Перерыв на кофе и отсутствие интернета.

      Это не интернет-кафе, потому что то находится за несколько километров от университета. Обычное, для кучек подростков, быстрого перекуса и отлынивания с уроков из соседней школы. Запах пряной выпечки и свежего кофе витает вместе с прохладным осенним ветром из открытой для выветривания входной двери. А ещё глаза слезятся из-за аллергии на пыль, которую подгоняют зашедшие студенты. Ники крепче затягивает небольшой жидкий хвост на макушке и заводит мешающие пряди давно осветленных и уже отросших волос за уши.       Дедлайны, они напрочь сгорают, едва ли не в пепел из-за череды подготовок к сессиям. Из семи дней недели, у него есть пять рабочих и два углублённо подготовочных. Ники, честно, старается, напрягает не только мозги, но и нервы, которые скоротечно сдают.       Рики тот человек, что жаждет связать своё будущее с редакторским делом. Начиная со средней школы, ещё в Японии, парню нравилось копаться в объёмных текстах, вникать в суть и контекст, чтобы исправлять ошибки любого типа. Одноклассники толпами бегали за Рики, моля его проверить ту или иную работу. Он помогал, другие варианты отсутствовали, а его репутация всегда находилась ближе ко дну. Но сейчас, зная себя, умея оценивать свои возможности, Ники с гордостью может превознести себя. Уровень его грамотности в трёх языках высок, считай билет в лингвистику. Но надо ли? Поэтому Ники потянулся к филологии, окунаясь в неё полностью до идеальных оценок. В нём есть то, о чём мечтают многие, — это стремление. Но верным ли путём оно появилось?       Нежелание — оно было и топило его, сдавливая длинную шею, но Ники уцепился за спасательный круг в виде писательских приложений, в котором каждому второму нужен редактор, ведь текст с кучей бессмысленных и порой глупых ошибок мало кто хочет читать. А чтобы помогать и с сюжетными, и с логическими, парня утянуло ввысь, к домашнему изучению, начиная с простой истории, заканчивая функциями, проходящими на высшей математике в старших курсах.       В голове, в самом сокровенном, витают мысли о хоть одном спокойном дне, в котором он будет касаться клавиатуры не торопясь, вчитываясь в каждый символ и просто отдыхая от всей происходящей за пределами личного суматохи. Но Ники торопится, ищет в гугле необходимую информацию и вновь возвращается к исходному тексту. На экране в ненужный момент высвечивается иконка сообщений группового чата. Опять кинули то, что нужно учить к сессии. А у Рики уже голова кипит от бесполезных для него знаний, лучше бы написали подходящий синоним к слову «действительность», ведь использовать его в каждом предложении ошибочно. Его словарный запас достоин похвалы, но не сейчас, когда в просторах черепных оков веет усталостью.       — Ваш кофе, — девушка в рабочей форме — видимо, студентка — ставит небольшой поднос и натянуто улыбается. Видно, от неё уже давно не исходит искренностью. И Ники понимает девушку, сам бы оскалился на каждого прохожего, показывая своё раздражение. У него нет такой привилегии, поэтому студент благодарит кивком и отставляет стакан в сторону.       Живот скручивает от нужды в отдыхе и перекусе, который состоит из одного напитка. Ники отвлекается, прикрыв ноутбук и смотрит на осеннюю гамму за окном.       Ники флегматик, любящий нагружать себя и отрицающий, что от физической усталости получает удовольствие. Приятная нега тянется по мышцам, когда кости хрустят от одной позы, а перед глазами слабые помутнения из-за низкого гемоглобина. Его физические потребности порой превосходят моральные, потому что в душе сгусток серой массы, мерзкой, но едва ощутимой из-за серьёзного настроя.       Ноты раздражительности разбавляет работа, можно сказать, что Рики зависим? Его душа сломлена литературой с детства, простой классикой и современной прозой, красивыми строками и эстетичным звучанием. А когда ко всему есть доступ, к тому, что раньше было под запретом, Ники ощущает себя полезным. Ведь эта помощь, хоть и та, что он оказывает за деньги. Любой труд должен быть оплачен. И сейчас юноша знает цену себе и своему времени.       