Шанс

      Ранним утром очередного дня Драко разбудило какое-то непонятное чувство. Он поднял голову над кроватью, на которой уснул, опираясь грудной клеткой и услышал слабый голос брюнета:        — Драко… Драко… не уходи…       Слова Поттера звучали хрипловато, а из-под закрытых век появились слезинки, послышался рваный вздох. Малфой придвинулся ближе и начал нежно поглаживать лоб Гарри, вытирая выступившие слезы, нашептывая:        — Поттер, тише, не трать силы на разговоры… я здесь, я никуда не уйду… а тебе нужно отдыхать…       Минут десять Драко продолжал мягко заверять брюнета, что он никуда не уйдет, после чего Гарри снова уснул, сжимая прохладными пальцами ладонь блондина.       Через пару часов в палату зашел Блейз с цветами. Пока темнокожий парень ставил цветы в вазу с водой, Драко нехотя высвободил свою кисть из небольших ладошек спящего пациента, поправил одеяло на нем, накрывая и зеленую игрушку, коснулся животика и встал на ноги. Поправил свою одежду и попытался привести волосы хоть в какой-то приличный вид. Малфой, последний раз посмотрел на Поттера, забрал черную мантию с кресла и покинул палату. Ведь теперь был уверен в безопасности обоих пациентов, когда Блейз был тут, ему пора заниматься дневными делами и как можно быстрее возвращаться обратно сюда.       Забини вернулся из ванной комнаты с цветами в вазе — белые лилии украсили прикроватную тумбочку брюнета. Взяв книжку со шкафа, Блейз открыл место, на котором закончил чтение вчера и уселся в кресло напротив кровати, в ожидании утреннего обхода.       Через полчаса Забини услышал невнятные звуки со стороны больничной койки, опустил книгу и увидел, как Гарри прижимая ладошками край одеяла ко рту, пытался заглушить тихие рыдания. Негромко вздохнув, Блейз встал с кресла, куда положил книгу и подошел к кровати.        — Поттер, ты почему ревешь? — сдерживая радость, ведь это впервые за две недели пациент наконец-то пришел в себя, Забини склонился к голове несчастно рыдающего парня и отвел одеяло от лица.        — Тебе плохо? Что-то болит?, — встревоженные синие глаза впились в бледное лицо брюнета.        — Нет… — всхлип, — …мне не больно… — еще один всхлип, — просто… просто мне приснился сон, — дрожащие шепот и в завершении всхлип.        — Сон — это неплохо… Как ты себя чувствуешь? Сейчас будет обход, мы так уже заждались, когда же наш пресловутый Герой наконец-то одарит всех своим вниманием, — мягкая улыбка на встревоженном лице.        — А ты тут ревешь… что же был за сон?       От этих слов Гарри громче заплакал и снова спрятался под одеяло, что-то невнятно бормоча. Забини мягкими терпеливыми движениями снова освободил от одеяла несчастное лицо, с удовольствием отмечая, что болезненной бледности уже нет, а зеленые глаза слегка блестят, и это было явно не от слез. Взяв салфетку с тумбочки, Забини осушил лицо друга от соленых слез, помог усесться повыше и в ожидании уставился на грустного смущающегося брюнета.        — Мне снился Драко… — тихий несчастный голос, — он был со мной в этой палате… — новый всхлип, — он обещал не уходить и целовал мои руки… поглаживал мой живот… о Мерлин, — снова горькие слезы и сбитое дыхание, — а потом я проснулся… и увидел тебя… — всхлип, — я такой дурак… почему бы он был здесь? Он же меня ненавидит…       Всхлип громче и худенькие ладошки закрыли лицо, откуда снова послышались, набирающие новую силу, рыдания.        — Он бы ни за что не стал так нежно поглаживать мой живот… — дальше уже неразборчивые слова и громкие рыдания.       Блейз с отчаянием смотрел на страдающего друга, не зная как поступить: сказать правду или же скрыть от него посещения, вернее почти круглосуточное присутствие, Малфоя в палате. В этот момент Блейз увидел перстень с изумрудом на пальце брюнета, серебристый амулет на шее.       В раздумьях, Забини пошел в ванную комнату, смочил прохладной водой полотенце и пришел обратно к кровати, снова убрал руки от заплаканного лица брюнета. Подал ему воды в стакане, который тот почти мгновенно осушил. Блейз забрал опустевший стакан из руки, тихо икающего, Поттера и начал мягким полотенцем обтирать его лицо от слез.        — А если бы ты узнал, что этот белобрысый идиот и правда был тут в палате… что бы ты сказал?       Продолжая проходиться влажным полотенцем уже по руках Поттера, темнокожий парень заметил, как вздрогнул брюнет и расширились его, невозможно доверчивые, зеленые глаза. Забини не смог сдержать улыбку, ведь эти заплаканные очи озарились надеждой, в которую бывший гриффиндорец боялся поверить.        — Что? Драко был здесь? Сегодня? Драко правда был здесь? — при этих словах Гарри перехватил руки Забини и постарался их удержать, не отрывая взгляда от улыбающегося лица друга.        — Блейз… разве такое может быть?        — И не такое, я тебе открою тайну, — набирающая обороты надежда на лице порозовевшего пациента, не оставила выбора Забини.        — Он был не только сегодня у тебя, он вообще от вас не отлипает и не дает кому-то лишний раз к вам прикоснутся… даже мне, скотина собственническая… он просто шипит, как змей! — последние фразы были сказаны тише.        — Что значит «от нас»? — руки брюнета сами по себе скользнули к округлому животу и начали поглаживать его, и тут ребенок толкнулся в ответ.       Гарри застыл на мгновение, глаза еще больше округлились. Взбудораженный этой ситуацией, Поттер схватил Забини за руку и приложил к животу, где незамедлительно послышался ответный толчок изнутри.        — Ты чувствуешь? Блейз! Он толкается! О, боги! Малыш нас слышит и толкается! — на худом лице расцвела счастливая улыбка, отчего глаза брюнета приобрели ярко-зеленый оттенок.       Забини широко улыбнулся в ответ, но тут он почувствовал какой-то комок под одеялом. Приподнял край и вытащил игрушку, удивленно глядя на нее, и отчетливо почувствовал потоки магической энергии от забавного дракончика, что потянулись к Поттеру, тут уже синеглазый парень громко рассмеялся.        — Поттер, вот тебе первое доказательство, что кретин Малфой был здесь, — вручая ничего не понимающему Гарри в руки мягкую игрушку.       Затем взял левую кисть брюнета в свою ладонь и повернул ее к лицу брюнета так, чтобы он увидел перстень, что сверкал изумрудными искрами.        — А вот второе и третье, — указал на тяжелый кулон, что лежал на груди брюнета, поверх больничной бледно-голубой рубашки.       Поттер посмотрел на кольцо, потом на амулет и снова перевёл взгляд, всё более и более сверкающих ярко-зеленых глаз, на смешную игрушку в правой руке. Парень так просидел несколько мгновений, а потом уткнулся в спинку дракончика и снова зарыдал, пряча лицо.        — О, Великий Салазар, дай мне терпения! А теперь ты чего ревешь, полоумный ты мой? — Забини так и стоял возле кровати, с улыбкой наблюдал за сменой эмоций на лице Поттера.        — Как я понял, ты хотел чтобы этот истерический придурок был возле тебя. Теперь ты это узнал и снова рыдаешь! Ну что тебе не так? — синие глаза светились лукавством и весельем.        — Хотя теперь мне более понятно, почему вы были вместе — одну истеричку может выдержать только такая же истеричка, — фыркнул темнокожий парень, отмечая, как Поттер начал успокаиваться и даже улыбался в ответ, выглядывая из-за игрушки.       В палату вошли два целителя и остановились с открытыми ртами — пациент был в сознании и даже что-то смеясь отвечал напротив стоящему другу. Лекари, почти как коршуны, налетели на Героя с диагностическими заклинаниями, оттеснив Блейза к стене, один из них попытался забрать игрушку и положить на тумбочку. На что «благодарный» пациент тут же ее прижал к себе и зло посмотрел на опешевшего целителя, возле игрушки начали поблескивать фиолетовые искры. Забини со смехом попросил их не отбирать у эмоционально нестабильного беременного парня его вещи и продолжить работу. Осмотр завершился через час, целители ушли на совместную консультацию с администрацией. Через минут десять пришел Главный целитель Академии и сказал, что показатели знаменитого пациента и его ребенка сейчас в абсолютной норме, что было почти чудом, учитывая в каком состоянии поступил Поттер.       