В осколках прошлого

Первая мысль окутывает меня, прежде чем я открываю глаза. Комната плывёт перед глазами, но я успеваю разглядеть белый потолок и стены. Где я? Я продолжаю разглядывать странное помещение не в силах пошевелиться. Тело словно не слушается меня, будто приковано. В ушах снова звенит. Дверь со скрипом отворяется и я замечаю девушку средних лет, с выгоревшими пшеничными волосами. Её плечи вздымаются вверх, она округляет карие глаза. Через считанные секунды её крик пронзает моё тело, как тысячи иголок. Я морщусь от громкого звука. – Быстрее! Сюда! – она оглядываться, после испуганно смотрит на меня. Я совсем не понимаю, что происходит. Мысли путаются, не слушаются меня, впрочем, как и всё тело. Через считанные секунды в дверь чуть ли не вбегает женщина лет сорока в белом халате. Она озадачено разглядывает меня серыми глазами. Чёлка спадает ей на морщинистый лоб, женщина поспешно отводит пряди от лица и я замечаю обручальное кольцо на её пальце. – Где я? Кто вы? – я испуганно выпучиваю глаза, пытаясь привстать, но тело отдаёт ноющей болью. Как будто окаменело. – Не волнуйтесь, меня зовут Ясмина Михайловна. Первое время двигаться и выполнять привычные действия будет сложно, но со временем ваше тело окрепнет и станет таким как прежде. – она присела возле меня, осторожно беря мою руку. Я вздрогнула от холодного прикосновения её шершавых пальцев. – Что происходит? – только и успеваю вымолвить я, когда Ясмина Михайловна быстро выдёргивает маленький шприц из моей руки, я морщусь от слабой боли, затем быстро накрывает ватой и осторожно заматывает. – Старайся держать руку согнутой, примерно через час отклей вату. – женщина озадачена разглядывает меня, – Ты хоть помнишь, как тебя зовут? Я слабо киваю. – Валерия. Валерия Вильгельм. – я пытаюсь привстать, Ясмина Михайловна помогает мне облокотиться на подушку. – Честно сказать, мы уже и не думали, что ты проснёшься. – женщина нахмурилась, – Травмы и общее состояние было очень прискорбно, но я очень рада, что всё обошлось. Я сообщу твоему отцу. – Отцу? – я не верю в услышанное, беспомощно оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать ответы на немые вопросы. В комнате никого. Кроме меня и женщины в белом. Ясмин с сочувствием смотрит на меня, её тонкие губы дёргаются, словно она хотела добавить что-то ещё, но по какой-то причине воздержалась. – Валерия, сейчас вам нужен отдых. – она ложит тазик возле меня, добавляя, – Первое время мышцы будут атрофированны, вам придётся окрепнуть и приложить усилия, чтобы снова ходить. – Что со мной? – я выпучиваю глаза, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди. Немой ужас охватывает меня. – Это лишь одно из последствий комы, Валерия. – она осторожно накрывает мою руку своей, у меня начинает выступать пот на лбу. – Комы? – с недоверием переспрашиваю я, одёргиваю руку, закрываю лицо руками, чувствуя, как тело содрогается в немом шоке. – Вы должно быть не помните, послушайте меня, Валерия. В ночь на девятнадцатое августа вас сбила фура. Водитель, что был пьян, давно арестован. В следствии вы получили нарушение кровообращения в головном мозге и повреждением клеток центральной нервной системы. Врачам пришлось приложить не мало усилий, чтобы поддерживать вашу жизнедеятельность, но ваш организм запустил защитный механизм... Вы долгое время не просыпались, Лера. Её голос доносился отголосками в моём подсознании. Я закрыла лицо руками, безумно мотая головой. Я тихо промолвила дрожащими губами: – Сколько? Ясмина Михайловна замолчала. Она осторожно коснулась моих волос, словно успокаивая. Я вздрогнула. – Почти год. – женщина озадаченно посмотрела по сторонам, встав с кровати, – Я скоро вернусь, постарайтесь успокоится. Её шаги отдавали эхом по просторной комнатке, Ясмина Михайловна с шумом закрыла дверь, но я уже не слышала её. Горячие слёзы скатывались по моим щекам, капая на белое покрывало. Я закрыла лицо руками, хватаясь за голову. Александр... Нет, это не может быть. Не может... Неужели всё это было сном? Неужели всё это было идиотской игрой моего воображения? Я чувствую, как поток слёз не останавливается, а напротив, набирает обороты, моё тело начинает биться в конвульсиях. Я судорожно дышу, хватаясь за кислород, но с ужасом понимаю, что задыхаюсь. Я наблюдаю, как некогда белое одеяло окрашивается тёмно-красными каплями. Убираю дрожащие руки с лица, шумно втягивая кислород ртом. Не знаю, сколько прошло времени, но на грани сознания замечаю знакомое лицо, склонившиеся передо мной. Женщина быстро вводит шприц мне под кожу, но я уже совсем не чувствую боли. Продолжаю дрожать и втягивать воздух, словно рыба, выбросившаяся на сушу. Кто-то поглаживает меня, шепча слова успокоения, но я уже ничего не слышу. Сознание медленно покидает меня, но перед этим замечаю лицо Александра склонившегося надо мной. – Александр... Ты помнишь оранжевого кролика? – я искривляя губы в улыбке, закрываю глаза, снова погружаясь во тьму. – Бедная девочка...– Ясмина Михайловна осторожно поглаживает меня, прикрывая дрожащий рот рукой.