Осенняя палитра — это цвета, что ближе к грязным, зарастающим инеем. Настроение скользит к тоске по бывалым чувствам. Изменилось всё, кроме его отстранённости в обществе.       Социум всегда был непостижимым, да и нежеланным. Ники отказывается от общения, потому что чувствует быструю потерю интереса даже к близким людям.       И ведь не признаёт, что его бесчеловечно утянуло. Возможно, такова цена быстрой определённости в своём будущем. Он знает, что если захочет, то добьётся этого всеми усилиями.       Уходить в себя дело гибельное и одновременно утопичное, кто же знает, что может прийти с усилиями.       Ники редко позволяет себе пребывать в состоянии пессимизма, быстро собирается и возвращается к работе. Но сейчас, возможно, его жизненно-эмоциональная батарейка близится к десятку процентов. Можно же иногда позволять усталости брать вверх? Ага, чтобы потом делать всё в двойном объёме, лучше перетерпеть и выжать из себя всё.       Студенты — их слишком много, толпа из десяти, может, чуть меньше человек муравьиным строем толпятся у кассы. А Ники наблюдает, потому что совсем сбивается и наконец-то дышит полной грудью, ощущая жжение в лёгких. Кажется, это старшекурсники, у которых только недавно закончились пары. Среди массы подобной несуразицы цветёт нежная, совсем как лепестки космеи, макушка. Его цепляют живость, чувство цвета, и парень наблюдает, осторожно глотая горячий кофе. Юноша в толпе улыбается, прижимая к себе две сумки: одна для ноутбука, а другая для тетрадей. Не слишком бурно, но обсуждает что-то с девушкой и указывает на столик. А Ники теряется, потому что его тянет толика вязкого ощущения в горле и внизу живота. Его он раньше не видел, но судя по оттенкам усталости на лице, — студент, если и не Сонгюнгвана, тогда соседнего ВУЗ’а точно.       Столик по соседству занимает этот юноша, раскрывая обклеенный забавными наклейками ноутбук. Рядом стоит средний стаканчик кофе, немного дымящийся ароматом свежести.       Ники стыдно, что он в забвении рассматривает парня, подмечая его миловидность. Ему слишком нравятся мягкие черты лица, что носит на себе юноша. А его волосы, словно только распустившийся бутон пиона. Хочется узнать имя из его уст, смаковать его меж своими и озвучить, словно говоря комплимент. Но Нишимура лишь облизывает нижнюю губу и вливает в себя последний глоток уже остывшего кофе. Осадок саднит горло и он воротит голову к своему монитору, чтобы наконец-то прийти в сознание. Минуты забытья окрасили щеки в алый. Незаконченных ещё пару страниц, но потемневший экран освещается окном уведомления о плохом подключении к сети.       Накрывает паника, охватывает до лёгкой дрожи, ведь отредактированная часть могла не сохраниться. Рики снимает блокировку с экрана смартфона и обречённо, почти выпуская разочарованный стон, выдыхает. Голову моментально посягают раскаты боли и Ники обхватывает её двумя руками.       — Ну какого? — шипит он на экран и оглядывается, словно ища помощь.       Закинуть деньги за услуги бесполезно, ведь обновление будет только в начале следующего месяца, а до съёмной квартиры ехать около сорока минут. Ники подзывает официантку, та подходит спустя пару минут, принимая тот же заказ.       Ники редко теряется в силу своего темперамента, но сейчас он на грани из-за возможных исходов события. Его доводит до срывов не вовремя сданная работа, и сейчас у парня есть около полутора часа, чтобы разобраться совсем и дать зелёный свет автору.       — Извините, — не громко тревожит Ники, предмет своего буйства и парень, поднимает на него свои глаза, что на вечернем солнце переливаются горячей смолой.       — Да? Всё в порядке? — юноша, кажется, растерян, смотря на незнакомца, но он собирается быстрее, чем Ники.       — Да, но не совсем… не могли бы вы помочь? — тревожно бьющееся сердце скользит на дно, выбираясь по ощущениям из грудной темницы.       — Оу, конечно! — его улыбка нежная, контрастная на фоне розовых волос. — С чем именно?       — У меня закончился интернет и я не успел закончить подгорающий дедлайн, не могли бы вы раздать? — Ники не смотрит с мольбой, он отстранён и недоволен собой.       — Вы так переживаете, я вроде бы не кусаюсь, — подмечает он и Рики, чувствует, как конечности отмирают. Парень тянется к своей сумке и достаёт небольшой лист, торопливо вырисовывая название сети и пароль. Его ладони совсем мягкие, как бархатная оболочка нектарина, Ники чувствует это, когда аккуратно забирает протянутую бумажку.       — Спасибо, вы очень помогли, — поджимает губы, Рики не скупится на улыбку, просто не ощущает власти над своим телом.       — Меня, кстати, Сону зовут, — его имя медовое с толикой миндаля, и Ники стоит на месте, подбирая ответ.       — Нишимура Рики, — получается глухо, но Ким всё равно слышит и неподдельно улыбается.       — Ты из Японии? Не против, что я без формальностей? У тебя очень выделяющаяся внешность, не в том плане, не подумай! Я просто сразу как зашёл, обратил на тебя внимание, — он жестикулирует, с чего Ники невольно усмехается и глядит с нежностью, словно принимая чужую душу на себя.       — Так заметно? Я переехал для поступления сразу, как окончил старшую школу. Мне показалось, что в Сонгюнгван будет больше возможностей для меня, да и наконец-то пообщаться с носителями давно изученного языка будет интересным опытом, — Сону удивлённо хлопает глазами, вслушиваясь в грамотную речь Ники.       Для него общаться с иностранцами не так чуждо, ведь весь университет кишит приезжими студентами. Он мало обращает внимание, потому что отгородился только в свой круг и ему хватает этого общения. А Рики кажется для него удивительным и слишком примечательным, первый взгляд на него был утопичным, наполненным интересом и желанием пересечься.       — Господи, только не говори, что ты на первом курсе, я не поверю тебе! — Сону смешно закрывает лицо небольшими ладонями, смотря на парня через щёлки между пальцами. Его глаза искрят надеждой.       — А что такое? Не выгляжу как студент? — спохватывается Ники, что зря, ведь Сону быстро вертит головой.       — Наоборот! Мне казалось, ты старше меня на год так точно, — Ким заметно приобрёл нежно-розовый оттенок на своей коже.       — Я на втором…       — Почему вы все такие высокие на младших курсах? Я теряюсь и завидую, — протягивает он и с наигранной печалью раскладывается на прохладном столе.       — Получается хён? — кивает, всё ещё уткнувшись в деревянную поверхность. — Тогда, хён, не соизволишь сходить со мной на прогулку после того, как я закончу дедлайн, если у тебя есть свободное время, — Ники смущён, но говорит уверенно, вгоняя в парня интерес.       — Я бы на твоём месте сразу на свидание звал, — подмигивает, и Рики, почувствовав расслабленность, многообещающе улыбается.       — Тогда дай мне около двадцати минут и я вновь приглашу тебя уже не на прогулку, а на свидание, — сердце с надеждой жмется к груди и Сону кивает, очарованный парнем.       Минуты тянутся в мучительном ожидании, когда Ники за соседнем столиком старается внимательно, но быстро закончить свою работу. А Сону лишь откладывает дело и любуется сосредоточенным лицом. Вышло забавно, до скрежета мыслей. Парень, что никогда не бросался в глаза, сейчас занимает отдельное место в его голове. Они знакомы от силы двадцать минут, но этого достаточно, чтобы ощутить приятную вечность. Если бы не Ники, смог бы он сам подойти и познакомиться?       — Я всё, хён, — Рики притягательно улыбается и отключается от чужой сети. Крышка ноутбука ударяется о клавиатуру, и он убирает его в сумку.       