В осколках прошлого

В поместье Александра пришло долгожданное тепло. Метель больше не билась в громадные окна, обрисованные снежными узорами, холода уступили лёгкому теплу, маленькое солнышко начало выглядывать из намертво затянутых туч. Зима уступила своё место самой наивной поре года. Весне. Сначала я не поверила, но когда проснулась утром и до меня дошёл звук лёгкого пения соловья, я бросилась к окну. Обнаружив на небе яркое солнце, что заливало сады золотистыми лучами тепла, я мигом спустилась с лестницы, весело подпрыгивая на ходу; чуть не подскользнувшись по пути раза три. Снега уже было намного меньше, травинки, что тянулись к солнечным лучам, были покрыты прозрачными капельками росы. Зима буквально таяла на глазах, уступая место долгожданному весеннему дню. Все пробуждалось к новой жизни, дышало свежестью. Еще островками лежал снег, а солнце припекало, и появлялись первые вестники весны – ручейки. Я сразу нахожу Александра среди кромок оживших деревьев. Он словно единственная мрачная фигура, среди природы, совсем не вписывался в общий антураж. Мужчина склонился над цветком. Я тихо присаживаюсь рядом на корточки, не в силах сдержать улыбки. В его синих глазах, словно чистое небо, такое бескрайнее и дающее призрачную надежду. – Весна пришла...– я чуть не прыгаю от счастья, стараюсь держать себя в руках, рассматриваю, как лепестки аленького цветочка, над которым склонился мужчина, неуверенно тянуться к солнечному свету. – Да, – Александр шумно вздыхая, встаёт, я подпрыгиваю вслед за ним. – Но это значит...– я не успеваю договорить, как мужчина резко отрезает, перебивая меня: – Это ещё ничего не значит, Лера. – он уходит в сторону западного крыла дворца, я догоняю его, шумно отдышавшись от непрерывного бега. – Зима длилась 7 месяцев! Это невероятно! – я с удовольствием вдыхаю весенний воздух, улыбаясь прохладному ветерку, треплещему пряди каштановых волос, выбивающиеся из причёски. Но мужчина словно не слушает меня, идёт дальше. Я обиженно поджимаю губы. – Александр! – Лера, вам нельзя простудиться. – мужчина наконец поворачивается на меня, раздражённо скидывая с себя меховой плащ, накрывает им меня. – Сколько я раз тебе говорил не выбегать на улицу без верхней одежды? – я вижу, как он недовольно хмурится, но не могу сдержать счастливой улыбки, снова заглядываю в его глаза. – Александр, ты будешь жить... У нас получилось! Он лишь окидывает меня многозначительным взглядом, аккуратно дотрагивается большим пальцем моего лица и с нежностью гладит по щеке. – Иди в дом, тебе нельзя сейчас болеть. – его голос смягчается, я послушно киваю, на лице всё ещё играет беззаботная улыбка. – Лера, позаботься о нём. – он лишь кивает на мой живот, и этого мне достаточно, чтобы понять, о ком идёт речь.

***

Сказать, что когда я узнала обо всём была в шоке, значит ничего не сказать. Но ещё больше мне удивило то, что Александр действительно хотел ребёнка и был рад этой новости. Он стал обходительнее и мягче, никакой грубости и принуждения. Вскоре я набрала вес, потому что Александр постоянно кормил меня чем-то вкусным. Возможно, всё было к лучшему. Теперь я и сама много ела, чтобы ребёнок родился здоровым. – Это тебе, – вкрадчиво прошептал он, проходя пальцами по шее. Я затаив дыхание, наблюдала, как Александр застёгивал кулон. Изумруд мерцал под свечой. Когда-то я, завистливо вздыхая, наблюдала за драгоценностями, запертыми под толстым стеклом в магазине. Теперь же моя шея сияла изумрудным свечением. Александр знал мои потаённые желания и устремления. Он знал мои грехи и слабости. – Спасибо, – пробормотал я подходя к зеркалу, которое благополучно всё же поставил Александр в гостиной, после многочисленных уговоров. Мужчина обнял меня сзади, зарываясь лицом в мои волосы. Я удивлённо восхищалась своим отражением в зеркале, с горечью вспоминая, как ненавидела зеркала ранее. – Нравится? – Александр уткнулся мне в шею и положил ладонь на живот. – Очень... – я с неподдельным восторгом вглядываюсь в уже такое знакомое и одновременно незнакомое