Какого быть девиантом?

Я не должен бояться. Страх — убийца разума. Страх — маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречусь лицом к лицу со своим страхом. Я позволю ему пройти через и сквозь меня. И, когда он уйдет, я обращу свой взор на его путь. Там, где был страх, не будет ничего. Останусь лишь я. — © Фрэнк Герберт Дмитрий Иванович Соколовский — сын основателя компании «JsJenson in spaaaaacee!», а если быть точнее — младший сын, девятнадцати лет от роду. Будучи сыном влиятельного, а главное богатого человека, чья компания совершила передовые открытия в области роботостроения, за ним в обществе уже прочно закрепилось клеймо «золотого мальчика». Впрочем, Диму не особо волновало мнение широкой общественности, в отличие от его «дорожайшего» отца, да и как-то разубеждать серую массу в своем статусе он не был намерен. Клеймо «золотого мальчика», помимо очевидных минусов, вносило существенные плюсы. Один из таких — связи, а связи в мире больших денег о-очень важны, ведь древняя поговорка гласила: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». И будь он трижды проклят, если бы не сумел найти, как обратить ситуацию в свою пользу. Парочка добрых слов, несколько минут лицедейства, в ходе которых узнаётся личность говорящего, а после —подстраивание под собеседника, и вуаля! Тебя уже считают близким другом, потерянным родственником, собратом по несчастью или же тем, кто понимает окружающих лучше всех. Можно подобрать еще множество эпитетов, что красочно опишут его, но суть вы уловили. И нельзя было винить его в увлечении такими низменными вещами, как пантомима, лицедейство и деловое отношение к людям. Он всю жизнь прокрутился вокруг «сливок общества» и прекрасно знал, какие отношения царят в таких кругах. Сугубо деловые — вот какие. В обществе этих людей не было никаких интересов, кроме бизнеса и политики, которые они каждый раз пытались направить на личное обогащение себя или своих родственников. Причем они отнюдь не чурались «грязной» игры, насколько, конечно, применим этот термин к бизнесу. Ведь по иронии судьбы самое большое количество психопатов сидит вовсе не за стенками психиатрической больницы, а во главе транспланетарных компаний. Вот и сегодня группа психопатов, что умело маскируется под добропорядочных бизнесменов, собралась под одной крышей нашего дома, чтобы опять обсудить свои маргинальные дела. Огромный особняк, выполненный в готическом стиле, большую часть времени пустовал, но сегодня стал местом сбора членов клуба, организованного его отцом. И не было ему покоя в своей комнате, которая обычно служила ему пристанищем на такие случаи, ибо отец счел нужным его присутствие на данном мероприятии. — В каждой бочке мёда есть ложка дёгтя, но в моем случае тут лишь один дёготь и ни грамму мёда.— сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, а затем лишь в сотый раз поправил черную бабочку, которая тугой затяжкой неприятно сдавливала шею. Последними элементами одежды оставались лишь запонки, которые крепились к его костюму с французским манжетом, и всё готово. Дима придирчиво окинул взглядом своё отражение в зеркале, пытаясь найти какие-нибудь изъяны в своей внешности. С зеркала на него смотрел образцовый парень девятнадцати лет — не слишком высокий, не слишком низкий, не имеющий избытка веса и не страдающий его отсутствием. Одним словом, имеющий среднюю фигуру среди юношей его возраста. Лицо, награжденное острыми скулами, обладало заострёнными чертами, а голова была обрамлена пучком чёрных волос, которые были уложены в модельную стрижку личным парикмахером. Впрочем, его стрижка все равно была скрыта от публики шляпой-котелком, которую Дима считал ненужным элементом. Глаза цвета свежего цемента, серые, с редкими вкраплениями синего крайне удачно сочетались с тонкими белёсыми губами. Решив узнать, сколько времени осталось