Шанс

      В течение следующих двух месяцев рутина полностью утянула Драко… пустая квартира, опустошенная душа, пустое выражение лица, с которым Малфой продолжал обучение на целителя уже третий год. В очередной раз он был в кабинете зельеварения, когда в него ворвался будто смерч злой Забини:        — Малфой, быстрее! Ты ему нужен! Ты им нужен!       Сильные руки схватили блондина за предплечья и темнокожий парень потащил ничего не понимающего Драко к выходу, который просто опешил от такого натиска. Только когда они почти бегом подходили к больничному крылу Академии, как Драко остановился:        — Какого черта, Забини?! Что ты себе позволяешь! — гневно начал.       Блейз рыкнул и не слушая блондина затолкал его в смотровую, где на высокой кушетке, покрытой белой простыней лежал на боку Поттер. Без сознания. Из его носа и рта медленно стекали яркие струйки алой крови, оставляя разрастающиеся пятна на белой простыне. Темная футболка немного задралась и был видел небольшой округлый животик. Возле парня суетились несколько целителей в лимонных мантиях-халатах.       Драко застыл с ужасом на лице на секунду и тут же вырвался из рук Забини и подлетел к кушетке, начиная поглаживать брюнета по запутавшимся волосам, что прилипли к мокрому холодном лбу.        — Поттер… — потерянный шепот, — Гарри, открой глаза… прошу тебя, Поттер… — тихий напряженный голос Малфоя, тревожные серые глаза впились в такие же беспокойные синие.        — Блейз, что случилось?        — Ребенок и так слишком сильный, Гарри почти всю свою магию ему отдавал… а тут его проклял Уизел! — выплюнул Забини, — как только Гарри сказал, что он в положении и от кого… он сам захотел рассказать друзьям… а я его не остановил… — Блейз подошел с другой стороны к парню, что так и лежал без движения.        — Грейнджер была удивлена, но я бы сказал даже как-то радостно… а этот ублюдок со словами «Как ты можешь носить этого пожерательського выродка!» кинул Гарри в спину каким-то проклятьем! Я не смог понять какое именно, но теперь он теряет кровь и магию… и ребенок тоже.       Драко продолжал нежно поглаживать лицо Поттера и посмотрел на Забини на последних словах.        — Я не могу подпитать своей магией ребенка, я пытался, он отвергает ее… Малфой, прошу тебя, помоги им, помоги Гарри сохранить ребенка.       Драко непонимающе всматривался в лицо друга, не понимая, как отец ребенка не может ему помочь. Как вдруг почувствовал едва заметное касание незнакомой магической энергии, что шла от Гарри. Драко, больше из любопытства, ответил на это «прикосновение» и направил поток своей магии, чувствуя, как она скручивается невидимыми потоками в центре круглого животика брюнета, собирается в клубочек и начинает ответно пульсировать, будто благодаря и показывая, как это приятно. Серые глаза расширились и осознание пришло само собой — его ребенок. ЕГО малыш у Гарри под сердцем. Драко усилил поток энергии делясь ней и со своим любимым хрупким гордым гриффиндорцем, кляня себя на чем свет стоит, за то, что сотворил.        — Но Блейз, как это возможно? Ты же… Вы же…       Драко не мог подобрать слова, продолжая прикасаться к бледному брюнету, заметив, что кровь перестала появляться из рта и носа Поттера, вытирая пальцами его губы. Следы яркой вязкой теплой жидкости оставались на длинных пальцах Малфоя, на его рубашке, но его это не беспокоило. Тут следы подсохшей крови исчезли с лица Поттера — целители использовали очищающие чары, сменили его одежду в пятнах крови на бледно-голубую больничную длинную рубашку, уложили на спину, без остановки продолжая плести заклинания и вливая в него зелья и настойки.        — Что «мы же»? Что, Драко?! Ты даже не захотел нас послушать тогда! А он боялся, что ты его отвергнешь из-за такой неожиданной беременности! Он боялся тебя потерять и потому рассказал все мне, ища поддержки и понимания… Он сам был до жути напуган, когда я сказал ему, что теперь он носит твоего малыша! Боги! — Забини очень старался не кричать, что мало у него получалось, синие глаза метали молнии.        - Малфой, он же все еще слишком магл! Он так испугался, что подумал, что чем-то страшным заболел и попросил меня помочь, так как если бы это подтвердилось — он бы просто ушел из твоей жизни, что бы тебя, чертового эгоистичного подонка, не обременять! — Блейз уже почти кричал в смотрой, не смотря на присутствующих здесь магов.        — И ты так поступил с ним! Это его почти сломало, я едва смог его уговорить питаться нормально начать, ведь ребенок не виноват, что его отец такой идиот-параноик! Но он так и не смог полностью оправиться после разрыва. Он выполнял все мои требования и рекомендации, но все равно постепенно угасал. А тут ты еще объявился и забрал у него кольцо! Это был четвертый месяц беременности, тогда он слег на пару недель, я его уже и магловскими лекартвами и внутривенным питанием поддерживал. Он почувствовал себя лучше, как мне сказал, — хлопок по лбу и невеселый смех Забини.        — А я, как последний осел, поверил ему, сам проводил к Уизелу и Грейнджер… Теперь я думаю, что он хотел их попросить присмотреть за ребенком, ведь он вряд ли бы пережил роды в том состоянии, и он это осознавал…       Малфой весь напрягся и посмотрел на друга, пытаясь понять и принять всю эту информацию.        — Я не смог предотвратить такое подлое нападение в спину Гарри, — красивое лицо темнокожего парня исказилось в гримасе собственной вины, — но зато, я успел бросить в ёбанного Уизела наше фамильное темно-магическое проклятье.       На этих словах красоту лица Блейза смыл хищный, холодящий душу, оскал зверя, что получил удовольствие от повержения своего кровного врага. Парень продолжил говорить тихо, склонился к блондину, чтобы только Драко его слышал:        — Проклятье «запертого человека»… Будет создаваться видимость простой магической комы, как после истощения всей энергии. Внешне человек просто лежит умиротворенно и будто нужно ему восполнить магический резерв, что собственно и диагностируют большинство целителей. Вот только сознание и разум не будут в коме, в этом состоянии человек будет переживать в голове все самые худшие свои страхи, они будут воплощаться в сознании на протяжении всей 'комы'. Они будут так же реальны, как и наша жизнь. — почти безумная улыбка появилась на лице Забини.        — Насколько я знаю, больше месяца никто не мог выдержать и выйти из этого состояния в здравом уме. А самое приятное во всем этом, лечение 'истощения' заключается в магический подпитке, что только усугубит и сделает более реальным тот мир 'в голове'. Целители же даже мысли не допустят о таком исходе, ведь только приближенные к нашей семье смогут распознать это проклятье. Через месяцев шесть я пожалуй наведаюсь в Мунго. Думаю, к тому времени от и так скудного мозгишки рыжего ублюдка останется только желе, — последняя довольная улыбка и Блейз замолчал.       Он подошел к целителю, который магический мониторил состояние плода и пациента — оба мага нахмурились и начали тихо переговариваться.       Драко снова перевел взгляд на Поттера. Его кожа стала настолько бледной, что казалась полупрозрачной, всегда темно-розовые пухловатые губы, сейчас были фиолетового оттенка с сухими корками и трещинками, черные ресницы полумесяцами ярко контрастировали на лице, грудная клетка выглядела чрезвычайно хрупкой, дыхание было едва заметным. Драко сжимал в ладонях холодную кисть с непривычно торчащими костяшками, поцеловал ладошку брюнета, другой рукой накрыл прохладную кожу под больничной рубашкой, слегка натянутую над круглым животиком и ясно осознал:       — первое — он является самым настоящим подонком, эгоистичным до мозга костей и не заслуживает прощения Поттера;       — второе — вся его жизнь теперь будет полностю посвящена вымаливанию прощения у этого упрямого, родного, раздражающего, доверчивого гриффиндурка, любви всей его жизни.       — третье — он будет умолять, ползать на коленях, выпрашивая разрешение хоть иногда видеть своего ребенка, присутствовать в его жизни и в жизни Гарри, на любых условиях.       — четвертое — никто и никогда (уточнение — пока Поттер не поправится и не выгонит его сам, в чем сам Малфой был уверен на сто процентов) не сможет оторвать его от кровати Героя и его ребенка (О, Мерлин, ребенок!). Даже эти недовольно зыркающие на него целители, что-то там бормочущие про необходимость покинуть смотровою, чтобы дальше беспрепятственно лечить пациентов. Малфой в ответ уставился на них волком, даже порыкивал иногда, когда пытались его отодвинуть от пациента.       Блейз наблюдал за Малфоем, как на его лице менялись эмоции, как он все ближе и ближе подвигался к Поттеру, что уже почти лежал рядом с ним на кушетке. Блондин вел себя, как разъяренный зверь, рьяно оберегающий своего партнера и потомство, не разрешая себя отодвинуть и следил за всеми процедурами и прикосновениями к бессознательному пациенту.       Сутки прошли в таком же режиме экстренной помощи и тревожности, пока на магических мониторах не пошли низкие, но стабильные показатели у самого Поттера, а рядом был дополнительный монитор с витальными показателями плода — маленькое сердечко все еще выбивало редковатый ритм, но Драко улыбаясь следил за ними. Он не отходил от Поттера дольше чем на десять минут эти сутки, все время поглаживал потеплевший кругловатый животик, и под утро ему ответили легоньким толчком изнутри.       Малфой вздрогнул от неожиданности и убрал руку, уставился в центр возвышающейся округлости, где снова появилось движение. Блондин всхлипнул и поцеловал место толчка, уже обеими руками обхватывая животик и что-то нежно бормоча зажмурился, соленая слеза скользнула по щеке молодого мужчины. Два целителя, что были в палате изумленно уставились на всегда аристократически-холодного лорда Малфоя, который не скрывая эмоций сейчас их благодарил, а затем снова вернулся к их пациенту.       Следующие две недели Поттер не приходил в сознание, хотя кожа его порозовела, губы приобрели нормальный цвет, жизненные показатели его и плода нормализовались. Блейз с боем убедил Малфоя уходить хотя бы на занятия в академии и домой для смены одежды, все остальное время Драко проводил у кровати бывшего гриффиндорца, беспокойно спал в кресле тут же, не выпуская руку брюнета из своей.       На пятнадцатые сутки после стабилизации состояния пациентов, когда Забини вытолкал сопротивляющегося Малфоя из палаты домой, клятвенно заверил бывшего друга, что не отойдет от Поттера и на два шага. Через несколько часов Драко притащил из мэнора серебряный кулон-артефакт на длинной цепочке, напитанный родовой магией и чарами укрепления здоровья. А также свой фамильный перстень. Он подошел к кровати, оглядывая спящего Поттера, снял свою мантию, бросив ее на спинку кресла. После чего из ее глубокого кармана достал две коробочки и небольшой сверток. Из коробочек блондин достал сначала перстень — бережно поцеловал левую ладошку бессознательного Поттера, снова надел кольцо на безымянный палец, а затем и кулон — застегнул на шее блестящий артефакт. В течении нескольких минут на мерцающих магических мониторах у Гарри и плода улучшились все показатели, при этом Драко довольно улыбнулся и сел в кресло возле кровати. Отложил пустые коробочки на тумбочку, блондин развернул сверток, в котором оказалась мягкая игрушка, размером с его длинную ладонь. Это был зеленый дракончик с забавными, неимоверно огромными, искрящимися серебристыми глазками.       Пока Малфой быстро закупался в Косом Переулке, он уже шел к транспортной точке каминных сетей, чтобы быстрее добраться до мэнора, как в окне небольшого магазинчика с безделушками он зацепился взглядом за эту глупую игрушку. Губы сами собой растянулись в улыбке, а внутри потеплело, Драко не стал себя останавливать и купил этого дракончика, забрал его в родовой дом, где постарался и его напитать своей личной магией. Милую игрушку Малфой положил на кровать сбоку от животика Поттера, сразу же начал поглаживать кругленькую выпуклость и что-то бормотать в нее, с удовольствием чувствуя ответные толчки.