***

Теперь, когда воспоминания в полной мере начали возвращаться ко мне, жизнь снова обвела меня вокруг пальца. Оказалось, что все эти кошмары, в которых меня сбивали насмерть были чёртовыми воспоминаниями. Убийство и выкидыш стали точкой невозврата. Только после потери я поняла, как на самом деле ждала ребёнка…. И как теперь раздавлена. В глубине душе будто что-то сломалось, я стала всё больше жёсткой и своевольной. Я и раньше была себе на уме, но теперь ещё и походила на сумасшедшую. Вдобавок, мне было всё равно. На всё. Больше всего — на себя. Но самое отвратительное теперь стало собственное отражение в зеркале. Тусклые глаза, уже давно не выражающие ничего, кроме смирения и равнодушия... Ненавистная кожа лица, исполосованная шрамами, проходящими вдоль лица. Светлые брови, совсем блёклые на фоне порезов, так что казалось, их практически нет. Губы были обветрены. Волосы заметно отрасли, теперь слегка прикрывали плечи. От сырости и дождя кончики стали слегка завиваться. Я с равнодушием оглядела своё изнемождённое тело. Заметная худоба устрашала мой вид ещё больше. Грудь ушла, месячные пропали. Вдобавок, постоянное головокружение и темнота перед глазами сыграли свою злую шутку. Тело, что было когда-то мне родным, стало невыносимо чужое. Мне снова хотелось спрятаться от этого мира. Снова надеть маску, но её так и не привезли, впрочем, как и остальные вещи. Отец так и не приехал навестить меня. Врач сказал, что до него не получалось дозвониться, но я прекрасно понимала, что он снова ушёл в запой, про мать мне было ничего неизвестно. Впрочем, было плевать. Я не хотела видеть никого из них. Из-за постоянных кошмаров и сбитого режима сна, сопровождающимися паническими атаками и галлюцинациями, меня записали к психологу. Я правда не понимала за что со мной так сюсюкались и даже выдали отдельную палату. Кто всё это время спонсировал моё лечение и оборудование так и осталось тайной для меня. Хотя врачи и пациенты поглядывали на меня, еле сдерживая отвращение, я не винила их, потому что сама не могла смотреть на собственное отражение. Хотя это было меньшим, что волновало меня сейчас. Стрелка на больших часах показала девять утра, а это значило что мне пора на приём. Я разгуливала небрежными шагами по серым коридорам мед-корпуса. Людей в это время практически не было, а это значило, что мне не придётся снова прятать своё лицо ладонью. Выздоровление, как говорили врачи, шло на пользу, я снова могу ходить, хоть и с трудом, снова наконец могу без сопровождения и чужой помощи сходить в туалет. Да, это было унизительно. Андрей всё также стоял спиной ко мне, всматриваясь куда-то в потолок. Я тихо проскользнула в громадную комнату в бежевых тонах, плюхнулась на кожаный диванчик. Мужчина, одетый в костюм состоящий из серых брюк и такой же по цвету жилетке, был моим психологом. По слухам, что я мельком слышала от пациентов, его сеансы обходились достаточно дорого. Но кто оплачивал все расходы, так же оставалось загадкой. Андрей обернулся ко мне, садясь на против. Нас разделял небольшой столик выполненный из красного дерева. Я затуманено разглядывала стеллажи, напичканные книгами. Взгляд упал на небрежно разбросанные тетради вдоль стола. – Доброе утро, Лера. А ты совсем запустила себя, – он критикующе оглядел меня с ног до головы, от чего я съёжилась и прядь грязных волос упала мне на лоб. – Было добрым, Андрей Владимирович. – я скрестила руки на груди, готовясь к очередному часу в пустую. – Лер, к чему эти формальности? Мы почти ровесники с тобой, я старше тебя всего на пять лет. – он улыбнулся белоснежными зубами, недовольно цокнул, – Когда ты последний раз смотрела на себя в зеркало? – Будь у тебя такое лицо, навряд ли бы ты полюбил эту вещь. – я недовольно уставилась на мужчину, он невыносимо