Последние минуты любви

Арсений не понимал, зачем ему, молодому преподавателю из Петербурга, работать для повышения квалификации в какой-то школе едва ли не на краю света. Когда поздно вечером ему позвонил коллега, который тоже вел в школе Попова историю, и объявил, что их распределяют по разным городам России, чтобы пройти практику, Арсений сначала даже не поверил словам знакомого и подумал, что тот его разыгрывает. Но на следующей день, придя на работу, выяснилось, что никто шутить и не собирался. Арсения и еще некоторых учителей распределяли в другие города до конца учебного года. Арсений был очень зол. И даже его вечно спокойное выражение лица выдавали поддергивающиеся брови. У мужчины было слишком много дел в Санкт-Петербурге, которые он еще не окончил, чтобы сорваться и ехать в другой город на полгода ради квалификации. Нет, Арсению нравилось учиться, работать и получать новый опыт, но не в те моменты, когда его вырывали из зоны комфорта и увозили едва ли не в другую вселенную. Города выбирались путем лотереи. Наблюдать, как директор пишет на маленьких бумажках нужные населенные пункты, куда звали учителей, а затем сворачивал их и складывал в большую шляпу, было смешно и грустно одновременно. Все преподаватели с замиранием сердца слушали, какой город выпал их фамилии, некоторые, получив информацию, торопились позвонить семьям, в надежде, что у них получится уехать вместе. Арсению звонить было некому, поэтому он даже особо не волновался, куда именно его заставят поехать. Да, предпочтения имелись, но выбор не влиял в итоге на его работу. Выбрать возможности не оказалось, оставалось лишь надеяться на лучшее и мириться с полученным результатом. Арсению выпал Воронеж. Честно, он надеялся хотя бы на Омск, на свой родной город, там жили родители и старые приятели, но Воронеж… Эта ситуация напоминала пытку, но Арсений понимал, что отказываться крайне глупо от предложения. Такое предложение делают редко, в основном преподавателям постарше. Делать было нечего, пришлось соглашаться. Уезжать из Петербурга – означало бросить все начатые дела и застопорить их работу минимум на полгода, но выбора, у него не было. Точнее, выбор есть всегда, Арсений мог остаться, но упустить возможность получить повышение он не мог. Ему было двадцать пять, а желание стать завучем в школе снилось только в мечтах. Теперь эта мечта превращалась в реальность. Ради нее он был готов потерпеть даже полгода в Воронеже. Когда ему в следующий раз предложат повышение? А так он стремительно поднимется по карьерной лестнице в свои двадцать пять, начнет добиваться целей. К тому же, ему выдали там квартиру и оплатили билет на самолет вперед. Назад, правда, предупредили, что оплачивать не будут, но Арсений не волновался, уж деньги на билет обратно в Санкт-Петербург найдет. Тем более они потребуются нескоро. Злость никуда не уходила, Арсений все также не хотел ехать. Звонила бывшая жена, твердила, что он просто сбегает от ответственности. Арсению пора было сделать передышку, глотнуть свежего воздуха, но подниматься из своей квартиры почти в центре Питера не хотелось. Обстановка быта и размеренной жизни (уже в одиночестве) настолько поглотили его, что новое казалось заведомо плохим. Успокаивало только одно: его подруга Ира Мягкова тоже поедет в Воронеж вместе с ним. Вообще Ира была родом из Нижнего Новгорода. С первого взгляда покажется, мол, чего ей там делать, но она рвалась туда не просто так. Во-первых, шли гастроли, она выступала с монологами стендапа, а, во-вторых, у нее там жили подруги. Откуда у Иры появилось столько подруг в Воронеже, Арсений не знал, да и особо не интересовался. Главное, что через несколько дней Ира тоже доберется до Воронежа и будет рядом с Арсением хотя бы первый месяц. Сумку Арсений собирал уже в спешке, потому что откладывал сборы до самого конца, веря, что его ангел хранитель даст ему должность завуча всего лишь за красивые глаза, и не придется работать полгода в богом забытом учебном заведении в Воронеже. Но перелет все же свершился, Арсений добрался до своей новой квартиры (впрочем, все оказалось не так уж и плохо), взял в аренду машину, заплатив сразу за два месяца, и только после этого отправился в школу заявлять о своем появлении. Насчет Воронежа он переживал зря. Город оказался вполне приятный, только жутко холодный. Школа тоже не такая уж и плохая, старая, требующая ремонта, но обладающая особой атмосферой, особенно во время зимних каникул, когда дети еще не вернулись на учебу. Директор, Павел Алексеевич, ловко установил между ними дружеский контакт. Злость прошла, Арсений успокоился, смирившись со своей новой должностью. Вскоре приехала и Ира, скрасившая жизнь