Yuyake no Itoshiuta

      Закат пылал разлитой на голубизну безоблачных небес неуклюжим школьником пурпурной краской из маленькой баночки. Шинра сидел за кухонным столом, смотрел в окно, крепко держа обоими руками кружку с собственным именем и прислушиваясь к каждому шороху из коридора, чтобы вскочить на долгожданный щелчок в замке входной двери:       — Селти! — Сердце бешено стучало в груди, словно впервые, и кружка едва не выпала из хватки, расплескивая по столу содержимое: — С возвращением!       «Ты ждал?» — Селти набирает иероглифы на клавиатуре, пробегаясь по ней легонько, будто совсем не касаясь, пальцами, и Шинра радостно кивает:       — Я всегда тебя жду! Ты сегодня раньше обычного.       Она склоняет шлем на бок, приподнимая одно плечо немного выше другого, и Кишитани чувствует, будто прекрасное создание перед ним хочет улыбнуться, поэтому улыбается «в ответ», усаживаясь на диван и ставя рядом ноутбук:       — Ну, расскажи, как прошел день. Устала? Работы много? Может, сделать расслабляющий массаж?       Он соскучился за день слишком сильно, скучал каждую минуту, каждое мгновение, проведенное в разлуке, и она знает об этом, о его бешеной одержимости любым моментом близости, любым прикосновением. Ах, с того момента, как Селти приняла его чувства, не проходило ни дня, чтобы Шинра не думал о том, что времени, которое они проводят вместе, слишком мало, чтобы выразить всю безразмерную глубину питаемых им чувств и счастья, которое он испытывал с тех пор. Как можно описать любовь? Каким образом возможно вписать ее в рамки сложенных из звуков предложений, фраз, какими действиями возможно выразить все эти эмоции? Человеческий мозг почти совсем не изучен, те отделы, что отвечают за испытываемые эмоции, для учёных остаются загадкой, но, в общем то, какая разница, какой гормон, какой рецептор заставляет Шинру испытывать подобный спектр эмоций, стоит даже мысленно произнести ее, Селти, имя. Все равно, это не изменит ничего, ничто в этом мире не способно изменить.       — Чем ты сегодня занималась? — Прикасаться к ее руке — само по себе невообразимое счастье. Селти печатает в блокноте ноутбука одной рукой:       «Искала пропавшую собаку» — забавно, что безголовый байкер занимается такими обыденными вещами, но пока ей нравится, пускай. Хотя Шинре кажется, вместо подобных мелочей они могли бы намного более продуктивно провести день только вдвоём, посвятить это время друг другу, никого не впуская в свой личный мирок… Ох, пропавшая собака. Почему Селти должна заниматься пропавшей собакой вместо того, чтобы остаться дома, прижимая его, Кишитани, к своей груди? К тому же, объявления о пропаже иногда могут быть и розыгрышами, они не всегда настоящие, а Селти часто принимает шутки за чистую монету.       — Нашла? — В голове всплыли забавные воспоминания, от которых Шинра поспешил отмахнуться. Селти наклонила торс, будто кивая. — Вот и хорошо… Не все, что объявляют пропавшим, можно найти.       «В каком смысле?» — Сколько удивления во всей этой позе, Шинра хотел бы проигнорировать вопрос и просто заключить свою прекрасную, самую лучшую, неземную женщину в крепкие объятья, из которых нет выхода, но страстные порывы приходится сдерживать до последнего, пока эмоции не возьмут верх, иначе поговорить просто не удастся.       — Да так… Старая история. — Он помахал рукой, облокачиваясь на спинку дивана и потягиваясь: — А, кстати, можешь завтра исполнить одну просьбу? Это не связано с потерянными собаками.       «Просьбу?»       — Моя старая подруга… Я тебе рассказывал? — Ох, давно же в последний раз Шинра произносил это имя, так давно, что и не помнит когда. Наверное, со дня выпускного в старшей школе, после которого эта девушка, чьи мысли не были доступны никому, кроме ее брата, просто исчезла с радаров: из района, из города, из страны. — Орихара Эмири. Завтра вернётся в Токио.       Орихара… На мгновение Селти, услышав фамилию, застыла, будто скованная какой-то неведомой силой, чтобы после, освободив вторую руку, резко начать писать одно единственное слово, которое, как он и думал, полностью повторяло предполагаемую реакцию. Хотелось рассмеяться: Кишитани знал прекрасно, что его драгоценная дуллахан удивится, когда услышит, знал и предвкушал эти прекрасные эмоции, которые она выражала каждой клеточкой своего тела. Да, точно, Орихара Эмири, младшая сестра-близнец Изаи, которая после выпуска сначала покинула город, чтобы поступить в университет, а после нашла себе пристанище на Британских Островах, откуда разъезжала по миру. Талантливый учёный, Изая, наверное, был бы таким же, если бы использовал свой светлый ум во благо науки, а не забавы и денег ради. Настолько талантливая, что ее антропологические статьи расходятся по многим научным журналам, хотя его, Шинру, это не слишком касается, просто эти журналы читает Изая.       — Да, Орихара Эмири, младшая сестра Изаи. — Вопрос, сколько вообще у него сестер, последовал незамедлительно и был точно так же предсказуем. Наверное, у каждого бы он возник, не будь он знаком с Орихарой так же долго, как Шинра, и каждому пришлось бы рассказывать одно и то же: — Это необычайное совпадение, когда двойняшки рождаются дважды подряд. Эмири его сестра-близнец, так что всего у Изаи три младших сестры.       «Невероятно» — Да, Шинра ответил бы так же, если бы услышал о подобном из чужих уст. Невероятно, но это была правда, которой они жили в школьные годы, такие забавные, весёлые, незабываемые.       — Вообще, это больше просьба Изаи, чем моя. — Шинра положил голову Селти не плечо и вздохнул: — Эмири давно не было в стране, так что она не найдёт дорогу домой. А Изая… Ты знаешь, он часто слишком занят. Особенно к вечеру.       «А почему она решила вернуться?» — Вопрос Селти, на самом деле, закономерен: если она живёт за границей так долго, привыкла там жить, обрела дом, организовала быт, есть ли смысл возвращаться, пусть и на родину, но в пустоту, чтобы начать жизнь с чистого листа? Ответ, на самом деле, был довольно банален.       — Из-за любви. — К Изае, которого обожала, как саму себя.       «А почему уехала?»       — Тоже из-за любви.       К Шизуо, которого любила, удивительно, во много раз сильнее.       В день вступительных испытаний в старшую школу Орихара Эмири сидела от Хейваджимы Шизуо по правую руку. Шинра сидел позади, через несколько рядов, но угол обзора был достаточно хорош, чтобы видеть все, что происходит слева спереди: как черноволосая девушка в форме средней школы Райджин тяжело вздыхает, выглядывая из-за поднятой руки с зажатой пальцами ручкой, как косится на витающего в облаках соседа слева, как расцветает на ее обычно неподвижных в течение всей средней школы, по крайней мере, на глазах у Шинры, губах, мягкая улыбка.       После экзамена она побежит к старшему брату, чтобы повиснуть на его правой руке:       — Рядом со мной сидел парень, похожий на щеночка. — Эмири выглядела довольной, как кошка, налакавшаяся молока, Изая же закатил глаза:       — Мерзость какая. Ты же с ним не говорила?       — Нет, — Она отрицательно мотает головой и больше не поднимает эту тему до церемонии поступления совсем, будто забывает о его существовании, как кошка, которая забывает об игрушке, которая успела наскучить. Ее интерес угас — Эмири вообще тяжело было наблюдать за чем-то или кем-то, кроме Изаи, долго. А Изая… Своего драгоценного брата она превозносила выше всех на этом свете, будто он один был достоин такого чистого и слепого восхищения.       Она и правда любила Изаю, как никого другого, как никого, кроме себя. Любовь к людям… У обоих, и у нее, и у брата, она отличалась от того «люблю», которое они могли сказать друг другу, и если Изая любил людей, как другие любят милого питомца, Эмири любила их, как дорогую сердцу книгу, как понравившийся кинофильм, как диск с любимой песней, которую хочется слушать, каждый раз слыша в бэк-вокале новые ноты, а в игре музыкальных инструментов — новые мотивы. Да, эта любовь определенно разнилась с той, которую они показывали друг к другу, возвышенной, любовью тех, кто понимает друг друга без слов.       «Неужели инцест?!» — Селти в истерике застучала по клавишам, на что Шинра лишь рассмеялся:       — Да нет же, совсем нет! Если бы Изая это прочитал, он бы тоже засмеялся.       Их взаимная любовь не имела ничего общего с нежными чувствами между любовниками, ни капли, ни мгновения они не думали друг о друге как о мужчине и женщине. Скорее, как два существа, понимающие друг друга без слов, Изая и Эмири чувствовали, что только вместе могут быть самими собой, только наедине имеют право показать свои истинные эмоции и чувства.       