раздражал своим чопорным поведением и привычками. Своими идеально прилизанными светлыми волосами и гладкой кожей без единого изъяна, за исключением небольшой сыпи в районе висков. Но тем не менее он был одним из немногих людей, который выносил моё лицо без насмешек и отвращения. – Ясно, значит давно. Что ж, тебе необходимо понять насколько наше физическое тело напрямую влияет на моральную составляющую. И тут дело даже не в шрамах, Лер, нет. – мужчина недовольно оглядел меня, – Когда ты в последний раз принимала душ? Стригла ногти и надевала нормальную одежду? Тут речь не об лице, а об элементарной гигиене. – Насколько вы знаете, нормальной одежды у меня тут нет. Все мои вещи давно пропил любимый папаша. – я продолжаю теребить прядь волос, окидывая взглядом грязную сорочку, её выдала мне врачиха. – Пойдём со мной. – Андрей резко встал с дивана, беря меня за руку. – Никуда я с тобой не пойду! Отпусти меня! – я начала обрыкаться, но мужчина уже тащил меня вдоль по коридору. Андрей быстро чуть ли не швырнул меня в одну из комнат, включая свет. Я недовольно уставилась на него, придерживая рукой поясницу. Оглядеться я толком не успела, но заметила ванну стоящую возле меня и небольшую раковину. Мужчина повернул кран с горячей и холодной водой. – Какого чёрта?! – я отшатываюсь от него, выпучивая глаза. – Раздевайся. – Что?! – я не поверила своим ушам, словно окаменела. – Ты совсем спятил?! Я сейчас же найду глав-врача. – чувствую как ярость поднимается, пульсируя под кожи. – Успокойся, ты не интересуешь меня в сексуальном плане. Я не собираюсь делать с тобой ничего плохого. – мужчина подошёл ко мне, стягивая сорочку. Я вцепилась в одежду как в спасательный круг. – Нет! – только и успеваю вскрикнуть я как ткань начинает трещать по швам и я остаюсь перед ним нагой, стараясь прикрыться. – Чего я только не видел тут... – он осторожно подталкивает меня к ванной налитой до верху горячей водой. Мужчина надавливает на мои плечи и мне не остаётся ничего, как послушно опустится в воду. Я снова чувствую наслаждения когда тёплая вода окутывает затёкшие мышцы, отворачиваюсь от Андрея, садясь спиной к нему. – Я тебя засужу. – мои руки вжимаются в кулаки, но не успеваю я опомниться, как чувствую жёсткую мочалку на коже. Я вскрикиваю, когда он небрежно массирует мне спину, острая боль разливается в теле. – Ай! Мне больно! – Извини, нужно содрать грязь. – его голос чуть смягчается, я поворачиваюсь, пытаясь вырвать мочалку из его рук, к счастью пены уже достаточно много, чтобы скрыть моё тело. – Я бы и сама справилась, придурок! – я вцепляюсь в мочалку ногтями, но Андрея это не как не смущает. Он лишь забавно усмехается про себя, продолжая сдирать грязь с моей кожи. – Расскажи мне... – мужчина задумчиво тянет слова, я с недопониманием разглядываю свои руки, ставшие теперь чужими. – О том, где ты была. Говорят, люди на грани жизни и смерти видят интересные вещи, Лера. – Я уже рассказывала тебе об этом. – мне не нравится его тон. – Не всё, ты что-то не договариваешь. Кто-то ещё был в том замке? Я обхватываю себя руками, чувствую, как к глазам подступают новые слёзы. Я не рассказала ему об Александре. – В сказке про красавицу и чудовищу, ты упустила не мало важную деталь. Так кто же был заколдованным принцем? – Андрей насмешливо тянет слова, отвлекая меня от его грубых движений. – Вам то какое дело? – первая слеза скатывается по влажной щеке, думаю, она будет не последней за сегодняшний день. – Просто хочу лучше понять тебя, чтобы помочь. – его голос становится тише, он бережно обливает меня тёплой водой, смывая оставшуюся пену и грязь. – Он не был чудовищем, хоть какая-то его часть и думала иначе... – нехотя отвечаю я, сама не понимая, как так просто открываюсь перед этим человеком. – Что ты имеешь ввиду? – Андрей начинает массировать мою голову, я потихоньку расслабляюсь. – Он делал страшные вещи...