Зверобой означает "враждебность"

***

— Выглядит сносно, — удовлетворенно комментирует Сириус, рассматривая стены с простецкими обоями. — И на двоих в самый раз. — Ты собрался жить со мной? — из-за того, что Северус стоит к нему спиной, Сириус не успевает разобрать, возмущается он или предвкушает. — Как минимум, иногда оставаться на ночь, — заявляет Бродяга. Северус заканчивает вешать темные шторы и спускается с табуретки. — Не волнуйся, место в прихожей на коврике всегда будет свободно, — ухмыляется он. — Э, нет! Я очень требовательная псина, —Сириус возмущенно надувается. — Не согласен ни на что, кроме кровати. — Тогда, пожалуй, заведу другую, менее капризную, — Северус пожимает плечами с напускным безразличием, но не сводит внимательного взгляда с Сириуса. Ну да, ну да, как же. Бродяга широко ухмыляется. Северус не согласится ни на кого другого, Сириус в этом уверен. — Больше ведь ничего из вещей не осталось? — Бродяга садится на старенькое, но уютное кресло в углу комнаты. Он притащил его с блошиного рынка, когда Северус пожаловался, что новое стоит слишком дорого. Поменял обивку с помощью магии – и вообще от дорогого раритетного кресла не отличишь. Оно удивительно хорошо вписалось в угол, к торшеру и стойке с цветочным горшком. Так любимый Северусом кустик жасмина стал подарком от мадам Фриды в честь окончания школы. Бродяга до сих пор со смехом вспоминает, как Северус, с их оборотным медальоном на шее, мялся и краснел минут десять неловкой беседы прежде чем спросить, знала ли ведьма, что он на самом деле был не девочкой. Надо было видеть его лицо, когда мадам Фрида рассмеялась и ответила, что обладает неплохим даром прорицания и увидела, что они сойдутся только если Северус пойдет работать к ней, выглядя как девушка. Бродяга улыбнулся, снова вспомнив этот случай. — Ты настолько доволен тем, что мы закончили? — хмыкнул Северус, пристраиваясь рядом. Он положил голову Сириусу на плечо и прикрыл глаза. — У меня не осталось сил радоваться. Ремонт – зло. — Мы не разругались в пух и прах. Можно считать, проверка отношений на прочность прошла успешно, — Сириус вытянул ноги и откинул голову назад. — Во многом это заслуга моего безграничного терпения, — съехидничал Северус, подтягивая к себе колени. — Все, спим здесь? И для кого мы два часа страдали над сборкой кровати? — Не будь занудной змеюкой, кровать мы еще успеем опробовать. На следующее утро они оба не чувствовали шеи и поясницы. Все-таки спать вдвоем на кресле – плохая затея. Сириус потянулся, разминая мышцы и суставы, и для большого эффекта обратился псом. Он пробежал пару кругов по комнате и плюхнулся на попу. В таком виде его обнаружил Северус, вернувшийся из ванной. — Выпустить тебя на соседский газон? — ухмыльнулся тот и потрепал Бродягу по холке, проходя мимо в сторону кухни. — Или дать стащить со стола бекон? Пока он жарил яичницу, наглый пес вертелся у него под ногами и так и норовил толкнуть мордой или хлестнуть хвостом. Северус ворчал, но терпел это издевательство. Иногда у Сириуса просыпалось шило в жопе. Годы шли, а это в нем не менялось. В Хогвартсе в такие моменты он хватал Джеймса и тащил на приключения. Сейчас же его жертвой становился Северус, и Бродяга со всем своим энтузиазмом отдавался игре "найди способ вывести своего парня настолько, чтобы получить злое змеиное шипение и обездвиживющее на сдачу". Они дошли до счета пять к трем. Естественно, Сириус вел, потому что Северус не мог похвастаться железной выдержкой. Но искренне считал, что у него получается игнорировать назойливую псину все лучше и лучше. Например, сейчас он почти закончил раскладывать яичницу по тарелкам, а довольный Бродяга все еще вертится вокруг, а не лежит под петрификусом на коврике. Это успех. Наконец он обращается человеком и садится за стол перед Северусом, который сверкает широченной ухмылкой. Четыре к пяти. — Ты придумал, как будешь платить за съем, когда закончатся твои накопления с подработок? — спрашивает Сириус. Северус фыркает и выразительно смотрит на тарелку перед собой. — А в другое время ты не мог об этом спросить, да? — его бровь дергается и изгибается дугой. — Или это замашки аристократов – обсуждать важные дела исключительно за завтраком? — О, не ворчи, это не настолько тяжелая тема, чтобы испортить тебе аппетит, — отмахивается Сириус, принимаясь поглощать содержимое своей тарелки. Надо признать, готовит Северус весьма недурно. — Я жду ответ от одного хозяина лавки на Косой Аллее. — Ого! Он согласился рассмотреть твою кандидатуру? Это же очень круто, — Сириус не пробовал устраиваться куда-то работать, но прекрасно понимал, что это задача не из простых. Особенно, если магазин находится на самой известной торговой улице магической Британии. — Теперь дело за малым: надо лишь заставить его понять, что ты лучший кандидат, который мог ему попасться. — Ага, вот только я сам мог найти что-нибудь намного лучше, — Северус такого энтузиазма, очевидно, не разделяет. — Всего два здания до поворота в Лютный переулок и хозяин со званием мастера зелий всего четвертого ранга. Я рассчитывал минимум на третий. — Насколько я знаю, подмастерье после стажировки может получить ранг не выше наставника, но никто не запрещает потом пройти переаттестацию после подачи прошения в Министерство, — Бродяга задумчиво склоняет голову. — Питер как раз работает в отделе повышения квалификации. Можно узнать подробности у него. Северус хмыкает. Ситуация не самая лучшая, но и не откровенно плохая. Что ж, во всяком случае, Лили будет в восторге, что он все-таки будет работать на Косой Аллее.

