Bet on color!

      Перед глазами Чонгука пелена ярости застила весь мир. Он ни хрена не видел. И не слышал тоже из-за злобного, давящего на уши гула, где звенело лейтмотивом «да как он посмел!», по крошке выклёвывая мозг.       Да как он посмел!       Что, блять, непонятно было тупому сонбэ, что нельзя вот так расхаживать? Подставляться в таком виде под чужие взгляды. Что скромнее надо быть, потому что он, блять, его клятая собственность!       А сонбэ, сука, кажется и рад. Нацепил шортики из тонкой ткани, дёрни — и порвутся, а то и вообще свалятся. Футболку белую. И ладно бы скромно, как всегда, в стороне уселся. Нет же! Полез к мудацкому аттракциону с бассейном. Тому самому, где человека на подставке уронить в воду можно одним ударом мяча в цель.       И вот сидит этот недоёбаный (Чонгуком, мля!) Ким Сокджин на этой хлипкой жёрдочке и, сука, глазки строит. С публикой флиртует, заигрывает. Эгьёшничает напоказ, на визги девчонок так улыбается, что у Чонгука, к херам, сердце стопорит от каждого движения пухлых губ.       Ну блять, держись, Ким Сокджин. Ща тебя Чонгук уронит. И искупает. Ох, он его и искупает! Век не забудет!       Он же всё сделал, чтобы к сонбэ близко никто не подходил. Девчонок от него отвадил — кого уговорами, кого лестью и банальным попрошайничеством. Стыдно сказать, что делать пришлось, чтобы группа королев держалась сама и держала остальных от Джина подальше. Намджуна, друга красавчика-сонбэ, шантажом взял, да ещё и взятку дал хорошую, лишь бы не мешал. Хотя, если бы Джин пожаловался, ни взятка, ни шантаж бы не сработали. Поймал бы этот лось-переросток с парой друзей макнэ — и поминай Чонгука только в списках студентов кемпинга. Вломил бы по первое число, не пожалел бы.       Но Джин не пожаловался.       Бегал от него, прятался, старался не отсвечивать — но слова никому не сказал.       А сейчас? Вот что этому дурному сонбэ в голову пришло, а?       Шорты, блять, короткие и ладно бы хоть до колена — так нет же, до середины бедра. Стройными ляжками так и сверкает, на радость окружающим. Футболка почти прозрачная — каждый мускул, каждый изгиб виден. И не постеснялся же тёмные круги сосков почти напоказ выставить, а!       Ну вы посмотрите, что делает, а? Пас-ма-три-те!       Страх совсем потерял?       Думает, что бессмертный?       Чонгук заработал локтями, пробираясь поближе к прозрачной бочке, куда шаловливые девчонки планировали уронить Сокджина. Макнэ, весь в привычно-чёрном, возвышался над ними, как башня, но эти девицы упрямством превосходили стадо ослиц. Кричали ему в спину, кулаками били и возмущались очень громко, никак не желая уступать дорогу.       Разумеется, из-за них Чонгук не успел. Особо прыткая студентка со всей дури пульнула мячиком прямо в цель, и сонбэ в туче брызг рухнул в воду. Восторженный вопль девушек взлетел над аттракционом.       Сокджин вынырнул, отфыркиваясь, отплёвываясь и хохоча. Смахнул ладонями воду с лица, пригладил волосы, улыбаясь во всю ширь.       Восторженный вопль перерос в стонущие ахи и охи. Почти полуголый сонбэ в мокрой футболке возбудил всю толпень до промокших трусов так, что хоть стройся парами и иди меняй. Или дрочи прямо на месте — всё равно пялятся все исключительно на Джина, и хрен там поймут, отчего у одного конкретного первокурсника так выпирает в области паха.       Чонгук рванул вперёд, уже даже не извиняясь и безжалостно оттаптывая по пути ноги. Выбрался из толпы девчонок со смартфонами наперевес, и с таким выражением лица пошёл на вылезающего из бочки Сокджина, что тот, кажется, чуть не полез обратно. А Чонгук по пути хапнул полотенце, на шею Джину повесил — то ли вытереть, то ли придушить, — подхватил за талию и потащил за собой.       Утащил он Джина недалеко. Водяной аттракцион был почти первым у низкого приземистого здания с насосом. Чонгук втолкнул за него сонбэ, спрятал в плотно примыкающих к стене кустах, подальше от чужих глаз. Впечатал в стенку грудью, заломив за спину руку. Он же не хотел так! Думал подкатить вечером после выступления, может — напоить немного, чтобы сонбэ хоть чутка расслабился. Он же всё понимает, первый раз — он всегда страшный! Да только Джин сам виноват, устраивая такой блядский цирк! Да он же его прямо сейчас возьмёт!       — Не смей, не смей, не смей, — голос за спиной Джина ярился, выл неистово. — Ты мой, только мой! Не смей себя так напоказ выставлять! Нельзя другим на тебя такого смотреть, не хочу!       Руки жадно зашарили по телу. Пробрались между шероховатым камнем и грудью, больно ущипнули соски. От щипков у Джина в голове разлился привычный похотливый туман, забил ватой голову, укутал, обещая очередную сладкую разрядку.       Чонгук навалился всем торсом. Вдавился каменными мышцами в спину и бёдра, а крепкий бугор уже привычно и удобно устроился между разведённых ягодиц.       — Давай попробуем, — сам себе не веря выдохнул Джин, когда Чонгук, отодвинув ворот влажной футболки, мокрым засосом впился ему в плечо.       Шарящие по телу руки замерли. Его развернули так быстро, что он нос к носу столкнулся с намертво обалделым макнэ.       — Что? — не поверил своим ушам Чонгук. С него ярость и агрессия слетели, как талый снег с солнечного пятачка земли. Он смотрел с такой надеждой, таким неверием, что Джину даже стало немного смешно.       — Не хочешь? — задрал брови Джин, сам не веря, что дразнит этого придурка.       — Нет! В смысле, хочу, не смей отказываться! — крикнул Чонгук. Вцепился в его плечи ладонями, неверяще всматриваясь в лицо. — Правда?       Джин первый шаг сделал сам. Прикрыл глаза, потянулся вперёд, к губам.       Ждать не пришлось. Первокурсник жадный, то, что так давно хотел и что сейчас дают на халяву, взял быстро, без раздумий. Влепился в губы, замычал довольно, а руками стиснул так, что ещё чуть — и задушит.       Поцелуй нравился.       Нравилось, как Чонгук беззастенчиво и настырно лезет языком в глубину, почти заставляя задыхаться; как цепко хватает пальцами щёки и шею, не скользя — скребя кожу пальцами; как вдавливает в стену, будто боится, что Джин вот сейчас очнётся, вырвется, сбежит. Младший молчал, но в голове Джина слова, как он его почувствует глубоко внутри, отдавались эхом, от затылка неспешным огненными волнами лизали тело.       — Хё-ё-он… — простонал макнэ, отрываясь, отодвигаясь и опираясь руками на стену, взяв Джина в кольцо. Тот дышал, будто из последних сил рванул стометровку, и пытаясь хоть в глубоких вдохах обрести остатки разума.       Что он делает? Зачем?       — Тебе нельзя так… Так вот сразу… — потерянно произнёс Чонгук и его тон вдруг изменился, стал рокочущим, с оттенком угрозы. — Тут стой! Замри и не шевелись! И что бы даже на полшага не смел с места сходить, понял?       — Ага, — кивнул Джин, пряча усмешку. — А то что?       Его вдавили в стену снова — сильно, почти до боли. Чонгук наклонился, протянул по бёдрам ладонями, подцепил под колени — и одним движением вздёрнул сонбэ вверх, сажая на себя. Стояк проехался по твёрдому животу младшего туда-обратно, приник к такому же крепкому члену. Зашипели оба, и оба так и замерли, боясь шевельнуться. Джин охнул от ощущений. Бабочки в животе, мурашки по загривку и мушки перед глазами так и мельтешили, так и бегали, хоть ты тайную жизнь насекомых пиши. Чонгук опёрся спиной о стену, глядя снизу вверх — и взгляд антрацитовых глаз старшекурснику казался совсем не угрожающим и не наглым, а почему то умоляющим и растерянным. Макнэ его чуть покачивал, и то, как они тёрлись друг о друга, доводило до дрожи в ладонях и скомканных выдохов.       — Найду, — произнёс Чонгук так, что Джин сразу поверил. — И все равно тебя возьму, вот клянусь!       Он вдруг наклонился, куснул тёмный, просвечивающий сквозь мокрую ткань сосок, опустил сонбэ на землю и исчез из кустов.       — Дебил… — хмыкнул Джин, потирая грудь. Голова кружилась, руки сами тянулись к члену — взять в кулак, прислониться к стене, расставить пошире ноги — и поймать пару мгновений ускользающего кайфа. Спасала вода, стекая с мокрой одежды по телу, холодила разгорячённую кожу.       За углом здания послышались голоса и Джин поспешно замер. Он в душе не чаял, куда умчался этот малахольный макнэ, но торчать тут со стояком наперевес не очень-то и хотел. Подождал, пока пройдут люди, выбрался из кустов и потопал в сторону корпуса, где жил Чонгук.