отражение по ту сторону зеркала. Мне кажется, со временем, я начинаю забывать своё прежнее лицо, исполосованное шрамами. Я понимала, что Александр не так уж и плох – да, он своенравный, властный, жёсткий и грубый, но он может быть и другим. И я полюбила его таким. И полюблю нашего ребёнка. Самое главное сейчас, так это то, что Александр будет жить, значит заклятие медленно спадает с него. Возможно, я потихоньку начала утопать в своём безумии, не осознавая стокгольмского синдрома*. Я привыкла к доминированию Александра и полюбила это. Я настолько сильно привязалась к нему, что хотела быть с ним до своей собственной кончины. Но жизнь никогда не обходилась с людьми гладко. Это случилось в один из весенних вечеров... Я валяюсь на покрывале, перебирая растрёпанные пряди тёмных волос. Александр мирно лежит со мной, задумчиво следя за моими движениями. – Как думаешь, у нашего малыша будут каштановые волосы от меня или чёрные как у тебя? – я мечтательно улыбаюсь, перекатываюсь на бок, чтобы быть ближе к Александру. Моя улыбка меркнет, когда я вижу, как его лицо в миг перекашивается. Он поджимает тонкие губы, хмурясь. – Я что-то не так сказала? – я растерянно наблюдаю, как Александр резко встаёт с кровати. Подходит к шкафчику, доставая от туда спиртное. – Александр? Он делает два больших глотка, прежде чем его губы искривляться в горькой усмешке. Я поспешно подхожу к мужчине, пытаясь отобрать из его рук бутылку, но он отмахивается от меня, словно от назойливой мухи. – Тебя только это волнует, chérie? – я растерянно перевожу взгляд на Александра, когда он обхватывает мое лицо руками, заставляя смотреть на него. – Ты смотришь в лицо самой смерти, а тебя волнуют какого цвета будут у него волосы! От его слов по спине тот час пробегает холодок. Я никогда не любила это слово. Само упоминание о смерти, с самого детства, пугало меня, наводя немой ужас. Мне хочется уйти от сюда, убежать и больше никогда не возвращаться, пока Александр не придёт в нормальное состояние. Я с сочувствием разглядываю его изуродованное лицо. – У него будет лицо монстра, Лера. Ты хоть понимаешь это? – его бархатный тембр искажается гримасой боли и гнева. Я с силой мотаю головой, отчаянно ложа ему руки на плечи, пытаюсь встряхнуть его. – Александр! Прекрати нести чушь! Ты такой же человек как и я, вовсе ты не монстр...– я с надеждой заглядываю в синие глаза, пытаясь отыскать в них крупицы человека которого полюбила, – Я ведь люблю тебя. Я легонько провожу ладошкой по его щеке, стараясь успокоить. Он на секунду застывает, разглядывая меня какое-то время. Во мне что-то обрывается, когда он нервно откидывает мою руку от себя. – Никто не может полюбить человека с таким лицом. – в его голосе читается сталь, я опускаю плечи, не веря в услышанное. – Александр...– мой взгляд мутнеет, в глазах стоят слёзы, – Не говори так. Тем более у нас с тобой будет ребёнок, проклятие спадает, всё ведь будет хорошо, так? – в моём голосе читается мольба, сердце сжимается в груди. Я вздрагиваю, когда с его рта вылетает противный смех. От этого звука по спине бегут мурашки, я чувствую, как моё тело заметно напрягается. – Этот ребёнок будет обречён стать таким же уродом как я! Ты хоть понимаешь это?! – я кидаюсь к Александру, беря его за плечи, судорожно мотаю головой молясь, чтобы всё стало как прежде. Я продолжаю шептать его имя, с надеждой вглядываясь в его потемневшие глаза от гнева, тянусь дрожащими руками к его лицу. Всё происходит слишком быстро, я округляю глаза от ужаса и страха затмившим всё моё сознание, когда мужчина небрежно отталкивает меня от себя. Глухая боль пронизывает всё тело, когда я с шумом падаю на пол, судорожно цепляясь руками за воздух. В глазах стоят слёзы. – Куда ты? – я с обидой смотрю на него. Мой шёпот дрогнет на полуслове, но Александр не обращает на меня никакого внимания. Я продолжаю смотреть мужчине в след, его силуэт расплывается перед глазами. Я пытаюсь встать, но резкая боль в районе живота пронизывает моё тело, я морщусь, обхватывая себя руками.