***

Сириус в семье почти всегда чувствовал себя белой вороной. Не следовал традициям, не разделял общесемейных ценностей, не был примерным сыном и образцовым наследником рода. А теперь еще встречался с парнем – ставил тупик на своей ветке на семейном древе. Мать назвала бы это величайшей неблагодарностью и плевком ей в лицо. Но что мог сделать Сириус, если он не специально и не назло? Они холодно смотрели друг на друга, когда встречались за ужином. Но Сириус, по просьбе брата, старался молчать и не давать поводов для конфликтов. Да и не только из-за Регулуса. Это было абсолютно иррационально, но Сириус все еще надеялся, что мать признает его и его мнение. И сгладить углы во взаимоотношениях перед сложным разговором было хорошей идеей. Северус тоже так сказал. — Сириус, ты еще не определился с родом деятельности? — спросила мать, возобновляя их прения, тянувшиеся все лето с момента окончания Хогвартса. Дементорово минное поле. Куда можно копнуть, чтобы не подорваться на ответе, недостойном их гордой фамилии? — Я бы попробовал артифакторику, — осторожно произносит Сириус. — Но пока изучаю заведения, в которых можно получить специальность, и ищу мастера для стажировки. Мать еле заметно кивает на его слова, и Сириус понимает, что у него есть шанс. — Я уже имею небольшой опыт в работе с рунами и нанесении их на предмет, — продолжает он. — Но, сомневаюсь, что мне дадут из-за этого совмещать учебу и стажировку. Так что сэкономить время не выйдет. — Не понимаю, куда ты торопишься, — замечает Вальбурга. — Но мне должен один талантливый мастер артефакторики. Я как раз думала, каким образом сыскать с него плату. — Правда? Ты можешь попросить за меня? — загорается Сириус. Неужели? Неужели, мать может так легко сделать для него такое? — Это престижная профессия, — она задумчиво рассматривает Сириуса, пока попивает свой кофе из изящной фарфоровой чашечки. — К тому же, до меня доходили слухи, что у тебя талант в этом направлении. Не продемонстрируешь что-нибудь из своих изобретений? — Я не единственный создатель, поэтому прошу меня простить, мама, но я не могу показать то, что было сделано, — Сириус готов выть от обиды. Ему бы так хотелось показать матери свой шарф, пропитанный зельем, но обет все еще действует, и без согласия Северуса ничего говорить нельзя. — Твой партнер очень печется о секретности, — хмыкает Вальбурга. — Кто бы мог подумать, что ты будешь вести дела со слизеринцем. Сириус вздрагивает и не может скрыть своего удивления. — О, не стоит так на меня смотреть, — удивительно, но губы его матери даже трогает легкая улыбка. — Никто с другого факультета не стал бы так трепетно относиться к возможности утечки информации. — И ты больше ничего не скажешь об этом? — осторожно интересуется Сириус. — Я всегда знала, что твой подростковый бунт пройдет. Сириус решает больше не давать своих комментариев во избежание ссоры и принимается за десерт, изображая сосредоточенность на каждом завитке крема на пироженном. Может быть, если мать будет считать, что его "подростковый бунт" закончился, она серьезнее отнесется к его словам в дальнейшем. После ужина, Бродяга выскользнул из дома. Они договорились сегодня немного посидеть в баре с Сохатым и обсудить последние новости.

***

Северус слышит шорох в коридоре и выходит встретить Сириуса. Тот предупредил, что заглянет утром. Но не уточнил, что это будет в четыре утра. Северус уже собирается всерьез заставить поганца спать в прихожей, но как только Сириус замечает его фигуру, подсвеченную тусклой полоской света из спальни, его глаза щурятся от улыбки. Он опирается на стену и крепко держится за крючки вешалки для одежды. — Ты такой замечательный. Я так хочу похвастаться тобой матери, чтобы она поняла, что я чувствую, — Сириус как будто продолжает вслух свой внутренний монолог. — Ну или кому-нибудь еще. Но Джей не оценит. Ремус все еще хандрит, не хочу лишний раз демонстрировать ему, что у нас есть то, чего он пока не нашел. — Ты надрался где-то? — Всего один бокал огневиски, честно. Сириус шагает вперед и дергает головой, откидывая мешающие волосы. Это движение заставляет его на секунду потерять равновесие, и он хватается за плечи Северуса. Их глаза встречаются. — Каждый раз как в первый, — восторженно шепчет Бродяга, не в силах отвести взгляд. — Я знаю, что от меня отдает перегаром, а ты этого не любишь, но, пожалуйста, можно я тебя сейчас поцелую? Взасос, как ты любишь. Северус едва заметно дергает бровью – да, он не любит взаимодействия с пьяными людьми – но искреннее обожание в глазах Сириуса покоряет его. В который раз. Он перехватывает своего парня за руку и тянет в сторону спальни. Можно поцеловать. И не только поцеловать. Ему все можно. В спальне Северус стягивает с Сириуса жилет и вытаскивает ремень из брюк, пока тот сражается с пуговицами рубашки. Северус следит за каждым движением пальцев, чувствуя, как разгоняется кровь. Сна и желания стукнуть бродягу как не бывало. Зато от желания почувствовать эти пальцы на своем члене жжет где-то под ребрами. Когда Сириус побеждает рубашку и откидывает ее вместе с брюками на пол, он забирается на кровать и с блаженным вздохом раскидывается звездочкой поверх одеяла. Северус ставит коленку на край матраса и стаскивает свою футболку для сна, тоже отправляя ее куда-то на пол. Он на мгновение замирает в нерешительности, но вся она испаряется, когда Сириус кидает на него туманный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Бродяга хотел поцелуй, да? Что ж, сегодня желания, сказанные вслух, сбываются. — О пресвятой Мерлин, — давится воздухом Сириус, замечая наконец огонь в глазах приближающегося парня. — Северус? Что на тебя нашло? — Умираю, как хочу тебя трахнуть, — полушепотом признается он, наклоняясь над Сириусом. В серых глазах мелькает смесь эмоций, и Северус не успевает разобрать ее на составляющие. Он