Последние минуты любви

Антон сидит на подоконнике и глядит на садящееся солнце. Сердце так переполнено чувствами, что занимает все тело парня и пространство вокруг него. Он опирается головой в стену и улыбается. – Какой же я все-таки придурок, – вздыхает он, закрывая глаза, чтобы спрятаться от слепящего солнца, но оставляет на губах улыбку. Темноту перед глазами сразу заполняет образ Арсения, его сдержанность и жар одновременно. Антон краснеет и тихо смеется. – Точно придурок, – качает он головой. – Но пиздец какой влюбленный. Раздается звонок в дверь, и Антон соскакивает с подоконника, отрезвляясь от своих мыслей. Мама сегодня задержится на работе, поэтому парень дома один. Неужели мама вернулась пораньше? Или какой-то нежданный гость решил наведаться вечером? Антон без особого энтузиазма плетется к двери, шаркая ногами. Незнакомец все стучит и стучит, словно у него дело века. Антон раздраженно вздыхает и распахивает дверь. На пороге оказывается Ира. – Приве-ет! – восклицает она чересчур довольная. Так и светится от счастья. Антон молча приглашает ее войти, а Ира едва ли не прыгает. – Ты чего так поздно? – равнодушно спрашивает Антон, хотя любопытство начинает играть свою роль. – Ты один дома? – все еще улыбаясь, спрашивает Ира. – Да. Приставать будешь? – хмыкает Антон, шутливо поиграв бровями, и ведет подругу в свою комнату. Ира церемонно громко фыркает и, оказавшись на пороге спальни Антона, падает с размаху на его кровать. Волосы распластались по покрывалу, руки разложила в разные стороны, а глазами все еще следит за другом. – В чем дело? – опять спрашивает Антон, садясь на стул, недалеко от нее. – Кто-то родился, женился, умер? Чьей смерти ты бы радовалась? Что, померла математичка? – Не говори так, идиот! – хохочет она порознь со своими словами. – Вот, – вдруг посерьезнела она и потянулась к своей груди. Антон удивленно моргнул и выгнул бровь в немом вопросе. Она достает из бюстгалтера свернутую бумажку и протягивает ее Шастуну. – У тебя прикол все в лифчик пихать? – Нет, только самое дорогое – деньги. – Смешно, – фыркает Антон, забирая свернутую бумажку. – Но это не они. – Прочитай, – просит Ира и нервно барабанит пальцами по кровати. «Ира, ты мне давно нравишься, но я так боюсь об этом сказать… Ты очень красивая и умная, веселая и добрая. Я хочу провести с тобой целую вечность. Если ты заинтересовалась, приходи завтра в музыкальный класс после третьего урока. Я буду ждать тебя там» – Это признание в любви? – удивляется Антон. – К чему такое удивление, Антон? – обиженно дует губы Ира. – Оно от Оксаны. – С чего ты взяла? – еще больше изумляется Антон. – Я заметила, как она подбрасывала его в мой пенал после физры в женской раздевалке. Она супер. Я хочу с ней встречаться. – О, так ты лесби, – Антону все еще трудно прийти в себя. Такие новости каждый день не получаешь, а он спокойно летал в своих личных облаках с Арсением, а тут… Ира влюблена, еще и в девушку, еще и в их близкую подругу. Та ей призналась, устроила тайное свидание… И как эта Санта-Барбара прошла мимо него? – Вообще-то би, – взмахивает рукой девушка, будто это само собой разумевшееся. Антон растерянно кивает. – Ир, но учебный год почти кончился, ты уезжаешь в Москву… – Ага, я в курсе, – не особо расстроенно сказала она. – Но я хочу любить ее, пока есть возможность, даже всего лишь несколько минут. Зачем лишать себя мимолетного счастья? Пусть потом будет больно, не захочется расставаться, но ведь эти последние пять минут мы будем счастливы, верно? Я постараюсь подарить ей как можно больше радостных воспоминаний, буду с ней до конца, пока она сама не откажется от меня. – Ты ее так любишь… – восхищенно пробормотал Антон. – Почему не призналась раньше? – Боялась. Знаешь, любовь между девушками порицается в нашем обществе. Хотя кому я говорю об осуждениях… – печально улыбнулась Ира. – Ты сам-то как? Что с Арсением Сергеевичем? – Мы переспали. – Что?! – подорвалась Ира с кровати, выпучив глаза. – Вы