Essential Vices/Необратимо порочные

      Драко выжидающе смотрел на студентов, выходящих с продвинутой Нумерологии. Парень ждал, постукивая ногой по полу и выглядывая из-за стены. Он доверял своим Дезалюминационным чарам, но все же не хотел рисковать.              Боги, где она? Больше половины студентов уже разошлись, но ее не было видно. Она опоздает на следующее занятие, если не поторопится — он в этом уверен. Драко знает ее средний темп ходьбы от класса к классу. В дотошном расписании этой ведьмы не оставалось дополнительных минут, которые она могла бы принести в жертву. Каждая секунда была расписана.              Так, где же она?              Драко испытывал искушение снять чары, когда услышал ее смех, эхом разносящийся по коридору. Густые волосы были заплетены сегодня в косу со свободными локонами, обрамлявшими лицо.              Невольная ухмылка расплылась по его лицу.              Только…              Она треснула, когда девушка повернулась и посмотрела на человека, который якобы ее рассмешил.              Рядом с ней слишком близко шел Теодор Нотт, ухмыльнувшийся ей, когда та слегка толкнула его плечом.              Малфой видел кровь. Видел сломанные кости, порванную кожу и раны глубже, чем трещины в земной коре.              Сердцебиение Драко участилось, когда он начал следовать за ними.              Осторожно, чтобы никого не задеть, он лавировал между студентами в коридоре. И вскоре оказался в пределах слышимости их разговора, следуя за Грейнджер в пару футах. Они ни о чем не подозревали.              —... и потом он сказал: “ореховый сок”! — воскликнул Тео, и Грейнджер расхохоталась.              Если бы причиной смеха девушки был не Тео, Драко, возможно, бы улыбнулся. Вместо этого желудок неприятно скрутило, а кровь начала закипать. Он потянулся за палочкой.              — Боже, это чертовски забавно! — сказала Грейнджер, и лицо покрылось румянцем.              — Вживую было бы смешнее, но, Мерлин, я чуть не описался, — посмеиваясь, добавил Тео.              Ноздри Малфоя раздулись. Остановившись, он пробормотал заклинание Конфундуса, с удовольствием наблюдая, как Тео споткнулся и упал лицом вниз. Его улыбка стала еще шире, когда его однокурсник взвыл от боли. Грейнджер ахнула и опустилась рядом с парнем на колени, крича проходящим студентам, чтобы те позвали мадам Помфри.              Драко зашел за колонну и смотрел, как кровь тонкой струйкой течет по лицу Нотта. Расстроенный вид Грейнджер успокоил его.              Хорошо. Она заслуживала боли и мучений, если добровольно общалась с Теодором Ноттом.              Девушка повернулась, рассматривая пространство перед собой, ее глаза сузились. Задержав дыхание, Драко оставался неподвижным. Грейнджер вновь вернула свое внимание к Нотту.              Малфой ухмыльнулся и быстро ушел, проведя остаток дня, наслаждаясь победой.       

____________________

      — Тео наложили восемь швов, — сверху донесся раздраженный голос Грейнджер.              Как бы сильно Драко ни хотел ухмыльнуться, он остался равнодушным. Подняв на нее взгляд, слизеринец оторвался от домашнего задания по Астрономии, уделяя ей внимание, которое гриффиндорка так любила. Даже если и отрицала.              — О? — ответил он, на что Грейнджер закатила глаза.              — Будто ты не знал, — горечь в голосе Гермионы доставила ему удовольствие. Это отличный шанс спровоцировать ее на ссору с криками посреди библиотеки.              — Я понятия не имел, что Тео поранился, — начал он, изогнув бровь. — Он довольно неуклюжий.              — Чушь, — голос девушки повысился, и ей тут же сделала замечание разгневанная мадам Пинс.              Грейнджер одарила библиотекаря извиняющейся улыбкой и взмахнула палочкой, накладывая Муффлиато. Ее магия окутала их, словно горячее дуновение ветра. Веки Малфоя налились свинцом.              — Ты, блять, подстроил это, — она сразу же перешла к обвинениям, стиснув руки в кулаки.              Драко издевательски нахмурил брови. Вел себя так, словно ее слова нелепы и совершенно не соответствуют действительности.              — Грейнджер, во имя Мерлина, о чем ты говоришь? — устало спросил он, закрывая книгу.              Девушка фыркнула и уперлась руками в стол так, что их глаза оказались на одном уровне.              Боги, он мог вспомнить, когда ведьма смотрела на него именно так. На четвереньках, совершенно голая, с глазами, в которых плескалось нечто темное, намного темнее, чем сейчас. Слишком близко.              Драко положил руку на бедро, желая поправить затвердевший член.              — Ты наложил на Тео Конфундус. Он споткнулся и ударился лицом об пол, из-за чего зубы порвали ему губу, — прорычала она, прищурившись.              — Когда это случилось? — его голос был легким, почти дразнящим, что заставило губы Гермионы скривиться от отвращения.              — Четвертая пара. После Чар.              Драко улыбнулся — усмехнулся — и покачал головой.              — Грейнджер, тогда у меня было занятие с профессором Вектором. И это было не рядом с кабинетом Чар.              Это была не совсем ложь. У Драко действительно было занятие с Вектор, но он улизнул, чтобы “воспользоваться туалетом”, поджидая Грейнджер перед четвертой парой.              Через какое-то время ее хмурый взгляд исчез. Раздражение прошло, заменяясь разочарованием. Вперемешку с грустью и уязвимостью.              Это было нечто новым.              Он видел это лишь однажды, несколько недель назад… после…              В груди что-то сжалось.              Они перестали кричать и швырять друг друга в стены, выплескивая свою ярость через срывание одежды и жесткие толчки. Это то, в чем оба были уверены. Пока Грейнджер не решила, что этого недостаточно… он недостаточен. И каким-то образом рядом с ней появился Теодор Нотт.              Это было отвратительно. Но не так ужасно, как этот взгляд, которым она сейчас на него смотрела. Тот самый, когда предлагала ему нечто большее.              Он блядски сильно ненавидел его.              — Зачем ты это делаешь? — прошептала Грейнджер, ее плечи поникли.              Ни один мускул не дернулся на его лице.              — Тео… он милый. Хороший, — казалось, что она была готова расплакаться. Девушка задыхалась, и от этого его сердце пропустило удар. Грейнджер зажмурила глаза. Она отстранилась, выпрямляясь. Огонь, хоть и не такой очевидный, как раньше, в ее взгляде вернулся. Но более тусклый, словно пламя устало и хочет погаснуть.              — Он хороший человек. Оставь его в покое, — звучало, как приказ. Гермиона быстро отвернулась и ушла, не оглядываясь.