Арсения окончательно. Он даже поверил, что эти полгода пройдут просто идеально. Но первый рабочий день перевернул все его мысли, сделав из поездки в Воронеж не просто длинную рабочую командировку, а настоящие эмоциональные качели. Рабочий день начался, по мнению Арсения, просто превосходно. Он проснулся раньше будильника, принял горячий душ, заварил себе чашку крепкого кофе. После этого не торопясь собрался, выбирая одежду из привезенного гардероба. На улице было еще, конечно, темно, но очень атмосферно. Медленно валил с неба снег, мерцая под светом фонарей. Арсений напевал под нос какую-то мелодию, которую услышал вчера вечером, пока готовил ужин. К тому же, по пути на работу было интересно рассматривать Воронеж, который еще не приелся Арсению. Школа во вторую встречу впечатления уже не произвела, но встретила такими же пустыми коридорами, как и в прошлый раз. Арсений пришел уже в половину восьмого, а дети не торопились на учебу в такое время. Возможно, некоторые из них еще и вовсе спали. Арсений вошел в школу, здание, которое одновременно навевало воспоминаний о своей юности и школе в Омске и школе в Санкт-Петербурге, где он уже преподавал. Школа в Омске, где сам Арсений сидел за партой одиннадцать лет, очень напоминала эту, старенькую, с облупленной краской и темными коридорами, в которых легко заблудиться. От этой атмосферы вспоминалось былое и становилось тепло на душе, словно Арсений возвращался в детство. Школа в Петербурге, где он преподавал, была хоть и старой, но с новым ремонтом, кучей техники и всего одним широким коридором. Арсений открыл свой кабинет на третьем этаже, снял верхнюю одежду и тут же получил телефонный звонок. Звонил Павел Алексеевич, который попросил зайти Арсения в кабинет на втором этаже и забрать у завуча списки его новых учеников старших классов. Арсений ответил, что уже летит туда, а сам усмехнулся, как же быстро здесь узнают о пришедших на работу учителях. Попов промаялся на втором этаже до самого звонка. Слинять от завуча никак не получалось, одинокой женщине было не с кем поговорить, и она начала рассказывать историю всей своей жизни. Тактичный Арсений никак не мог увильнуть от диалога и продолжал, кивая, слушать рассказы завуча. Но позвенел звонок, наконец, появилась причина покинуть кабинет, и, запихав в сумку списки учеников, Арсений заспешил на свой первый урок в Воронеже. Он вывернул из кабинета и уверенно зашагал к лестнице. По крайней мере, он был убежден, что лестница находится именно там. На самом деле, он еще сам сомневался в планировке школы. Мысли были заняты предстоящей работой и новыми детьми, встречами, ожиданиями и разочарованиями. Коридор уже опустел, и Арсений не думал, что встретит здесь кого-то, но тут его догнал парень-подросток, Арсений слышал его поспешные шаги, шоркающие по кафельному полу, за своей спиной. Вот только парень решил проявить себя. Арсений, погруженный в собственные мысли, даже не сразу понял, в какой конкретно момент рука молодого человека оказалась на его пятой точке, в какой момент произошел контакт. По ощущениям это казалось настолько правильным, что за такие мысли Арсений немедленно отругал себя. В конечном итоге, они находились в приличном учебном заведении! Пальцы парня проворно потрогали тело сквозь тонкую ткань брюк, заставляя покрыться шею Арсения пятнами стыда от собственных мыслей. Подросток обогнал Арсений и обернулся, сверкнув широкой кокетливой улыбкой. – Удачи в Воронеже, красавчик. Он был высоким, даже слишком, но жутко худощав, хотелось накормить парня. Его кудрявые русые волосы в беспорядке лежали на голове, в серо-зеленых глазах плясали чертики. Незнакомец так быстро скрылся в кабинете, что Арсений не успел его тщательно рассмотреть. Несмотря на быструю встречу, Арсений его, безусловно, запомнил. Первый урок прошел как в тумане. Арсений, будучи романтичной натурой, надеялся запомнить первый урок в Воронеже, отметить класс, у которого он его проводил, но только ребята вышли за дверь, Арсений сразу же их позабыл, даже букву класса не вспомнил. Из головы вылетело заданное подросткам домашнее задание и материал, который был объяснен. Все превратилась в размытое пятно, в центре мыслей крутился этот наглый парень, который никак не хотел выходить из головы Арсения. Он крутился, улыбался и его образ скакал из стороны в сторону, хотя Арсений прекрасно знал, как тот выглядит. Арсения начинало тошнить от этого парня, который буквально издевался над ним. Хотя, если быть честным, Арсения тошнило от самого себя. Он не думал о парне, который посмел схватить его за зад, схватил и схватил, чего бубнить-то, но выводило из себя другое. Прикосновение незнакомца все еще горело на коже