Партнёрство

— Откуда я могу знать, что Анубис — это не ты? — О, Костя, ты ещё не знаешь, но работать одному по такому делу — куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Большую роль в любом партнёрстве играет доверие. Понятно теперь, почему у Игоря матери нет. У них постоянно лай-перелай друг на друга, стычки по типу кошки-собаки, когда она выпускает когти, а он скалит зубы — но всё это несерьёзно, без желания причинить друг другу боль, ведь жизнь уже за них обоих успела постараться. — Т.Н.Т? Прокопеныч не шутил, у тебя инициалы реально как у взрывчатого вещества. Таня глаза закатывает в правый верхний угол и смотрит на Костю исподлобья. Долбоебский подкат, но что с него взять — он дикий, женщины у него давно не было, а чтобы такой, как Татьяна — и в помине. Такие обычно на людей в погонах внимание обращают только тогда, когда им попадаются и приходится откупаться хрустящей стодолларовой купюрой в чужом кармане. — Да ты мастер комплиментов, Гром. Федя меня уже не в первый раз здесь на учёт ставит, он меня и лучше знает, и разбирается быстрее с бумажками. Ты меня ему отдай, на том и разойдёмся. Только вот Константин не пёс (буквально), чтобы с первого чьего-то слова слушаться и бежать его исполнять. Он знает, если Таня в это дело влезла, женщина вроде неё не сможет отступиться, пока не закончит. Восхищает. Таких редко в антиправительственных кругах сейчас встретишь, все в основном пытаются валить и как можно больше с собой утаскивать. А эта вон, верит ещё во что-то, что-то пытается для страны сделать. — Тебе-то какое дело до этого хрена? — Ты не представляешь, как этот черт египетский меня подставил на бабки. Из-за его тёмных делишек, Костя, я попала с товаром. Не успела во время поставить, и вот результат — у меня начались проблемы с бизнесом. Так что в моих интересах помочь тебе и добыть доказательства, что в пропаже товара и денег был виноват он. Преступные группировки очень, знаешь ли, мешают нам, честным людям, зарабатывать себе на жизнь. А у меня, вообще-то, семья, которую нужно кормить. И не только у меня, раз уж на то пошло. — Не лучшее ты выбрала для развития бизнеса время, Танька. — Константин качает головой и усмехается. А сам смотрит на неё, на её расправленные гордо под чёрной кожаной курткой острые плечи, на буйные тяжёлые кудри, не собранные ни резинкой, ни заколкой, и понимает, что перед ним человек, который не сломается. Скорее, сломает и переделает мир вокруг себя. Ей это было нужно для спокойного продолжения работы, ему, в общем-то, тоже. Они сошлись на том, что работать вдвоём будет легче, информацию искать легче, да и Таня обузой быть не должна была — Костя видел, как она по роже дала одному из их ребят, пытавшемуся её задержать, такой удар ставить надо было. Она женщиной была подготовленной. — Помни, в какой стране мы живём, Кость. Вот подрастёт моя дочь, буду её тоже учить. — Она в его квартире гость не частый, только когда появляются новые подробности выуженной по крупицам информации. Из кого и как — нет значения, главное, что дело их общее так быстрее продвигается. Игорь к ней даже привыкать начал, хотя сначала сторонился, как любого чужого незнакомого человека. Макарошки вон для неё оставил, сосиски отварные. Таня на такие богатства разулыбалась лучезарной улыбкой, и тут Константин понял — попал он с ней, ещё, похоже, тогда. В участке, когда собирался задержать на 15 суток. Она треплет волосы Игоря чисто рассеянным материнским жестом. Несмотря на характер, мать из Татьяны явно была хорошая. Игорь невольно даже подставился сильнее — рука у неё была лёгкая и тёплая, а ещё ласковая. — Твою как зовут? — Настей. — Таня при вопросе о дочери сразу как-то меняется в лице, иначе расцветает, становясь более расслабленной