до конца банкета, он слегка закатал свою бархатисто-черную перчатку на правой руке, после чего окинул взглядом свои бриллиантовые часы, которые, впрочем, разочаровали его, показав, что время было без пятнадцати минут девять. Слишком рано до окончания, а значит, ему всё же придется снова туда спуститься. В это время раздался вежливый стук в дверь его комнаты, а следом за стуком и голос, который задал вопрос: — В-вы уже готовы, сэр? Этот голос он мог узнать из множества других, да и как ему не узнать голос одной из его личных дронов-работяг, которые входили в его прислугу? Не став говорить и слова, он лишь подхватил трость из красного дерева, лежащую возле стула, и, выбивая ей удары об пол, направился к выходу из комнаты. Стоило ему открыть дверь, как перед ним предстала Энни во всём своём великолепии — кружевное платье чёрного цвета, что составляло ее униформу горничной, свободно висело на ней, заканчиваясь белым кружевом у бёдер, а вот ниже у нее уже были чёрные колготки, отмеченные в самом начале двумя белыми полосками, а ножки были обуты в туфли. Голову же обрамлял естественный для горничной головной убор — чепец, который представлял собой чёрную ткань, отмеченную витиеватыми узорами на обруче. В одной руке она держала полупустой поднос со стаканами, а другой теребила пальцами подол платья, рассматривая Дмитрия. Самое удивительное в его подчинённой было то, что она не была человеком. По сути, она была дроном-рабочим, созданным на заводе по чертежу, и уже после подаренным ему в комплекте с другими дронами на десятый день рождения. Её строение, больше походившее на «Палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек», не создавало впечатление, что эта платформа предназначена для такой грубой работы, как, например, освоение экзопланет. — Прекрасно выглядишь, впрочем, разве когда-нибудь было по-другому? — он отвесил ей обычную похвалу, как это всегда и делал, после чего, дотронувшись до её головы рукой, Дима растрепал её серебристые волосы. Она же забавно отреагировала на его похвалу. Её брови слегка опустились, сопровождая глаза, которые покосились в другую сторону, а вместе с тем под глазами появились чёрточки, которые говорили о сильной степени смущения подопечной. Это, впрочем, только подогревало желание человека пофлиртовать ещё немного. — В-вы тоже! И я верю, что у вас всё п-получится! — вместе с этими словами, сказанными с искренним пылом, она прижала одну руку к груди. Конечно, она намекала на тот "клубок змей", который собрался внизу, и который поглотит Диму на ближайший вечер, и он, будучи вдохновленным её поддержкой, уже не испытывал сугубо отрицательные эмоции. Ему лишь оставалось порадоваться, что хоть кто-то в этом чёртовом особняке не пытается его обмануть, подлизаться к нему или манипулировать им. Ну ещё и Джей с Ви, ага. — Благодарю, моя дорогая, но можешь общаться со мной на ты, как я это просил делать, когда мы наедине, помнишь? Это касается не только тебя, но и Ви с Джей. Передай им, будь добра. Та кивнула на его монолог, и уже было хотела ответить ему, как вдруг её перебил чей-то крик. Прямо в тот момент, когда она открыла рот. — Где напитки и закуски?! Неужели кусок ржавого металла потерялся с ними?! Этот истошный крик разнёсся по всему особняку, а вместе с тем на лестнице, ведущей к первому этажу, раздались грузные шаги, сопровождаемые сильным скрипом половиц. Кем бы ни был человек, весит он явно прилично, а ещё он был очень зол, отчего и топал, как слон. Бедная Энни вжала голову в тело, слегка её опустив, и покрылась мелкой дрожью от надвигающейся угрозы. Только вот она явно позабыла, кто её хозяин, иначе бы не боялась очередного зажравшегося человека, который от своей наглости порой переходил все разумные рамки приличия в гостях. И вот, спустя добрый десяток секунд, на втором этаже перед взорами дрона и человека