесённое Селвином на кладбище существо напоминало скорчившегося младенца. Но только очертаниями, во всём остальном оно ни капли не походило на человеческого детёныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребёнка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щёлками. Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к Селвину, обняло за шею, и тот его поднял. В этот миг капюшон упал у него с головы, и я увидел на бледном лице крайнее отвращение. Селвин поднял свою ношу над котлом и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение плоское злобное лицо. Селвин опустил существо в котёл, и оно с шипением исчезло. Я услышал, как тельце мягко стукнулось о каменное дно котла. И тут Селвин заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх, но, в то же время, я уловил благоговейные нотки. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом произнёс: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Земля у меня под ногами разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, Селвин вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом: — П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина! Вытянул перед собой правую руку, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Я мгновенно понял, что сейчас будет, и успел зажмуриться. Но уши-то я не мог зажать и невольно услыхал безумный вопль, пронзивший моë сердце, как будто Селвин ударил и меня кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, Селвин тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у меня приступ дурноты. Я не смог открыть глаза… но даже сквозь веки увидел — зелье стало кроваво-красным… Селвин всхлипывал и скулил от боли. Я вдруг почувствовал на лице чужое дыхание и понял, что Селвин подошёл вплотную ко мне. — К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага! Острый конец кинжала проколол мою кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла тёплая кровь. Всё ещё хрипло дыша от боли, Селвин вынул из кармана стеклянный пузырёк и поднёс к моей ране, пузырёк быстро наполнился. Пошатываясь, Селвин вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Селвин без сил упал на колени и тут же кулём повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котёл кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска всё вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило… Но искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился всё гуще, и я больше не видел ни Селвина, ни кладбища — пар затопил всё. Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и меня окатила леденящая волна отвращения. — Одень меня, — произнёс он пронзившим сердце голосом. Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку, Селвин с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли чёрный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с меня. А я не мог отвести взгляд от бледного как смерть лица. Меня ещё долго будут преследовать в ночных кошмарах эти красные злобные глаза, тупой змеиный нос, узкие щёлки ноздрей… Лорд Волан-де-Морт возродился.