протягивает руку, чтобы откинуть волосы Сириуса с его лица, и накрывает его губы своими. Сириус скользит руками по его спине и обхватывает за плечи. — Погоди, Сев, давай не так быстро, — Сириус разорвал поцелуй и глубоко вдохнул. Он, прикусив губу, наблюдал за Северусом из-под полуприкрытых век. — Я должен морально подготовится. — К чему? — фыркнул Северус. — Отсасывать мне в Выручай-комнате ты кинулся без всякой подготовки, — он предвкушающе улыбнулся и наклонился к Сириусу, целуя его где-то чуть ниже ключицы. — Это все-таки не считалось за секс, — лицо Сириуса покрывается румянцем, он слегка надавливает на плечи Северуса, чтобы заглянуть тому в глаза, надеясь, что его поймут без слов. — Ты сейчас серьезно? Северус садится на кровати рядом со своим парнем. Это настолько забавно и не вяжется со слухами о любовных похождениях Сириуса, которые гуляли по Хогвартсу все их старшие курсы, что выбивает из колеи. — Но почему? Насколько я знаю, два твоих романа точно были не только в слухах, — Северус приподнимает бровь, разглядывая задумчивого Сириуса. — Обещай, что не будешь фыркать, — требует Сириус и продолжает только после кивка. Он пялится в потолок, пока нащупывает ладонь Северуса рядом. — Думаю, самым точным будет сказать, что я так воспитан. Несмотря на то, что я много какие наставления матери пропускал мимо ушей, это прочно засело. Джентльмен должен уважать свою партию. И это уважение, в том числе, проявляется в отказе от беспорядочных связей. — То есть ты хотел, но отказался от возможности? — подводит итог Северус. — Смотря что ты под этим подразумеваешь, — Сириус успокаивает свое волнение и расслабляется, подставляясь под поглаживающие его ладони Северуса. — Хотел попробовать, да. Но не считал, что это настолько обязательно. Я из тех, кто убежден, что секс должен быть только по любви. — Что ж, не думал, что услышу это от тебя, — Северус вытягивает одеяло из-под них и ложится рядом, накрывая их ноги. — Впрочем, ты же безнадежный романтик. Сириус ерзает, поудобнее устраиваясь в объятиях Северуса и вдруг удивленно замирает, натыкаясь поясницей на чужой стояк. — Северус, я... — Все нормально, просто спи. Я понял, что ты не не хочешь вообще, а не хочешь сейчас, потому что не готов, — он бубнит куда-то Сириусу в затылок. — Постой! До меня только дошло, — Сириус внезапно переворачивается лицом к Северусу. — Ты уже спал с кем-то? — Сам с собой спал, пока кое-кто не завалился в четыре утра. И, видимо, больше сегодня не посплю, — стонет тот и смотрит на Сириуса, перехватывая взгляд. — Да. Я подрабатывал в баре летом после пятого курса. В один из вечеров девчонка, постоянная посетительница, перебрала и я довел ее до дома. Она весь следующий месяц подсаживалась за стойку и болтала со мной, если я проходил мимо. А потом предложила переспать. — И все? И ты просто согласился? — Она была классная. И сразу оговорила все правила игры, — Северус задумчиво уставился перед собой. — Я ничем не рисковал и знал, чего именно от меня хотят. Поэтому да, я просто согласился. На следующее утро Сириус нервно нарезает круги вокруг Северуса вот уже добрых минут пятнадцать. От бывшего слизеринца не ускользает дерганость движений и взгляды побитого пса, которые исподтишка бросает на него Сириус. Он то постоит у окна и поправит занавеску, то дойдет до кресла, посидит минуту и пересядет на стул на кухне. Ну и что такого его так гложет? Это точно не из-за вчерашнего. Они оба идеально совпали в своем отношении друг к другу. Северус не ожидал, но Сириус, как и он сам, принимал слова партнера за безусловный факт и не додумывал сверх них. Поэтому они избегали всех недопониманий и накручивания себя из-за слов друг друга. Если Северус сказал, что та девушка осталась в прошлом, значит, Сириус знает, что она в прошлом. Так что тут явно что-то другое. — Так что с твоими поисками стажировки? — Северус спрашивает наугад, но по заметавшемуся взгляду своего парня понимает, что попал в яблочко. — Я не хочу говорить, ты будешь ругаться, — Сириус отводит взгляд и трет шею. Что там такого с его стажировкой? Ему придется уехать в другую страну? Так это не проблема, можно просто настроить камины друг на друга. Северус хмурится, потом медленно выдыхает и приподнимает бровь, уставившись на Сириуса. Это всегда работает. Он поджимает губы, но все-таки поворачивается к Северусу. — Я буду стажироваться у Эдварда Поттера, но для этого надо показать ему шарф и медальон, — скороговоркой выдает Сириус. — У кого?! Его артефакты стоят целое состояние, — Северус чувствует, как брови ползут вверх. О да, он сейчас будет ругаться. — Поттер в Хогвартсе ни разу не упоминал про него, так что думаю, они не поддерживают связь. Так как он согласился? — О, это долгая история... — Бродяга наклоняет голову и постукивает пальцем по подоконнику, у которого его настиг вопрос Северуса. — Тетка моей матушки, Дорея, уехала в Америку после окончания Хогвартса, а там вышла за Карлуса Поттера. Эдвард – их сын и мой двоюродный дядя. И, когда он вернулся в Англию, чтобы получить ранг артефактора, моя маман свела его с его наставником. Поэтому он должен ей за получение второго ранга сразу по окончанию стажировки. — Ах ты, аристократишка несчастный! — Северус швыряет в Бродягу подушку с кресла. — Второй ранг! Просто так, по блату! Да я придушу тебя прямо на месте, — он свирепой фурией надвигается на Сириуса. — Северус, ты же знаешь, что я не специально, — Сириус кружится в смертельно опасном танце по северусовой квартирке, чутко отслеживая, чтобы между ними двумя все время находился какой-нибудь предмет мебели. — Это отличная возможность. Ты бы сам меня закопал живьем, если бы я отказался. Не воспринимай это на свой счет. Мне просто повезло. — Раз ты такой везучий, — шипит бывший слизеринец, — может быть тебе повезет выжить после авады? — Северус, стой! Положи палочку!

