Последние минуты любви

Время утекает сквозь пальцы опущенных рук

Антон обожает Новый год. Наверное, всем людям на свете нравится этот чудесный праздник. Когда вся семья собирается за большим столом, слушает речь президента, ест оливье и пьет шампанское. Когда наконец-то наступает время раскрыть подарки, когда отовсюду доносятся салюты, а на телефон льются сообщения с поздравлениями. Новый год, в отличие от дня рождения, общий праздник, поэтому его отмечать намного интереснее. В день рождения эгоистично поздравляют только тебя, а на Новый год можно делиться праздничным настроением со всеми людьми, обмениваться подарками и делиться мандаринками. Антон любит этот праздник до тех пор, пока не настает время третьей учебной четверти. Самой длинной и самой ненавистной для парня. Учеба, впрочем, как обычно, портит все праздники. И хотя Антон особо не задумывался об уроках на своих законных выходных, в школу выходить все равно пришлось. И он был определенно этим недоволен. Зимнее утро наступало рано, ночь – быстро, отчего день проходил стремительно и незаметно. За столь короткий промежуток времени было абсолютно невозможно успеть все. Возможно, Антон просто и не старался успевать все. А еще Антон ненавидел внезапные сюрпризы в школе. Хотя это событие сюрпризом назвала только их классная руководительница, у которой к Шастуну было особенное отношение. Возможно, тот день стал роковым. Он с самого утра начался не так, как планировалось, а потом так задержался в памяти, что выгнать оттуда его уже не получилось. Антон сильно проспал. Будильник на телефоне внезапно не сработал. Хотя, на деле, эту версию он сказал матери, которая с криками вбежала в его комнату и ужаснулась, почему ее сын до сих пор не собирается на учебу. По правде, будильник сработал, но Антон его выключил и благополучно, завернувшись в одеяло, продолжил спать. Он видел прекрасный сон про какого-то рыцаря, ведущего его через дебри леса и рассказывающего занимательную историю. Блаженный сон закончился ужасно. Рыцарь внезапно обернулся и начал кричать маминым голосом что-то неразборчивое. Когда Антон подорвался с кровати, выяснилось, что мама правда в очередной раз заглянула в комнату парня и возобновила крики о безответственности со стороны Антона, он ведь должен идти на учебу. Парень не понял, к чему мама здесь упомянула безответственность. Он просто ненавидел школу, дело было вовсе не в ответственности. Потом были долгие сборы. Завтрак никак не жевался, зубы не чистились, одежда не лезла на тело. Мама уже ушла на работу и пообещала, что узнает, вовремя ли пришел Антон на учебу. А зная мать, Антон был уверен, она реально будет звонить учителям, чтобы разузнать, не опоздал ли он на урок. Пришлось торопиться. Строгие слова мамы еще звенели в голове сонного Шастуна, пока тот пытался собраться. Мама часто так провожала его утром, на нервах, в спешке, ругаясь за нерасторопность. Антон никогда не обижался на маму, ведь знал, он у нее остался один, и она очень сильно его любит, просто хочет вырастить из единственного сына нормального человека. Быстро натянув толстовку и джинсы, хотя в их школе условно еще присутствовала обязательная форма, поверх дурацкую куртку, закутавшись в шапку и капюшон, чтобы хоть немного спастись от холода, закрыв дверь на два оборота, Антон выскочил на улицу, в темноту воронежского двора. Он ненавидел эту темноту, которая окутывала, стоило только переступить порог квартиры. До школы было рукой подать, а по ощущениям путешествий по темноте казалось, будто Антону требуется идти несколько часов. Медленно падающие с неба кристаллики льда липли к лицу и одежде. Свет горел в редких окнах многоэтажек, создавая ощущения одиночества. Тьма поглощала, она будто бы окутала двор, поглотила всех людей. Из темных проулков между панельных домов доносились подозрительные звуки, и Антон, даже храбрясь, семенил быстрее прочь оттуда. Мало ли, по голове ударят, деньги отберут и лежи помирай в темноте рано утром. Такие новости появлялись в интернете и газетах каждый день, мама приносила новые рассказы, заставляющие кровь стынуть в жилах. Антон не боялся Воронежа, его пугали только люди. Выйдя на главную дорогу, Антон достал уже замерзший телефон. Было без десяти восемь. Поздно. Даже с медлительностью Антона, парень никогда не выходил из дома так запоздало. Выругавшись, он побежал. Под ногами хрустел снег, в лицо сыпались мелкие снежинки, залепляя глаза, нос и рот. Черное небо покрывало город. Никаких звезд, словно одноцветное покрывало укутало их улицу. Редкие фонари плохо освещали дорогу, лишь добавляя антуражу раннему зимнему утру. Бежать было неудобно. Ноги утопали в сугробах и чужих следах, по спине бил тяжелый рюкзак. Дыхание Антона быстро сбилось, он вспотел в теплой куртке, а шапка предательски сползла на глаза. Ему не раз друзья говорили прекратить курить, когда он с трудом поднимался на третий этаж школы, но лишь сигареты приносили успокоения в его скитающуюся душу. Знакомый двор школы показался слишком быстро, Антон спешил зря. Он минул высокие белые ворота, оглядел замерзшую клумбу, бросил беглый взгляд на теплицу, которую с этого ракурса было видно лишь наполовину. Массивное трехэтажное здание встречало приветливо, словно пытаясь подбодрить вернувшихся школьников. Антон на эти уловки никогда не велся. Всегда знал, что школа прибережет для него много неприятностей, и он в первый же день заблудится в ее бесконечных коридорах. Дети еще толпились во дворе, прячась от темноты под фонарями, освещающими дорогу. Зайти спешили педагоги и младшеклассники, на улице же стоял шум, отовсюду доносились голоса и смех. Антон поприветствовал одного из парней, поднялся на крыльцо и, минув две двери, вошел в школу, оказавшись в главном холе. На посту сидел охранник, монотонно поздоровавшийся с Антоном, не подняв взгляда от экранов камер. Спустившись вниз в темную, узкую и грязную раздевалку, Антон повесил на покосившийся крючок куртку, отряхнул шапку от снега и запихал ее в руках. После этого, подхватив