____________________

             Грейнджер — самая бессердечная сука, которую он когда-либо встречал.              Она кичилась Тео, словно тот был новорожденным ребенком. Накладывала на его лицо охлаждающие чары, вытирала ватой кровь, вытекающую из наложенных швов, когда парень слишком широко улыбался. Нотт сидел рядом с ней на обеде и смеялся, пока пудинг стекал по подбородку.              Малфой, впервые в жизни, решил, что может стать убийцей. Единственный раз, когда думал, что сможет успешно произнести убивающее проклятие.              Его кровь закипела, ладони вспотели.              Если Грейнджер собиралась не отлипать от Нотта и вести себя так, словно ей лучше без него, то Драко мог сыграть в ту же игру. В грязную и дешевую.

____________________

             Елена Скотт — скромная пуффендуйка. На год младше его и довольно посредственная, но самое приятное — она была полукровкой. Кроме того, она нашла Драко достаточно привлекательным, чтобы сразу же согласиться пойти с ним на свидание.              Бедняжка краснела и заикалась сильнее Лонгботтома.              Малфой “ухаживал” за ней так, как подобает чистокровным. Ждал возле Большого зала, чтобы вместе пообедать, провожал на занятия, носил учебники и делал комплименты ее мягким волосам. Елена всякий раз улыбалась, когда встречалась с ним взглядом, и краснела.              Она была идеальной девушкой, и Грейнджер это заметила.              Конечно, заметила.              Драко делал с этой пуффендуйкой то, чего так желала все это время Грейнджер. Даже если и никогда в этом не признавалась. Но он знал. В ту секунду, когда она спросила его, не хочет ли он присоединиться к ней в Хогсмиде, Драко понял, что она просит большего. Больше его, больше от него. Это был для них переломный момент.              Он не мог ей этого дать, но мог притворяться с этой девушкой. Так было намного проще, потому что она для него ничего не значила. Это было неважным.              — Увидимся за ужином, — сказал Драко, даря девушке обворожительную улыбку. Скотт моргнула, смотря то на него, то на свои туфли, прежде чем кивнуть.              Ее неуверенность утомляла Малфоя. Драко предпочитал смелых, моментами безрассудных девушек, которые были самоуверенными и раздражающими одновременно.              Он усмехнулся, краем глаза замечая вспышку кудрявых волос, приближающихся к ним.              Малфой самоуверенно обхватил лицо Елены и наклонился, оставляя целомудренный поцелуй в уголке рта. Когда слизеринец отстранился, она выглядела готовой расплакаться.              — Увидимся, Елена, — сказал он и направился к двери своего класса, куда они ходили с Грейнджер вместе.              Подпрыгивая от радости, Малфой зашел в класс Зелий. Магия вспыхивала вокруг Грейнджер. Она хмурилась, а потом и испортила письменную работу, сожгла свой котел и почти подожгла стол.              Драко чувствовал себя живым.