появился грузный мужчина, хотя назвать его таковым означает сделать ему комплимент, попутно нагло соврав о его лишнем весе. Естественно, что с таким большим весом он запыхался, поднимаясь по лестнице, от чего облокотился о стену, дабы перевести дух. Своими маленькими поросячьими глазками, сокрытыми за слоем жира, он таращился на Диму и Энни, гневно нахмурив брови, вместе с тем достав платок из внешнего кармана пиджака и усиленно вытирая пот со складок второго... Хотя нет, скорее третьего подбородка. Дмитрий легко смог опознать в прибывшем бывшего генерала Пина, который ранее командовал группировкой войск на Элизиуме, а совсем недавно был позорно снят с этой должности за особо крупные махинации с бюджетом. Этот мужчина очень любил пилить деньги на откатах, взятках и дотациях из бюджета, что привело к очень плохим последствиям для обороны планеты. Но что-то случилось, и Пина скинули с поста. То ли он поделился слишком мало с кем-то, то ли в этот раз проверяющие оказались куда принципиальнее, и уже следующая проверка выявила чудовищную коррупцию и воровство в армии. Деньги, которые должны были идти на закупку новых моделей танков, были на половину попилены, а самих танков было даже меньше половины от планируемых, и ведь это лишь один конкретный пример! Но его уже с лихвой хватало, чтобы иметь представление о данной личности. Впрочем, генерал смог избежать для себя и парочки знакомых серьезных последствий, а также, благодаря огромному количеству покровителей в правящей партии, он получил лишь условный срок, из которого вообще вышел досрочно. И это абсолютно не подразумевает под собой то, что Пин остался без доллара в кармане и с голой задницей на улице, ведь имея огромное количество покровителей, он не остался не у дел и вскоре снова вернулся в кормушку бюджета под протекцией демократов, но на этот раз в обличье управляющим ЧВК Элизиума. Сейчас же этот далеко не молодой, да и в целом не уважаемый, человек находился в особняке отца по приглашению оного, и уже своим поведением вызвал у одного из жильцов этого дома невероятно острое желание расправы на скорую руку. Впрочем, короткая мышечная разрядка, и эмоции сначала отступили на второй план, а после растворились вовсе, возвращая привычную холодность и шероховатость разума. Нацепив на лицо маску сдержанного гнева, которая выражается в чуть скрещённых бровях, немного сведенными в тонкую линию губами и опущенным взглядом исподлобья, он ступил шаг вперёд и движением ладони, держащей трость, перекрыл дрона, тем самым выказывая, что он сам разберется с гостем. И для привлечения внимания к своей персоне он пару раз звонко ударил тростью о каменный пол, и звук, эхом пронесшийся по этажу, смог привлечь внимание гостя. — Мистер Пин, потрудитесь объяснить, что вы себе позволяете своим поведением у нас в гостях. Думаю, отцу не очень понравится, что его гости… Ведут себя столь неподобающим образом. Грозное лицо вкупе с его статусом добавляло весу его словам, а учитывая, что он осведомлён о характере отставного генерала, это дало заведомый результат, на который и рассчитывал юноша. — Ну что вы, Дмитрий Иванович, зачем же сразу отца? Понимаете, тут оказия такая приключилась, что я хотел отведать прекрасных блюд и отпить вина, да только вот нигде не смог найти ни того, ни другого. Вот и сами понимаете, стал искать служащих, а оказалось, что она с вами говорит, вон оно как бывает…. А в конце ещё и угодливо улыбнулся, растянув и без того увесистые щёки на своей физиономии, отчего Диме сделалось дурно и вместе с тем противно от его физиономии. — Охотно верю, что наши блюда могли бы прийтись по вкусу такому… — сын бизнесмена показательно осёкся в притворном ступоре.