рюкзак, и поприветствовав еще двух одноклассников, поднялся наверх и пошел на второй этаж, к кабинету математики. Антон, конечно, не понимал, кто ставит в такую рань алгебру, но вряд ли его знания зависели от времени урока. Скорее всего, будь математика второй, третьей или четвертой, он бы все равно ничего по ней не знал. Минув лестницу, Антон вышел в коридор второго этажа. Слева на стене висели портреты писателей, справа – доска почета для заслуженных учителей. На втором этаже в основном училась средняя школа, поэтому семнадцатилетний Шастун ростом почти в два метра выглядел там крайне смешно. Многие из них уже прятались по кабинетам, звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту. Антон в очередной раз забыл, в каком кабинете у них урок, поэтому шел и глазел по сторонам. Как он и предполагал, даже за десять с половиной лет учебы выучить школу досконально не получилось. В полупустом коридоре послышалось сообщение, пришедшее на телефон Шастуна. Дима, лучший друг парня, написал, что опаздывает. Антон выругался и ответил другу, чтобы тот поторапливался. На что тот добавил, он придет скорее всего только ко второму уроку, мол, ушел сдавать кровь. Антон выругался еще раз, вот другу приспичило сдавать кровь в первый учебный день после каникул. Как же он отпраздновал Новый год! А говорил, что будет всю ночь торчать с родителями и братом. Антон его точно разнесет, когда тот придет. То ли отметил Димка слишком хорошо, что пришлось лечиться, то ли в доноры заделался! А чего теперь Антону одному на алгебре сидеть? Он же с ума сойдет. Делать было нечего, пришлось дальше шагать по коридору с голубыми облупленными стенами и старыми деревянными окнами в одиночестве. Детей становилось все меньше, старшеклассники торопились минуть этаж поскорее по разным причинам: одни не желали сталкиваться с визжащей средней школой, другие боялись встретить учителей, а третьи не хотели опаздывать на урок. Антон не торопился. Его на алгебре никто не ждал. Учительница прекрасно знала, что он все равно ничего не будет делать. Димки там тоже не будет, так что смысл идти на урок внезапно пропал. Возможно, он и не появлялся. Единственное, правда, Антон боялся встретить Павла Алексеевича, который, хоть и любил школьного спортсмена, мог надавать ему по шапке за опоздание. Павел Алексеевич, относившийся к активисту-Антону со всей любовью, довольно часто его журил. Антон всегда понимал, что по делу. Но почему-то Шастун все равно был уверен, он у директора в любимчиках. Антон выглядывал мужчину средних лет и его худощавую фигуру, но вместо этого наткнулся на другого, незнакомого ему парня. Тот вывернул из ближайшего кабинета и направился прямо. Получается, у их параллели новенький? Какой отважный идиот решил переводиться посреди учебного года, когда на носу важные экзамены? Даже Антон, будучи раздолбаем, готовился к ЕГЭ, понимая, что это очень важно. Может, парень годом младше? Хотя он выглядит довольно взросло. Быть может, его перевели по веской причине? Избили в старой школе? Травили? Может, он был зачинщиком избиений? Новые и новые вопросы рождались в голове, а фантазии Шастуна не было предела. Он так разошелся, что даже замедлил шаг, чтобы не обогнать паренька. Стало внезапно интересно узнать, что за придурок решился перевестись посреди года. Вариантов не оставалось. Да, он шел к Антону спиной, лица не было видно, но с легкостью можно заметить, что парень молод. Шанс того, что этот молодой человек являлся чьим-то отцом равнялся практически нулю. К тому же, сейчас родителям и вовсе запрещали переступать порог школы. Молодой человек был высоким, но ниже Антона. Темные волосы уложены назад. На нем белая оверсайз футболка и голубая широкая жилетка, черные брюки. В руках большая кожаная сумка, напоминающая деловой чемоданчик, но более современная. Он выглядел собранно, прилично, красиво и дорого. В воронежской школе, среди облупленных стен, этот незнакомец казался лишним, не местным. Антон уже представил, как приезжий молодой человек скрывается вместе с родителями в Воронеже. Чем-то спина этого незнакомца зацепила Антона, и он никак не мог прекратить надумывать себе новые возможные варианты развития событий жизни парня. Он, нагоняя молодого человека и желая рассмотреть его лицо, смачно ударил того по заднице. Антон-то ударил, но силу явно не рассчитал, послышался звонкий шлепок, несмотря на одежду. Легкое движение пальцев, Антон даже успел потрогать его зад, и тут же отдернул руку. Незнакомец повернулся к Антону и уставился на него в изумлении. Огромные голубые глаза молодого человека заглядывали в самую душу, и Антону показалось, что они похожи на два настолько глубоких моря, что в них вовсе нет дна. Теперь Антон был уверен, парень из одиннадцатого. На бороде легкая щетина, выглядит он старше, чем кажется со спины. Черты лица приятные. – Удачи в Воронеже, красавчик, – игриво бросил Антон и, подмигнув, скрылся за поворотом, забегая в один из кабинетов. Алгебра пролетела довольно быстро. Антон ее просто проспал на своей последней парте. Так получилось, что лег, прикрыв глаза, и задремал по-настоящему. Проснулся только, когда в коридоре прозвенел звонок, и послышался топот неугомонных детей. Учительница с ним не боролась. Она была доброй и молодой, но крайне умной женщиной. Учительница по математике была женой директора и знала, каков настоящий Антон, поэтому его не трогали лишний раз, пока тот не скатывался окончательно на «двойки». По математике из его плохой учебы не раздумывали трагедию, понимая, что перевоспитать Антона и создать в нем чувство любви к точным наукам не получится. К тому же, Антон отстаивал честь школы. Он играл за школьную волейбольную команду. Вообще Антон в школе занимался всем, кроме учебы, но особенно ценили его игру в волейбол, как-никак спорт значил многое, а бесконечные награды и медали Антона добавляли плюсик не только тренеру, но и директору. После урока Антон сразу спустился на первый этаж, где встретил запыхавшегося Димку с запотевшими очками. Они