***

На свадьбу Лили и Джеймса они собирались два дня. Северус был ужасно вымотан, потому что Сириус взялся перерыть весь его не такой уж и обширный гардероб, а потом заявил, что в нем нет ничего приличного. И потащил Северуса по магазинам. Северус не знает, сколько рубашек, брюк и бабочек с пиджаками успел перемерить, потому что на пятнадцатом комплекте плюнул на все и перестал считать, позволяя Сириусу носиться вокруг него с охапками тряпья. Главное, что тот доволен, а Северус, так и быть, потерпит эту экзекуцию. Да и, честно говоря, хотелось на свадьбе лучшей подруги выглядеть достойно. А Сириус в этом явно понимал больше. Придирчиво прикладывал рубашки друг к другу, сравнивая оттенки, оглядывал Северуса со всех сторон и каждый раз просил поднять руку и согнуть ее, потом сесть в брюках, закинуть ногу на ногу. Северус следовал указаниям чисто механически, пока прогонял в голове свои рецепты зелий, которые можно раскрыть наставнику, чтобы вызвать больше уважения к своим профессиональным навыкам и себе самому. Пока он ковырялся с оборотным зельем для медальона, смог и для обычного оборотного значительно снизить себестоимость за счет замены кожи бумсланга. Если учитывать, что лавка рядом с Лютным переулком, оборотное должно быть в ходу. Или рассказать о способе консервирования ингредиентов, чтобы продлить срок годности без влияния на качество зелья? Знание полезное, но хотелось бы оставить его только для себя. Любое свое открытие отдавать было ужасно жалко. Северус вертел их список по кругу, так и не решив, какое ему кажется менее значимым, но все равно заслуживающим внимания наставника. — Вот! Этот, — уверенный возглас Сириуса вырывает зельевара из раздумий. — Все, можно ехать домой. — А как же твой костюм? — поинтересовался Северус. — Так я его сразу выбрал и твой уже к нему подбирал, — Сириус светится довольством. Они договорились, что по официальной версии Северус придет как гость со стороны Лили, а Сириус, очевидно, будет другом жениха. И их места за столом, совершенно случайно, окажутся рядом. Лили лукаво подмигнула им и обещала проследить, чтобы все пошло по плану. Северус, едва переступив порог праздничного зала, оценил пышные украшения. Арки из белых цветов, ажурные скатерти на столах гостей. Он прошелся по залу, выискивая свое место. Зал был уже изрядно заполнен людьми, в основном знакомыми лицами с их потока. Лили и Джеймс много с кем дружили и общались. И, видимо, на своей свадьбе хотели устроить надолго запоминающуюся гулянку. Его узнавали, но не с первого взгляда. В дорогущем костюме, подобранным Сириусом, цену которого Северус предпочел бы не знать. С уложенными волосами и без его вечных синяков под глазами. После окончания Хогвартса Северус наконец наладил режим и нормально высыпался. Так что да, люди бросали на него подозрительные взгляды, щурились, а потом роняли челюсти, когда в их глазах появлялось узнавание. — Обалдеть, Северус Снейп! — окликнула его какая-то девушка, которую он точно постоянно видел за столом Гриффиндора. —Ты как утенок из сказки. Кто бы мог подумать, что мы все не замечали лебедя. Северус неловко останавливается и кивает в ответ. Слова девушки не похожи на издевку, а от того он без понятия, как реагировать. — Нашелся человек, который сказал, что мне не идут утиные перья, — пожимает плечами бывший слизеринец. — Так что это целиком его заслуга. — Северус! — на этот раз его зовет радостный голос Ремуса. Он подходит ближе и разводит руки, словно показывая, — Вот он я, как обещал. — Рад тебя видеть, — Северус рассматривает каждую мелочь на лице оборотня, пытаясь понять, пил ли тот зелье. — Ну что, как ты? Они смещаются в сторону от людей, чтобы никто случайно не услышал разговора. — Лучше, чем было, но не так хорошо, как хотелось бы, — мягко улыбается он. — Я пил зелье один раз. В то полнолуние я мог себя контролировать и все запомнил, но на утро меня ломало так, как еще никогда. Я три дня не мог встать с кровати. Это то, о чем ты предупреждал? — Да, вместе с волком внутри подавляются и его способности, — Северус хмурится. — В том числе, и улучшенная регенерация, которая помогала тебе восстанавливаться после обращений. — Вот как. Значит, либо одно, либо другое, — оборотень нервно дергает манжету пиджака. — Что ж, ладно, не будем больше сегодня о грустном. Заходите потом как-нибудь ко мне с Сириусом, тогда и обсудим все. — Что ж, обязательно. Весь праздник Северус делает две вещи: радуется за счастье Лили и следит за трезвостью Сириуса. И первое получается легко и непринужденно, потому что Лили сияет в своем платье и с венком белых цветов в ее огненных волосах. Она с хохотом порхает между столиками, обнимается с гостями, перекидывается шутками и улыбается до неприличия широко. И, глядя не нее, невозможно усомниться в том, что это ее самый счастливый день в жизни. А вот втрое, определенно, вызывает беспокойство. Потому что Сириус тоже с хохотом порхает между