что, вчера после школы к нему домой поехали? – Нет, сначала в кафе, – задумчиво улыбнулся Антон. Воспоминания с Арсением так грели душу, что он излучал тепло. Считай, можно использовать зимой вместо батареи. – А потом он предложил поехать к нему, и я согласился. – Вы потрахались дома у историка?! – завизжала Ира. – Ну? И как? – положила руки она на ладони и уставилась на Антона. – Да что как, Ир? – смущенно рассмеялся Антон и отвернулся от подруги. Та не успокаивалась. – Тебе понравилось? – А чего нет то… – У него большой? – Ира! – возмущенно запротестовал Антон и кинул в нее неподалеку лежащей мягкой акулой. Она расхохоталась и, подняв руки, сдалась. – Все, все, не достаю! Но у вас с ним тоже немного времени… – осторожно добавила она. – Что с ним будет после этого учебного года? Он ведь не местный. – Я… – Антон задумался. И правда, куда денется Арсений Сергеевич после окончания учебного года? Он ведь всего лишь приезжий преподаватель. – Я не знаю. Однако Антон был уверен: он будет с Арсением Сергеевичем до конца, чтобы любить его и быть рядом. *** – Арс! – запыхавшись, Антон тяжело дышит в трубку. – Арс, слышишь? – замирая на полдороги говорит он отрывками. Тем же субботним вечером, когда счастливая Ира улетела на крыльях любви домой, Антон мигом собрался и побежал к дому Арсения. Карманные деньги закончились, и у него не хватило несколько рублей на проезд на автобусе, поэтому пришлось бежать на своих двоих. – Тош? – раздается обеспокоенное в ответ. – Что-то случилось? Ты куда-то бежишь? Услышав его голос, Антон заулыбался и вновь припустил бегом. Оставалось всего два дома до подъезда Арсения. – Открывай домофон! Я у твоего подъезда, – едва хватая ртом воздух, сказал он. Арсений зашуршал чем-то на другом конце линии, и Антон испугался, что тот вовсе ему не откроет, но спустя мгновение дверь подъезда распахнулась. Спустя еще минуту, которая тянулась целую вечность, Антон, не отнимая от уха телефон, в котором раздавалось размеренное дыхание Попова, оказался у двери его квартиры. Арсений уже ждал его. Такой домашний и уютный Арсений, которого Антон видел крайней редко, стоял на пороге своей квартиры и улыбался. Тепло так, по-особенному, как улыбался только Антону. Антон наспех запихал телефон в карман и кинулся в объятия Арсения, сжимая его в тисках и не желая отдавать никому. Арсений мелодично рассмеялся тому в плечо. Антон чуть отстранился от парня и, глядя прямо в глаза, выпалил. – Я люблю тебя! – и прижался к его губам в нежном поцелуе. После короткого поцелуя Арсений отстранился. На его губах играла улыбка, которая так грела сердце Антона. Попов соприкоснулся лбом с парнем, ощущая запах и тепло Антона. Затем кротко поцеловал в лоб, оставив мягкий влажный след и отстранился. – И я тебя люблю, – прошептал он, глядя на Шастуна. Эти слова вызвали в Антоне целый шквал эмоций, и он все менял выражение лица, не зная, как реагировать на это. Его сердце так сильно билось, что Антон положил на него руку, не веря, что это его сердце так наполняется любовью. – Проходи, – все еще улыбаясь, сказал Арсений. – Я не ждал тебя, поэтому в холодильнике совсем пусто. Но я сейчас сделаю чай. – Арс, я хочу быть с тобой всегда, – разуваясь, уверенно заявил Антон. – Как изменится твоя жизнь после окончания учебного года? Ты уедешь? – Тебе кто-то что-то наговорил? Ты какой-то странный, – нежно проговорил Арсений. – Мы обязательно это обсудим, но… – приглашая его в кухню, Арсения бегло оглядел парня и еще шире улыбнулся. – Ира сегодня рассказала, что ей нравится Окси, и, похоже, все взаимно. Ира уезжает в Москву после школы, но она сказала, что будет с Оксаной до последнего, пока та не откажется от нее сама. Вот и я! Арс, я буду с тобой, пока ты сам не выпроводишь меня за дверь! Арсений удивленно повернулся к Антону и не сдержал смех. – Какой ты все-таки милый, – коснулся он его волос и быстро поцеловал в щеку. – Хорошо, я давно хотел с тобой об этом поговорить. Пообещай, что выслушаешь