обнялись, и Антон оценил новый серый свитер друга. Они посмеялись с какой-то шутки, которую рассказала женщина с ребенком, пока Дима ждали очередь на кровь, и парни поднялись на третий этаж на географию. География была одним из самых любимых предметов Антона. Обычно они не делали ничего и получали бесплатные оценки. Антон с Димой сидели на последней парте, хотя Позов ничего не видел. Но там было удобнее всего разговаривать. Они успели обсудить всю жизнь за то время, пока не виделись, а виделись они пару дней назад, собравшись погулять. Дима рассказал, зачем сдавал кровь, ему требовались анализы, потому что за последние пару дней он успел трижды потерять сознание, хотя чувствовал себя здоровым. Дима толкнул Антона в бок и внезапно тихо спросил. – Ты с кем вальс на выпускной танцевать будешь? Все девчонки уже только об этом и трещат, – он закатил глаза, хотя было видно, что нервничает. – Я не знаю, еще никого не приглашал, – честно признался Антон. Как-то не доводилось ему думать о вальсе. Антон считал это событие второстепенным по значимостью, к тому же, как и все, отмахивался, мол, до выпускного еще далеко. Опомнившись, Антон спросил ради приличия немного удивленно, не веря, что Диму волнует эта тема. – А ты? – Не знаю, – неубедительно звучали его слова. – Наверное, Катьку из параллели позову, – быстро добавил он. – Она классная. – Так и знал, что ты в нее втюрился, – покачал головой Антон с улыбкой. – Эй, неправда, – зашипел в ответ Дима. Но легкий румянец на щеках выдавал парня. – Только если чуть-чуть, – честно признался он. – Так тебе самому Ирка нравится. Слюни сидишь вечно на нее пускаешь. – Не прям чтоб нравится… – протянул Антон. Это была правда. Ира не занимала его мысли двадцать четыре часа в сутки, он не ждал от нее сообщения, но общаться им было вполне комфортно. Антон задумывался, быть может, он любит Иру. Но сердце не пускалось вскачь, когда он видел ее, не было той эйфории, которую могла доставить любовь. – Пригласи ее, – настаивал Дима. – Она девчонка завидная, ты смотри, локти потом будешь сидеть кусать. – Прямо сейчас? – удивленно уставился Антон на друга. – Давай, потом не решишься. Антон сомневался. Все же вальс на выпускном значил многое, пусть Антон и не был сентиментальным человеком. Будь возможность, он бы вообще не танцевал его, но классная поставила его одного из первых в списке, кажется, хотела занять еще чем-то, раз учеба не получилась. Ира была идеальным вариантом. Пусть они не встречались и до отношений было еще далеко, они чувствовали себя комфортно рядом друг с другом. – Ира! – громко прошептал Антон девушке, сидящей на противоположном конце соседнего ряда. – Ира! Ира, ну! – недовольно уже крикнул он. Наконец-то одноклассница повернулась и, скрестив руки на груди, уставилась на Шастуна. – Тебе чего? – не особо тихо спросила она. Ира была отличницей, активисткой класса, идеальным ребенком, о каком мечтали все родители. Но вот прилежной она никогда не была. Антон до сих пор не понимал, как Ире ставили одни «пятерки». Обычно учителя не любят таких детей с характером. А тут Ира, которую ставят пример всем ровно до того момента, пока не заходит речь о характере и поведении. К слову, Ира на зимних каникулах вместе с компанией друзей угнала машину и, боясь агрессии родителей, попросила Антона ее забрать. Антону пришлось взять паспорт отца Иры (лучше не спрашивать, как он его доставал) и прикинуться, что он ее сводный брат, который по просьбе отца приехал забирать Иру домой. Все получилось, их не поймали, полиция не захотела вести расследование, к тому же за рулем сидела не сама Ира. Если бы девушка оказалась за рулем автомобиля, они скорее всего бы и вовсе не доехали никуда. Ире нравилась свобода, и она уверяла всех вокруг, что никто не смеет ничего запрещать другому, потому что у каждого своя жизнь. Ира жила по правилам «сегодняшнего» дня, никогда не задумываясь о будущем. Но при этом это будущее у нее отлично складывалось. Антон, выпятив руки вперед, покачался из стороны в сторону, намекая на танец. Ира сначала нахмурилась, а затем расплылась в широкой улыбке. – Ты зовешь меня танцевать вальс? Антон кивнул и улыбнулся. – Шастун, да ты бессмертный, – прозвучало игриво. – Да ладно, конечно, я согласна. – Кузнецова, – раздался недовольный голос препода. – Может, хотя бы ты будешь слушать?.. География прошла за разговорами тоже довольно быстро. По окончании урока у Антона еще и появилась пара на выпускной. Все вместе они отправились в столовую, чтобы поесть за одну перемену до того, как туда набегут младшие классы. По пути они захватили Сережу и Катю, ребят из параллели, с которыми дружили. В столовой было шумно и многолюдно. Все старшеклассники решили поесть. Хотя, скорее всего, многие из них и не уходили из столовой, бежали сюда каждую перемену, никак не сумев насытиться. Если бы у Антона была возможность, он тоже ходил бы сюда каждую перемену. Но вместо этого он обычно выходил во двор покурить за гаражами. Несмотря на большое количество людей, ребятам все же удалось занять стол. Они купили себе по булке, так, на перекус, и принялись обсуждать все, лишь бы не учебу. Дима сидел рядом с Антоном и постоянно поправлял квадратные очки. Дима был лучшим другом Антона со средней школы. Он перевелся в седьмом классе, и в этом же году парни сдружились, поняв, что они родственные души, хотя на самом деле любили все абсолютно разное. Дима выглядел обычным подростком. Парень невысокого роста, с короткой стрижкой, в очках и вечно в удобных свитерах. Его карие глаза всегда искрились. Он обожал футбол, играл в него любительски, профессионально никогда не занимался. Он жил через несколько дворов от Шастуна, отчего они часто виделись. Дима всегда вытаскивал из дома замкнутого и одиноко Антона, заставлял его веселиться. Вдвоем они идеально дополняли друг друга. Один слишком веселый, второй – слишком грустный. Дима часто приходил на тренировки Шастуна по волейболу, болел за него на соревнованиях, приходил в больницу, когда тот ломал себе все