____________________

      Он проснулся на следующее утро преисполненный энергией. У него было свидание с Еленой в Хогсмиде, и сейчас Драко направлялся, чтобы встретиться с девушкой на улице. Мелодия, которую он насвистывал, — медленная и ванильная, подобные всегда напевают, когда идут на встречу со своей возлюбленной. Технически она ею и была.              Что может быть еще лучше? Грейнджер тоже здесь будет. Староста и вся прочая чушь. Он знал, какие магазины она собирается посетить, и разработал почти идентичный маршрут для себя и Елены.              Девушка вынуждена будет наблюдать, как он прекрасно проводит время с пуффендуйкой, как и ему приходилось смотреть на нее с Тео.              Чертова сука.              Драко, возможно, переусердствовал, явно делясь своими планами. Но честно? Ему плевать. Это будет волновать ее; это определенно заставит ревновать Грейнджер. Он начал напевать грустную песню о любви чуть громче, когда услышал позади себя шаги.              Малфой мог различить ее топот в толпе. Гермиона была неуклюжей настолько же, насколько упрямой и надоедливой.              Грейнджер, прищурившись, перегородила ему путь.              — Как думаешь, что ты делаешь с Еленой Скотт?              Он присвистнул, заканчивая напевать мелодию. Драко скрестил руки за спиной, угрожающе ухмыляясь.              — С кем? — его рот приоткрылся, а глаза расширились от ужаса.              Он поднял голову и улыбнулся:              — Ах-х. Ты имеешь в виду даму моего сердца?              Взгляд, который она послала, вызвал на его коже сотню мурашек.              — Ты абсолютно мерзкое, жалкое подобие мужчины, знаешь? — спросила Грейнджер, морщась. Малфой усмехнулся.              — Я люблю, когда ты говоришь мне гадости, — парень сделал шаг вперед и понизил голос, просачиваясь в ее пространство.              Она тут же оттолкнула его и ухмыльнулась.              — Пошел ты. Твоя так называемая дама сердца прямо сейчас ждет тебя. Она хорошая девушка, Драко. Не играй с ней, — озвученное предупреждение граничило с искренним беспокойством — так могло показаться любому другому. Но Драко знал: она ревновала.              — Почему тебя так волнует моя личная жизнь, Грейнджер? Разве ты не должна сама сейчас быть с Ноттом? — его голос сочился поддельным любопытством.              У нее отвисла челюсть. Молчание затянулось. Малфой начал нервничать.              — Ах, или у вас проблемы в раю? — слизеринец сделал еще один шаг вперед, слегка склонив голову, и проскользил оценивающим взглядом по девушке.              — Елена едва в твоем вкусе, — прервала она парня, высокомерно вздернув подбородок. — Что тебе от нее нужно? И оба знаем, что не секс.              Что ж, она попалась. Подходя все ближе и ближе. Ей просто нужен был легкий толчок… или резкий толчок.              — Я решил, что пришло время серьезно относиться к свиданиям, — сказал Драко. Его глаз дернулся, рот девушки приоткрылся. — Что хорошего в жизни без серьезных отношений?              Гермиона усмехнулась.              — Смешно.              — Это правда, Грейнджер.              — Ты сделаешь больно бедной девушке только потому, что…              — Потому, что? — быстро спросил он, делая еще один шаг вперед. Она закрыла рот и посмотрела, готовая к очередной ссоре. Ее карие глаза казались ярче в лучах раннего солнца, ближе к кофе со сливками, который ведьма пила каждое утро.              — Потому что, — она сглотнула, — ты ревнуешь меня к Тео.              Драко ухмыльнулся.              — Ты пытаешься мне мстить.              — Мстить? — театрально повторил слизеринец.              — Да. Ты пытаешься отомстить мне, потому что я ушла от тебя.              Драко всегда выводили из себя, даже самые простые вещи. Слишком шумное утро. Раздражающий герой Гарри Поттер. Гриффиндорцы, в принципе. Но фраза, что она ушла от него, была самой провокационной ложью, которую он когда-либо слышал.              Малфой напрягся. Почувствовал, как щелкнула его челюсть.              — Ох-х, ты так думаешь, Грейнджер? — прошипел он. — Ты “ушла” к Теодору-блядскому-Нотту? Так, да?              Она замерла, когда парень окончательно вторгся в ее пространство. Он был достаточно близко, чтобы почувствовать запах ее шампуня. Знакомые пьянящие нотки жимолости и роз тепло поприветствовали его. Это заставило кожу запылать.              — Я действительно решила двигаться дальше, — неуверенно сказала гриффиндорка. Ее губы дернулись, словно девушка сама не верила своим словам. Он жестоко ухмыльнулся.              — Но ты этого так и не сделала. Не сможешь. Не сделаешь, — выдохнул Драко. Его ноздри раздулись только при одной мысли, что она будет двигаться дальше. Перед глазами вспыхнули красно-белые пятна. — От меня невозможно уйти, Грейнджер.              Опасная улыбка медленно расплылась по ее лицу. Она была похожа на психопатку, прежде чем ее взгляд остановился на его губах. Гермиона запрокинула голову, но взор ото рта так и не отвела.              — Смотри на меня, — прошептала ведьма, затем отстранилась, оставляя за собой шлейф холодного, едкого воздуха.              Его руки дрожали, парень в равной степени хотел прикоснуться к ней и придушить. Перед тем как парень осознал, что делает, он приблизился к девушке. Сильные руки обхватили ее запястья, крепко сжимая, когда Драко потянул их в пустой класс.              — Эй! Малфой — черт воз…— отпусти меня! — завизжала девушка и ударила его, пытаясь вырваться из крепкой хватки.              