— Такому… гурману, как вы. Любому другому, не способному владеть ситуацией, показалось-бы, что младший сын бизнесмена просто осёкся и подобрал такое слово, дабы не обидеть собеседника, но Пин был достаточно опытен в общении и распознал двусмысленность, за которой скрывалось завуалированное оскорбление с намёком на его прозвище. Его мясистые брови сложились вместе в нахмуренном выражении лица, тем самым закрывая часть век, а ранее чуть приоткрытый рот теперь был плотно закрыт, ко всему прочему его и без того маленькие глаза почти полностью скрылись за прищуренными веками. — А теперь будьте так любезны, дорогой гость…— последнее слово было сказано с подчеркнутым пренебрежением и вместе с сардонической усмешкой, в которой вытянулись уголки губ, выразительно подчеркивая значимость «дорогого» гостя в его глазах.— Вернуться к остальным и ждать вместе с остальными, когда горничные накроют на стол. Ранее сомкнутые губы уже натурально вытянулись в толстую багровую нить, вместе с тем ещё и бледные щёки будто налились кровью и вытянулись вверх. Вдобавок с тем, его мясистые кулаки сжались до побеления в костяшках, а левая рука, которой он ранее вытирал складки подбородка, сейчас нервно теребила большим и указательным перстом этот самый платок. Будучи по натуре трусливым человеком, Пин ничего не ответил на сокрытое оскорбление, брошенное в лоб, и лишь повернувшись, потопал в сторону банкета, при том каждый шаг сопровождая похрюкиванием. Повернувшись к прислуге, он застал её с благоговейным выражением лица и смотрящей на Диму, словно верующий на фреску апостола Петра. — С-спасибо вам большое за то, что вы всегда за нас заступаетесь.— сказано это было тихим и вкрадчивым голоском, который можно было едва расслышать из-за склонённой вниз головы. Зная ее флегматично-меланхоличный и с некоторыми нотками сангвинический темперамент, он догадывался, что она опять напридумывала себе глупостей о том, что доставляет ему неудобства. И поэтому, чтобы вымыть из её головы любую ересь, он просто подошел и, присев на одной колено, обхватил её в свои объятия, положив свою голову ей на плечо. — Ты, Джей и Тресс мне очень важны, вы, по сути, моя семья. Единственная. Лишь только наедине и в общении с близкими ему родственниками он мог позволить себе быть искренним. А группа из трёх работяг с детства заменяла ему и родственников, и друзей. Да, это было странно, но ему было плевать на тех, кто будет косо смотреть в его сторону. С её же стороны он почувствовал робкое движение, и спустя мгновение она также заключила его в объятия своей рукой, причём, он был точно уверен в том, что она ещё и покраснела. Для него же эти объятия несли волны позитива, добра и счастья, отчего он даже прикрыл глаза. Пусть металл и обжигал своим холодом его лицо, но он не собирался жаловаться на такой пустяк, а лишь сильнее уткнулся в неё лицом. К нашему общему несчастью, его часы не вовремя начали пищать, уведомляя хозяина о том, что он и так уже безмерно задерживается и что ему лучше поторопиться. Поэтому, несмотря на его нежелание, он всё же оторвался от подчинённой, как и она от него, стряхнув колено, на которое опустился, и слегка поправив шляпу-котелок, он был вынужден откланяться и попрощаться с ней. — Передай привет остальным, и если случится какой-то казус или иная странная ситуация, то ты знаешь как со мной связаться. — и в подтверждение своих слов он постучал пальцем по часам. Получив от нее сдержанный кивок, он быстрым шагом направился в сторону лестницы на первый этаж. Сама лестница соответствовала фасаду здания и интерьеру, отчего её парапет был сделан из лакированного красного дерева и пестрил причудливыми витиеватыми узорами. Лестница отчётливо отдавала стилем викторианской эпохи, что в целом можно было сказать о всём доме, как и о его внутреннем убранстве. Причудливые коридоры были уставлены светильниками, стилизованными под масляные лампы эпохи Ренессанса, и это, несмотря на наличие огромного количество люстр, буквально в каждой комнате и в коридоре. Про