Эденийский пирог

Прошло три месяца, Китана поправилась. Её увядшая от истощения красота вновь расцвела. Всё это время Лю Кан, Джейд, Таня, король Джеррод и королева Синдел трепетно заботились о ней. Все перестали воспринимать друг друга как конкурентов и вечных соперников: Китане удалось сделать невозможное. Она сплотила их! Забыв о разногласиях, Таня и Джейд, Таня и Китана, Лю Кан и Синдел нашли друг с другом общий язык. Китана радовалась больше всех! Вся Эдения признала свою принцессу лучшим дипломатом и миротворцем, способным найти пути к примирению даже заклятых врагов. Высказанное вслух Китаной желание не осталось без внимания. После тренировочных соревнований, по результатам которых Китана снова стала одним из лучших воинов Эдении и Внешнего мира, Лю Кан торжественно даровал своей возлюбленной способность самостоятельно перемещаться по мирам и царствам с помощью её личного портала. Подобным образом когда-то обошёлся со Скарлет Ермак — а теперь и порталы Китаны и Лю Кана были соединены между собой. Воспользовавшись помощью Старших богов и магией Короны, Лю сделал так, что они с Китаной могли беспрепятственно, в любой момент найти друг друга. Синяя воронка стала визитной карточкой принцессы Эдении. Лю Кан же использовал воронку огненного цвета. Испытания порталов прошли успешно: Китана впервые побывала во вновь отстроенном храме Шаолиня. Эденийка поняла, что Лю Кан говорил ей только правду. Шаолиньские монахи с почётом приняли «эту чужестранку», как они её раньше называли. Почти все они никогда не видели Китану, да и не принято у послушников отзываться плохо о человеке, о котором они могли лишь догадываться, но толком ничего не знали. — Я не ожидала, что меня так тепло примут у тебя на родине, любимый. Вечерело. Китайцы, приехавшие пораньше, чтобы увидеть любимую женщину Шаолиньского воина, стали расходиться. — Они разглядели в тебе доброту. А это главное. Мы, Шаолиньские бойцы, чувствуем, кто к нам с душой и всем сердцем. Ведь, вспомни, мы бы не сошлись с тобой, если бы я не заметил в тебе твои лучшие качества. Ты страдала и металась десять тысяч лет, ты хотела вернуть родителей и Эдению такими, какими они были в те времена. — Ты пришёл за мной. Ты спас меня из лап главного тирана Внешнего мира. Вытащил меня из неопределённости… — Сердце Китаны забилось чаще и сильнее, её голос задрожал от волнения. — Ты вдохнул в меня настоящую жизнь, я родилась заново. Мой Избранный… Не бросай меня больше никогда, ты очень дорог и нужен мне, я безумно тебя люблю! — Ты не хотела убивать всех подряд, Китана. Ты хотела жить, чувствовать, созидать и любить, а не только рассекать веером непокорных. — Да, — подтвердила Китана, — я стремилась к этому. Всю жизнь. — О чём ты мечтала в детстве? Ты хотела объединять миры? — Вот именно, Лю, — ассасин подняла кверху указательный палец, — объединять, а не завоёвывать. Я боялась говорить об этом. — И только Джейд ты готова была раскрыть свою мечту… — Верно, милый… Шао Кан внушал нам обеим, что объединить — завоевать, покорить, подчинить, заставить жить покорённых в условиях, которые на Земле у вас называют диктатурой, а по-нашему, суть едина — тирания. Я боялась и слова сказать, у меня не было никого, кто уверенной рукой взял бы меня под своё крыло — и заставил меня мыслить иначе. Я поняла окончательно лишь, что ты прав, когда Рейден подтвердил — а он, как-никак, бог и авторитет, и его стоило послушать хотя бы поэтому. — То есть, если бы не Рейден, ты бы всё же убила меня… — Не знаю, — Китана колебалась, — его пророчество было для меня не во сне, а наяву, и оно оказалось первым для меня, — что я должна так или иначе заткнуть Шао Кана, чтобы он больше не разевал свой рот на другие миры… — Во вторую нашу встречу, когда я проиграл тебе, ты пощадила меня. Это была твоя благодарность. Я это оценил. Я понял, что ты — та, за которую стоит держаться. — Да, — призналась ассасин. — Я тоже это поняла. Больше я не колебалась. Выслушав Рейдена, я пошла и разнесла эту самозванку Милину, досталось также Шанг Цунгу и, что таить, единственный раз — за всю жизнь во Внешнем мире — подняла руку на Джейд, это стоило того. — Расскажи мне о Джейд, — попросил Лю. Китана поняла его без слов. Она знала, что он хочет услышать. — Моя подруга, как и всякая эденийка, — так уж мы все воспитаны, — осознала свою ошибку и, одолев Шиву, что не давала ко мне проходу никому постороннему в те дни, попросила у меня прощения… Я хорошо её знала все десять тысяч лет. Её просьба исходила от сердца. Я дала ей шанс… Я ни разу об этом не пожалела: она была на том турнире со мной до конца и, прикрывая меня от сошедшей с ума моей матери, добровольно умерла за меня… Лю Кан отлично знал эту историю. Ему хотелось, чтобы его любимый ассасин выговорилась. Он готов был слушать Китану долгие часы напролёт. Он нуждался в своей эденийке. Всегда. Каждую минуту. — Джейд, — Китана затрепетала, она волновалась, на