Арсения, да и мысли крутились вокруг всяких неприличностей, от которых воспитанный Арсений старался избавляться всю свою жизнь. Конечно, у него были потребности, которые давно никто не удовлетворял, но это не значит, что он будет кидаться на детей! К тому же, парней. Наверное, этот мальчик спутал Арсения с кем-то, а Попов теперь вынужден терзать себя. Арсения выворачивало от самого себя. Он ненавидел себя за эту часть, которая так требовала внимания от мужчин, ту часть, которая всегда побеждала сдержанность и разум. Такая любовь ведь и повлекла все беды в жизни Арсения, но он никак не мог побороть себя. И еще этот парень! Высокий, худой, совсем юный и такой…необычный… Будто вышел из какого-то фильма или из книги, сбежал от родителей и живет на свободе, чувствуя всем сердцем. Арсений видел парня именно таким. Улыбчивым, веселым, беззаботным. Парнем, который не заморачивается по поводу жизни. Арсений принял тот факт, что это случайность, что это его вина. Конечно, мальчишка поступил неправильно, но реакция Арсения намного хуже поступка парня. Нужно держать себя в руках и уметь совладать со своими эмоциями. В конце концов, он взрослый мужчина! Неужели он не может устоять перед каким-то мальчонкой в школе, в которой он преподает? Если он так будет таять от всех парней, то долго он не протянет. Хотя, наверное, не все парни так нагло будут лапать его в коридорах школы. Храбрости у этого паренька хоть отбавляй. Попов твердо решил, что немедленно забудет о случившемся и сделает вид, будто это ошибка, и ему все причудилось. Второй урок Арсений уже запомнил, контролировал каждое свое движение, продумывал каждое слово. Делал все, лишь бы не возвращаться к своим мыслям. Следом шла большая перемена, он провел ее у Павла Алексеевича, который по секрету рассказывал ему сплетни школы, устало вздыхая, когда компьютер издавал громкий звук, извещающий о новом электронном письме. Арсений не понимал, почему Павел Алексеевич с такой любовью отнесся к нему. Когда заходили другие учителя в кабинет, он строго обращался к ним и требовал выполнять работу. Неужели Арсений просто еще не успел накосячить? Хотя на деле директор ничего плохого ни о ком не говорил, только рассказывал последние события в школе. За две минуты до звонка Арсений поднялся на третий этаж. К нему зашла учительница английского, которая планировала представить детям нового учителя. Арсений все также концентрировался на словах и движениях, чтобы не думать о том парне и своих вечных мыслях, от которых он только недавно избавился. Вот одного Арсений не рассчитал. Тот парень ведь тоже учится в этой школе. Ученики перешептывались, учительница старательно объясняла, что историю теперь придется учить (кажется, у них раньше была какая-то пожилая преподша), и что классная этих ребят не хочет выслушивать нагоняи от директора за плохую успеваемость или непосещаемость. Дети кивали, но, похоже, больше разглядывали Арсения. Внезапно на порог завалились еще подростки, опоздавшие. Два парня, сильно отличающихся ростом, и девушка с ними, которая громко и уверенно извинилась за опоздание. Судя по монотонности фразы, она говорила ее довольно часто. Но Арсений ее извинений не услышал. Один из парней, который высокий, оказался уже знакомым Арсу. Он стоял самый крайний к двери, со взъерошенными кудрявыми волосами, искрящимися глазами, кривой ухмылкой на лице. Толстовка помята, джинсы настолько широкие и длинные, что закрывают каждый сантиметр ног. Пальцы рук унизаны кольцами, запястья – браслетами. Сердце Арсения пропустило лишний удар, когда он осознал, что будет вести у этого паренька историю. Еще урок назад Арсений поклялся себе избавиться от навязчивых мыслей, а теперь так быстро отказался от своей клятвы. Их взгляды пересеклись. Вокруг шумели дети и что-то твердила учительница по английскому, но Арсений ее не слышал. Его чопорный вид скрывал слишком много чувств. Негодование. Страх. Стыд. Неприязнь к самому себе. Глаза незнакомого парня забегали по сторонам. То, что он оставался незнакомым, вводило в ступор. Они так реагируют друг на друга, но даже не знают имен. Кажется, парню было неловко смотреть на Арсения, похоже, он раскаивался в своем поступке. Арсений же изучал его лицо взглядом, хотел запомнить каждый сантиметр, каждую черточку, словно этот парень мог исчезнуть, оставшись лишь в воспоминаниях Арса. Или, быть может, он все еще надеялся, что парень – плод его воспаленной фантазии, что Арсений выдумал его, потому что одинок. В какой-то момент громкий голос в голове Арсения приказал немедленно отвернуться от парня и вести урок, иначе самоанализ окончательно сожрет Арсения изнутри. Арсений, скрипя зубами, постарался отключить все свои