– я задумчиво тереблю кончики мокрых волос. – Его поведение не возможно было предугадать, в нём словно что-то сломалось... в последние дни он был сам не свой...Один день вёл себя обходительно и открыто, а другой...,– я замолкаю, не давая себе всхлипнуть, – Он становился совсем другим человеком, будто и вовсе не помнил каким был прежде...Возможно он и не был монстром, но чудовище жило в нём внутри всё это время. – Ты что-нибудь знала о нём? – Да, сказал, что в прошлом его превратили в чудовище, изуродовали тело и душу. – Андрей продолжает задумчиво споласкивать мои волосы тёплой водой. – Интересно... Похоже, у меня есть предположение. Говоришь, ему нанесли сильную эмоциональную травму, так? Я растерянно оборачиваюсь к мужчине, меня пугает, что он не смеётся надо мной. Андрей что, мне верит? – К чему ты клонишь? – Диссоциативное расстройство личности обычно возникает у людей, которые в определённом возрасте, зачастую в детстве, пережили сильный стресс или травму. – он продолжает смывать остатки шампуня и вода попадает мне в уши, закладывая их. – Диссоциативное? – переспрашиваю я, его слова эхом доносятся до меня. – Психическое расстройство, которое характеризуется либо наличием двух или более личностей, либо состоянием отключения от внешнего мира, своей личности. – Как в фильме Джекилл и Хайд*? Ты должно быть шутишь,– я устало потираю веки, желая снова вернуться в мягкую кровать. – Увлекаешься ужасами? – я привстаю из ванной, когда Андрей заботливо протягивает мне полотенце. Он не смотрит на меня, кажется, ему и впрямь нету никакого дела до моего тела. – А вы ко всем пациентам относитесь так? – я заматываюсь в полотенце, протираю мокрые волосы, – Моете, вытираете? Кто же вам столько заплатил, что вы так "заботитесь" обо мне? – я встаю рядом с Андреем, замечая, что мы практически одного роста, блондин хмурится. – Этого мне не известно. – я недоверчиво вскидываю бровями. – Каждый вечер пятницы на мой адрес приходит анонимное письмо с приличной суммой, подписанное неким "Человеком". По телу пробегает холодок. Не знаю, чем обусловлена такая реакция моего тела, но чувствую необъяснимый страх перед этим "неизвестным". – Что прям так и написано? – я испускаю нервный смешок, Андрей ловит мой взгляд, со всей серьёзностью смотря на меня. – Да, твоим лечением занимается некий, кто называет себя Человек.

***

На часах было около одиннадцати ночи, в то время как я осторожно проскользнула в палату. Сейчас идёт отбой и было бы хорошо быстро прошмыгнуть в кровать, притворяясь спящей. Этот день сильно сказался на мне и я уже чувствую, как мышцы с непривычки гудят, отдавая глухой болью по всему телу. Я бездумно оглядываю свои худощавые руки, не замечая ничего красивого и интересного. Ночь, что медленно окутала городок, обволакивает просторную комнатку. Я заныриваю в кровать, наслаждаясь теплом. Кажется, сегодняшний приём и вправду пошёл мне на пользу. Но как же бесит Андрей со своими идиотским методами! И в конце концов, что за некий Человек? И зачем ему лечить меня? Я ложусь на подушку, перебирая в голове всех знакомых. Но к удивлению слышу приглушённый звон около моей головы. Я собираюсь поменять местами подушку, переложив её на то место, где обычно лежат ноги, эта детская привычка до сих пор осталась со мной, когда я не могу уснуть. Но вдруг замечаю странный кулон лежащий под ней. Я достаю его, включая лампу, возле тумбочки. Сердце пропускает несколько громких ударов. Подвеска выпадает из моих рук. Изумруды ярким свечение переливаются при свете лампы. Мои зрачки расширяются, я прикрываю рот рукой. Всё это не было сном? Это действительно происходило со мной? Кулон, когда-то подаренный Александром убивает все сомнения.