возможные конечности. Они редко говорили по душам, не признавались в чувствах, например, по отношению к девушкам, лишь изредка делились проблемами. Им рядом было до того легко, что проблемы становились незначительными, они отходили на второй план, когда друзья виделись. Антон ценил Диму за его сарказм, за его нетерпимость к глупым шуткам, за серьезность в неподходящий момент, за ответственность к учебе. У Антона никогда не было такого близкого друга, как Дима. И пусть они редко делились искренними эмоциями, они всегда были написаны у них на лице. К тому же, Антон знал, если потребуется, Дима его всегда выслушает и поддержит. Антон часто проводил время с Димой. Иногда они веселились и с братом Позова, чтобы компания была побольше. Парни никогда не задавали друг другу лишних вопросов, знали, когда стоит помолчать, а когда рассмешить. Антон не раз благодарил судьбу за такого друга, который умел тупить на ровном месте, а спустя пару минут блистать знаниями в сложной теме. А еще, именно Дима затащил Антона в юмор. Так вышло, что Антон долгие годы посвящал себя уличной жизни и спорту, плохо учился и много проводил времени с пацанами со двора. Матери не нравился такой образ жизни сына, и она поставила ему ультиматум, либо он выбирает адекватный приличный кружок, либо она запретит ему вовсе выходить из дома. Антон прекрасно знал свою мать, поэтому немедленно начал поиски. И Дима предложил ему кружок юмористов в школе. Ребята даже выступали в городе на большой сцене и встречались с другими комиками. У Антона не было выбора, и он согласился на предложение друга. Только для Антона юмор оказался новым смыслом жизни. Ему нравилось писать тексты, разыгрывать сценки перед толпой зрителей, слышать аплодисменты и смех. Ему нравилось слышать похвалу и одобрительные возгласы из школьного зала. А потом сцены побольше, в театре, где они выступали с друзьями со своей комедией. Мать, конечно, была не полностью довольна решением сына, но юмор большее, что он мог ей предложить. После девятого класса Антон окончательно решил, он посвятит свою жизнь юмору и сцене. И все благодаря Диме, который случайно из-за безысходности затащил его в этот кружок комиков. Рядом с Димой сидела Катя. Высокая брюнетка училась в параллельном классе. Она была красива, никто этого не отрицал, была интересна, начитана и умна. С ней всегда было о чем поговорить, у нее всегда можно спросить совета, она не осудит. Антон знал, что Димка влюблен в Катю, но до того дня не озвучивал вслух этот факт. Сам Антон никогда бы не заинтересовался Катей. Они круто проводили время вместе, но, кажется, сошли бы с ума вместе от скуки. Антон знал Катю хуже остальных. Дима лишь иногда звал ее гулять с собой, и девушка обычно молчала о своей жизни, лишь рассказывая о том, что рисует. Антону всегда нравилось подтрунивать над другом, который так трепетно относился к Кате. Антон уже мысленно представлял их свадьбу и очень наделся, что попадет на нее. Катя идеально подходила Диме, словно они рождены друг для друга. Пусть Антон не верил в любовь с первого взгляда, он верил, что бывают судьбоносные люди, от встречи с которыми не уйти. Напротив Димы сидел Сережа. Сережа учился вместе с Катей в одном классе. Он перевелся в их школу не так давно, только в прошлом году, но они быстро подружились. В десятом классе, пока Антон закрылся в школьном туалете сделать свои дела, Сережа ворвался к нему в кабинку, оказывается, прячась от парней, которым опрокинул в столовой тарелку супа на голову. Естественно, после этого парни не могли не начать общаться, и они быстро подружились. Было видно, что Сережа не местный. Нет, в нем не было чего-то особенного, он выглядел как все подростки со своей изюминкой, но при этом духа Воронежа в нем не было. Сережа завязывал на затылке черные волосы в хвостик, носил мешковатую одежду и постоянно комплексовал по поводу своего низкого роста. Сережа никогда ни с кем не встречался, даже не говорил о девушках. На самом деле это было странно, он заигрывал с каждой второй, но при этом дело до отношений не доходило. Однажды Антон спросил Сережу, в чем дело, ведь он интересный, умный, с хорошим чувством юмора, на что друг только пожал плечами и ответил уклончиво, мол, еще не нашел свою судьбу. Антон с расспросами отстал, но все же казалось, что, находясь в центре внимания, Сережа все равно оставался один. С Сережей невозможно заскучать. Его глупые шутки часто выводят из себя Диму, но из-за этого их дружба становится еще крепче. Сережа забросил учебу в далеком классе четвертом, и вся его жизнь похожа на одну большую вечеринку. Антон не осуждал его, бывало, ходил с ним, но почему-то Антон был уверен, что не может по-настоящему счастливый человек все время улыбаться. Сережа никогда не заикался о своем душевном состоянии, а Антон боялся заводить эту тему, уже не получив внятного ответа насчет девушек, вот они ходили вокруг да около. Но, казалось, что Сережа страдает. Словно за улыбчивой маской он прячет боль. Рядом с Сережей сидела Ира. Ира была высокой блондинкой, очень красивой по мнению Антона. Наверное, он даже не встречал еще настолько красивых девушек, как она. Русые волосы развиваются по спине, темно-карие глаза горят, пухлые губы кокетливо улыбаются. Антон обожал Иру, но почему-то не мог назвать эти чувства романтическими. Они классно проводили время вместе, веселились, им было комфортно, они не стеснялись друг друга так, как, по логике, должны стесняться парень и девушка. Между ними никогда не было недосказанностей. Они пообещали, если начнут ощущать влюбленность, немедленно признаются друг другу. Но оба молчали. И они не врали. Влюбленность просто не приходила, но Антон свято верил, что она когда-нибудь доберется до него, и он сможет полюбить Иру. Ира ему улыбалась и постоянно смеялась с его шуток. Она была первой фанаткой школьной команды комиков, являлась отличницей, старостой класса и президентом школы. Ее знали все, обожали все, несмотря на дерзкий характер, любили даже учителя. Все пророчили роман Шастуну