Эмири попала с Шизуо в один класс, но очарование вступительного экзамена прошло слишком быстро, чтобы во время представления она хоть как-то его заприметила. Скучно… Она скучающе зевала во время занятий, а после, стоило звонку прозвенеть, побежала к старшему брату, решившему занятия почти демонстративно прогуливать. Побежала, даже не оборачиваясь, как обычно, как всегда, мягко шелестя складками чёрной шифоновой юбки с оборками, которую посчитала хорошей идеей надеть вместо синей форменной. В те годы ей, кажется, нравился стиль лолита…       Так или иначе, Шинра нашёл Изаю раньше, а потом… Ох, то воспоминание о разнесенной в пух и прах спортивной площадке он сохранит надолго, ведь именно тогда два его хороших друга впервые попытались убить друг друга, а Орихара Эмири осознала, что Хейваджима Шизуо во многом не уступает ее драгоценному брату.       «Так она полюбила его силу?» — Напечатав очередной вопрос, Селти повернулась к Шинре, выжидая. Кишитани пожал плечами.       Изначально с наибольшей вероятностью так и было. Эмири вдохновляют сильные люди с сильной волей, люди, не похожие на остальных, индивидуальности, что выбивались из серой массы, а в старшей школе Шизуо с самого начала был особенным, ни на кого не похожим, начиная с крашеных волос, и заканчивая сверхчеловеческой мощью. Изае он не уступал, и за счёт этого всегда, сколько бы тот ни пытался его убить, оставался жив и почти невредим, а Эмири наблюдала из окна школы, прикрыв личико очередной книгой, не отрывая глаз. Хейваджима Шизуо снова смог себя защитить. Это удивляло, когда его смерти хотел кто-то вроде Изаи.       Они учились в одном классе, но совсем не общались, даже не здоровались друг с другом почти месяц после церемонии поступления, до первой крови.       «Он ее ударил? — Селти схватила Шинру за плечо одной рукой, продолжая печатать дрожащими пальцами, — Шизуо? За что?»       — Погоди, никто никого не бил, все не так. — Кишитани приобнял ее за плечи, успокаивая: эта история, кажется, как и все их истории из детства, слишком тяжёлой для впечатлительной, милой, наивной Селти.       Шизуо никогда не бил того, кто его ничем не раздражал, а Эмири не пыталась к нему приближаться, зная, что Изаю это расстроит. Они заговорили друг с другом по чистой случайности, потому что Хейваджима слишком добрый, а она слишком небрежна по отношению к себе.       У Эмири анемия — уровень гемоглобина в крови чуть больше ста грамм на литр — и проблемы с давлением. Едва она перетруждается, и начинается носовое кровотечение, остановить которое Шинра помогал Изае не раз и не два во время учёбы в средней школе. Она лишь отмахивалась, фыркала, когда просили сесть прямо, забавно гундосила с ватой в носу и прикрывала глаза, когда ее гладила по голове тёплая ладонь старшего брата.       Прошёл месяц с начала учебного года, так что однажды это должно было случиться — Эмири поднялась со своего места, чтобы ответить на задание, и багряная густая капля рухнула на белоснежную бумагу, испещренную чёрными иероглифами.       — Простите… — Она зажала нос кулаком, тонкие бледно-красные струи сочились между сжатыми пальцами, собирались на кончике ногтя в большую каплю и срывались вниз, пропитывая рюши белой блузки. — Можно выйти?       — Эмири! — в отсутствие Изаи вся забота о его двойняшке оставалась на плечах Шинры, и работу свою по присмотру за «его Эми», как ласково звал ее Орихара, Кишитани всегда выполнял исправно. Он вскочил из-за парты: — Сенсей, разрешите сопроводить Орихару в медпункт. Шизуо поможешь?       — А, да… — Хейваджима, дождавшись кивка преподавателя, встал со своего места, едва не перевернув парту, задумчиво, неуклюже. Он протянул Эмири руку, будто нехотя, та, вместо того, чтобы просто опереться, поддалась вперёд и рухнула ему на грудь, зажимая рукой залитое кровью побледневшее личико, такое милое, такое хорошенькое, на Изаю совсем не похожее в подобном беспомощном выражении.       Плечи Эмири оказались на удивление Шизуо хрупкими, ее фигурка — маленькой, невесомой, почти неощутимой в крепких сильных руках.       — Ну, идем быстрее. — Прежде, чем он придёт в себя, Шинра вытолкнет его за дверь класса, онемевшего и одеревеневшего в секунду, когда почувствовал тепло маленького тела обнаженной кожей ладоней. Толкать пришлось до самого медпункта, усадить на кушетку обоих, провести обычные еще с первого класса средней школы процедуры и покачать головой, осматривая кровавые цветы на белизне хлопковой ткани и узорах лёгкого кружева.       — Как будто кого-то убила, — вердикт для Шинры вполне адекватный, и Эмири беззлобно цокает языком, усаживаясь в уже привычную позу, когда голова вроде поднята, но не запрокинута, спина прямая до боли в области позвоночника.       — Спасибо, очень приятно. — с заткнутым ватой носом она снова гундосит, словно пытается пародировать французскую речь, как невоспитанные невежественные мальчишки младшеклассники, что смеются надо всем неизведанным. — Голова кружится…       — Остановится кровь, и ложись отдыхать. — Надо бы написать сообщение Изае, что у его Эми снова подскочило давление, хотя придёт он сейчас навряд-ли, занятый чем-то своим, возможно, незаконным. Шизуо продолжал сидеть рядом с ней, боясь пошевелиться, вот ведь, несчастный неловкий мальчишка… — Спасибо, что помог, Шизуо. Сам я бы ее не дотащил.       — Без проблем. — Его голос такой сдавленный, вымученный, будто Хейваджима заставляет себя говорить, и уши у него почему-то горят огнём. «А это точно сестра Изаи?» — От подобных фраз из его уст Шинре хотелось смеяться до слез, до режущей боли в боку, до сведенных скул:       — Да точно, точно, — махал он рукой, стараясь не хохотать. — Ты просто ни разу не видел их вдвоём.       «Значит, Шизуо она тоже нравилась?» — Вновь читая вопрос Селти, Шинра задумчиво приложил к губам палец:       — Честно, я не интересовался. Они не слишком общались друг с другом, Эмири продолжала смотреть за ним из окна, а Шизуо отбиваться от неприятностей. Когда в школу приходил Изая, у них было еще меньше возможностей поговорить.       Но иногда Кишитани все же ловил друга на том, что он наблюдает за все время чем-то занятой сестренкой своего заклятого врага, наблюдал за тем, как от ее улыбки и его собственные тонкие губы вытягиваются в подобии мягкой полуусмешки.       А спустя полгода учёбы Шизуо впервые нашёл в своём обувном шкафчике любовное письмо.       Маленький белый конвертик, засушенный цветок, завернутый в листок бумаги, на котором неаккуратными иероглифами было написано всего несколько строк — танка из сотни песен. Письмо без подписи, без опознавательных знаков, но Хейваджима был счастлив его получить, как дитя, которому дали конфетку — он спрятал листок и конверт в свою школьную сумку, положив между учебниками, чтобы не помялось, и весь оставшийся день, до самого появления морды Изаи на горизонте оставался стоически спокоен.       — Ох, извини, Изая звонит. — Диалог пришлось прервать, чтобы ответить на звонок. Надолго он не задержался, Изая не говорил много в этот раз, просто задал пару вопросов о жизни и сказал, что «его Эми» скоро наконец вернётся. Его Эми… Да, сколько времени бы ни прошло, а их узы все так же оставались сильны, что ни говори. Брат и сестра, двойняшки, две половины одного целого, они любили друг друга, как самих себя, и дорожили этой любовью, нуждаясь в ней, как в воздухе, никем более не любимые.       Селти встала с дивана, потянулась, поправила шлем — Пора бы ехать, если она и правда собирается исполнять просьбу Шинры, который исполняет просьбу Изаи… Какая тяжёлая схема, Изая мог бы сам ее нанять для такого дела, а не просить через сторонних лиц. Его сестра… Интересно, насколько их характеры похожи, насколько различаются? Как она выглядит, какой у нее голос и веет ли от Орихары Эмири той же угрожающей аурой, что и от ее старшего брата, или между ними в этом отношении нет ничего общего?       — Спасибо тебе, Селти! — Шинра проводил ее до самой двери и долго смотрел, как она выходит из подъезда: — Возвращайся скорее.       Без Селти так грустно и одиноко, хотелось бы еще немного с ней поговорить, а лучше и вовсе остаться наедине вдали от мира, отрезать себя от общества, от цивилизации… Переехать на необитаемый остров? А это неплохой вариант. Даже очень хороший, если бы сама Селти пожелала с ним сбежать.       Ну вот и Эмири возвращается, столько лет прошло, что даже и не вспомнишь, как она выглядела, когда улетала в Британию. Что отражалось в ее печальных карих глазах кроме разочарования и тоски? Ох, да без разницы.       Шинра вылил остатки чая в раковину и вымыл чашку. Скучно… Снова череда ожидания.       Сегодняшний закат догорал тусклой спичкой в месте, где небо встречается с землей, потухал медленно и верно, оставляя за собой лишь тень ночного небокслона, рассеиваемую огнями городских фонарей, заменяющих шумному Токио звезды.       Смотреть на этот закат вместе с Селти Шинре хотелось бы куда сильнее. Ну да ладно, впереди у них еще много подобных закатов.