Партнёрство

Её глаза на звёзды непохожи В них бьётся мотыльком живой огонь Ещё один обычный вечер прожит А с ней он каждый раз другой Но то было лишь в возможной перспективе. В её мечтах и мыслях, которые она носила глубоко в сердце. И которые иногда находили выход в слезах при Филиппе. Конечно, тогда он уже обо всём догадался, насколько Костя ей был дорог. Почему в их семье обещал появиться ещё один ребёнок. Почему Таня стала рассеянной и погружённой глубоко в себя. Привести её в былой тонус смогли лишь беспорядки, связанные с тем, что их страну буквально распиливали по кускам, как аппетитный торт, и продавали за гроши за рубеж. Их поколению обещало просто такими темпами ничего не остаться. Старшее поколение бездарно просирало гениальные разработки, которые принадлежали по праву им и ничего не пыталось сделать с деятельностью тогдашней власти. Выплачивать зарплату работавшим на оставшихся заводах людям было нечем, началась пора активных забастовок, протестов и показательных голодовок. Правительство открещивалось тем, что на них висели большие долги, однако когда людское недовольство становилось организованным и выдвигало конкретные требования, останавливая работу на неделю, а то и месяц (а иногда объявляя о бессрочности проводимого саботажа), деваться становилось некуда. Таня с Филиппом были теми, кто возглавляли этих людей. Договаривались о выплатах долгов по зарплатам с индексацией, о снижении нагрузки и привлечении стабильного финансирования к разработкам и производству. С возглавленным ими двоими профсоюзом чета Твердынских была, как кость в горле, у КГБ и у президента. Когда всплыл активно обсуждаемый вопрос, куда из бюджета делось 107 миллиардов рублей, выделенных на дополнительное финансирование отрасли фармы и не только, это стало последней пересечённой чертой. Татьяна не шла на попятную, а с тем, кто не хочет договариваться, имеет неумеренный аппетит и начинает нравиться народу, всегда расправляются очень быстро. Поползновения к очередной гражданской мобилизации и возникновение подлинного запроса на внесение поправок в конституцию, вот к чему она направляла людей. И если изначально агитация касалась только рабочих из сферы фармы, то потом Татьяна и Филипп начали привлекать уже всех: шахтёров, преподавателей, медиков, лоцманов, моряков и даже фермеров. Она опасно подлетела близко к Солнцу, и то опалило ей крылья. Николай много думал уже позже, мог ли он тогда остановить дочь? Навряд ли. Если Таня вбила себе что-то в голову и ставила себе цель, она шла до конца. В последний день она вспоминала их первую встречу с Костей — как он на одной из демонстраций её задержал. Они тогда подрались, чуть оба не попали под обстрел коктейлем Молотова и стали свидетелям самовольного захвата библиотеки. Вспомнила последующие рабочие будни и то, как они танцевали в одном из клубов под прикрытием. Там играла западная музыка, и Костя выкидывал такие антраша, что Тане оставалось только подстраиваться. Изначально она считала, что лучший танцор из них двоих она. Она вспомнила и то, как прикрывала его в логове Анубиса, и как Костя буквально умер у неё на руках, оставив проклятое признание в любви, с которым она не знала, что теперь делать. Татьяна утирала набегающие на глаза слезы, туша не до конца докуренную длинную тонкую сигарету в пепельнице, и прижалась к груди обнявшего её мужа. Филипп нежно шептал ей успокоительные слова в висок, и хватка Тани становилась на нём всё сильней. — Мам, а вы куда? — Настя встретила их с Николаем возле выхода. Татьяна постаралась улыбнуться и опустилась к дочери. — По делам, милая. Мы скоро приедем. И кое-кого с собой привезём. Так что жди нас ближе к вечеру и готовься к новому знакомству. В понимании Насти новый член семьи представлял собой кролика или кота, ну, может, собаку, но никак не мальчика, который ещё совсем недавно лишился семьи. Однако в своем светлом незнании она была рада, и в ожидании возвращения родителей успела хорошенько так подсесть дедушке на уши, предполагая, кто же к ним приедет. У Николая гуляла смута в сердце. Он чувствовал, что дочь не стоило в тот день никуда отпускать. Их путь с Филиппом лежал сегодня в опеку. Последние разбирательства с бумагами были окончены, поэтому Татьяна предвкушала, что вечером дети наконец встретятся и познакомятся. Не опосредованно, а лично, как они с Костей когда-то и хотели. Она посмотрела на Филиппа, словно спрашивая, готов ли он к этому? Его взгляд отвечал, что да. Как и всегда, он был на её стороне и с ней, в какую бы опасную авантюру она не влезала. Это случилось на перекрёстке, когда они стояли на светофоре. Машина покатилась сама вперёд, предпринятые Таней попытки её остановить привели к самовозгоранию в салоне. Сверкнула искра, и вот уже вся машина была в огне, словно выехала прямиком из ада. «Каждый в этой помойке о чём-то мечтает. О чем мечтаешь ты?» «Я мечтаю побывать на одном из пляжей Калифорнии у моря. С Настей, с Игорем… И с тобой». Это было последнее, что у неё успело пронестись перед глазами, прежде чем горящая машина на всех порах поехала на встречку, сложившись с хрустом стекла и звоном металла в гармошку при столкновении с другой машиной.

***

Настя никогда ещё не видела, чтобы дедушка плакал. Обычно сдержанный и всегда умеренный в эмоциях, Николай после судьбоносного звонка неожиданно тихо отложил телефон, сказал Насте, что ему нужно отойти и заперся в гостиной. Приложившись ухом к двери, Настя слышала, что он разрыдался. «Танечка… Танюша моя…» Потом к ним приехал дяденька с усами и сигаретой между зубов. В потрепанном плаще и с очень усталым видом. Он был примерно одного роста с дедушкой и глаза у него были такие же красные, как у него. — Вы сами понимаете, она этого хотела… А я не могу взять на себя такую ответственность. — Николай старался объяснить ситуацию как можно прозрачнее. — На меня и без того лягут хлопоты о Насте. — Я понимаю. — Федор проговорил это негромко в свои усы. — Я… Передам Игорю и возьму все заботы на себя. Прокопенко посмотрел с сочувствием на маленькую Настю, цепляющуюся за ногу, — преимущественно за штанину, — своего дедушки. — Я вам очень соболезную. Такое горе… Сначала Костя, теперь они… При упоминании Константина дедушка нахмурился. Но потом складка меж его бровей разгладилась, и глаза его влажно заблестели за стеклом очков. — Этот год забрал множество жизней. Вы выяснили причину, почему это случилось? — Неисправность тормозов. Чтобы не было висяка, дело закрыли. Но, сами понимаете… Скорее всего, причина крылась не в этом. Я осмотрел тормоза. Неисправность была кем-то устроена. — Глаза Прокопенко поднялись к потолку с намёком, и Николай ничего более не ответил. Они о чём-то ещё говорили, но Настя их уже не слушала. Она, до конца не понимавшая, о чем шла речь, запомнила слова Прокопенко и сконцентрировалась на них. На протяжении последующих лет они ещё не один раз отдавались тихим перешепотом в её голове, напоминая, что несправедливость преследовала её с самого детства. И тогда её никто не смог и даже не попытался исправить, призвав виновных к ответственности. Этот день стал одинаково трагичным как для неё, так и для Игоря. А ведь они даже ещё не были знакомы. Где-то ангелы кричат: «Прости — прощай» Плавится душа, как свеча Разлилась по сердцу печаль Я навеки твой, ты — ничья