мысли, и вернуться к уроку. Представившись, он объявил о теме и аккуратным, но быстрым почерком, написал ее на доске. Школьники вновь зашушукались, но, когда Арсений повернулся и устремил на них свой многозначительный взгляд, почему-то все замолчали. Если они испугались Арсения, ему было плевать. Он сам себя боялся. Правда, история затянула Арсения. У одиннадцатого класса были довольно интересные темы, поэтому он погрузился в свой рассказ, а все слушали и писали лекции. Только ручки шуршали по бумаге, и шелестели листья тетрадей. Но Арсений то и дело возвращался взглядом к сгорбившейся фигуре высокого молодого человека, который копошился в своих вещах и старался вообще не поднимать своего взгляда. Арсению стало неловко, что парень испытывает такой сильный стыд за свой поступок. Пора было разрешить с ним отношения. Как только прозвенел звонок, резко и неожиданно, Арсений недовольно глянул на часы в надежде, что стрелка отползет назад и позволит ему еще немного поговорить на любимые темы. Высокий парень первый подорвался, желая сбежать, но его друг, тот, который опоздал вместе с ним, одернул его и заставил сесть обратно. Арсений рассеянно записал на доске заданный параграф и те вопросы, которые он будет задавать на следующем уроке, чтобы дети подготовились. Когда Арсений кивнул подросткам и поблагодарил за урок, те одновременно поднялись с парт и побежали собираться. Послышался смех, голоса, разговоры. Шум окутал Арсения, но он на всю жизнь запомнит свой резкий голос, направленный на парня за последней партой. – Вот парень с последней парты, высокий, останься, пожалуйста, – сказал он и скрипнул зубами. Самого выводило из себя, как грубо он отнесся к нему. Кажется, общение у них никак не пойдет. Наверное, Судьба послала ему этого парня, чтобы в Воронеже Попову было не так скучно. Или за все его грехи. Мол, Арсений, хватит отлынивать, пора платить за свои поступки, а смерть — это скучно и быстро. Лучше эмоционально тебя помучить. Девушка, пришедшая вместе с ними, обернулась к другу, что-то шепнула ему на ухо и выпорхнула из кабинета. Наконец, шум перенесся в коридор, и теперь в кабинете стало тихо. Арсений сделал тяжелый вздох. Школьник подошел к Арсению. Руки паренька дрожали, а стыдливый взгляд то бегал по Арсению до неприличия внимательно, то рассматривал весь класс. Тишина давила на них обоих. И Арсений чувствовал, что сам реагирует неправильно на всю эту ситуацию, хотя, как взрослый и рассудительный мужчина, он должен сказать парню о нравственности и уважении, припугнуть директором. Но у красноречивого Арсения внезапно пропали все слова. Все подготовленные речи показались глупыми и по-детски наивными. С парнем хотелось поговорить по-взрослому, но почему-то у Арсения пропали все «взрослые» мудрые фразы. Он сам внезапно превратился в подростка и будто бы пригласил дорогого ему человека на личный разговор, а теперь понимал, что слов все же подобрать не в силах. – Да, Арсений Сергеевич? – его теплый голос теперь звучал с хрипотцой и неуверенностью. Школьник менялся по щелчку пальцев. – Как тебя зовут? – спросил Арсений, понимая, что дальше так общаться невозможно. – Антон, – быстро ответил он. Арсений опустил взгляд на список, предчувствуя, что Антонов может быть несколько. Тот добавил. – Шастун. – Итак, Антон, – неловко кашлянул Арсений. Что он должен сказать этому Антону? Рассказать лекцию о нравственности и приличии? Или о том, что это отвратительные шутки между учеником или учителем? Или о том, что Арсений на такое реагирует очень остро? – Думаю, мне не стоит идти к Павлу Алексеевичу и докладывать о твоих выходках, верно? – прозвучало грубее, чем он планировал. Впрочем, Арсений все еще был раздражен своими мыслями и вымещал злобу на Антоне. Парень облокотился на спину близстоящего стула и побледнел. Кажется, директора он боялся. Арсений пожалел, что приплел сюда Павла Алексеевича, но он должен же был как-то воздействовать на него? – Просто веди себя культурнее, Антон, договорились? – мягко продолжил он, набирая в легкие побольше воздуха. – Ни ты, ни я не хотим проблем. Конечно, твое поведение…непозволительно, – Арсений строго посмотрел на Антона. Тот опустил взгляд. Арсений нервно потер руки. Все правильно он говорит, нельзя, чтобы кто-то пустил нехорошие слухи, Попову не хочется допустить вновь то состояние, когда он, ложась в постель, будет задыхаться от сомнений. Опомнившись, что Арсений явно драматизирует ситуацию, добавил. – На первый раз простительно. А теперь до свидания, Антон. Дверь громко хлопнула, закрываясь за бледным парнем. Арсений, тяжело вдохнув, рухнул на свой стул, устало сжал переносицу. Это невыносимо, кажется, стоило отказаться от этой