***

– Ты давно не ела. – его голос, ставший каким-то чужим, звучит непривычно сухо. Я испуганно смотрю, как мужчина нервно ставит поднос с едой возле меня. Но я лишь продолжаю молча разглядывать синие отметены на правой руке. Александр следит за моим взглядом. – Я сказал ешь. – его голос искажается сталью, я нервно беру тарелку с кашей, послушно съедаю пару ложек. Не хочу снова его злить. Он садится рядом, из-за чего я испуганно дёргаюсь, опускаю глаза в пол, стараясь не смотреть на него. В последнее время Александр стал налегать на алкоголь, я много раз пыталась отобрать бутылку у него. Но его гнев только усиливался, ему стало недостаточно той боли, что он причинял мне. С каждым днём на моём теле появлялось все больше синяков и ушибов. В эти жуткие дни Александр напоминал мне отца, хотя за время проведённое здесь, память начинала постепенно стирать воспоминания из моей прошлой жизни... – Тебе нужно нормально есть. В первую очередь для него. – он кивает на мой слегка округлившимися живот, я чувствую, как тело пронизывает нервная судорога. Я прикусываю губу, стараясь не съязвить ему в ответ, с силой запихиваю в себя очередную ложку с теплой кашей. Александр внимательно смотрит на меня, пока я не опустошаю всю тарелку. Он забирает пустую посуду из моих рук, ставя её на стол. Продолжает смотреть на меня. Я чувствую, как кровь стынет в жилах, на спине выступают капельки пота. Его рука неуверенно тянется ко мне, он слегка гладит меня по плечу. Я вздрагиваю когда он случайно задевает свежие синяки. – Прости... Мне не стоило, – он осёкся, с болью смотря в мои глаза. Я застываю на минуту. Снова узнаю в его взгляде человека... Он осторожно заправляет мне прядь волос за ухо, тянется ко мне. Его губы примыкают к моим, нежно сминая. Я прикрываю глаза, позволяя ему это делать то ли от собственного желания, то ли от страха. Я остаюсь неподвижно, слегка отвечая ему. Мне безумно не хватало теплоты и хоть малейшей нежности. Я вздрагиваю от холодного прикосновения его рук к моей шее. Александр слегка отстраняется от меня, осторожно беря меня за руки, вынуждая подняться. Я с недоумением пытаюсь поймать его взгляд, когда мужчина начинает копошиться в карманах. Наконец, достаёт от туда интересную вещицу. Таинственным предметом оказалась крохотная шкатулка. Я завороженно провожу пальцами по шершавой поверхности с причудливыми завитками. – Открой. – его голос смягчается, мужчина накрывает мои руки своими. Шкатулка поддается осторожному прикосновению и бесшумно открывается. На ней изображена чаша весов. Я удивлённо округляю глаза, когда из шкатулки льётся нежная колыбельная. – Музыкальная шкатулка, – Александр поднимает глаза на меня, мне кажется он видит мою душу насквозь. – посмотри, это не просто вещица. – Я завороженно разглядываю шкатулку, поражаясь предельно точности детализации. – На одной чаши лежит череп, это смерть. – Меня пробирает неприятный озноб, – А на другой перо. Такое же лёгкое и чистое словно жизнь, – Александр тихо смеётся, – но такое же беззащитное и слабое... Его слова вызывают лёгкое чувство дежавю, но на то время я не придаю этому никакого значения. Ведь самое главное, что Александр сейчас здесь. Со мной. Живой и кажется, снова добр ко мне.