и мягкой. — Ей пять. Маленькая она у меня, но не по годам умная. — Вся в мать. — Костя даже не шутит и не пытается льстить. Он женщин как Таня давно в своей жизни не встречал. — И в отца, — напоминает Таня, убирая буйные светлые тяжёлые кудри от лица. — Я замужем, Кость. Вот только замужний статус ей нисколько не жмёт и её нисколько не смущает — Таня никогда не отличалась ангельским характером, прилежностью и верностью кому-то одному. И когда выпадает возможность, она притягивает Костю за грудки кожаной пропахшей тяжёлыми сигаретами куртки к себе и целует размашисто. Рот в рот, позволяя нырнуть ладонью в пышный цветник кудрей, которые Константин сжимает с особым удовольствием человека, давно не знавшего женской ласки. Он по её кудрям сходить с ума начал (двинулся просто) ещё тогда в участке, когда она убирала их одним единым движением от лица. Дикая, бойкая, такая не станет подчиняться никому, кроме самой себя. — А муж твой ревновать-то не будет? — Константин, перевернутый на спину, тяжело обрывисто громко дышит и тянется к «Верблюду», щелкая затертой до блеска зажигалкой. Игорь, несмотря на все наставления отца, пропускал те мимо ушей и тащил ему их после каждой прогулки вместе с «Самцом», как самые зачетные сиги. — Ему знать об этом не обязательно. — Таня на его раскладном расшатанном диване с выпрыгивающими пружинами кажется сюрреалистической фантазией. Голая, худая, с выступающими ребрами и костями таза, на его куртке, она смотрелась слишком красиво среди его стен. — Нет, Тань, я так не могу. Не по-товарищески это все-таки. Филипп хороший мужик, а мы тут… — И всё же до этого момента ты всё смог и ни о чем таком явно не беспокоился, — спокойно констатирует она, словно ей не нравится, что он пытается скинуть всю вину на неё одну. — Расслабься. — Таня кладёт длинные пальцы на его запястье и сжимает его, проходясь указательным пальцем по шраму. — Он знает меня и мой характер. И давно уже со всеми его особенностями смирился. Не то чтобы Таня спала со всеми подряд. Однако то, что она не хранила полностью Филиппу верность, тот, к сожалению, догадывался. Но женщины её типа были все такие — да, она любила его, но ничего не могла поделать со своей натурой, которую мотало среди харизматичных мужчин, подобно вольному ветру по вересковым полям. Её к Косте потянуло магнитом после первого же разговора. Когда она убедилась, что он ещё и не дурак, тяга эта лишь усилилась. Она повернула к нему голову, и Константин заметил — глаза у Татьяны были синие-синие, как васильки. Поглядишь на неё, можешь и обмануться, что натура её такая же невинная, как они самые. Игорю бы такая мать подошла — на место смогла бы вовремя поставить и без заботы бы не оставила. Но всё это были дурацкие несбыточные мысли, которые Константин подпускал к себе только когда курил с Таней без одежды. — Я думаю, нам надо их как-нибудь познакомить. Игоря твоего и мою Настю. — Ой не надо. Потом ты мне дашь такой втык за его плохое влияние на неё, что я от тебя живым не уйду. Таня рассмеялась. — Игорь хороший мальчик. Не он виноват, что растет в таких условиях. Времена тяжелые… Ребенка уберечь от пагубного бандитского влияния может разве что только возраст. Вот Настя сейчас ещё ничего не понимает, что вокруг неё происходит и почему она часто остается с дедушкой и отцом одна. Без меня. А Игорь понимает всё. И пытается просто выжить и ухватиться за тебя, пока ты от него на службу ускользаешь. Константин слушал её с серьезным выражением лица. Татьяна забрала из его сурово поджатых губ сигарету и затянулась, выпуская пепельно-белую струю дыма в лицо. — Любите вы, женщины, в мозгах копаться. — У тебя не такие уж и заковыристые мозги, Гром, но сделаю комплимент — копаться в них куда приятнее, чем в прочих.