Драко закрыл двери и прижал Грейнджер к ней спиной. Пользуясь собственным весом, чтобы удерживать ее, он наслаждался слабым хныканьем гриффиндорки. Одна рука скользнула к ее горлу, ладонь вернулась на свое место. Кровь начала закипать, пульс подскочил.              — Ты так много лжешь. Я устал слушать твое дерьмо.              Ее глаза стали дикими.              — Блять…              Он проник двумя пальцами в язвительный рот, придушив девушку, пока та не расслабила горло и не приняла его пальцы.              — Намного лучше, — усмехнулся парень, член в штанах дернулся.              Смотря на парня, Грейнджер укусила его за фалангу. Малфой цинично ухмыльнулся.              — Очень мило, но мы оба знаем, что ты возьмешь в рот все, что я туда положу, — сунув пальцы глубже.              Гермиона распахнула губы, явно раздраженная тем, что позволила такое. Слизеринец усмехнулся, начиная медленно двигать пальцами в ее влажном рту, веки налились свинцом от бесстыдных звуков.              — О, да. Ты знаешь, как правильно это делать, — член стал болезненно твердым.              Несмотря на то что Гермиона посасывала и облизывала его пальцы, на лице оставалось выражение чистой ненависти с этими румяными щеками, блестящими глазами и влажными губами. Этот взгляд, который он так любил, будучи не уверенным, что сможет снова увидеть.              — Если бы дорогой Тео мог увидеть тебя сейчас, — пробормотал он, загипнотизированный ее скулами.              Это вывело гриффиндорку из транса, и та прикусила его пальцы, намеренно пытаясь причинить боль.              Вскрикнув, Драко выдернул пальцы, начиная ими трясти, в попытке облегчить боль. Самодовольная ухмылка разозлила парня. Но похоть в ее глазах? Желание бурлило на кончике члена. Быстро обхватив ее руки, Драко крепко прижал их к двери над головой. Его бедра уперлись ей в живот, позволяя прочувствовать девушке, насколько сильно она его раздражает, как сильно он злится.              — Что? Не нравится, когда я говорю о твоем парне? — зарычал Малфой ей в ухо, прижимаясь губами к коже. Слабый вздох, сорвавшийся с губ, свел его с ума.              — А что насчет твоей девушки? — голос Грейнджер дрожал, будто слова причиняли ей боль. — Елена наверняка бы заплакала, увидев, как ты трахаешься со мной, когда должен быть на свидании с ней.              — Тебя это волнует? — унизительным тоном спросил слизеринец. Словно ее ревность была смехотворной, детской.              — Нет, но тебя должно, — уверенно солгала она, прижимаясь к его телу. Ее колено дернулось, явно целясь в пах парня, но промахнувшись, ударила его в ногу.              Малфой застонал от короткой вспышки боли в тот самый момент, когда наклонился, чтобы поцеловать ее.              Это едкий язык и острые зубы. Как и грубые слова, и гудящий под кожей гнев. Он протолкнул язык ей в рот глубже, жаждая больше ее вкуса. Слюна Грейнджер вызывала привыкание; вкус побуждал член становиться тверже, а рот распахиваться шире.              Он мог поглотить ее целиком и остаться неудовлетворенным.              Его пальцы грубо дернули пальто девушки, стягивая ткань с плеч. Не имея больше преград, ее руки метнулись к его лицу. Пальцы царапали челюсть, переходя на шею.              Драко закатил глаза. Боль от нанесенных ею царапин распространяла огонь внутри тела. Скользя губами по шее, Драко целовал и кусал розовую кожу, а ловкие пальцы проникли девушке под кофту и потянули ту вверх.              Ей всегда трудно было снимать одежду через горло. Ее волосы просто отвратительны. Когда кофта была снята, Малфой тут же наклонился, чтобы припасть к груди. Ее пальцы путались в его волосах, направляя и подталкивая парня к своей прикрытой груди.              Парень целовал кожу и, потянув бретельки лифа вниз, высвободил ее грудь.              Он почувствовал себя диким, когда увидел ее торчащие милые розовые соски. Малфой хотел, чтобы они стали красными, налились кровью из-за его укусов.              Зубы обхватили сосок, покусывая, пока Грейнджер не заерзала. Девушка тяжело дышала, сжимая бедра. Она заскулила, балансируя между раздражением и возбуждением. Драко ласкал грудь, оставляя любовные укусы.              Он хотел, чтобы его метки покрывали все тело ведьмы. Синие, фиолетовые, красные — напоминание о нем. Чтобы она вспоминала его всякий раз, когда принимала душ.              Хотел поглотить ее. Хотел, чтобы каждые ее взгляд, каждая мысль принадлежала ему.              Будучи удовлетворенным грудью, он выпрямился и нашел ее рот, думая о том, как мило будет смотреться фиолетовый синяк прямо на нижней губе. Он всасывал и всасывал, но когда девушка неприятно царапнула его шею, Драко вздрогнул. Отстранившись, он поднес руку к своей коже, чувствуя что-то влажное. Капли крови окрасили подушечки пальцев.              В тот же момент Грейнджер выдернула рубашку из его брюк, расстегивая ее одним сильным рывком.              Малфой удивленно посмотрел на нее.              — Больно.              Гермиона на это лишь закатила глаза, избавляя парня от ненужной ткани.              — Неправда, — фыркнула Гермиона и сняла бюстгальтер.              Драко потянулся к ней, пока та не оказалась прижатой к его груди, а бедра не вжались в стол. Рот Малфоя вновь нашел ее шею.              — Ты гораздо более жестока, чем я, — восхищенно заметил он, и девушка что-то пробормотала в ответ. Оценив оставленный засос на шее, Драко подтолкнул гриффиндорку к столу.              — Преврати его в кровать. Сейчас же, — приказал он, дергая за молнию ее джинсов.              Грейнджер застонала, резко втянув воздух, когда Малфой укусил ее за шею, и закончила трансфигурацию. Парень замер, впечатленный тем, что она была достаточно сосредоточена, чтобы призвать свою палочку и превратить старый пыльный стол в полноценную кровать.              Но больше его впечатлило, с каким нетерпением она опустилась на матрац, когда Малфой толкнул ее. Гермиона посмотрела на него через плечо, готовая, видимо, подняться и дать ему пощечину, но парень расположился позади нее и обхватил шею девушки, чтобы удержать.              — Люблю тебя такой, — пробормотал слизеринец, переводя взгляд с ее обнаженного позвоночника на узкие джинсы. Ладонями очертил ее задницу, прежде чем скользнуть пальцами вперед, расстегивая пуговицу и молнию.              Драко мучительно медленно обнажил ее ягодицы и округлые бедра, снимая трусики вместе со штанами, желая раздеть девушку как можно быстрее.              Слишком долго.              Прошли недели с тех пор, как они трахались, касались друг друга или целовались в последний раз. Он уже чувствовал ее запах. До его ноздрей донесся терпкий мускус. Малфой пытался не закатить глаза. Его ресницы затрепетали.              Грейнджер, будучи послушной, приподняла бедра, помогая парню полностью стянуть с нее одежду. Он закусил губу, раздеваясь сам, а рука потянулась к промежности девушки, сжимая ее.              Оба застонали. Его пальцы скользнули между складок, пропитанными теплом и влагой, покрывающей его холодные пальцы. Грейнджер застонала от этого прикосновения. Малфой прикоснулся к набухшему клитору, стимулируя его, пока девушка под ним не начала дергаться.              — Малфой…              Он усмехнулся. Ее тон был нетерпелив и властен, граничащий с мольбой. Убрав пальцы, Драко поднялся и снял штаны. Его член крепко стоял, головка была красной и возбужденной. Проводя по ней большим пальцем, он размазал предэякулят и погладил себя, смотря на Грейнджер, стоящую на четвереньках.              На его губах расплылась угрожающая улыбка.              — Сколько у тебя было парней? — спросил он, и так зная ответ.              — Блять…              — Сколько? — зарычал парень, скользя членом между ее складок. Ноги Гермионы тряслись, а руки сжимали простынь.              Она что-то пробормотала, пока парень покрывал себя ее влагой. Смазывая.              — Ну, так что? — он наклонился и схватил ее за кудри, заставляя выгнуть спину.              — Только ты, чертова задница, — выплюнула она. Щеки девушки были красными, а глаза — черными. Драко злобно улыбнулся, а затем отпустил волосы, приставляя кончик члена к ее входу.              — Верно, — сказал он, ее блестящие складки манили его. — Только я.              Он вошел. Ощущение ее тугих стенок граничили с чувством блаженства. Его глаза закрылись, а по спине пробежала мелкая дрожь. Грейнджер застонала в матрац, и, несмотря на то что звук был заглушен, все равно вышло слишком громко.              Его толчки были уверенными, жесткими. Взгляд парня был прикован к ее подпрыгивающей заднице. Она принимала его полностью. Драко вспомнил их первый раз. Грейнджер была чертовски тугая, едва принимая половину. Сейчас же он вошел в нее с легкостью.              Эта мысль заставила его застонать, сильнее впиваясь пальцами в бедра ведьмы.              — Думаешь, другой мог бы трахнуть тебя, как я? — его губы дернулись, когда в ответ девушка зарычала. Конечно, он ее раздражал, и все же парень знал, что ей это нравится. Словно это общеизвестный факт, Малфой уверенно добавил: — Они не смогли бы растянуть твою хорошенькую киску так, как это делает мой член, Грейнджер.              Ему нужно было сказать это вслух.              Она посмотрела на него через плечо, ее глаза горели яростью.              — Тео смог, — усмехнулась она.              Воздух покинул его легкие. В ушах зазвенело, будто в него прилетела Бомбарда.              Фригидная, лживая сука.              Словно в замедленной съемке, Малфой наблюдал, как он потянулся руками вперед, обхватывая ее шею и заставляя девушку выгнуться. Она вцепилась руками в его предплечья, пытаясь заставить ослабить хватку.              — Соври еще раз, и я заставлю тебя об этом пожалеть, — мрачно пообещал слизеринец. Не узнавая собственного голоса. Его рычание было подавлено ее всхлипом. Это заставило член дернуться.              Она стала более влажной. Гладкие стенки пульсировали, затягивая его глубже, вызывая привыкание, граничащее с экстазом, которое невозможно было сымитировать.              Зубами вонзился в ее шею и толкнулся вперед, вырывая из Грейнджер резкий вдох. Её и без того красная кожа, стала алой.              — Думаешь, Тео сможет заставить тебя кончить так сильно, что ты заплачешь?              Он усмехнулся ей в кожу. А руки скользнули вниз, начиная ласкать грудь девушки. Пальцы сжали все еще чувствительные соски.              — Блять… Драко, — заскулила она, откидывая голову ему на плечо. Малфой потянул сильнее, заставляя ее тело дрожать.              — Тео не смог бы даже сделать тебя мокрой, — рыкнул он сквозь свои безжалостные толчки. Наказывая ее за то, что посмела произнести имя этого ублюдка, пока он был в ней. Как Грейнджер смеет думать о ком-то, кроме него, пока они трахаются?              — И если ты хотя бы будешь думать о его имени, пока мой член в тебе, я свяжу тебя и не дам кончить.              Мысль о том, что ведьма весь день проведет голой, распростертой на этом матраце и неудовлетворенной, заставила его ухмыльнуться.              — Оставить меня мокрой и умоляющей, а самому отправиться на свидание с Еленой? Да, это компромисс.              Ревность Грейнджер заставила его затрепетать от удовольствия. Она даже не пыталась скрыть сарказм, граничащий с раздражением, в голосе. Малфой усмехнулся и перестал толкаться, крепко держа ее бедра.              — Какая прекрасная идея, — прошептал он, встречаясь с ее хмурым взглядом. — Может, мне стоит пойти к ней.              Малфой вышел из нее и пододвинулся, чтобы встать, игнорируя дрожащие мышцы. Конечно, он лгал, но Грейнджер двигалась быстро, хватая его за горло, отчего глаза бесконтрольно закатились. Оба на коленях, он все еще возвышался над ней, но от девушки исходили такие волны силы и власти, что стало чертовски жарко.              — Что она может предложить тебе?              Пальцы Грейнджер пытались проткнуть его трахею; эта попытка почти заставила парня улыбнуться. Крепкая хватка не причиняла ему боли, лишь заставляла его член становится болезненно твердым.              — Она меня хотя бы не душит, — твердо сказал он, и ладонь девушки сжалась сильнее. Из его горла вырвался стон.              — Она делает тебя таким твердым? — ее свободная рука скользнула вниз и обхватила член. Гермиона медленно прошлась по нему ладонью, наблюдая, как Малфой высунул язык и облизал губы.              Он ухмыльнулся.              — Только когда я думаю о тебе.              На ее лице появилась гримаса отвращения, словно эта мысль была ужасной и оскорбительной. Но Драко знал, что это то, что она хотела услышать.              — Когда будешь трахаться с Еленой, станешь думать обо мне?              — Да, — он потянулся, убирая ее руку от своего горла. — Буду.              Это была ложь. Малфой бы никогда не трахнул другую девушку.              Драко толкнул ее, заставляя лечь на спину, и перевернул так, что Гермиона оказалась на боку. Держа ее бедро, он прижал его к груди девушки и скользнул между ее влажных складок.              — Я возьму ее сзади, чтобы мне не пришлось смотреть ей в лицо, — сказал он, злобно улыбаясь, и Грейнджер зарычала.              — Ты больной кусок дерьма, — она сжала руку парня, обхватывающую ее ногу. С губ Гермионы сорвался всхлип, когда он резко толкнулся, проникая так глубоко, как только мог.              — Самое приятное, что ты мне говорила.              Сейчас ее задница выглядит особо манящей. Словно ждала, когда ее снова шлепнут или укусят. Парень впился в кожу пальцами, пока вжимал Грейнджер в матрац. Она громко стонала с его каждым резким толчком.              Его член напрягся, предвещая оргазм, и Драко пришлось выйти из нее, чтобы не кончить так быстро.              Сдавленный стон вырвался из горла гриффиндорки от внезапной пустоты. Малфой откинулся назад, принимая неудобную позу, и начал тяжело дышать, прижимаясь к ее голой и мокрой промежности. Ладонями он раздвинул ее ягодицы, пальцы резко впились в плоть. И, наконец, парень прошелся языком от клитора до другой ее дырочки.              Грейнджер согнула руки, прижимаясь к матрацу лицом. Простыни заглушали стоны, пока ее бедра тряслись. Кончик языка скользнул в ее влажный вход.              Непристойные звуки только усиливали возбуждение. Он стонал, поглощая ее соки. Утыкался в нее носом и мурлыкал, когда Гермиона прижималась к его лицу и терлась в поисках стимуляции.              Рука скользнула у нее между ног. Драко вошел в нее двумя пальцами, находя ту самую точку, отчего девушка вновь застонала.              — Ох… ох, черт, — захныкала она, начиная подаваться бедрами вперед.              Драко чувствовал, как влага стекает по подбородку. Ее запах, смешанный с его, был божественным.              Он улыбнулся и оставил укус на ее заднице, добавляя третий палец. Она резко дернулась, едва не вырываясь из его хватки. Ее агрессия заставила его усмехнуться, поэтому парень укусил сильнее, всасывая кожу.              — Малфой, мне… нужно больше. П-пожалуйста…              Ее дыхание стало прерывистым, отчаянным. Приподнявшись, он немного наклонился, продолжая двигаться в ней пальцами.              — Сядь на меня. Дай мне увидеть тебя, — прошептал Драко ей на ухо голосом, сочащимся похотью.              Пребывая в бреду, они перевернулись. Конечности были слабыми и податливыми, но они нашли в себе силы принять новое положение. Драко наблюдал, как она садится на него, как ее бедра напряглись, когда девушка привстала и направила член к своему входу.              Рот Грейнджер приоткрылся, а глаза были сосредоточены на месте их соединения. Драко был очарован ее лицом. Он даже не мог заставить себя смотреть, как ее киска полностью принимала его. Не тогда, когда Гермиона выглядела так естественно на нем.              Она, хмурясь, полностью соскользнула вниз, и головка члена прижалась к ее задней стенке. Ее руки слепо потянусь к нему. Драко положил одну ладонь ей на задницу, а вторую — на грудь. Девушка медленно начала двигаться, находя идеальный ритм, который никогда не давал ему долго продержаться.              Его большой и указательный пальцы потянулись к соску, а другая ладонь оставила резкий шлепок на разгоряченной коже ягодиц. Она откинула голову и застонала, длинные локоны щекотали его бедра.              — Блять, Малфой, — Гермиона быстро задышала, увеличивая скорость, опускаясь резче на его член.              — Ты такая мокрая, на меня капает, — застонал он и отстранился, чтобы вновь ударить ее по заднице. Звук удара смешался с ее резким вздохом.              Она зажмурилась, когда Малфой провел рукой от груди к ее горлу. Когда парень слегка сжал его, Грейнджер издала стон, настолько громкий и пошлый, что парень на мгновение забеспокоился, что их могут услышать в коридоре.              — Мой член настолько хорош? — он не мог промолчать. Он должен был напомнить ей. — Никто не заставит тебя чувствовать так, как я. Никто не наполнит тебя, как я.              Несмотря на сведенные на переносице брови, она захныкала и заскользила рукой к клитору. Его глаза сосредоточенно наблюдали за ее пальцами, скользящими между складок. Рука на ее шее невольно сжалась сильнее, а член начал пульсировать.              — Да! — она громко застонала, грудь подпрыгивала от быстрых толчков. Драко сделал это вновь, наблюдая, как широко открыт ее рот.              — Ты кончишь вместе со мной? — он сопроводил вопрос шлепком по заднице. Кожа покраснела, а влагалище запульсировало, сжимаясь вокруг него.              — Блять, да.              — Больше никто? Только я? — Драко сильнее сжал ее горло, словно безмолвно угрожая.              — Нет… нет, — ее пальцы стимулировали чувствительный клитор. — Только ты… боже, Драко!              Она застонала, и все издаваемые ею звуки сводили с ума. Капельки пота скатывались по его груди, и Драко чувствовал, что скоро кончит.              Но Малфой не знал, что руководило им, когда он притянул девушку к себе. В ее взгляде вспыхнуло легкое замешательство. Действие было довольно резким.              — Поцелуй меня, — потребовал Драко, толкаясь в нее. Она заскулила, но выражение ее лица оставалось противоречивым.              Когда девушка продолжила двигаться и начала закрывать глаза, словно не слыша его, Драко снова потянул ее вниз, заставляя прекратить толчки.              — Блять, поцелуй меня, — ярость и нетерпение переполняли его.              Грейнджер дернула головой, борясь с его хваткой на шее. Слизеринца не должно было беспокоить, что она проигнорировала его просьбу. Они редко целовались, когда трахались, но сейчас Драко хотел почувствовать ее губы, кончая.              Из-за этого его желудок неприятно сжался, а в груди вспыхнула странная боль.              Драко обхватил другой рукой ее за затылок, притягивая к себе. Грейнджер попыталась вырваться, но сейчас он держал ее обеими руками.              Они замерли, одна пара глаз раздражала другую, бурлящую гневом и болью, замаскированную под разочарование. Задыхаясь, они не двигались, их разделяло всего несколько миллиметров. Смотря на Малфоя, девушка все еще не двигалась.              Успокоив дыхание, он решил зайти с другой стороны и ослабил хватку.              Его пальцы выпутались из кудрей и скользнули вниз, прямо к шее, вниз к сердцу. Кожа была горячей, он чувствовал, как быстро билось ее сердце. Грейнджер медленно переместила руки с его груди на бицепсы. Это было сродни расплавленной лавы, поглощающей его, пока не стало лихорадить, почти сжигая внутренности.              Он поймал ее взгляд, моргнув, оба подались вперед. Их губы идеально подходили друг другу. Медленные, аккуратные поцелуи действовали так же, как и яростные. Ее язык искал его, и Малфой двигался вместе с ней. Ногти впивались в кожу парня, щекоча и царапая, не причиняя боль намеренно.              Они не двигались, даже будучи на грани оргазма. Просто целовались, как бы это делали влюбленные. Драко целовал девушку так, словно это были последние их мгновения вместе. Целовал крепче, сильнее, прогоняя раздражающую в груди боль.              Грейнджер задыхалась, он поглощал все ее звуки. Бедра Гермионы дернулись, когда парень слегка всосал ее нижнюю губу. Обхватив руками его плечи, она снова медленно толкнулась. Достаточно глубоко, чтобы почувствовать. Она дразнила. Его желудок сжался.              Драко, прерывисто дыша, отстранился, прижимаясь губами к ее уху. Он любил слушать ее, будь то вздохи, стоны или оскорбления. Все, что из нее вырывалось, выводило его из себя.              Он толкался вместе с ней. Толчок, вздох, пауза. Просто чтобы насладиться ощущением того, как они глубоко вплетены друг в друга, потом еще один толчком, и все заново.              Малфой мог чувствовать, как она сжимается вокруг него, как пульсирует, когда двигает бедрами. Воздух был густым от запаха пота и выделений, и это возбуждало сильнее. Оба чувствовали нарастающее напряжение, готовое вырваться из них в любой момент. Драко почувствовал рывок у пупка и притянул к себе девушку. Губы прямо у ее уха.              — Гермиона, пожалуйста…              Его слова заставили Грейнджер двигать бедрами быстрее. Драко зажмурился и прижал ее крепче, утыкаясь в шею лицом. Она опустилась на него еще два раза.              — Да, ох…              Его член запульсировал, он кончил с протяжным стоном и губами на ее шее. Собственный оргазм Грейнджер обрушился на нее.              — О, Драко!              Она вскрикнула, когда Малфой прижался к ней сильнее, переживая собственную кульминацию и, в конечном счете, помогая себе. Быстрые толчки подвели ее к обрыву. Гермиона вцепилась в его волосы, дергая за них так, что Драко подумал, что она не хочет их отпускать.              