***

Я слышу как мои нервные шаги с тихим треском окутываю ночную тишину. Прошло уже целых четыре часа. Я сминаю под собой густую траву, сторожно обхожу ямы и откидываю ветки деревьев, стоящие преградой на пути. В темноте поют сверчки, ночи становятся немного теплее, я чувствую приближение лета. Крепче сжимаю канделябр в правой руке, а левой убираю ветки. Сад стал намного гуще, процветая. Видимо линии жизни Александра укрепляются с каждым днём и это радует меня больше чем что либо. Но причиной моего беспокойство, вовсе не процветание сада. Александра не было уже около четырёх часов! А сказал, что придёт через пять минут...сидя в комнате, уже готовясь ко сну, я начала сильно волноваться, решила разыскать его. Неприятное чувство комом облепило меня с ног до головы. Нервозность и беспокойство буквально летали в воздухе, отдавая учащённым сердцебиением в области груди. Порыв небрежного ветра внезапно потушил пылающий огонёк, оставив после себя струйки дыма, медленно парящего в ночном воздухе. Я шумно откашлялась, когда неприятный запах дыма стрельнул в ноздри. Дальше придётся идти без света. Сумею ли я отыскать одна дорогу к замку, если не найду Александра? Эта мысль выбила меня из колеи, я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Нет, я обязательно отыщу Александра. С этими мыслями я решительно направилась в гущу сада. Медленно, приближаясь шаг за шагом, я слышала приглушённые звуки, но пока не понимала от чего или кого они исходили. Небрежная тропа вела меня в неизвестность. Я слышала, как удары собственного сердца отдавали в висках, холод окутал меня до пят. Я судорожно вцепилась в канделябр щурясь в темноте. Тело моё вздрогнуло, как только я услышала страшный вопль, развивающийся по всему саду. Кровь застыла в жилах, от этого душераздирающего звука. Мои руки сильно вспотели, я чуть не выронив канделябр, встала за дерево. Тело не слушалось, оно дрожало, вводя меня в странное чувство оцепенения. Я медленно вытянула шею, выглядывая из-за дерева. Мои глаза с ужасом округлились, по телу прошла волна электрического тока. Но я продолжала смотреть, не в силах отвернуться. Кровавые струйки медленно сползали по тропинки, расходясь в разные стороны. Мухи и прочие насекомые с шумом порхали вокруг окровавленного трупа животного, садились на него, доедая остатки мертвечины. Я с отвращением и диким ужасом закрыла рот рукой, чувствуя что сердце вот-вот остановиться в груди. Не сразу я заметила высокий силуэт склонившийся над трупом, но мой взгляд всё ещё был прикован к мёртвому телу. Бедное животное, напоминающее оленя, но теперь его органы и внутренности медленно сползали вниз, по траве, глаза животного застыли в немом ужасе. Я задрожала всем телом, мои руки тряслись и не слушались меня, я выронила из рук канделябр. Даже не услышав тихого шума, когда он коснулся земли, я продолжала застывать на месте, боясь пошевелится. Силуэт, склонившись над трупом, копошился во внутренностях бедного животного, съедая кровавые куски мяса. Я видела, как кровь стекала по его лицо, забрызгивая его одежду. Видела его звериные глаза, совсем не похожие на глаза родного человека. Это уже был не Александр. Это был монстр. Чудовище, что было глубоко закрыто в нем. Но когда я наконец смогла двигаться, когда поняла, что мне нужно непременно бежать, было слишком поздно. Он медленно повернулся ко мне, его губы исказились гримасой жуткой улыбки. Я с отвращением наблюдала, как кровавые капли скатываются по его щекам. Подбородку. В голове пульсировала лишь одна мысль. Бежать. Ещё некоторое мгновение, и я судорожно пробираюсь сквозь ветки, больно царапающие лицо. Возможно, они оставят глубокие порезы, оставаясь тонкими полосками шрамов вдоль щёк и лба, но это меньшее, что волнует меня прямо сейчас. Лишь спустя некоторое время, я вижу яркие огоньки, указывающие на то, что замок близко и я не заблудилась в саду. Я бегу не оборачиваясь, зная, что Александр всё равно последует за мной. У меня не было шансов против него, но дома я чувствовала себя намного безопаснее. Я могла найти защиту. Могла спрятаться или закрыться в одной из комнат. В последние дни, он действительно стал всё более походить на сумасшедшего, но я не отдавая этому должное внимание, ведь после каждого побоя он приходил ко мне на коленях умоляя простить его. И я прощала. Как дура, прощала. В глубине