гигантское количество абажуров можно и умолчать, их просто никто не считал. Он, не сбавляя торопливого шага, спустился по лестнице, проведя рукой по её парапету, отметив его прекрасное состояние, а вот лестница его порадовала куда меньше, потому что она всё же издала несколько скрипов во время ходьбы. Чуть нахмурившись, он отметил про себя, что пару ступеней совсем прохудились и требуют замены. Оставив мысленную пометку о том, что нужно вызвать плотника, он уже спустился вниз. Его взору предстал роскошный зал, заполненный огромным количеством народу. Слуги, которые то и дело сновали туда-сюда между столами, поднося подносы, и унося их обратно. Некоторые, как, например, работник за крайним столом, подливали вина в пустые бокалы. Сама вечеринка проходила чинно и мирно, что на его Родине назвали бы «культурно посидеть», но не стоит верить создаваемой иллюзии, которая на деле является не более, чем фальшивкой. Эти люди спокойно могут вцепиться в горло любому, кто встанет у них на пути. Даже родственнику. Это служило, главным образом, той причиной, по которой Дима не собирался знакомиться с кем-то из них близко. Только деловые отношения, и точка. Они — ему, он — им, и самое главное, что все довольны, все счастливы. Разумеется, его появление вызвало оживлённую реакцию среди людей. А по-другому, разумеется, и быть не могло. Младший сын организатора клуба — гость, который является не частым участником вечеринок, и уж тем более на таких, на которых собирался весь высший свет. Именно поэтому каждый, буквально каждый присутствующий тут посчитал своим долгом поздороваться с ним, подойти и пожать руку, а некоторые считали, что могут бесцеремонно расталкивать других, чтобы поздороваться с ним. — Прелестно выглядите, господин Дмитрий! — У вас чудесный наряд, не хотите ли отведать со мной бокал вина? — Я безмерно рад с вами познакомиться, как у вас дела? — У меня есть дочка, как раз вашего возраста, как насчёт отведать «чашечку чая» вместе с нами? От последнего предложения фальшивая улыбка, которую он отрабатывал часами перед зеркалом, перекосилась в нечто, а брови поползли вверх, вместе с ними его зрачки расширились во всю ширину глазных яблок. Как бы он не старался быть готовым ко всему, некоторые умудрялись отчудить что-то такое, что выбивало его из колеи. — Не позволите мне на минутку украсть ваше время, господин Дмитрий? Последний вопрос был задан раскатистым и басистым голосом, что перекрыл нескончаемый поток вопросов и заставил замолчать всех присутствующих, вместе с тем привлекая его внимание. В конце толпы, которая уже расступилась подобно волне, ударившейся о скалу, стоял высокий пожилой мужчина средних лет. Точный возраст установить было невозможно, но любой по разумению давал ему не менее сорока лет. Его лицо только-только начало покрываться первыми морщинками, в основном, находившимися возле глаз и носа. А также имели место быть заостренные скулы, и в целом создавалась картина сурового и упрямого человека, не обделённого волей. Зрачки имели серо-голубого цвет и прямо-таки излучали через себя дух солдата, который постоянно проходил «сквозь тебя», отчего мало кто выдерживал общение с ним дольше десяти минут. Еще одной отличительной чертой была короткая стрижка, которую скрывала глубоко посаженная голубая пилотка, что идеально вписывалась в его военный мундир, который покрывало множество медалей. Воспользовавшись моментом и открытым проходом, Дима проскользнул через эту толпу и, выйдя из окружения, двинулся к высокой статной фигуре. Разглядев его лицо и припомнив его фирменные короткие усы, он без труда опознал обладателя этих характеристик. Это был небезызвестный полковник Шепард, под началом которого родился не один герой страны, участвовавший в самых горячих точках галактического государства, боровшегося с терроризмом денно и нощно. В отличие от ряженого