столами, но исключительно для того, чтобы хлебнуть чего-нибудь, что способно гореть. Северус подозревает, что к концу его прохода по столикам гостей Сириус дойдет до кондиции падающего рожей в салат. И тащить на плече его, горланящего тексты матерных частушек, домой через весь Лондон Северусу хочется меньше всего на свете. Поэтому, когда Сириус добирается до их столика и наклоняется рядом, чтобы урвать текилы, Северус, сохраняя каменное лицо, отодвигает рюмку, ставя ее перед стулом, предназначенным Сириусу. — Псина, к ноге, — командует Северус, не повышая голоса. — Хватит уже бегать вокруг и напиваться на голодный желудок. Ты не отправишься дальше по своему алкотуру, пока не съешь стейк и как минимум половину салата. Сириус закатил глаза, но послушно рухнул на стул и принялся за еду в своей тарелке. — Ты тот еще обломщик, — фыркнул он. — Может, это была мечта всей моей жизни – до беспамятства нажраться на свадьбе лучшего друга. — Перебьешься, потому что я вот никогда не мечтал быть тем, кому придется тащить пьяное тело со свадьбы лучшей подруги. — Знаете, вы со стороны выглядите так, будто замужем друг за другом уже лет десять, — Ремус, ставший внезапным свидетелем этой сцены, не удерживает смешка. — Ага, а изнутри ощущается как все двадцать. Когда концентрация трезвых людей в зале практически падает до нуля, Северус выходит на улицу подышать свежим воздухом. По пути утаскивает бутылку шампанского и ждет, когда Сириус сможет ненадолго вырваться к нему из танцующей толпы. Но вместо Бродяги его собеседником совершенно неожиданно становится Джеймс. Он расслаблен и абсолютно счастлив. Видимо, теперь, когда ему точно не за что конкурировать с Северусом, Поттер перестает воспринимать его в штыки. Алкоголь в крови и радостная атмосфера праздника толкает его на откровенные разговоры. — Я думаю, ты знаешь, но я всегда страшно ревновал Лили к тебе. Где-то глубоко я чувствовал, что ты умный, изобретательный и можешь ее заинтересовать. В конце концов, ты ее лучше и дольше знал, — он поправляет очки и задирает голову, всматриваясь в алые облака, подсвеченные закатным солнцем. — Мы оба так себе варианты, если честно. И я иногда не верю, что Лили выбрала меня. Просыпаюсь и думаю, а вдруг это просто чересчур реаличная галлюцинация. — Ты ее принц на белом коне, — хмыкает Северус. — Она с детства о таком мечтала, о сказке, которая случится именно с ней. Во мне ничего такого для нее не было: обычный соседский мальчишка. А ты, по сути живущий в сказке, выбрал ее и был настроен не сдаваться до конца, — он помолчал, оглядывая Поттера с ног до головы. — Не позволяй бытовой рутине сожрать ее сказку. Сириус убедил меня, что у тебя получится, так что не расслабляйся, все только начинается, — Севрус салютует бутылкой и делает несколько глотков из горла. — Это ты так своеобразно благословляешь наш брак? — усмехается Джеймс. — Ага, типа того. А теперь свали, Лили начинает волноваться, что официанты где-то пропадают и не все гости довольны. — Ты тоже гость. — Я абсолютно доволен, можешь не переживать за меня, — Северус демонстративно расплывается в довольном оскале. Сириус так и не пришел, поэтому Северус вернулся в зал его искать. И попал на начало какого-то конкурса. Все устали танцевать и решили продолжить веселье другим способом. С подачи той же самой девушки, которая поздоровалась с Северусом в начале. Она, приставив палочку к шее, усиляла свой голос и громко всеми командовала. И, конечно, Сириус был в самой гуще событий. И, конечно, вошедшего Северуса все сразу потащили участвовать. Очнулся он от боли в голове. Под боком сопел Сириус. Как они вообще дошли домой? И дошли ли? Вертеть головой и вставать ужасно не хотелось, поэтому Северус задумчиво вглядывался в потолок. Это домик, не квартира. Тогда они скорее всего у Ремуса? — Ремус, ты тут? — на пробу зовет Северус через отвратительную сухость во рту. — Доброе утро, — лохматая голова оборотня заглядывает из кухни в коридор. — Я вообще-то тоже не мечтал тащить со свадьбы два пьяных тела, — через смех фыркает он. — Черт, прости, — Северус закатывает глаза и растирает лицо ладонями. — Подашь, пожалуйста, стакан воды? Я разведу антипохмельное зелье. — Ты взял с собой антипохмельное зелье? — Ремус удивленно наблюдал за тем, как друг лезет в карман пиджака. — Ну, мало ли, — Северус аккуратно сел. — Как видишь, не зря. А мы... — Ага, рухнули прямо в прихожей, — очевидно, Ремус наслаждался ситуацией. Может быть, даже вызвался тащить их к себе исключительно ради этого момента. — Ты еле внятно ворчал что-то о том, что Сириусу там и положено сегодня спать, он накосячил. А тебе, как его хозяину, придется спать с ним. — Можешь дальше не продолжать, — взмолился Северус, чувствуя, как горят уши. — А потом ты стал отбиваться от меня, когда я попытался довести вас до дивана в гостиной. Сказал... — Ладно-ладно, я понял, — он со стоном поднимается с пола. — Надо будить Сириуса.