души, я всё ещё надеялась, что с появлением ребёнка всё изменится. Но сегодняшний день убил все сомнения. Александра больше тут не было. Вместо него было то самое чудовище, что он вырастил в себе и кормил все эти годы. Я сбавила темп бега, лишь когда добежала до дверей дворца, шумно отдышавшись, схватила за низ живота. Острая боль пронизывала всё тело. Я чувствовала как жар прилил к лицу, удары сердца пульсировало в висках. Возможно, Александр никогда и не был человеком и лишь притворялся всё это время. А может, монстр, что сидел в его душе всё это время, взял контроль над ним, убивая те крохи человечности, что появлялись в нём течении этих долгих месяцев. Меня пугали его резкие перепады настроения. Мне казалось, что мужчина, который целовал меня перед сном и избивал загоняя в угол, были совершенно разные люди. Эта мысль начала добивать меня. Всё это время я спала, ела, гуляла с психопатом. В котором возможно жила и не одна его личность. Моё тело содрогнулась от ужаса, когда в дверь начали стучать. Волна страха прокатилась по мне, сбивая поток мыслей. Я находясь на кухне, быстро начала копошится в ящичках, судорожно достала от туда нож. Не думаю, что смогла бы убить его, но кухонный предмет придавал мне каплю спокойствия. Как никак, но в целях самообороны у меня было хоть что-то. В дверь снова постучали. – Лера, любовь моя, уже поздно. Тебе пора спать. – я нахмурилась, слыша в его голосе приторную нежность, – Тебе нельзя нервничать, это может плохо сказаться на малыше. Я вздрогнула, услышав его слова. Слегка провела рукой по уже немножко округлившимися животу, словно успокаивая нас обоих. Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. – Не заставляй меня повторять дважды, mon amour, ты ведь знаешь, я не причиню тебе вреда. Пойдём спать, завтра рано вставать, помнишь наши планы? Мы хотели сходить на пикник возле озера, – его бархатный тембр действует успокаивающее на меня, я чуть подхожу к двери, чтобы лучше разбирать его речь, – Ты так и не сказала, как хотела назвать малыша... – Александр, уходи. – я стараюсь говорить, как можно громче, снова поглаживаю живот. Плохое предчувствие снова со мной. – Лера, пожалуйста... Ангел мой, ели будет девочка, помнишь как мы хотели её назвать? – я чувствую как по телу пробегают мурашки. – Помню. – сухо отвечаю я, облокачиваясь на стену рядом с запертой дверью. – И как же? – его сладкий тембр сбивает меня с толку, я не знаю, что делать и как вести себя с ним. – Инесса. – А если будет мальчик, помнишь что мы говорили? Мы хотели назвать его Виктором, ты помнишь это, Лер? – сердце сжимается в груди, когда его бархатный голос, такой приятный и родной ласково общается со мной, – Я бы научил его музыке, мы вместе ходили бы на охоту... А если была бы девочка, я читал бы ей сказки на ночь, мы бы ходили в сад ловить редких бабочек... Я бы сделал всё, чтобы мы и наши дети были счастливы, любовь моя. – он притихает, шумно вздыхая, облокачивается на дверь. – Открой дверь, ангел мой... Я уже тянусь к ручке двери желая, как можно скорее упереться в его грудь, сжимая его в крепких объятиях... Но во время одёргиваю руку, вспоминая труп, всё ещё лежащий в саду. – Нет, пожалуйста, Александр... – мой голос переходит на умоляющий шёпот. Бах! Бах! Он с силой начинает биться об дверь, намереваясь выбить её, я со страхом одбегаю в другой конец кухни, выставляя перед собой нож. Не прошло и минуты, как дверь с глухим звуком падает на каменный пол. Я чувствую, как кровь стынет в жилах от его вида. Мужчина медленно подходит ко мне, я с ужасом наблюдаю, как капли багрово-красной крови тихо капают на пол. – Боишься меня-я? – каждый шаг отдаётся страшным гулом в ушах, мне кажется я свалюсь замертво от страха. Я вспоминаю нашу первую встречу... – Я испугал тебя-я? – в полной тишине, снова раздался хриплый голос. Казалось он заполнял всю комнату, исходил из ниоткуда и ото всюду одновременно. Я резко вздрогнула. В горле стоял ком. Не могла сказать не слова. В груди стояла тяжесть. Я прошептала, вглядываясь во мрак: – Скажите, а мне стоит боятся вас? Голос усмехнулся. – Ана-астасия-я...