Сону уже давно собрался, ему нужно лишь рассчитаться за кофе, а остальное уходит на задний план. Оба забывают, что дома куча работы, у одного подготовка к сессии, а у другого к практике. Ким выныривает из кафе, хватая руку парня в свою и сворачивая в совершенно другую сторону. Ники не сопротивляется, лишь смотрит на сплетение пальцев и проглатывает вздохи.       — У тебя такая ладонь тёплая, хён, — Сону словно тушуется, неловко убирая руку, но Рики лишь смеётся. — Хочется держать её вечность.       — Слишком маленький для флирта, — фыркает он наигранно и с вызовом смотрит в глаза.       — Я смотрю, ты эйджист, у нас вряд ли большая разница, между прочим! — бухтит Ники и опускает руку на ватные волосы, слегка поглаживая. А Сону млеет от прикосновений.       — Я на четвёртом курсе лингвистики, — он чувствует, как парень замедляется и сам останавливается.       — Я думал, ты что-то ближе к точным наукам.       — А разве не ты? — Ники оскорбляется, хмуря тёмные брови.       — Я на филологии, хён, — выдыхает он, а Сону смеётся с глупых совпадений. — Меня никогда не тянуло к математике, пока это не понадобилось для работы. У меня был выбор между лингвистикой и филологией, я выбрал то, что больше подходит, — и Киму нравится его слушать, каждый раз поднимая голову, чтобы взглянуть в залитые смолой глаза.       — Ты уже работаешь? — больше восхищения, чем удивления.       — Вроде бы, мне нравится возиться с текстами, так что, думаю, редакторское дело — это моё.       Они проходят мимо центрального парка, утонувшего в оттенках осени и раннего вечера. Солнце сгущается медленно, втягиваясь в чистую глубину неба.       — По-моему, у нас слишком много совпадений, я со средней школы пишу, мне нравится уходить в себя во время процесса работы, наверное, таковой я её уже и считаю. Я в кафе, пришёл, чтобы закончить главу. Мне совсем немного осталось до окончания фика. Давай к озеру пойдём? — Ники лишь кивает, следуя за юношей перед собой, который словно гид ведёт его к водоему, спрятанному за гущей зелёно-оранжевого парка.       — Если не секрет то, о чём ты предпочитаешь писать? — Сону, кажется, ныряет в себя, когда садится на пыльную лавочку, случайно марая бедро. Он отряхивает его и поворачивается к Рики.       — Обо всём? Я утонул в реализме, честно, кажется, что мне хочется показать всю абсурдность происходящего. Ты, кстати, один из немногих кто знает, чем я занимаюсь. У нас в потоке полно переводчиков и языковедов, а я такой неопределённый с огромным талантом, который не развиваю, — он показывает в воздухе кавычки и смеётся.       — Ты удивительный, — негромко произносит Ники и смотрит на уходящее за горизонты холодное солнце.       — Да, ты недалеко уходишь-то, — Сону улыбается не только пухлыми губами, но и выразительными глазами с лисьей формой.       — Мы знакомы около двух часов, а такое ощущение, словно не меньше года.       — А ты уже успел позвать меня на свидание, — с короткой усмешкой дразнит Сону и падает головой на мягкие колени. Ники от неожиданности дергается и его уши ощущают лёгкость чужого веселья.       — Ну вдруг кто-нибудь другой бы позвал, — парирует на грани шутки и реальности, давая Сону самому определиться с верностью.       — А я бы и не согласился, — Ким тыкает его в бок, там где собираются складки от толстовки.       — Ты только мне тонко намекнул?       — Скажи спасибо, что перед фактом не поставил, — смех Ники ему кажется лёгким, искренним, но никак не отчужденным. Тот откидывается на спинку лавочки и хохочет, что есть силы. Ведь эмоции берут вверх.       — Следующий раз тонко намекни на то, чтобы я предложил тебе встречаться, — то ли ирония, то ли серьёзность парни понимают одинаково, но строго делают вид об обратном.       — Это было в моих планах на ближайшее будущее, — его ладони греют слегка застуженные ветром щёки. Ники поджимает губы, улыбаясь возбуждёнными глазами.