***

Северус работал над небольшим заказом на зелья, который получил в обход хозяина лавки. Один посетитель, учившийся на несколько курсов старше слизеринца, узнал его. И, на удивление, решил заказать набор зелий первой помощи у Северуса напрямую, потому что в последний раз хозяин лавки подсунул покупателю просрочку. Это было настоящей удачей. От подготовки ингредиентов Северуса отвлек стук в окно. К нему прилетел величественный и ухоженный филин с письмом в клюве. Даже не видя герба на конверте, только по пижонскому виду птицы Северус понял, кто был отправителем. Люциус Малфой своим витьеватым и словно печатным почерком сообщал, что желает пригласить Северуса Снейпа в родовое поместье на приватный разговор, который будет касаться его зельеварческих способностей. — Если тебя интересует мое мнение, то это слишком подозрительно все, — вздохнул Сириус, пришедший на ужин. — Что там может быть за разговор, чтобы разводить такую секретность? Он лоялен этому Темному Лорду. А если он уже примкнул к нему? И Нарциссу в это втянул! А теперь ему и твои зелья нужны для какой-то их черной магии. — Не горячись, — Северус искоса поглядел на письмо, лежащее между ними на столе. Он задумчиво постукивал пальцем по столешнице. — Ты не знаешь слизеринцев. Если он ничего не пояснил заранее, то вопрос касается внутренних дел семьи. — Почему ты так уверен? — Спроси у Регулуса потом. Он ответит то же самое, — бывший слизеринец пожал плечами. — Слизеринцы – поголовно параноики. Одна только мысль, что кто-то узнает о твоих личных проблемах и разболтает всем, приводит нас в ужас. Поэтому большинство предпочитает открываться только устно и в знакомой обстановке. — Мерлин, как все сложно. Ну и закидоны, конечно, — усмехается Бродяга, но смешинки из его взгляда слишком быстро сменяются серьезностью. — Пообещай мне, что откажешься, если это не дела семьи? — Обещаю, — Северус кивает. — Я и сам не хочу ввязываться во что-то опасное. — Это хорошо, — Сириус наконец успокаивается. Бродяга, между прочим, сегодня пришел не просто так, а вернуть Северусу медальон и рассказать хорошую новость. Их изобретательность поразила его нового наставника, поэтому он решительно настроен повторить эксперимент, но с любым другим зельем. И Сириус настоял на том, чтобы заказать это самое зелье именно у Северуса. — Ну что, теперь моя стажировка по блату принесет прямую пользу и тебе, — Бродяга гордо устраивается в кресле, слишком явно напрашиваясь на похвалу. — Что ж, примусь, как только закончу с аптечным набором, — Северус задумчиво чешет подбородок, вставая из-за стола и намереваясь тоже перебраться в кресло. — Ты сегодня останешься или опять пойдешь шляться по барам с Поттером? — Джей теперь семейный человек, так что все, труба, — ухмыляется Сириус и ехидно продолжает, стреляя глазками в сторону нахохлившегося Северуса. — Поэтому, думаю, и мне пора остепениться. Что думаешь, женушка моя, Сепия? — К кому ты обращаешься? — Северус, слегка переигрывая, недоуменно оглядывается вокруг. — Ты так редко бываешь дома, что она давно сбежала от тебя к Синди. Сириус, не ожидавший, что сегодня его дурость поддержат, давится хохотом, представляя картину побега его "жены" к ее "любовнице". — Я тебя обожаю, — сквозь смех выдыхает он, рассматривая застывшего посреди комнаты Северуса. Тот мягко, еле уловимо улыбается ему в ответ. На нем его любимая, отвратительно старая и растянутая, домашняя футболка и какие-то нелепые цветастые шорты, которые вообще-то принадлежат Сириусу. Северус стоит босиком на паркетных досках, нагретых солнцем. И от того, как по-дурацки, но тепло и домашне он выглядит, сердце Сириуса екает. В этот самый момент он окончательно понимает, что хочет провести так всю свою жизнь. Шутить свои нелепые шутки и умирать от счастья в моменты, когда Северус будет на них отвечать. Искать свои шорты и рубашки и находить их на Северусе, с невозмутимым лицом расхаживающем в его вещах. Просыпаться на полу после грандиозной попойки и понимать, что Северус спал рядом, обвившись вокруг, а не на удобной кровати, но без Сириуса. — Я действительно тебя обожаю, — завороженно повторяет Сириус, смертельно нуждающийся в объятиях своего парня. Северус, словно считывая его мысли, подходит ближе и склоняется к Сириусу, опираясь на подлокотники кресла. — Я тебя тоже, даже если ты такая дурная псина. Сириус обхватывает ладонями лицо Северуса и целует его. Пробирается пальцами под футболку, задирая ее и оглаживая живот и бока. Северус усмехается и садится ему на колени. Сириус такой теплый, его разгоряченной кожи так и хочется касаться и касаться. Изучить каждый изгиб рельефа мышц, каждую впадинку. И смотреть, глаза в глаза, на его реакцию, чтобы понять и запомнить, какое прикосновение особенно понравилось и вызвало мурашки удовольствия по всему телу. И ждать ответных касаний. Чтобы он прочитал по глазам, как хочется получить ласку, почувствовать, что сам так же страстно желанен. Северус отрывается от серых глаз напротив и наклоняется вперед, чтобы оставить засос на