пока не попытаешься сбежать не-е-ет. – Ты попыталась сбежать, не очень то красиво с твоей стороны, не находишь, ангел мой? – он медленно обходит деревянный стол, стоявший по центру кухни, его губы искривляются в усмешке. Я вижу, как кровь уже начинает застывать на его лице. Я дрожу, вжимаюсь в стенку, нервно оглядываюсь по сторонам. – Боишься меня? Что ж, это правильно. – он делает пару шагов на встречу мне, чуть наклоняет голову. – Думаешь, сможешь убить меня? Я очень огорчён, mon amour. – Не подходи ко мне. – на дрожащих руках я неуверенно вытягиваю перед собой нож. Александр тихо смеётся. – Мы оба знаем, что он не поможет тебе, – Мужчина медлит, оттягивая момент до последнего, не подходит ко мне, а лишь делает размеренные круги по комнате. – Ты не убийца, Лера. – Откуда тебе знать?! – мой голос срывается на крик, переходя в рыдания, руки дрожат. Мужчина победно улыбается, делает пару осторожный шагов в мою сторону, но вдруг застывает. Резкая боль пронзает меня с ног до головы. Его шаги отдаются эхом в моём подсознании, комната плывёт перед глазами. Моё тело всё ещё дрожит, я вцепляюсь в нож, уже ничего не понимая. Я чувствую, как солёные дорожки слёз быстро скатываются по щекам. – Лера...– его лицо в миг искажается ужасом и страхом, он растерянно смотрит куда-то в пол. Я слежу за его взглядом, опускаю голову. По моим ногам стекают капли густой крови, образуя маленькую лужицу на полу. Я издаю протяжный крик. Холодный пот пробирает меня с ног до головы. Лицо Александра бледнеет. Мужчина стремительно движется ко мне. Я издаю испуганный вопль, вцепляюсь в рукоять. – Это из-за тебя! Ты убил нашего ребёнка! – на фоне рыданий, мой голос плохо слышен, я чувствую, как ноги начинает подкашивать. – Лера, пост...– он подходит совсем близко, обрываясь на полуслове. Его лицо искажается гримасой ужаса, глаза широко открыты, со страхом смотрят на меня. В ушах звенит. Я не понимаю, что происходит. Лицо Александра плывёт перед глазами. Его рот открывается в немом ужасе и я вижу, как кровь начинает сочится из него. Я снова вскрикиваю, отшатываюсь от него, выпуская рукоять окровавленного ножа из рук. Хватаюсь за лицо, непрерывный поток слёз сводит меня с ума. Я судорожно машу головой. Он не мог умереть... Перед глазами тот час мелькают воспоминания... – Меня зовут Александр. – Нет...нет...этого не может быть...– я чувствую как ноги не слушаются меня, с глухим стоном падаю на пол, возле мужчины. Я дотрагиваясь его исполосованного лица дрожащей рукой. – Тебе нравится здесь? – Здесь холодно, я не люблю холод. – чуть слышно говорю я, съёживаясь. Я снова кричу, и этот вопль затмевает всё пространство вокруг. Я чувствую жуткую пустоту охватывающую меня... – Агафья хотела сделать из меня монстра, что ж у неё это получилось... будем считать, что я решил немного подыграть ей в этом. – он осторожно заправляет прядь моих волос за ухо. Я снова путаюсь в противоречивых чувствах. Я тормошу его остывающее тело, продолжая биться в конвульсиях. Я убила его...убила...убила...убила...убила... – Держись от меня подальше, Лера. Я не хочу снова навредить тебе. – в его голосе нет прежней нежности, мужчина резко встаёт с кровати, уходя в неизвестном направлении. Я не верю, что он умер, он словно просто спит... Словно вот-вот проснётся... Я прикрываю рот рукой, испуская надрывистый вдох, провожу по его губам. Александр аккуратно наклонился к моему лицу, сминая мои губы в нежном, трепетном поцелуе. Я осторожно коснулась его волос, он крепче прижал меня к себе. – Я люблю тебя... Капли моих слёз спадают на его лицо, но я уже ничего не вижу перед собой. Я уже ничего не понимаю. В ушах снова звенит. – Александр, ты будешь жить... У нас получилось! Он лишь окидывает меня многозначительным взглядом, аккуратно дотрагивается большим пальцем моего лица и с нежностью гладит по щеке. – Нет...нет, ты не можешь меня оставить! – я истерично тормошу его за плечи, но мужчина никак не реагирует. Я испускаю дикий вопль, ложу голову ему на грудь, чувствуя, как солёные слёзы катятся по моим щекам. – Музыкальная шкатулка, – Александр поднимает глаза на меня, мне кажется он видит мою душу насквозь. – посмотри, это не просто вещица. – Я завороженно разглядываю шкатулку, поражаясь предельно точности детализации. – На одной чаши лежит череп, это смерть. – Меня пробирает неприятный озноб, – А на другой перо. Такое же лёгкое и чистое словно жизнь, – Александр тихо смеётся, – но такое же беззащитное и слабое... Я убиваюсь в конвульсиях, сознание медленно покидает моё тело, перед глазами стоит пелена. Комната плывёт. Александр мёртв.