Около трех дня уставший и недовольный Драко вышел из камина в большом холле больничного крыла Академии Целительства. Весь день ушел на решение проблем по делам поместья и бизнеса, которые были переданы Малфою младшему после смерти Люциуса в Азкабане и отъезда Нарциссы к родственникам во Францию. Блондин был недоволен такой задержкой, усталость все сильнее и сильнее давала о себе знать, про обед он забыл вообще, пропусков по занятиям в Академии копилось все больше и больше. Он понимал, что у него остается все меньше времени для пребывания в палате Поттера. Ведь когда он придет в себя (а Драко был в этом более чем уверен), справедливо обиженный брюнет, в ту же минуту, захочет избавиться от присутствия возле него и ребенка такого недостойного подонка, как Малфой. Поэтому он всегда спешил в больничное крыло, стараясь, как можно больше времени проводить в палате Поттера. Тихо разговаривал с ним и наслаждаясь прикосновениями к теплому кругленькому животику, сохраняя эти крупицы счастья глубоко в своем разбитом кровоточащем сердце. Блондин, как обычно почти неслышно, открыл дверь в палату, как и ожидал увидел сидящего с книгой Забини в кресле. А на высокой больничной кровати все так же лежал хрупкий брюнет, правда уже не бледный, на все еще втянутых щечках, едва заметно, появился легкий розовый румянец. Мерцающие магические мониторы отображают показатели пациента и плода — удивительно, но они были в норме, что про себя с удовольствием отметил Драко.        — Здравствуй, Забини. Спасибо тебе за все, — тихо начал блондин, подошел к креслу, где сидел бывший друг, опустив взгляд в пол, Драко продолжил:        — Прошу прощения за свое неподобающее поведение. Мне искренне жаль, что я повел себя, как скотина и подонок в этой ситуации, прости меня, хотя я понимаю, что это невозможно. Но я бы хотел тебя попросить об одной услуге, в память о нашей давней дружбе. Я отдам или сделаю все, что тебе заблагорассудится в обмен на эту услугу.       Драко так и не поднял глаз, чувствуя себя недостойным даже просто говорить с Забини, не то что смотреть на него.        — Прошу тебя, убеди Поттера, когда он придет в сознание, не отказываться от перстня и кулона — эти амулеты фамильные, они помогут ему выносить ребенка и быть здоровым и ему и малышу. В тот день, когда я… — блондин почувствовал, как увлажнились глаза и чаще забилось сердце, а в горле начал сжиматься колючий ком, он продолжил:        — Когда я, как последний эгоист и мерзавец, отнял… Мерлин… отнял перстень у Гарри и своего ребенка… я не могу снова так поступить… Прошу тебя, убеди его не отказываться от этих вещей из-за ненависти ко мне.       Драко так и стоял, напряженный, как струна, ожидая ответа Блейза. Сам же Забини, продолжал сидеть в кресле, оглядывая кающегося друга, думал, как ему поступить сейчас. Из чистой вредности и мстительности, Блейз молчал больше десяти минут, с наслаждением глядя, как на бледном аристократическом лице Малфоя тает последняя надежда, как годами приобретенная выдержка его подводит и проявляется истинная горечь и раскаянье, так не свойственная гордому молодому Лорду Малфою.       Темнокожий парень вернул закладку в книгу и отложил ее на тумбочку, медленно встал, поправил пиджак, все так же молча пошел в сторону двери, показывая этим жестом свой негативный ответ, давая себе еще несколько последних мгновений ликования над поверженной пресловутой гордостью блондина. И только возле двери, взявшись за ручку, Блейз сказал:        — На счет прощения… так уж и быть, я ведь слишком великодушный и милосердный — я подумаю. А вот по поводу услуги…       Драко не смог сдержаться и резко обернулся глядя с нескрываемой надеждой, в хитрые синие глаза откровенно забавляющегося друга.        — Просьбу я эту выполнять не намерен, ты накосячил — ты и сам решай эту проблему, — блондин побледнел и похолодел.        — Ведь Гарри пришел в себя еще утром и может быть, но я точно не знаю, — ехидная улыбка, — он и захочет послушать твои глупые попытки оправдаться. Я же намерен выпить кофе и перекусить в следующие полчаса, — на этих словах Забини с восторгом оглядел перепуганного Малфоя и вышел из палаты, закрывая дверь.       Малфой сглотнул и медленно повернулся к кровати. Поттер лежал и безэмоционально смотрел на него, скрывая руки под громоздким теплым одеялом.