шее Сириуса. Как напоминание ему о том, что они близки, что они есть друг у друга. Ну и как знак другим, что Сириус занят, не без этого. От соленой кожи под губами не хочется отрываться. Сириус едва заметно втягивает воздух, чувствуя прикосновение к шее, смотрит, как футболка улетает куда-то на пол, и запускает пальцы в волосы Северуса. Второй рукой крепче прижимает его за талию. Быть как можно ближе для большего контакта, чувствовать его. Дыхание, сердцебиение, всего его. Сириус говорил, что ему уже хотелось раньше попробовать секс? Наглая ложь. Это был только жалкий, еле блеснувший красной точкой уголек по сравнению с тем пожаром, который горел под кожей сейчас. Горел от одной мысли, что вечно холодный и колючий Северус может так сходить с ума. Только по нему. Только для него. Сириус ловит каждую эмоцию, которую ему позволено рассмотреть. Он проводит пальцами по краешку тазовой кости и прочерчивает линию к низу живота. Чувствуешь? Северус в ответ прикусывает его за ухо. Чувствую и хочу больше. — Мне было бы проще использовать магию и прочитать твои мысли, чтобы не тратить время на слова. Но, вроде как, с важными людьми так не поступают, — он гладит место укуса, снова не отрывая взгляда от Сириуса. — Мне же не показалось? Ты хочешь? — Да. Безумно. Северус слезает с него и машет рукой в сторону спальни. — Если ты не против, я бы предпочел кровать, — он тянется за палочкой, лежащей на столе, и взмахом призывает тюбик со смазкой, кидая его Сириусу в руки. А сам окончательно избавляется от одежды и замирает в дверном проеме, дожидаясь Сириуса. Тот, словно под действием конфундуса, заторможенно моргает и поднимается с кресла. В голове возникает мешанина из сумбурных образов возможного развития событий. Сириус хочет увидеть, как преобразится от удовольствия лицо Северуса под ним, услышать, как собьется его дыхание и вырвется стон. А еще хочет увидеть, как Северус нависнет над ним, посмотрев тем самым разгоряченным и предвкущающим взглядом, хочет почувствовать его внутри. Одновременно осуществить оба варианта не получится, поэтому придется для начала выбрать один. Каждый слишком заманчив. У Сириуса пересыхает во рту. Он хватает воздух как рыба, пытаясь утрясти бардак в мыслях. Будь один из них девушкой, было бы попроще. Куда там они положили медальон? Сириус сам себе мотает головой. Нет, ладно, это они всегда успеют потом. — Ты там корни пустил? — со смешком фыркает Северус. Сириус подходит к кровати, на краю которой уже сидит Северус. Он притягивает Сириуса ближе и шлепает по ягодицам, пальцами второй руки обхватывая его член и проходясь вдоль всей длины. Сириус зажмуривается от удовольствия: хватка Северуса отличаются от собственной, и, хотя дрочили они друг другу уже множество раз, привычными чужие движения не становились и по-прежнему ощущались ярче. Северус поднимает на Сириуса взгляд, в котором пляшет азарт. В этот момент Сириус жалеет только о том, что сам до Северуса сейчас дотянуться не может. Это вообще ни разу не соревнование, кто кого первый лишит связи с реальностью и оставит дрейфовать на эндорфиновых волнах. Но чувства друг к другу накрывают с головой, заставляя отдаваться процессу со всей страстью. А единственный способ показать, насколько тебе хорошо, – заставить его испытать то же самое. Когда Сириус чувствует, что до конца ему хватит трех-пяти уверенных движений, руки Северуса исчезают. А сам он разворачивается спиной, хотя Сириус уже было подумал, что это его сейчас потянут вниз на кровать. Возможно, это могло не иметь особенного значения, но Северус никогда не делает ничего просто так. Он точно знает, что романтик внутри Бродяги "подавится своими розовыми слюнями", если это будет, в каком-то смысле, первый раз одновременно для них обоих. — Блять, — Сириус не в силах удержать радостную улыбку, все шире расползающуюся на лице. — Ты планировал это с самого начала? — А как ты думаешь, почему я вдруг сегодня столько проторчал в душе? Когда Северус наклоняется, открывающийся вид настолько откровенный, что Сириуса обжигает желание, пожаром растекающееся по венам. Он наклоняется и целует Северуса где-то между лопаток. Поцелуи по мере приближения к шее из легких касаний губами перетекают в более мокрые и наконец – во влажную дорожку, прочерченную языком. Северус запрокидывает голову, подставляясь под ласку, и Сируис ловит его губы своими. Сириус улыбается в поцелуй, пока они высяняют, кто дольше сможет не дышать. Когда все же приходится отвлечься на то, чтобы сделать вдох, он заодно нащупывает смазку и презерватив, которые притащил с собой в спальню. Ведет ладонью по спине Северуса, спускаясь от загривка к пояснице, и обхватывает его за бедра, оглаживает ягодицы. Хочеться не останавливаться и трогать, и узучать дальше каждый сантиметр его тела, до которого получится дотянуться. Но пока руки заняты, Сириус только глазеет, закусив губу в предвкушении. Он медленно вставляет пальцы, проверяя, что Северус действительно готов. И, наконец, плавно толкается внутрь, не удерживая блаженного