затеи переезда в Воронеж. Полгода он здесь не протянет. Но откуда ж ему было знать, что в первый рабочий день его так выведут на эмоции? Или ничего необычного не случилось, но бурное прошлое Арсения не дает покоя и просит возвращения? Чувства, которые он испытывал раньше, слишком приятны, чтобы просто взять и отпустить? Мозг теперь желает повторить былой опыт? Громкий звонок телефона вывел Арсения из задумчивости, и тот, вздыхая, ответил, не посмотрев, кто звонит. Хотелось отвлечься от жужжащих, словно пчел, мыслей, которые одолевали в тишине класса. В трубке раздался недовольный голос Алены. – Ты все-таки убежал от своих проблем? Арсений тихо выругался. Последний человек, с которым он хотел сейчас говорить, была Алена. К тому же, будь она права, Арсений лежал бы сейчас где-нибудь на шезлонге, у моря, и не сидел бы в школьном кабинете, размышляя о своей никчемной жизни, полной порицаемых чувств. – Я уехал в Воронеж по работе, и ты это прекрасно знаешь, Ален, – раздраженно бросил он, но в ответ получил только фырканье от девушки. – Не волнуйся, я договорюсь, чтобы все документы оформили без твоего согласия. И не надейся, будто я тебя прощу. Измены не прощаются, не думай, что я приму тебя обратно. – Ален, я и не надеюсь на наши отношения, я тебе говорил, все из-за давления общества, я не жалею о том, что мы разводимся… Если ты сможешь продвинуть это дело, я возьму отгул на неделю, прилечу, и мы все оформим. Я устал получать от тебя такие звонки. – Знай, у меня уже есть другой мужчина! – Я буду только рад, если ты найдешь свое счастье, – выдохнул он. – Как я вообще могла выйти за тебя! – грубо крикнула она в телефон и сбросила разговор. Арсений отложил телефон, пригладил волосы рукой. Похоже, его состояние оставляло желать лучшего. И, как назло, он не знает ни одного психолога в Воронеже. Раньше, в Петербурге, он прорабатывал свое психологическое состояние с врачом, общался с ним, рассказывал о переживаниях. Ему правда становилось лучше, особенно после произошедшей ситуации в его жизни, которая повлекла ссоры с женой, развод и терзания самого себя, но вскоре Арсению стало лучше, он вернул нормальный режим сна, слез с таблеток успокоительного. Он прекратил посещать психолога, но после предложения перебраться в Воронеж то состояние медленно начало возвращаться. Что теперь делать, было непонятно. Вновь зазвонил телефон. Гнев, кипевший внутри парня и покрытый безысходностью, выплеснулся наружу. Он ответил и бросил разъяренно. – Алена, черт бы тебя побрал, оставь меня уже в покое! Хотелось сказать более изысканное ругательство, но такого по отношению к любым девушкам он не позволял. Хотя по тону Алена и так должна была догадаться, что не стоит больше звонить, но голос в ответ, мягкий и обеспокоенный, выдал в ответ, ошарашив по голове и забрав гнев. – Я невовремя позвонила, Арс? Это была Ира. Арсений выдохнул с болезненным стоном. – Извини, Ир. Сегодня очень тяжелый день. – Алена звонила? – аккуратно спросила она. – Лучше не напоминай. Наши отношения скатились на самое дно. – Да, прости, я понимаю, – затараторила она. – Тогда я позвоню тебе завтра… – Ты чего хотела-то? – Попросить тебя кое о чем, но не хочу тревожить тебя сейчас. – Проси. Мне нетрудно, – искренне ответил Арсений. Помогать другим всегда было проще: ты чувствуешь контроль над ситуацией, отвлекаешься от собственных мыслей, да и чужие проблемы всегда кажутся проще. – Забрать меня от подруги. Я вообще не разбираюсь в Воронеже! Это невыносимо, здесь автобусы ходят как попало! Я заблудилась сегодня, пока искала офис. Арсений хохотнул. – Во сколько забирать? В десять? В одиннадцать? В полночь? Или, когда начну получать от тебя пьяные сообщения, что ты все еще любишь бывшего? – Где-то часа в два. – Ночи?! – воскликнул Арсений. – Да нет же! – захихикала она. – Дня, конечно, – улыбка все еще слышалась в ее голосе. – Мы немного поболтаем. Ты успеешь? Или у тебя допоздна уроки? – До часу. Давай я заеду за тобой, и мы где-нибудь пообедаем? В дверь постучались. Ира, кажется, согласилась, потому что послышался радостный визг. Арсений, немного отведя телефон от уха, низким басом попросил войти. Дверь открылась, и на пороге вновь появился Павел Алексеевич. Арсений поднялся из-за стола, поприветствовал директора, хотя они уже виделись сегодня, и поспешно бросил Ире. – Я заезжаю за тобой к двум, не задерживайся. – Девушка? – улыбнулся Павел Алексеевича, кладя на стол историка какие-то документы. Арсений на них даже не посмотрел, пожал руку директору. – Нет, подруга, сейчас тоже в Воронеже. Я одинок, – звучало не так уж печально, как будто одиночество Арсению доставляло удовольствие, хотя на деле он от него страдал. – Ну, ты