и Кузнецовой, но он никак не начинался, и все, затаив дыхание, ждали, чем разрешится эта ситуация. Одно Антон знал точно: он не хотел прекращать дружеское общение с Ирой потому, что она понимала его с полуслова и всегда помогала. Может, они и не начнут встречаться, может, еще долго будут ждать, когда придет любовь, но Антон хотел бы сохранить такую дружбу до конца жизни. В последний момент, когда Антон уже прекращал разглядывать своих друзей и планировал вернуться к своему сухому обеду, за стол рядом с Ирой приземлилась еще одна девушка в розовой толстовке и с капюшоном на голове. Из-под капюшона выглядывали русые волосы и губы, искривленные в усмешке, которую девушка называла улыбкой с долькой сарказма. Это была Оксана. Она училась тоже в одиннадцатом, но не с ребятами. С Оксаной давно дружила Катя, поэтому, волей-неволей, девушка тоже попала в их компанию. Оксана была простой, не переносила на дух пафос и шумные вечеринки, но обожала посиделки с друзьями. Она всегда была кладезем идей для сумасшедших действий или внезапных решений. Однажды они гуляли все вместе поздно вечером, и Оксана предложила прокатиться от большого гипермаркета по склону на тележках для продуктов. Тележки для продуктов были разбиты, ребята наставили себе кучу синяков и еле как убежали от полиции, но тот вечер навсегда остался в памяти благодаря Оксане. Оксана тоже была спортсменкой и играла в волейбол за школьную команду, поэтому они с Антоном часто ездили вместе на соревнования, отчего сблизились. Оксана была бы не Оксаной, если б не любила поговорить и всех проконтролировать. Ей надо было знать, где находится каждый, как он себя чувствует, что делает и что ел на завтрак. За это Оксану и любили. Благодаря ее собранности, пусть и безбашенности, ребята минули много школьных проблем. Оксана вечно следила за происходящим, даже когда ее не просили. Она всегда первая замечала учителей или тех, кто мог поймать их и наказать. Оксана ловко вытаскивала их из всех передряг, которые сама же и устраивала. – Шаст, ты чего? – толкнул его локтем Дима, а Сережа щелкнул перед глазами пальцами. – Задумался? – Типа того, – отмахнулся Шастун. – Наверное, представляет меня в выпускном платье, – взмахнула своими изящными пальчиками Ира. Антон и девушка переглянулись и начали безудержно хохотать. Обычно так происходило после каждой фразы друзей, адресованной конкретно друг другу. – Он все-таки позвал тебя на выпускной? – заинтересовалась Оксана. – Все, я уже начала писать про вас фанфик, – достала она телефон и чиркнула пару фраз в заметках. – В чем прикол ваших фанфиков? – закатил глаза Антон и поглядел на Оксану, но беззлобно. Все в их компании знали про увлечения Оксаны, никто ее не осуждал, но не каждый понимал. – Чьих «наших»? Ты ко мне на вы? – усмехнулась она, привыкнув к вопросам друга. – Вас много. Кто пишет, я имею в виду. – Ну, это развивает фантазию, позволяет придумать историю тех персонажей или людей, которые на самом деле не вместе, – загибала пальцы Оксана. – Впрочем, тебе не плевать? Если не нравится, не буду давать тебе читать. Ирке и Катьке вон нравится, с ними делиться буду. Правда же, девочки? – Правда, – ответила Катя, но кивнули синхронно обе. – NC-17? – спросил Сережа. – Типа с порнухой? – О, а тебе лишь бы с порнухой! – воскликнула Ира и толкнула рядом сидящего парня. Тот хохотнул. Антон устремил взгляд на друга. – Ты еще и шаришь за фанфики, Серег? – Спорим он ночами читает, – пихнул Антона Дима. Все громко засмеялись, когда Дима начал пародировать Сережу. Тот насупился, но вскоре, послав их куда подальше, тоже засмеялся. За что Антон любил их дружбу, они не обижались по пустякам. – Нет, серьезно, пацаны, вы вообще видели, что пишет Окси? – не унимался Серый. – Там эротические романы для пожилых женщин плакали в стороне. Может, она и гений, но одновременно с этим сумасшедшая! Там подробнее описано, чем у вас на самом деле будет все. – Не обобщай, – усмехнулся Дима. – Если у тебя мало опыта, не значит, что у всех так, – Сережа на это закатил глаза, Антон прыснул от смеха, девушки переглянулись. – Про кого ты пишешь, Окс? – перевел тему Антон. – Про героев фильмов и книг. – И видимо про реальных людей? – Про себя писала, – кивнула Оксана. – О! – воодушевилась Ира. – Дай почитать про себя, ты никогда не показывала. Оксана внезапно густо покраснела и отвернулась, попытавшись спрятать свое лицо. – Не лучшая идея, Ир. – А про меня есть фанфики? – поинтересовался Антон, вновь выворачивая разговор с неловкой темы. Похоже, в фанфиках про Оксану тоже все было не по-детски. – Не-а, ты не подаешь повода. Я упоминала про тебя в фанфике про себя, но главным героем ты не был. – Для твоего творчества еще повод подавать нужно? – усмехнулся он. – Да. Жду, когда ты уже на кого-нибудь будешь смотреть влюбленными глазами. – Не дождетесь, – фыркнул он. Но было ли это правдой? Перемена неожиданно закончилась, звонок прервал рассказ Сережи о его каникулах у бабушки, у которой он набрал три килограмма. Все переглянулись и выругались, не желая возвращаться на уроки. Друзья были вынуждены расходиться, хотя могли просидеть в столовой несколько часов за незначительной беседой. Антон, Ира и Дима поспешили на урок истории на третий этаж. Несмотря на то, что коридоры опустели, а занятия начались, подростки не торопились. Да, Дима подгонял друзей, но те ссылались на то, что их пожилая преподша всю жизнь сама опаздывает на уроки. Кабинет находился посреди коридора, словно от него было не спрятаться. Что сразу смутило приблизившихся ребят, это классная, стоящая посреди кабинета. Неужели их класс успел напортачить за два урока? Классная что-то громко твердила одноклассникам про какой-то сюрприз. Те перешептывались. Друзья юркнули в класс, Ира задорно извинилась за всех, но они так и остались стоять у входа. Ира оборвала свои извинения на половине. Ее шепот с трудом донесся до слуха Антона, но до сознания так и не добрался. – Это что за секс-символ? Перед учительским столом находился молодой челок, тот