вздоха. Кажется, будто через него пробегает хоровод искр и оседает где-то в ступнях, заставляя поджимать пальцы от удовольствия. Северус тратит всего пару вдохов на то, чтобы привыкнуть к новому ощущению, и вскоре нетерпеливо подается назад. Он оборачивается через плечо, чтобы увидеть лицо Сириуса. Образ его парня с прядями волос, прилипшими к взмокшему лбу, с лихорадочным румянцем на щеках и огнем в глазах, невероятно возбуждает. Это из-за него Сириусу так хорошо. Толкаясь в него, Сириус закусывает губу и не может сдержать рваные стоны. Слыша, как сбивается дыхание Сириуса, когда он слегка сжимает его внутри, Северус не удерживает ухмылки. Которая тут же пропадает с его лица. Потому что Сириус, придерживая его за талию, наклоняется ближе и обхватывает его член, нежно надавливая большим пальцем на головку. И старательно подстраивает ритм толчков под движения руки. Северус кончает, не сдерживая стона. Только услышав тихий короткий выдох, Сириус тоже замирает и шумно дышит ему в затылок, обнимая со спины. Затем отстраняется и роняет их обоих на кровать. Северус теряется в ощущениях. По телу разливается удовлетворенность и усталость. Кажется, что мозг постепенно превращается в сиропную кашу. На мгновение его окатывает тревогой, потому что он ненавидит такое состояние – неспособность контролировать ситуацию и абсолютно открытые для каждого свои истинные эмоции и желания. Но Сириус – не каждый. Давно уже вышел из этой категории, но четкое осознание почему-то приходит к Северусу только сейчас. Он бы на пушечный выстрел не подпустил к своему дому того, кто каждый. А Сириус практически прописался у него, и уже пару недель гордо таскает свой собственный комплект ключей от северусовой квартиры. Северус никогда бы не стал рассказывать о своих планах на будущее, стажировку и работу тому, кто каждый. А с Сириусом он посоветовался, стоит или нет продолжать поиски другого зельевара, к которому можно напроситься в подмастерье. Шаг за шагом Сириус завоевывал доверие, раз за разом подкидывая Северусу сюрпризы, превосходящие все ожидания. Северус задумчиво оглядывает расслабленное лицо Сириуса, раскинувшегося рядом на животе. И не удерживается от того, чтобы шлепнуть его по голой заднице. — Надо в душ. Давай-давай, поднимайся и двигай, — Северус сползает с кровати медлено и лениво, но на чистом упрямстве ковыляет в сторону ванной и тащит за собой Сириуса. — А после можешь развалиться как тебе угодно. — Ну вот куда тебе не имется, дай отдышаться, — ворчит Сириус, но покорно плетется на буксире.

***

Собираясь в родовое поместье Малфоев, Северус нервничал, но совсем немного. О чем бы его ни попросили, Северус имел право отказаться, потому что никаких услуг у Люциуса не просил и ничего не должен был. Встреча была назначена на три часа дня, поэтому без пятнадцати минут, Северус, готовый почти ко всему, шагнул в камин. В особняке Малфоев ему, конечно же, раньше бывать не доводилось. Потому Северус оглядывает помпезные декорации, видимо, гостиной и не удерживается от того, чтобы усмехнуться себе под нос. Неудивительно, почему Малфои из поколения в поколение еще с детства впитывают ауру пафоса и богатства. Кто угодно бы стал таким, если бы вырос в этих хоромах. — Приветствую гостя хозяина, — скрипуче тянет домой эльф, появившиеся около камина, чтобы встретить Северуса. — Я провожу вас к хозяину. Северус складывает руки за спиной и с интересом разглядывает портреты в коридорах. Среди них есть и несколько известных мастеров зелий, которых Северус узнает. Под каждым из портретов висит небольшая полочка с флаконами зелий, открытых этими людьми. И бывший слизеринец невольно замедляет шаг, пытаясь разглядеть в каком состоянии содержимое мутных склянок. Домовик недовольно косится на гостя, но не высказывает своей неприязни вслух. — Хозяин, ваш гость прибыл, — громко сообщает эльф, стучась в дверь кабинета. Малфой приглашает его сесть в одно из кресел у камина. — Северус, мне нужен талантливый зельевар, который будет молчать, — мужчина садится напротив и внимательно вглядывается в лицо Северуса. — И о чем же этот зельевар должен будет молчать? Малфой хмурится, все еще что-то выискивая в лице своего гостя. Он трет переносицу и откидывается на спинку кресла. — Сможешь предоставить мне два напитка живой смерти? — Ты спятил?! — Северус распахивает глаза, не веря своим ушам. — Даже один раз сварить его – труд нескольких месяцев. А ты хочешь два идеальных зелья. Зачем Люциусу Малфою два напитка живой смерти? Это нужно для осуществления планов Темного Лорда? Или наоборот? Все настолько плохо, что Малфой решил заготовить себе и супруге путь к отступлению? Жаль, у Северуса нет возможности задать вопросы. — Я заготовил все ингредиенты с избытком, — отмахнулся Малфой. — Можешь проверять зелье на домовиках, у нас их предостаточно. — Значит, хочешь, чтобы я закупорил смерть, — подытожил Северус. — Эту просьбу весьма сложно выполнить, поэтому надеюсь, что если я окажусь в затруднительной ситуации, ты не забудешь об этом. — Разумеется.