до конца все мои просьбы и предложения. – Конечно! – воодушевленно уверил его Антон и плюхнулся на стул напротив Арсения. Тот тоже сел и подал гостю чай, к которому тот и притрагиваться не собирался. – В общем, я должен уехать обратно в Петербург в начале лета. Ты же понимаешь, что я уезжал ради квалификации, верно? Так вот, я не хочу оставлять тебя, но и бросить жизнь в Санкт-Петербурге не могу. Тебе совсем недавно исполнилось восемнадцать, наконец-то, – усмехнулся Арсений, Антон нервно кашлянул. – Я съезжу в начале лета, пока ты будешь сдавать экзамены, в Питер. Там оформлю все нужные документы в моей школе, получу обещанное повышение и вернусь обратно в Воронеж. Здесь ты окончишь школу, получишь аттестат. Если ты сдашь экзамены неплохо, я договорюсь с одним университетом, у меня там друг декан одного гуманитарного факультета. Если не пройдешь на бюджет, разберемся насчет оплаты, я могу взять это на себя. Жить можно в моей квартире. Но! Я уже вижу твое чересчур счастливое лицо. У меня есть просьба, Антон. Твоя мама должна знать, где и с кем ты будешь жить, что мы вместе. Я не хочу лгать ей, как лгал своей матери. – Она может не одобрить эту затею, – нахмурился Антон. – Значит, не одобрит. Врать ей не хочу, забирать тебя тайно, тем более. Она твоя мама, Антон, и ты обязан ей будешь во всем признаться. Это моя просьба. – А насчет остального? Ты серьезно заберешь меня в Питер? – загорелись глаза Антона. – И мы будем жить вместе? Как в сказке? – Как в сказке вряд ли, – покачал головой Попов, но заулыбался. – Могут возникнуть бытовые конфликты, сказаться разница в возрасте… – Что, ты по вечерам гадаешь кроссворды, смотришь новости и ложишься ровно в девять? – Я не настолько стар! – Вот и я об этом. Арс, я поговорю с мамой, я обещаю. Я люблю тебя, Арс. Я хочу подарить тебе всю любовь, на какую способен. – Мне трудно выражать свои чувства, но я обязательно буду стараться. Я люблю тебя, Тош, и очень хочу быть рядом. Дай я тебя обниму. Оба встали и, сделав два неловких шага друг к другу, вновь обнялись. Они будут рядом, Антон обещает себе, что последние минуты любви растянутся на всю их жизнь и наступят в глубокой-глубокой старости. *** Мама не принимала геев, и Антон это знал. Он воодушевленно болтал с Арсением, уверял его, что справится, но, только вышел за порог его квартиры, засомневался. Тут их крошечный совместный мирок заканчивался, и наступали реальные проблемы. Ясные мысли Антона омрачало лишь то, что придется рассказать обо всем маме, которая, как помнил Антон, изначально «раскусила» Арсения Сергеевича и вряд ли обрадуется тому, что ее сын желает жить с ним в Питере. Когда Антон вернулся, мама уже пришла с работы. Антон, бледный и испуганный, попросил маму сесть на диван, намекая на тяжелый разговор. Мама испугалась не меньше Антона и уже схватилась за сердце, что же могло случится за этот вечер. – Мам, стоил давно поговорить об этом, – начал Антон и взял маму за руку, хотя его пальцы заметно дрожали. – Мам, я знаю, ты будешь против, ты будешь расстроена и разочарована во мне, но, пожалуйста, выслушай! В январе я встретил парня, в которого влюбился до потери памяти! Он был нашим учителем истории, ему всего двадцать шесть, он не старый! Мы полюбили друг друга, мам, он заботится обо мне! После школы он предлагает уехать в Санкт-Петербург. Я буду там учиться, он договориться, он обещает! Мам, пожалуйста… – в глазах Антона стояли слезы, он не заметил, как сильно сжал руку мамы. Подняв на нее свой взгляд, Антон увидел и в глазах мамы слезы. Она вдруг зарыдала, так громко и так жалобно, схватила Антона за плечи и прижала к себе. Сердце Антона рухнуло вниз. Конечно, на что он надеялся, мама не примет его… Он не будет винить ее, лишь станет сожалеть, что не уедет с Арсением. Антон ощутил, как горячие слезы текут по его щекам. Мама все еще рыдала, прижимая его к себе, а он прикрыл глаза, надеясь, что слезы пройдут, что он сумеет сдержать эмоции. Мама отстранилась. Ее