самый, которого два урока назад Антон назвал новеньким и смачно шлепнул по заднице. Конечно, надежда, что этот парень недавно прибывший одноклассник, которого представляет классная и называла сюрпризом, рухнули вмиг. Мысль, что Антон лапал нового историка, напугала до дрожи. Пальцы невольно потянулись к пачке сигарет, но он вовремя одернул себя. Сережа схватил Антона и до боли сжал запястье. Но было тащить его к парте поздно. Историк тоже заметил вошедших ребят. Классная что-то сказала про расторопность подростков и продолжила свою речь про нового препода. А историк уже прожег взглядом Антона. По коже парня пробежали мурашки. Он не мог поверить, что такие совпадения случаются, что он попал именно на этого чертова препода, шел с ним в то же время в коридоре. Антону не просто хотелось провалиться под землю. Ему хотелось вовсе раствориться или, как минимум, стереть себе память. Голубые глаза прожигали, а глаза Антона бегали в разные стороны, пока он пытался сообразить, куда ему спрятаться. Классная разговаривала с Ирой, та уже придумывала причину их опоздания. Впрочем, было настолько плевать, что Антон даже не слышал голоса классной. Жутко хотелось курить. Антон уже был готов сорваться и достать пачку прямо на уроке, но старался сдерживать свой порыв. Историк представился, Арсений Сергеевич, это Антон прекрасно услышал, а затем он начал объяснять новую тему, как ни в чем не бывало. Но все же Антон часто ловил его настырный взгляд голубых глаз на себе, словно препод задавал немой вопрос, который Шастун никак не мог уловить. Урок превратился в настоящее мучение. Антон изнывал за партой, дергался, как только Арсений Сергеевич, рассказывая параграф наизусть, приближался к его парте. Антон вообще старался не поднимать глаз на мужчину, уперся в парту, словно это могло помочь спрятаться от стыда. Да и от пронырливого взгляда Арсения Сергеевич не убежать. Холодные океаны того и норовили выжечь душу. Антон уже представил, какой ад его ждет в этом году по истории, препод вряд ли забудет ту ситуацию в коридоре. Дима, конечно, спрашивал у него, что случилось, и почему Антон так остро отреагировал на историка, но парень отмалчивался, будто молчание помогало сдерживать эмоции. Антону казалось, если он хоть слово скажет про этого Арсения Сергеевича, поток будет уже не прервать. Спустя несколько минут Ира с парты впереди протянула листок. Дима оглядел его и проигнорировал, а Антон, увидев фамилии учеников, в том числе и фамилию Иры выше, автоматически написал свое имя. Только потом он уже спросил у подруги, что это было. – Вообще фамилии тех, кто собрался на олимпиаду по истории. Ты что, идешь? – Черт. Похоже, да, – мысль об олимпиаде сразу же вылетела из головы. Когда прозвенел звонок с этого мучительного урока, Антон подорвался первый, привлекая к себе внимание. Все обернулись к нему, и Дима дернул друга за рукав, чтобы тот сел обратно. Шастун извинился и плюхнулся обратно за стол, понимая, что уже не может терпеть и должен покурить прямо сию секунду. Препод записал на доске домашнее задание и попрощался со всеми. Подростки зашумели, вставая со своих мест. Историк внезапно повернулся к детям и, оглядев их, остановился взором на Антоне. У парня в груди сжалось сердце. – Вот парень с последней парты, высокий, останься, пожалуйста, – его грубый голос разнесся по всему классу. Ира удивленно обернулась на друга, шепнула, что будет ждать в коридоре, и подхватив Димку под руку, выбежала из класса. Шум остался за пределами вселенной Антона. Казалось, в гробовой тишине класса слышны дыхания ученика и учителя. – Да, Арсений Сергеевич? – голос предательски дрогнул. Антон устало выдохнул и сделал шаг к преподавателю. – Как тебя зовут? – для начала спросил он. – Антон, – моментально ответил парень. Историк уставился в список, и подросток добавил. – Шастун. – Итак, Антон, – начал он, и сердце Антона пустилось в бешеный ритм. – Думаю, мне не стоит идти к Павлу Алексеевичу и докладывать о твоих выходках, верно? Сердце Антона вдруг замерло, а затем вновь быстро-быстро застучало. Антон кивнул. Чтобы скрыть дрожь в руках, он схватился за спинку ближайшего стула. – Просто веди себя культурнее, Антон, договорились? Ни ты, ни я не хотим проблем. Конечно, твое поведение…непозволительно, – он строго уставился на Антона, и тот проломился под ним, опустил взгляд, уткнувшись в пол. – На первый раз простительно, – но звучало это таким тоном, с долей презрения и ненависти, будто Антону выписали смертный приговор или выдали известие о начале войны, такой же холодной, как и глаза Арсения Сергеевича. Антон еще раз кивнул. Отвечать что-то не было сил. Арсений кивнул своим мыслям и попрощался с парнем, намекая, что тому пора выходить. Как Антон дошел до выхода и не рухнул на своих ватных ногах, он сам не понял. Благо в коридоре его подловили Ира и Дима, которых парень сразу потащил к раздевалке, а затем на улицу, чтобы покурить. Антон пытался выжать из сигареты максимум, будто она могла отдать ему те силы, которые у него только что забрали, или, наоборот, забрать те эмоции, которых у него слишком много. Сережа курил вместе с ним, а вот остальные стояли в стороне, боясь, что их вещи пропахнут дымом сигарет. И Антону нравилось, что они стояли вдвоем, потому что Сережа не видел, каким взором одарял его новый историк. Но сигарета закончилась, да и пора было возвращаться в школу, от гаражей еще идти пару минут. Матвиенко и Шастун напихали в рот жвачки и вернулись к друзьям. Дима и Ира, переглянувшись, едва ли не хором спросили. – Что случилось? – Ничего, – попытался беззаботно ответить Антон. Не получилось. Нервные нотки в голосе выдавали его истинные эмоции. – Почему историк так заострял на тебе внимание? – прищурился Дима, словно чувствовал, что друг чего-то не договаривает. – Кстати, как новый историк? – вставила свой вопрос Катя. – У нас как раз следующим история. – Он такой горячий, Катюх! – воскликнула Ира. – Правда, думаю, его быстро исключат, – грустно произнесла девушка, вздохнув. – Это еще