***

      Ближайшее будущее случилось в конце марта, когда студенческая жизнь переступила новый порог, с новыми проблемами. Для Сону в вечных практиках и задержках на дополнительных занятиях. Он продолжил обучение, взбираясь на степень магистратуры. А Ники третьекурсник, у которого начало года, как глоток испорченного токсинами воздуха. Сложно дышать, не ощущая рядом с собой поддержки.       Ники зависим; не от табака или алкоголя, а от присутствия Сону в своей жизни. Они видятся строго по выходным, понимая ничтожность их положения. Университет поделил парней на разные корпусы, без возможности пересечения. Ники соврёт, если скажет, что хоть раз видел Сону во время учёбы. В серой толпе не расцветает пион, он гибнет где-то за пределами, где до него не коснутся лучи горящей звезды.       Горбиться за ноутбуком это что-то родное, приносящее удовольствие и скрашивающее однотонные мерзкие будни. Ему нужен дополнительный цвет, яркий оттенок или нежный развод; что-то, лишь бы наконец-то обрести ощущение полноценности.       Сону приходит в субботу после пяти и остаётся на ночь. А время сейчас едва доходит четырёх. По органам тягучей смесью разливается надежда того, что Ким объявится раньше, с обворожительной лёгкой улыбкой на губах и мягкими объятьями. Его тело скучает, покрывается морозными одиночными мурашками и заставляет мелко дрожать. Перед глазами плывёт от обилия латиницы, что предстоит разбирать ему ещё добрые два часа, не меньше. Автор установил срок до восьми вечера — чем быстрее, тем лучше. Ники работает на качество, не пропуская ошибок, потому что перечитывает по несколько раз. Язык ему не родной, но изученный до слабого блеска и высокого уровня, едва не переходящего грань носителя.       Его вытягивает из пучины раздумий, хлопок входной двери и внутри тянется нега, медовая, сродни последней сладости. Сону перебирает его отросшие пряди и смотрит на прикрытый экран, ведь Ники не привык открываться своим занятием и он уважает его границы. Губы сводит от желания контакта, и Рики задирает голову, чтобы наконец-то вкусить плоды своей тоски. Сону словно собирает всю усталость, когда жмётся ближе и толкается своим языком меж мягких уст. По нему ощутима уличная прохлада, запах ветра вперемешку со своим родным. На стол опускается тяжесть, и Ники отстраняется, смотря в блестящие ночной галактикой глаза.       — Я принёс тебе капучино из нашего кафе, — их, потому что это место начало новой истории, написанной от собственных рук.       Ладони Сону бережно массируют напряжённые плечи, сглаживая каменное состояние. Он склоняется, оставляя прозрачное ощущение бабочки на горячей шее и улыбается.       — Я как раз таки нуждался в вас, — усмешка режет его губы, и Ким тычет двумя пальцами ему в лоб, разглаживая лёгкие морщинки.       — Уже с кофе на «вы» разговариваешь, какой вежливый, — Сону вынимает из подставки свой напиток и запрыгивает на край стола, зная, что Ники будет не против, наоборот, отвлечётся от ухудшения зрения.       — Какой ты дурак, хён, — наклоняет голову бок и рассматривает узор на просторной футболке. Вышивка в форме пушистого грязно-молочного пера. — Ты сегодня пришёл раньше.       — Школу, в которой нужно было вести дополнительные, посадили на карантин, так что я свободен ещё на неделю вперёд и полностью в твоём распоряжении, мистер. У меня в планах было вытащить тебя в картинную галерею. У меня такая замечательная идея для работы пришла, нужно материала набраться, да и с тобой время провести. Только представь: обман, воровство и жертвы, — всё из-за одной картины, которая стоит больше, чем негрешная душа человечья! Знаю, возможно, местами заезженно, я хочу лишь зарисовку, чтобы подбодрить ожидающих. Написать буквально страниц двадцать, а потом опять в творческий запой. Я недавно отправлял работу на редактуру, тоже короткая, ужасно. Звучит как самоунижение, — их пальцы переплетаются ивовыми поникшими в воду ветвями. Ники тянет уже тёплые ладони на себя и целует.       — Ты такой удивительный, я всегда восхищался авторами и их фантазиями. Придумать что-то слишком сложно для меня, легче работать уже с написанным текстом. Даже будь эта простой фик с содержанием одной постельной сцены, всё это непостижимый и непонятный для многих труд, — им нравится обсуждать свои схожие интересы, не раскрывая полной сути, выдавая лишь восхищение.       — Вот знаешь, есть всё ещё один минус, который невозможно устранить, — это наличие ошибок. Потому что настолько вникаешь в текст, что пропускаешь всё, — Сону даже не ловко оголять своё слабое место.       — На то есть и редакторы. Солнце, ты же знаешь, что всегда можешь попросить моей помощи, я никогда не откажу, — Ники выглядит забавно, когда ласково шепчет ему.       — У тебя полно своей работы, а у меня есть уже хороший редактор, не переживай, — он спрыгивает со стола, не разрывая сплетение рук.       — Но всё же ты знаешь, к кому обратиться. И, кстати, можешь около часа подождать, мне правда стыдно, просто нужно закончить бетить фик и наконец-то отправить его автору. Мне чем больше дают свободного времени, тем сильнее я ленюсь. Обещаю закончить как можно быстрее и всецело посвятить себя тебе. Договор? — Сону коротко кивает и уходит на кухню на поиски чего-нибудь съестного.       Ники уходит в себя на десять, двадцать и больше минут, словно забывая про существование мира, в котором он находится. Это привычно, но неловко, когда в доме, помимо его, бьётся ещё одно сердце. Рики не чувствует шею, когда ненадолго отъезжает от компьютерного стола и массирует виски. Затекает всё, потому что не меняет позы и ухудшает осанку. Сону подходит к нему незаметно, кладёт руки на плечи, а после ведёт до груди.       — Отдохни чуть-чуть, а то встать потом не сможешь, — больше просит Сону, но Ники двигается к столу, ворочая головой.       — Мне ещё немного осталось, хён, я же не успокоюсь, — едва хнычет и касается пальцами выступов символов на клавиатуре.       — Тебе помочь? — невзначай, с приподнятыми бровями спрашивает Ким, и Ники фыркает.       — Хён, подожди, пожалуйста, — выдыхает едва обречённо, когда Сону насильно отодвигает стул, освобождая себе пространство у стола.       — Хорошо, работай, лучший редактор, — небольшой уголок, словно для Кима, он ловко умещается между расслабленных ног.       — Господи, хён! — Ники кладёт голову на свои руки и судорожно выдыхает, пока Ким аккуратно стягивает с его бёдер домашние серые спортивки.       Сону молчит, ему нравится состояние неизбежности Рики. Улыбается, разглаживая бугорок ещё не вставшего члена. А в ответ получает лишь выдохи и попытки принять нормальное для работы положение. Парень борется с собой, прибавляет яркость на экране и кладёт пальцы на клавиатуру, судорожно надавливая на выпуклые кнопки.       Ладони Сону небольшие, мягкие и бархатные, как кожица спелого персика. А член Ники напряжён, его сдавливает изнутри, греет от полувозбуждённого состояния. Как же Ким обожает дразнить его и ставить перед фактом своих будущих действий. И Рики млеет, потому что ему это нравится: свои пытки во благо удовольствия Сону. Но и сам он не остаётся без дозы, растекается в удовольствии как таявший пломбир по пальцам.       Влажные скольжения языком по ткани чёрного нижнего белья и поджатые влажные губы. Ему легче, когда возбуждённую плоть освобождают из тонких оков, а горячее дыхание на неё ощущается лёгкой прохладой. Мурашки бегут по спине, щиплют её мелкими кожаными иглами.       Ники не попадает по буквам, когда вбивает запрос в гугле, смотрит на экран и скулит от «ваш запрос не найден». Его глаза опускаются вниз, за нежную розовую макушку, и он опускает на неё руку, сжимая ватные волосы. Это мимолётная слабость, сейчас он соберётся и вернётся к своему делу. Буквы чересчур расплываются, создавая новый алфавит неисконных символов.       А влажность теперь на самом члене, ощущается, как подтёки нагретой смолы. Сону облизывает розоватую, крупную головку и чувствует, как на языке пресно. Ему нравится касаться Ники везде и уж точно отдавать удовольствие от своих действий. Уретра кажется зудит, когда Ким толкается в неё кончиком, а Рики сверху кусает пухлые губы.       — Хён, я по клавиатуре не попадаю, — уже жалуется, прижимая руки к груди и смотрит, как небыстро движется цветочная макушка.       Сону что-то мычит, заглатывая чуть больше в себя, ощущая, как мышцы во рту и горле напрягаются. Член Ники до сих пор непривычно широкий, еле умещается между влажных губ. Он что-то бубнит и расслабляет горло, чтобы взять немного больше. Давится, откашливаясь, а Ники дрожит, поднимая его за щёки. В уголках глаз прозрачные кристаллики, а радужку заполняют чёрные зрачки. Сону кулаком бьёт его по бедру, и Ники шипит, отпуская.       — Не мешай мне, — наигранно грубо говорит он.       И Ники вновь чувствует влажные разгоряченные губы на своей плоти, его бьёт в мелких конвульсиях. Хочется откинуться на спинку кресла и расслабиться, но он до сих пор напряжён из-за незаконченной работы. Его руки уже у ноутбука, они крепко сжимают пластмассовые подлокотники кресла. Пока начало члена впитывает в себя тепло, то основание пульсирует от быстрых движений руки. Сдавливает, сжимает губы, чтобы создать вакуум ощущений.       — Сону… — Ники прикрывает глаза, раскрывая в немоте рот, чтобы словить хоть немного горячего воздуха и прийти в себя.       Оргазм бьёт по ушам, едва разрывает натянутые перепонки. Ники впивается пальцами в своё бедро и откидывает голову назад, а Сону отплёвывается, пуская по губам белёсые подтёки вязкой спермы. Щёки покрываются алым, словно оттенком молотого и высушенного мака. Ники тянет руки к влажному и лицу и поднимает за подбородок, чтобы большим пальцем стереть свои следы.       — Иди ко мне, пожалуйста, — негромко просит Ники, всё ещё держа острый подбородок в руках.       А Сону послушничает, делая вид, что сценарий в его голове лишь догадки. Ники отталкивается от компьютерного стола, принимая парня на свои колени. Вгрызается в бледную шею и обсасывает её словно, вытягивает спелые соки, это только запах, что возбуждает рецепторы. Ким выдыхает, держит за его плечи и подставляет кожу под горячие удары. Стонет в унисон, потому что тает как отдавшаяся твёрдому состояния вода. Ники держит его под мягкие бёдра, сжимая так, будто Сону вовсе забыл о ощущениях.       Он принимает его вздохи своими губами, слизывая влагу с нижней, не волнует то, что Ким пару минут назад жадно вбирал его член в себя. Моментами грязно, но с ощущением полной эйфории чувств.       Горячие пальцы расстёгивают ширинку голубых джинсов, освобождая из туговатого плена. Ники мнет ягодицы уже без ткани, ласкает бархатную кожу и мелко разводит.       Ноутбук вбивается в стенку, очищая нужное пространства и Сону ложится грудью на стол, чувствуя, как неприятно льнёт к нему влажная футболка. Ники вмещается между разведённых ног и жмётся пахом к заднице Кима.       — Что за извращения ты вытворяешь, фанфиков перечитал? — бормочет Сону себе в локти и Ники слышит его. Смеётся и наклоняется, чтобы задрать футболку. Прозрачные бабочки ощущений скользят вдоль по позвоночнику, пока вещь не слетает полностью, оголяя искусное, созданное творцом тело.       — Может быть, ты отвлек меня от самого интересного, — ирония, работа, что он редактировал была тяжёлой, наполненной страданием. И, возможно, Ким помог ему выйти из созданного автором мира.       — Тогда включай фантазию и завершай историю, — щебечет Сону, поглощённый ощущениями.       Ему прохладно, когда Ники не торопясь стягивает джинсы и вешает их на спинку стула. Холодная поверхность вызывает мелкие подёргивания телом, и Рики пугается, отстраняясь.       — Мы можем поменяться, если ты хочешь, — напоминает своё каменное правило Ники, и Ким, кажется, расстроенно выдыхает горячий воздух.       — Всё, что я хочу, это твой член в себе, Рики, — наигранно хнычет и поднимает голову, заглядываясь на едва потухший монитор.       