еще молод, – все еще улыбаясь, продолжил он, но более задумчиво, будто рассуждая о своей любви. – Но ты не затягивай. – Не планирую жениться, – честно признался Арсений. – Я уже состоял в браке, из этого не вышло ничего хорошего. Впрочем, сколько-то мы были счастливы. Правда, недолго и неполностью, – вымученно улыбнулся Арс. – Значит, не твой человек просто. Бывает, знаешь, влюбишься, и весь твой мир перевернется, и все сквозь розовые очки видишь, и счастье прямо-таки окрыляет… – воодушевленно рассказывал Павел Алексеевич. Арсений прекрасно знал то чувство, которое описывает его начальник. Легкость, влюбленность, мечтательность, жизнь кажется проще и ярче, и весь мир правда переворачивается, мировоззрение меняется, ты словно превращаешься в другого человека. Вот только в конце вновь наступает боль. Но, судя по взгляду директора, он встретил свою настоящую любовь и сейчас счастлив. Арсений посчитал бестактным спрашивать у него про семейную жизнь, поэтому промолчал. А Павел Алексеевич, задумчиво глянув в окно, сказал. – Я принес четвертные оценки по истории тех классов, которые ты ведешь. – А мне они зачем? – искренне удивился тот. – Есть же электронный журнал. – Многие учителя следят за оценками из прошлых четвертей, отличников тянут… – замялся с ответом директор, понимая, что говорит не совсем справедливые вещи. – Я таким не занимаюсь, – твердо выдал Арсений. – Ставлю то, что они заслуживают. – Справедливо, – кивнул несколько раз рассеянно директор. – Я увидел в тебе честность с первых минут нашего знакомства, поэтому захотел выстроить более дружеские отношение, – будто бы оправдывался он. – Моя жена сказала, что с тобой приятно работать, ты не выделяешь кого-то из учеников, здороваешься по три раза на день. А моей жене не так просто понравится, – улыбнулся Павел Алексеевич, садясь на край парты. Арсений нахмурился. – Ваша жена преподает в школе? – Учитель математики, – сказал он. – Ты не знал? – Нет. Прозвенел звонок. Павел Алексеевич, кажется, хотел сказать что-то еще, но промолчал. Он поднялся, пожал руку Арсению и направился на выход из кабинета. В коридоре дети зашушукались при виде директора. Арсений пустил их на урок. До конца рабочего дня он не выходил из своего кабинета, не желая сталкиваться с Антоном. После работы Арсений поехал сразу за Ирой. Жутко хотелось есть, парень остался без школьного обеда. Настолько ему было страшно видеться с Антоном, что он пропустил трапезу и просидел в одиночестве во время своего перерыва. Мягкова уже клялась, что заканчивает разговор с подружкой, уже буквально стоит в коридоре и собирается, но Арсений этому не верил. Впрочем, он никуда не торопился. Ездить по улицам Воронежа на арендованном автомобиле было странно. Он никогда раньше не видел этот город, хотелось рассмотреть его, а не следить за дорогой. Почему-то это место казалось ему необычным, наполненным русской атмосферой. И люди Арсению казались другими, совсем не похожими на петербуржцев. Но все же Воронеж ему нравился. Наверное, потому, что Воронеж и правда скрывал его от проблем, увез подальше от Алены и ошибок, совершенных недавно. Влюбленности он тоже называл ошибками. Воронеж отличный город для начинания новой жизни с чистого листа, жизни, во время которой он будет зацикливаться только на карьере. Арсений заблудился во дворах панельных многоэтажек. Дважды заехал не в те жилые комплексы, но с третьей попытки и помощью навигатора наконец-то добрался до нужного адреса. Пятиэтажное пошарпанное здание встретило его приветливо, но Арсений представил, как сильно оно нуждается в ремонте. Впрочем, в центре Питера стояли дома не лучше, и он жил в таких, поэтому они не вызвали у него сильного удивления. Арсений вышел из машины, свежий воздух ему сейчас пойдет на пользу. Довольно холодно, поэтому он укутался в воротник своей куртки. С неба валятся редкие снежинки, которые, Арсений, будто ребенок, ловит на ладони. Он знает, чтобы сохранить снежинку хотя бы на несколько секунд, требуется надеть перчатки или варежки, но мужчина этого делать не стал. Снежинки мгновенно умирали на его ладонях, но в последние секунды своей недолгой жизни успели получить тепло. Арсению не хотелось думать, что, быть может, он умрет как эти снежинки, лишь на мгновение получив любовь и тепло. Ира и правда вышла слишком быстро, Арсений даже не успел насладиться тишиной города и чистым голубым небом над ним. Он привык, что в Петербурге часто серая погода, словно город черно-белый, а здесь, в Воронеже, все так ярко, что даже прощается промозглость. Ира, счастливая и наполненная энергией, обняла Арсения, но лезть в машину не торопилась. Кажется, так разгорелась бушующим в крови адреналином, что