почему? – наивно спросила Катя. – Как же! Представьте, как быстро он переспит с какой-нибудь из старшеклассниц! Я уверена, на него глаз уже полшколы положили. – Антон его знает? – спросила Оксана. – Мы виделись с ним перед уроками. Я подумал, что он новенький. – И что? Предложил ему покурить? – усмехнулся Сережа. – Да неважно, – отмахнулся Антон. Лучше бы предложил покурить. – Но теперь он меня недолюбливает. – Мне казалось, он испепелит тебя взглядом, – хихикнула Ира. – Вы бы видели, как Арсений Сергеевич на него смотрел! Как хищник на жертву! Словно был готов броситься и растерзать его! – воодушевленно продолжала Ира. Когда Оксана громко засмеялась, а Ира, наивно захлопав глазками, замотала головой, Антон громко попросил. – Замолчите. Просто мы не должны с ним контактировать. Подростки вернулись в школу, уже заговорив о другом, быстро перескакивая с темы на тему. Сережа рассказал, что у них была лабораторная по физике, которая, скорее всего, планировалась и у остальных классов. Все внимательно вслушивались в слова друга, запоминали нужные формулы и записывали ответы, вникали в учебу. Все, кроме Антона. Он вникал только в собственные мысли. Впрочем, какая разница, что о нем думает новый историк? Антону должно быть плевать. К тому же, потрогал – не значит домогался! Антон не приставал к Арсению Сергеевичу, он просто не ожидал такого подвоха, планируя лишь встретить новенького. В конечном итоге, препод не имеет право занижать оценки из-за личных недомолвок. Пусть по его голосу это и трудно признать, кажется, Арсений Сергеевич не злился и не собирался мстить. Но отчего-то молодой преподаватель засел в голове у Антона и никак не мог выйти из мыслей. Все время на подкорке памяти крутился образ высокого голубоглазого Арсения Сергеевича, и Антон начинал злиться. Почему тот никак не хочет уходить из его мыслей? Чем зацепил его? Кажется, сама атмосфера одиночества в школе на первом уроке в четверти давила, требовала внимания или того, на ком это внимание можно заострить. Антону было просто скучно, а судьба сыграла злую шутку, заставив теперь парня думать о новом учителе. Или неужели Антон был настолько разбит, что ему требовалось одобрение от молодого препода? Или Антона сжирало чувство вины за содеянное? Ну ударил он его по заднице, потрогал немного, он, бывало, так с друзьями шутил. Но Арсений Сергеевич не был другом, даже одноклассником, он, оказывается, преподаватель! После такого очень стыдно смотреть ему в глаза. Так не принято, это не красиво, да и вообще… Антон не знал, что вообще. Ясно было одно, Арсений Сергеевич еще даст о себе знать не раз и потреплет нервы Антону за оставшееся полугодие. Уроки закончились. Антон до конца в это не верил, ему казалось, что учебный день продлится целую вечность. Они вышли шумной компанией из школы, но Антон был молчалив. Настроения почему-то сошло на нет. Первый учебный день после каникул всегда невыносимо сложный. Все попрощались, обнялись по несколько раз, а затем Дима и Антон направились домой, им было в одну сторону. Сначала шли в необъяснимой тишине. Падал снег, холодное солнце не грело, из-за отсутствия облаков сильно било в глаза лучами. Мимо спешили люди, проезжали машины и автобусы, кто-то смеялся или болтал по телефону. Было шумно и многолюдно, но в душе и сердце Антона было тихо и одиноко. Былой адреналин пропал из крови, а мысли так и остались. Сил разбираться в них не было. – Тох, – внезапно обратился к другу Дима, словно не обратив внимание на подавленное состояние Антона. – А ты вот почему с Иркой не мутишь? Хорошая же девчонка. – Так мы не любим друг друга, – пожал плечами Антон. – Мне нужен кто-то другой. – Кто? И правда, кто нужен Антону? – Что за вопросы, Дим? – нахмурился Антон. Ему не нравились такие разговоры особенно сейчас. Дима сразу объяснился. – Я вот с Катькой боюсь мутить. Вдруг чего… – Что «чего»? – не понял Шастун. – Вдруг мы друг друга не любим? – Ты чего, не видишь, что ли? Да она тает, когда на тебя смотрит! А ты! Нюни распускаешь! – Антон хохотнул. – Неужели влюбленные всегда так слепы? Дима пожал плечами. Может быть, слепы, может, нет. Парни опять замолчали. Говорить о слепоте влюбленных можно было вечно, но только не сейчас. И Антон, и Дима никак не могли смириться со своими мыслями, тревожащими их юные сердца. Многоэтажные серые панельки показались слишком быстро. В окнах то и дело мигал свет, несмотря на обеденное время. Все-таки зима, полутемнота в квартирах никого не устраивает. На подоконниках, через шторы, можно было рассмотреть цветы в горшках, безделушки, детские игрушки. Шторы то и дело дергались, в окнах мелькали лица детей и взрослых. Жизнь кипела ключом, но при этом казалось, будто она замерла. Антон не любил расставаться с Димой, ему нравилось, когда друг, глядя на проезжающую мимо машину, может ляпнуть какую-то глупость или случайно поскользнуться на льду и материться так, что уши заворачивались. Присутствие Димы успокаивало, ведь он вытягивал его гнусное настроение со дна до небес. Дома напоминали лабиринт Минотавра с кучей тупиков, замкнутых мест и тех территорий, где реально было опасно. Через гаражи боялся ходить даже Антон, там проходили только по несколько человек, так казалось не страшно. Между домами находились редкие магазины или ларьки, в которых обычно продавали алкоголь и табак всем без исключения. Через дорогу были построены более современные жилые комплексы, там все было как-то серьезнее, строже. Правда, Антон там оказывался редко. Ему было неинтересно проводить время среди чистеньких улиц, где его окружала уйма людей. Антону было приятно одиночество. Когда они простились с Димой, Антон юркнул в свой обшарпанный подъезд. Стены в подъезде когда-то были зелеными, но краска облупилась, и они стали темно-серыми. Между этажами валялись бутылки, на стенах были написаны не самые приличные выражения. Антон поднялся на третий этаж, подергал ручку крайней двери, никаких звуков не доносилось. Мама со смены еще не пришла. Антон открыл дверь своим ключом и зашел в