А Нишимура уже стоит на коленях между его разведённых ног и ведёт меж ягодиц влажным от слюны пальцем.       — Можешь особо не нежничать, я подготовился, и используй смазку, — просит и пытается дотянуться рукой до вытяжного ящика в компьютерном столе.       — Упадёшь, — предупреждает и перехватывает бутылек, но сейчас он не особо нужен.       Влажный язык скользит меж разведённых ягодиц, и Сону замирает, чувствуя, как всё тело содрогается и отдаётся крупным ударам сердца. Ники аккуратный, со страхом сделать что-то неправильно. Кончик проникает в напряжённое тепло, проталкиваясь глубже с каждым расслабленным моментом. И вправду, Сону не так узок, как бывает обычно, помимо языка, в нём помещается ещё два пальца, от которых он едва расходится пополам и глубоко дышит.       — Дурак, — шипит он и выгибается, его покрытая красным оттенком спина, словно стебель полевой ромашки.       Пальцы толкаются глубже, а влажность усыхает, потому что язык уже скользит по нижним позвонкам, а зубы цепляют кожу. Они натягивают её, оставляют резкие следы. Ники, кажется, уже хочет большего, но боится неверных движений. Сону служит тому поддержкой, потому что воротит голову к нему и мягко улыбается, шепча одними губами «не бойся и продолжай».       В руках прохладная бутылочка с лубрикантом, Ники раскрывает её торопливо, выдавливая меж ягодиц прозрачную жидкость. Сону дрожит и кладёт голову, особо не заботясь на что, ведь ему слишком тяжело, она будто залита свинцом. Спортивные штаны слетают с бедер, Нишимура толкается членом в промежность и проникает на жалкие сантиметры до первого стона.       — Ты всё-таки шире, — бормочет Сону и пытается расслабиться, чтобы получить удовольствие, а не болящие мышцы.       Он входит ужасно медленно, заполняя его как бездонную чашу, гладит по ягодицам и целует в поясницу. И Сону не просит быстрее, ему нравится растягивать время. Находиться с Ники дольше нужного и просто наслаждаться им. Он помогает раздвинуть шире ноги и толкается навстречу. Всё же резкие движения ощущаются приятнее, и Рики понимает это.       Сону дышит в горячую поверхность и сжимает края компьютерного стола, пока в него вдалбливают член. Он елозит по мебели, неуклюже сталкивая мелкие вещи. Ники выдыхает в спину и вновь толкается, словно в пространство, чувствуя тепло и влажность. Они пропадают вместе, теряя связь с происходящим, но никак не друг с другом. Сону чувствует Ники, всё существование, а Рики — Кима и его нутро, чувства, что тот отдаёт.       Вспотевшая рука сжимает член, едва прижатый к столу, и водит по нему неспешно, дразня и разгорячая. Сону цепляется зубами за свой локоть и поднимает глаза на чудом загоревшийся монитор и оставленную на главном экране папку с работой Ники.       Его глаза непроизвольно, с трудом бегают по строчкам, вчитываясь в родной слог и сюжет. Щёки пыхнут, а тело бьёт мелкой дрожью, ещё чуть-чуть, и он изольётся прямо в ладонь Ники. Толчки становятся жёстче из-за вольности парня, и Сону расслабляется физически. Но внутри паниковал, осознавая то, что всегда опуская перед собой.       — Ещё немного, — громко озвучивает Сону свои желания, и Рики грубо сжимает его член в своей ладони, делая последние толчки.       Подняться удаётся с трудом, а ещё хуже просто выпрямиться. Они выбрали неудобное положение, поясница привыкла к ужасной позе, еле позволяя расслабиться в положении стоя.       — Ники… — бьёт как током. Сону смотрит в глаза, выглядя ни чуть не растеряннее самого парня.       — Ну нет… только не говори, — закрывает лицо руками и нервно смеётся. — Всё это время я редактировал твои работы?       — Мы всего-то были связаны около двух лет, — пробирает на лёгкий хохот, наполненный эмоциональной нестабильности из-за переживания.       — Кстати, поздравляю, — Ники аккуратно обнимает его обнажённую талию и жмётся к влажному от усталости телу.       — С чем?       — Файл всё-таки не сохранился, прошу дать мне ещё пару часов.