даже не замерзала. – Ах, Арс, мне так нравится сбегать из шумного Питера! – воскликнула она. – Здесь жутко холодно, но зато как тихо! Мы все время куда-то торопимся, а здесь жизнь идет своим ходом… – Сколько же ты выпила, Ир, – улыбнулся Арсений и покачал головой. Подруга встряхнула белыми длинными волосами, натянула пониже шапку и укоризненно глянула на друга. – Ты же знаешь, я не пила. Но! Это не мешает мне рассказать тебе столько новостей! – она всплеснула руками в восторге, и глаза ее заблестели. Арсений хохотнул, уже предвидя, какой поток слов сейчас польется у Иры. – Ты помнишь Ленку? Ну Ленку, Арс! Она с нами на съемной квартире в студенчестве жила! – На первой курсе еще? – Да-да, она самая! Ты представляешь, она замуж за сутенера вышла!.. Ну чего ты смеешься, Арс? – она пихнула хохочущего друга. – Да правду тебе говорю! Все знают, как она зарабатывает! А она только хвастается, что ей новый телефон подарили и машину купили! На какие шиши! Да почему ты смеешься? – хихикнула сама Ира и опять пихнула друга. Арсений смеялся вовсе не над Ирой, его веселила история и с каким пылом она ее рассказывала. Их смех эхом разносился по двору. Но тут взгляд Арсений взметнулся к окну дома, из которого вышла Ира, на третьем этаже. Оно было распахнуто, отчего привлекло внимание молодого человека. На подоконнике сидел парень и курил. Арсений нахмурился, пока Ира продолжала твердить про судьбу Ленки, и попытался внимательнее разглядеть паренька. Тот показался ему знакомым из-за необъятных кудряшек на голове. Арсений не верил. Нет, могло произойти все, что угодно, но только не то, что на подоконнике сидел Шастун. Его сердце больно ударило в груди. Ира проследила за взглядом друга, который уже потерял повествование ее рассказа. Антон едва ли не вывалился из окна, тоже заметив Арсения и, похоже, узнав его. – Шастун, ты, что ли?.. – громко и устало выдохнул Арсений. – Арсений Сергеевич, я уже понял, что вы мой фанат, но зачем вы проследили за мной? – усмехнулся парень, перегибаясь через окно. Сердце Арсения екнуло, он испугался, что мальчишка может выпасть. – Ну-ка, Шастун, спускайся сюда. Только оденься теплее, – серьезно сказал он. – Не волнуйтесь за меня, – огрызнулся Антон и слез с подоконника. Арсений еще несколько секунд следил взглядом за его окном, но затем вернулся к Ире. Та, выгнув бровь, уставилась на него. Арсений повернулся к машине, открыл ей дверь и подтолкнул к салону. – Посиди пару минут, я сейчас с ним переговорю. Мой ученик, – оправдался Арсений и едва ли не затолкал в салон машины Иру. Она только громко фыркнула на его выходку. Иногда Арсений беспокоился о том, что Ира знала слишком много и с легкостью распознавала его эмоции. Но ведь в этом и была суть дружбы, верно? Арсений принялся ждать парня, буравя взглядов дверь подъезда. Он все еще не мог поверить, что подруга Иры жила именно в этом доме, по соседству с Шастуном. И зачем он вообще позвал мальчишку сюда? Чтобы узнать, живет он здесь? И, если да, больше никогда не приезжать сюда? А чего Антон сорвался и рванул на улицу? Но Антон все-таки вышел. Дверь подъезда заскрипела и с трудом открылась. Показался Антон в короткой черной куртке, шапке и домашних серых трико. Его кудряшки выбивались из-под шапки, а серые глаза смотрели с прищуром. От Антона пахло табаком, но этот запах казался приятным и согревающим. – Здрасьте, Арсений Сергеич, – кивнул Антон привычно, никакого смущения не было. Арсений выдохнул. Пусть они лучше общаются без стеснения. – Ты здесь живешь? – Да нет, пробрался, обокрасть хозяев хотел, а тут вы. – Несмешно, Антон, – с улыбкой на поведение Антона ответил Арсений. Подросток пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу. – А вы здесь чего делаете? – он заглянул через плечо Арсения. – Девушку свою забирали? Ой, е-мае, – воскликнул удивленно Антон и посмотрел Арсению в глаза. – Вы что, встречаетесь с Мягковой? Она серьезно сейчас в Воронеже? А вы можете для меня автограф попросить? Пожалуйста, Арсений Сергеевич! Я вам что угодно сделаю! – начал просить он, но затем с прищуром глянул на учителя. – Нет, не прям все. Арсений нервно кашлянул, и легкий румянец коснулся его щек. – Ты знаешь Иру? – Она крутая, – мечтательно ответил тот. – А вы правда вместе? – Нет, мы не вместе, Антон. Мы дружим. Она приехала на гастроли. – Вау, у вас классные друзья, – усмехнулся Шастун, будто не верил оправданиям препода. – Но все же мне еще кажется, что вы следили за мной, – ухмыльнулся он и, заметив растерянный взгляд Арсения, рассмеялся. – Я же шучу, вы чего. – Ты такой переменчивый, Антон, – неловко пробормотал Арсений. Антон вновь передернул плечами. Стало казаться, что он делает это от