Партнёрство

У Игоря с отцом был схожий вкус на женщин. Светловолосые, светлоглазые, с длинными ногами — Гром старший и Гром младший на таких засматривались ещё с давних времён. На улице таких приходилось сторониться, — отец говорил, не дай Бог интердевочку домой притащишь, всыплю, — и смотреть для своей же безопасности только издалека, чтобы не попасть на деньги. И пускай сам отец приводил один раз такую домой, думая, что Игорь спит и ничего не видит, он не смел ему в упрёк это поставить. Игорь видел и слышал в ту ночь всё. Имя у этой интердевочки было ещё такое интересное, Рената. Заморское и вычурное. Но папа встречался с ней лишь один раз. Дал денег и потом даже сам проводил, как если бы не на улице она работала и не телом торговала в холодные питерские ночи. Игорь был рад, что это продлилось недолго, потому что потом в жизни папы появилась тётя Таня. И она затмила собой всех, даже несмотря на то, что была замужем. Игорь помнил, у тёти Тани были как раз светлые волосы, синие глаза и длинные ноги с узкими стопами — папа говорил, что для женщин такие не всегда признаются красивыми, однако у тёти Тани красивым для него считалось всё. Всё потому что она сама так считала и сама себя так преподносила другим людям. Игорю тётя Таня тоже очень нравилась. Видит Бог, сложись судьба иначе, он бы с удовольствием продолжил взрослеть уже под её боком. Игорь не жаловался на житье у дяди Феди, вовсе нет, но тётя Таня… Это была тётя Таня. Она была самой умной, храброй и взрывной женщиной, которую он только знал. У такой многому можно было бы научиться. Игорь хорошо помнил, как заначка на Диснейленд, — тайная, о которой отец бы чужому не рассказал, — пополнилась дополнительным свертком денег, обтянутым хрустящей больно стреляющей по пальцам розовой выцветшей резинкой. Тётя Таня в тот вечер приложила палец к губам, словно призывая Игоря хранить их общий секрет, и прошептала так, чтобы папа не услышал: «На Диснейленд». Её рука ласково взъерошила ему волосы, как тётя Таня уже делала в силу привычки, и Игорь позволил себе её крепко порывисто обнять. Она вздрогнула, от неожиданности обомлев, а потом положила ладонь с красным аккуратным маникюром промеж его лопаток, поглаживая так тепло, как, пожалуй, могла только мать ребенка. Чьего, было не важно. Понятие «свой», «не свой» для тёти Тани стиралось, когда дело касалось Игоря. Это был единственный раз, прежде чем жизнь лишила его и этой возможности. Игорь лишь жалел, что не успел сделать объятий больше, ведь тётю Таню было за что благодарить, и она их заслужила. Но шли годы, вкусы Игоря, вроде не подвергающиеся долгий период времени изменениям (дань уважения ушедшему отцу в этом тоже прослеживалась), стали меняться. Ушли полупрозрачные бантики из блондинистых кос вертихвосток, отказывавших ему в школе. Светлые глаза сменились любыми другими: карими, зелёными, да хоть чёрными, лишь бы хорошая сама девушка была! А ноги? Что там ноги. Девушки на коротких ногах ничуть не хуже были тех, до которых без стремянки при всём желании не достанешь. Казалась, любая могла бы прийтись ему по сердцу. Если бы это сердце оставалось открыто для кого-то после живого примера предательства в лице дяди Юры, выпустившего в отца несколько пуль из своих проклятых счастливых пистолетов. Да, дядя Юра был не женщиной, но он был товарищем, другом — если такой предал, где гарант того, что спутница жизни не сделает то же самое? Времена нынче такие, люди друг друга продают на раз-два. И все-таки в Игоре просыпается то самое детское живое очарование, когда взгляд случайно вылавливает из толпы женский силуэт в лёгком голубом шёлке, с подвязанными на скорую руку волосами и такими же синими глазами, которые на него смотрели когда-то много лет назад. Когда он ещё был ребёнком и отец был жив. — Здравствуйте, Игорь. Извините, что задержалась. Меня зовут Анастасия Твердынская. Мы с вами виделись в головном офисе «Vmeste» и на том безумном вечере в «Золоте Дракона», когда нам пришлось отбиваться от радикалов, помните? Вы, кажется, хотели меня видеть. Извините, что не взяла трубку, были… Дела. Он ощутил себя так, словно ему снова стало 10, когда она протянула ему узкую ладонь с длинными пальцами и улыбнулась.