прихожую. В квартире витал приятный запах свежесваренного супа. В полутемной прихожей стояли только подставка для обуви и небольшой шкаф с зеркалом рядом. На зеркале была прикреплена записка. «Тош, уберись, пожалуйста, я после работы поеду к тете Наташе, она вернулась из Москвы, хочу поболтать с ней. Люблю тебя. Мама». Антон невольно улыбнулся нежным маминым словам. Ее отсутствие объяснялось возвращением тети Наташи из Москвы, так что маму можно было не ждать сегодня вовсе. Они с тетей Наташей близкие подруги, им явно будет, что обсудить. Коридор вел в просторную гостиную с диваном, на котором спала мама, шкафом и телевизором на длинной поцарапанной тумбе. В противоположном углу была дверь в санузел, которому давно требовался ремонт, плитка побита, краны текут. А чуть дальше шла кухня с деревянной мебелью и заставленным продуктами столом. Прямо напротив входной двери была комната Антона, самая маленькая и узкая в квартире. В нее помещалась только кровать, которую парень обычно не заправлял, прикроватная тумба, стол и невысокий комод, который вечно был завален всяким хламом и черновиками юмористических работ. Антон вошел в спальню, отбросил в сторону рюкзак и завалился на кровать. Дел было невпроворот, но хотелось только упасть и ничего не делать. Он обязательно выполнит поручение мамы, которую он обожает, но позже. До тринадцати лет родители Антона жили вместе. Они любили друг друга первые годы настолько сильно, что Антон до сих пор не верит, что такая любовь существует. Возможно, из-за пылкости своих чувств они быстро остыли. Вскоре они начали много ругаться, спорить и обещать разойтись. Антон не может винить маму или папу, хотя иногда ему, конечно, обидно за нее. Отец изменил маме, и после этого она окончательно приняла решение разводиться. Антону и маме пришлось съехать со старой квартиры в эту, которая принадлежала еще его бабушке. Антон не жалеет, что мама ушла от отца. После их развода отец почти не общался с сыном, редко звонил. Сначала парень пытался поддерживать отношение с родителем, но быстро разочаровался в нем. Их семья рухнула, но Антон до сих пор уверен, что к лучшему. После переезда в бабушкину квартиру наступили месяцы траура. Мама сильно переживала о разводе, разделе имущества, вспоминала прошлое и их пылкую любовь. Она плакала ночами, и сердце у Антона разрывалось, когда она упрямо говорила, что все в порядке. Антон тоже волновался, скучал по семье, но еще по той, старой, когда все были счастливы, любили друг друга и не ругались. Он понимал, что вернуть это не выйдет, поэтому старался не сожалеть о прошедшем. С мамой они жили мирно, любили и уважали друг друга. Да, мама воспитывала Антона довольно строго, многое запрещала, контролировала некоторые сферы его жизни, но при этом она была понимающей, никогда не лезла в личную жизнь и с радостью болтала с сыном по душам, умея поддержать и рассказать последние сплетни от своих подруг или коллег. Отчим у Антона был, но он жил не с ними. Маме после развода требовалось много времени, чтобы вновь доверять мужчинам. Она влюбилась, даже познакомила сына со своей любовью, и они постарались найти общий язык. Но съезжаться пока все равно не планировали. Мама понимала, как Антону в таком возрасте будет тяжело принять чужого мужчину, и как ее возлюбленному будет тяжело с сыном. Мама встречалась со своим возлюбленным обычно вне дома, гуляла с ним или оставалась у него. Редко звала его на ужин, но заранее предупреждала Антона. А Антон ради мамы старался наладить контакт с ее новым женихом. Жили они душа в душу, но, как все родители и дети, имели друг от друга секреты. Антон сполз с кровати и залез на подоконник, настежь открыл окно. Достав пачку сигарет из кармана куртки, он закурил, выпуская дым строго на улицу, чтобы в квартире не осталось запаха. Хотя, скорее всего, мама знала, что Антон курит. Но не ругала. Лишь один раз сказала, что курение – выбор каждого человека, и он сам несет ответственность за последствия, которые могу произойти с его здоровьем. Погода стояла неплохая. Солнце ярко светило, пусть и не согревало. Снег прекратился. Улицы были идеально белыми и блестящими. Казалось, что зима уже скоро закончиться, вновь наступит весна, пробуждение, новая жизнь. Солнце слепило, Антон щурился. Сигарета медленно тлела в руках парня, обжигая легкие. Ему было приятно, пусть и опасно для здоровья. Антон с любопытством разглядывал прохожих. Ему нравилось наблюдать за людьми потому, что у каждого были свои истории и судьбы. Антон их не знает, но придумывать самому очень интересно. Например, у этой дамы с собачкой явно сегодня праздник, она держит большую коробку из кондитерской и широко улыбается. Наверное, она идет на день рождение к своей лучшей подруге детства. Вот эта мамочка держит за руку ревущего малыша. Она спокойно ему что-то объясняет, а ребенок, плача, тащит за собой плюшевого зайца и твердит матери наперекор. Может быть, зайца не разрешили взять с собой в детский сад или в больницу, отчего малыш бунтует, потому что игрушка – его лучший друг. Вот две девочки-подростка, примерно ровесницы Антона. Они тихо переговариваются между собой и хихикают. Наверное, это две подружки, которые обсуждают чьего-нибудь парня или общего кумира. Дальше идут парень с девушкой. Они неловко держатся за руки, и парень рассказывает что-то, изредка беря паузу на дальнейший храбрый шаг. А девушка влюбленно на него смотрит. Возможно, их роман только начался, они долго не могли сойтись, а теперь наслаждаются каждой секундой времени, проведенного вместе. А вот у машины стоят Арсений Сергеевич и напротив него девушка, они разговаривают и громко смеются. Антон отводит в сторону взгляд, но тут же, едва ли не выпав из окна, возвращается к парочке у машины. Стоп…что?! Это правда Арсений Сергеевич?! Антон трижды моргает, пытаясь стереть с глаз пелену. Но нет, он не ошибся. Прямо в его дворе, у его подъезда стоит незнакомая ему девушка, а рядом с ней Арсений Сергеевич собственной персоной. Кажется, судьба издевается над Антоном.