холода. – Матушка тоже говорит, что я эмоциональный. Если вы про то, что я вас боялся, то я так, просто стеснялся, а сейчас успокоился. Прошлого не изменить, а так, вы вроде меня не ненавидите. Хотя… – он уставился на Арсения, причем так внимательно, словно заглядывал в саму душу. – Не ненавижу, – поспешно ответил он. – Так странно, что мы болтаем сейчас, хотя я твердил себе, что не стоит с вами пересекаться… – Почему? Антон немного покраснел. Арсений скинул это на мороз. – Нам было неловко. Так это еще и все происходит у моего подъезда, словно… – Словно что? – переспросил Арсений, понимая, что Антон не хочет заканчивать предложение. Парень опять покраснел. Арсений мысленно закончил мысль ученика. «Словно я тебя провожаю». – Ничего, – невинно улыбнулся он и сверкнул строем белоснежных зубов. – Надолго вы в Воронеже? – с искренним любопытством спросил Антон и наклонился слегка вперед к Арсу. – И откуда вы приехали? – До лета точно. Я из Петербурга. – О, – многозначительно выдал Антон. – По вам видно, что не местный. Это что, получается, мне теперь до конца года делать историю? Может, вы мне автомат поставите? – Я не ставлю оценки просто так, Антон. – Жаль, – наигранно всхлипнул он. – Может, мы договоримся? – Каким образом? – кашлянул Арсений, натягивая повыше воротник куртки, чтобы скрыть румянец на щеках, вызванный вовсе не морозом. В его голове забегали картинки не очень приличного договора для автомата. – Не знаю, – невинно ответил тот, но хитрый взгляд, направленный прямо в глаза учителю, выдавал его другие мыслишки. – Как обычно зарабатывают автомат? – игриво спросил он. Арсения осенило. Да он специально играется! Вот же разгильдяй, думает, Арсений так просто отреагирует на его выходки? Или он уже заметил, как Арс стушевался и пользуется этим? – Наверное, бутылкой коньяка или виски… – Да-да, именно так, – с сарказмом ответил Арсений. – У меня автомат получить не выйдет. Будешь работать, Шастун, со всеми, – попытался Арсений скрыть свои эмоции и тепло во всем теле за маской серьезности. – Ну хорошо, – звучало не очень убедительно, словно Антон не собирался отступать и выдумывал план, как получить автомат. – Так зачем вы меня позвали? – перевел он хитро тему. – Хотел убедиться, что это ты. И мы не держим зла друг на друга. – Ни в коем случае, Арсений Сергеич, – уверенно выдал он и вновь широко улыбнулся. – Что ж, вам, наверное, пора, не хочу задерживать вас. Встретимся завтра, – бросил он напоследок и резко развернулся к подъезду, словно внезапно куда-то заторопился. Арсений следил за спиной парня, наблюдал за каждым движением и ощущал, как внутри у него все переворачивается. Дверь подъезда уже запищала, заскрипела и открылась, но Антон задержался на секунду, обернулся и бросил. – Но зад у вас все-таки отличный, Арсений Сергеич! – и молниеносно скрылся в подъезде. Сердце Арсения застучало как сумасшедшее. Он вновь почувствовал себя подростком, юным пареньком, который только пробует свои чувства на вкус. Арсений улыбнулся. Кажется, он все же будет выделять паренька из всех остальных. А по-другому с ним и нельзя. Он незабываемый и чутка сумасшедший, но очень классный и душевный. А еще с такой легкостью переключает свои эмоции, что невозможно догадаться, что же он чувствует на самом деле. Арсений исчез в салоне авто, но долго не заводил машину, словно какое-то чувство удерживало его и просило задержаться у этого дома. Он старался не смотреть в окно третьего этажа, вдруг Антон уже там. Арсений вновь решил тщательно избегать Антона, но эти прятки делали только хуже душевному состоянию Попова и чаще сталкивали парней. – Ты говорил, что в завязке, – хихикнула Ира. Арсений вздрогнул и медленно повернулся к подруге, вспоминая, что сидит в машине не один. Она смотрела на него с нескрываемым любопытством. – О чем ты? – Этот паренек… – начала она. – Ой, я что, поторопила события? Прости, проспойлерила! – Ты думаешь, я и Антон?.. – начал Арсений, но выговорить это не смог. – Ирина! – возмущенно воскликнул он. – Как тебе пришло такое в голову, чтобы я, с учеником… – у самого язык еле поворачивался врать подруге, ведь все же раздумывал он об этом. – Да ладно ты, хорошенький мальчик, – хохотнула она. – Но ты же мне пьяный в трубку твердил, что завязал. – Завязал, что? Быть геем? Я же не наркоман, Ир! – Спорим, до встречи с этим Антоном ты так и думал? А потом появился он и… – Лучше замолчи. – Я тебя поняла, – она бросила на Арсения многозначительный взгляд, намекая, что готова закончить свое долгое «и…» и сказанное вряд ли ему понравится. Он закатил глаза, но слова Иры глубоко засели у него в душе, а мысли то и дело крутились вокруг Антона. – Слушай, Ир, а ты дашь мне автограф?..