глаза раскраснелись, по щекам все еще текли ручейки слез. Она держала сына за плечи, словно боялась отпустить, и уже молча плакала. – Конечно, я расстроена, сынок, – честно призналась она. – Я надеялась, что ты встретишь девочку, у вас будет традиционная семья, как положено, но… Я постараюсь принять тебя, Антон, – вдруг сказала мама. В сердце Антона зародилась надежда, и он схватил маму в ответ за плечи, будто намеревался обнять ее. – Я постараюсь понять тебя и твою любовь. Скорее всего, до конца у меня и не получится, но… Конечно, я предполагала. Вокруг тебя столько красивых девчонок, твои подружки, одноклассницы, но ты никогда не говорил, что был хотя бы влюблен в одну из них. Я все понимаю, Антон, я не вчера родилась. И про твоего Арсения Сергеевича я сразу все узнала… – Я не говорил, что это он, мам. – Но это ведь он? – Антон кивнул. – Конечно, – она усмехнулась. – Приведешь своего бойфренда, – хмыкнула она. – Звучит и правда странно. Отпущу вас, только если сама лично познакомлюсь с ним и пойму его намерения. – Договорились, мам! Ты лучшая! Я даже не думал… – Главное, Антон, знай: я ни за что бы не разочаровалась в тебе, ведь ты мой сын. Вам придется несладко, и ты должен это понимать. Я твоя мать, поэтому я постараюсь ради тебя на все, но остальные люди не станут так радушно воспринимать ваши отношения. Вы получите взгляды, насмешки и осуждения. И я хочу быть уверенной, что вы будете рядом, станете помогать друг другу и справитесь вместе. Антон буквально засиял от счастья: у него лучшая мама на свете. *** – Ты нервничаешь? – легонько толкнул Антон Арсения плечом. Они стояли в подъезде дома Шастуна и никак не решались зайти. – Немного, – честно признался парень. – Боюсь, что не понравлюсь твоей маме. – С чего бы тебе ей не понравится? – улыбнулся Антон, чмокнув Арсения в щеку. – Ты у меня лучший. – Я люблю тебя, Тош, – хмыкнул тот и, не дожидаясь ответа, сделав глубокий вздох, постучал в дверь квартиры Антона. Открыла его мама, и она радушно встретила на пороге гостя, пожала ему руку, улыбнулась минимум пару десятков раз и пригласила войти. Антон старался разрядить обстановку уютными словами и поддержкой Арса, потому что видел, как тот сильно нервничал. На кухне они сели втроем, и мама, накрыв стол, дала время гостю пообедать. Антон все накладывал и накладывал еду Арсению, чтобы тот уплетал за обе щеки, сам съел не мало, а мама только и наслаждалась, глядя на них. Она, как мать, чье сердце никогда не обманет, подмечала каждое движение и каждый взгляд. Конечно, дети стеснялись немного, но она наглядно видела: ее сын любит, а Арсений любит ее сына. Сколько нежных взглядов он подарил только за обеденным столом! Сколько нежных прикосновений! Мама даже расчувствовалась, не веря, что такая любовь может быть. Следом последовали вопросы: сколько лет, где живешь, кем работаешь, зачем приехал в Воронеж, какие планы на Антона, где жить в Питере, как ему учиться там, был ли Арсений женат, кого любил, принял ли себя, кто родители и каковы их жизненные ценности. Мама устроила целый допрос, не хуже любого детектива в фильмах. Антон даже начал волноваться, что Арсения раздражают все эти подробные вопросы, но он отвечал спокойно и сдержанно, говорил, что понимает, как важно матери знать о любви сына. – Ну хорошо, – кивнула под конец обеда она. – Верю я вам. Любите. Сдашь все экзамены, и переезжайте. Но при условии, что ты меня не забудешь. – Мам, – Антону опять захотелось плакать. От счастья. – Мам, я тебя очень люблю. Я буду приезжать, обещаю, звонить каждый день буду! – Ну все-все, раньше времени мать не расстраивай отъездом, – отмахнулась она, а сама незаметно вытерла рукав набежавшие слезы. Она готова пойти на все, перетерпеть боль расставания, пережить принятие, лишь бы сын был счастлив и светился так, как светился за этим обедом. Ведь все равно рано или поздно он бы уехал, так пусть едет с любовью, счастьем и трепетом в сердце, которое поможет преодолеть любые трудности.