ней не было лица, — отменный товарищ, надёжный друг, готовый разделить всё. Она готова проследовать за мной везде, хоть в ад, она столько лет — целая эпоха! — со мной, как у вас говорят, на одной волне, мы мыслим во многом одинаково и дополняем друг друга. Но и только. Она держала меня на плаву, чтобы я не сошла с ума и не перебила всех, включая её… Мы с ней близки… — Тебе нужен был мужчина, который развернёт тебя в другую сторону. На сто восемьдесят градусов. — Да, — подтвердила Китана, — наставит меня на путь истинный. Я люблю тебя. Какое счастье, что я нашла тебя, мужчина моей мечты. Ни разу не подвёл. Ни разу не пожалела. — Я счастлив, что встретил тебя и изменил твоё мнение о Земном царстве, которое всегда стояло за свои права и свободы. — А я хотела всегда жить в свободном королевстве, в котором главное — то, что вы, земляне, называете демократией. — Это и была твоя мечта детства. — Да, дорогой… Ты прав. — Наша с тобой философия жизни совпала, — продолжал Лю Кан, — и с тех пор наши судьбы оказались тесно переплетены. Китана положила голову ему на плечо. Она слышала это в миллионный раз. И готова была услышать и в миллион первый… — Я об одном жалею, — призналась эденийка, — что не получала пророчеств о том, что так, как было при Шао Кане, будет не всегда. Слишком долго я жила в неведении… Её сердце зачастило, она чувствовала любовь и привязанность к своему Избранному. — Никогда не поздно исправиться. Ты это чувствовала и без всяких пророчеств. Тебе внушили не то с малых лет, запугали тебя, сделали из тебя марионетку. Запутали, сбили с толку, давили, мешали вздохнуть. Это похоже на то, как на живого человека, на грудь ему при жизни ставят надгробную плиту, хоронят его заранее, заживо… Ты — не только боец. Ты женщина. Ранимая и чувствительная. Сколько тысячелетий ты мужалась и пряталась от себя настоящей, бежала от своей сущности, не дай Старшие боги никому. Три раза тобой грубо воспользовались: Шао Кан, Онага и Куан Чи. Китана не выдержала, слёзы заструились по её щекам, Избранный задел её за живое. Эденийка плакала. — Я вспомнила, что в детстве мне от мамы не хватало любви и ласки. Она родная и в то же время какая-то отстранённая, словно никак не может привыкнуть к тому, что у неё дочь есть… Он обнял её. «Бедный ребёнок обо всём догадался, — подумал он, — уже тогда всё знала, когда это случилось. Моя девочка. Моя принцесса». Китана мгновенно прочла его невысказанную мысль. Она теснее прижалась к нему. От неё веяло любовью и безграничным доверием. Она положила голову ему на плечо. — Когда ты мне сказала, что ты без всякого сожаления убила бы меня, я тебе не поверил. Я понял лишь одно: ты — та, с которой я хочу остаться навсегда. Кто бы ни пытался нас поссорить. Сколько бы мы раз — и как надолго бы — ни расставались. — Мы всегда будем приходить друг к другу. — Китана успокоилась, она прижалась к Лю. — С тёплыми чувствами. — Да. Моя принцесса. Самая большая путеводная звезда на моём небе. — Лю Кан также не мог не знать, что Китана чувствует и думает о нём… — У меня к тебе встречное предложение, милый. — Она преданно взглянула ему в глаза. — Я внемлю, — отозвался он. — Папа с мамой мечтают о новых наследниках. Я хочу, — призналась Китана, — чтобы у нас с тобой, наконец, появились общие дети… Давай? Будет ли это сын или дочь, я буду любить их одинаково. Я уверена, что и ты их полюбишь. Ты ведь мечтал о сыне, который продолжит твоё дело, правда? Я хочу, — Китана поцеловала Лю Кана в губы, — чтобы он был похож на тебя! Мальчика хочу, на тебя похожего, сын же всё-таки! — Это верно, — отозвался Воин Шаолиня, — возражений нет. Но, — его ладонь накрыла её, — есть дополнение, Кити. — Продолжай. — Она неотрывно смотрела ему в глаза. — Знаешь, я не отказался бы от ещё одной капризной принцессы… Я хочу, чтобы она была похожа на тебя! Такая же милосердная, справедливая, сострадательная, не менее мужественная и такая же женственная, прекрасная, как ты! — Он поцеловал свою благоверную. — Время и случай покажут! — Я тебя люблю, — тихо и проникновенно призналась Китана. — И я тебя люблю. И пусть вся Вселенная подождёт. — Я хочу, — попросила Китана, — побывать ещё в каком-нибудь уголке твоего Земного царства. — Не вопрос, — ответил Воин Шаолиня, — сейчас попробуем. Вызови свой портал. Китана взмахнула правой рукой, и перед ней возникла уже знакомая сине-голубая воронка. — Я пройду через твой портал, — предложил Избранный, — мы теперь вместе с тобой путешествуем. — Можно, — разрешила эденийка, — войди в него… Не бросай меня одну, — попросила она, — пойдём со мной. Ассасин жестом пригласила Избранного проследовать за ней. Очертания Шаолиня завертелись позади Лю Кана и Китаны и скрылись из виду… Через полминуты влюблённые оказались на одном из пляжей Майами. Их обоих ждали новые планы, новая страница их совместной жизни. Даже Старшие боги подтвердили бы, что Лю и Китана созданы друг для друга…