генерала в погонах, этот человек носил их по праву и мог считаться одним из тех, кто пользовался особым расположением Димы, чему, впрочем, завидовали некоторые гости… Кивнув в знак благодарности, он вместе со своим провожатым направился к столу, накрытому белой скатертью, в форме круга. На столе, как и на множестве других, находились изысканные закуски: дорогие сыры, мраморная говядина различной степени прожарки, начиная от Rare и заканчивая Well Done, тарелочка с трюфелями, жареные омары, различные виды икры, салаты. Одним словом — чего тут только не было, пища абсолютно любого сорта, цвета и вкуса. Так считали абсолютно все собравшиеся, за исключением двух персон, которые, по их собственному мнению, были тут абсолютно лишними. — Знаете.— первым начал беседу Дмитрий, тем самым разорвав тишину между ними — Я, наверное, никогда не пойму, зачем готовить столько еды, при этом имея знание того, что добрая половина из неё не будет съедена, а выброшена на помойку? — и закончив последнее слово, он подцепил кусок жареного мяса и положил его на тарелку. — Богатство опьяняет, оно одурманивает разум слабых. — философски заметил генерал, вместе с тем накладывая себе салат на тарелку. — Из-за него люди начинают чувствовать себя вершителями чужих судеб, даже если это не так.— на последнем предложении стали слышны стальные нотки в его голосе, особенно под конец.— Особенно, если это не так. Последнее предложение было сказано вообще с каким-то неуловимым тоном, в котором было намешано слишком многое, чтобы вычленить главную эмоцию. Правда, ясно было одно — у полковника раскрылись застарелые раны, которые были в прошлом и которые не дают ему покоя до сих пор. Кажется, ему стоит побыстрее завершить эту тему и перейти на другую. — Мне кажется, тут дело скорее всего в желании пустить пыль в лицо. Ну знаете: «Мы так богаты, что можем позволить себе не экономить на еде» — он высказал свое мнение касательно этого, и в тот же час попытался закрыть тему.— Ну, раз уж снова встретились, хотелось бы полюбопытствовать, что вас привело на эту вечеринку? Вы не любитель подобных мероприятий. Подцепив последний кусок мяса и уложив его на тарелку с трюфелями, он, потянувшись за бутылкой красного вина, обхватил её рукой в перчатке, а другой просто откупорил крышку, налив себе вина в бокал. — Просьба вашего батюшки, и не более. А так… Не было бы ноги моей здесь никогда. — пробубнил полковник себе в усы и, положив последний кусочек мяса, двинулся к напиткам.— А что смогло вытащить тебя из твоей комнаты? Ты обычно стараешься из нее не выходить без надобности. — Та же причина, что и у вас. Мой отец попросил об этом. — с этими словами он сунул руку во внутренний карман и вытащил пачку купюр? — Ну и подкупил меня конечно-же, хе-хе. Он пальцем провел по пачке купюр, чтобы подсчитать их. Убедившись, что они все на месте, он довольно кивнул, ведь денег тут было столько, что можно было бы жить безбедно до самой старости. Семье из семи человек. Полковник на это лишь растянул уголки губ в усмешке, хмыкнув про себя в усы. Дима же, покрутив стакан и смотря, как белое вино красочно переливается и поблескивает от лучей света, отпил совсем немного и прогнал жидкость во рту, пытаясь уловить каждую нотку вкуса этого безупречного вина. Его вкус…. сложно подобрать эпитеты, синонимы ко всему этому терпкому вкусу ягод. Он не такой кислый, как молодое вино, сказывается выдержка в десятилетия. Помешивая и перекатывая языком вино до тех пор, пока оно окончательно не потеряет весь вкус, он проглотил его, и в этот момент по его телу прошла сладкая дрожь. — Ухх… Как-же мне нравится старое вино, особенно если оно белое, оно такое… Неожиданно для всех раздался звон колокольчика… Он с полковником, да и с остальной частью банкета повернулись в сторону шума, исходившего с балкона второго этажа… Там стоял его отец.