Его ладони переместились с ее волос и груди на спину, нежно и неуверенно. Она была теплой, потной и потрясающей. Грейнджер оперлась руками на матрас и рухнула рядом с парнем. Драко не возражал, чтобы она все еще была рядом с ним в постели.              Его мышцы стали слабыми. Гермиона не двигалась; он подумал, что ей тоже нужно прийти в себя. Драко прикрыл глаза и положил руку под голову, надеясь, таким образом, дать девушке чуть больше свободного пространства.              Когда он открыл глаза и моргнул, сверля взглядом потолок, то почувствовал, что она отодвинулась. Его внезапно обдало холодом, Малфой слышал, как девушка начала собирать свою разбросанную одежду. Полностью распахнув глаза, он поднял голову, начиная с любопытством смотреть на девушку.              Когда Драко понял, что ведьма стала быстрее одеваться, то нахмурился и поднялся с кровати. Он натянул рубашку и брюки.              Малфой задавался вопросом, была ли причина, по которой она не смотрела на него. Обычно после секса Грейнджер продолжали спорить или, в большинстве случаев, за этим следовала еще несколько раундов траха.              Сейчас она торопилась.              Драко оделся первым и, превратив кровать обратно в парту, решил спровоцировать ее.              — Матрас был довольно жестким. Думаю, тебе нужно подтянуть свои знания в Трансфигурации.              Парню показалось, что гриффиндорка случайно пнула свои ботинки. Драко обернулся и нахмурился. Она все еще торопилась уйти.              — Может, я должен тебе показать, как правильно трансфигурировать кровать, — произнес он и подошел, возвышаясь над ее фигурой. Когда Гермиона не отреагировала, Малфой продолжил. — И после этого трахнуть тебя на ней, пока она не сломается…              Грейнджер быстро подскочила, почти спотыкаясь о собственные ноги. Явная попытка сбежать. В нем снова вспыхнула ярость.              — Эй. Эй! — он дернул ее за руку, разворачивая девушку и становясь между ней и дверью. На ее лице читалось кристальное разочарование вперемешку со стыдом. Она даже, блять, не пыталась это скрыть. — Куда ты, черт возьми, идешь?              Она вырвала руку из его хватки. Гермиона сканировала его лицо, ища ответы, прежде чем озвучила свой.              — В Хогсмид, — она нахмурилась. — С Тео.              Тео… что?              — Блять, что? — он медлил с ответом, даже не зная, что хочет сказать.              Грейнджер вздохнула и удобнее взяла пальто, прижимая то к груди. Словно оно могло защитить ее.              — Мы планировали пойти в Хогсмид, и я иду туда, — ответила она, отводя взгляд.              На кончике его языка появился привкус чего-то кислого, просроченного. Эта ведьма говорила какие-то бессмысленные вещи.              — И зачем же, блять? Мы…              Она посмотрела на него, глаза были холодными и отстраненными.              — Мы что, Драко? Трахались? Это все. Все, что мы когда-либо делали. Все, что ты когда-либо хотел, — ее голос повысился, но потом она, казалось, пришла в себя. — Это ничего не меняет.              Последнее предложение она едва различимо пробормотала. А затем повернула голову, давая парню возможность рассмотреть ее профиль. Ее взгляд скользнул к половицам.              — И? Тео не сможет тебя нормально трахнуть…              — Малфой! — воскликнула она.              —... и тебе плохо, и поэтому ты решила, что должна пойти с ним на свидание? Да? — Малфой почти кричал. Он не хотел показаться ревнивым, но сейчас эмоции брали над ним верх.              — Я не пойду с ним в Хогсмид, потому что мне плохо или думая, что я ему что-то должна. Я пойду, потому что мне нравится Тео.              В нем бурлило нечто хуже, чем зависть. Нечто ядовитое, опасное. Глаз Драко дернулся, а губы скривились в презрительной усмешке.              — И все же ты трахнулась со мной.              Грейнджер стояла неподвижно, ее лицо не выражало никаких эмоций. На самом деле, она выглядела уставшей. Уставшей от этого разговора, возможно, уставшей от него. Малфой запаниковал. Если Гермиона не взрывалась пламенем и не пыталась разорвать его на части, значит, она не обращала на него внимания, не пыталась взаимодействовать с ним.              Гриффиндорка поджала губы и посмотрела на него своими большими карими глазами.              — Это была ошибка.              Секунды растянулись на мили. Драко хотел сказать что-то еще, но не мог. Он рушился внутри, знал, чувствовал. Грейнджер сказала то, что имела в виду. Это были не пустые слова.              Паника душила его, сжимала горло, пока щеки не стали горячими, а колени не задрожали. Драко впился ногтями в ладони, ему хотелось что-то ударить, взорвать.              Когда он ничего не ответил, Грейнджер прикрыла глаза и вздохнула.              — Я ухожу, — тихо сказала она, пытаясь обойти парня.              — Нет, — ответил Драко, звуча агрессивно и враждебно.              — Или что? Снова причинишь ему боль? — рявкнула Гермиона, отчего он закатил глаза. — МакГонагалл легко мне поверит, когда я сдам тебя. Попробуй и посмотри, что получится.              Угроза звучала правдоподобно, когда она выглядела так угрожающе. Ее глаза горели. Девушка выглядела так… так…              — Ты настоящая чертова сука, — фыркнул он, его горло пересохло.              Ее плечи ссутулились, и Грейнджер покачала головой, отводя взгляд.              — Хорошей тебе субботы с Еленой, — мягкость в ее голосе вызывала тошноту. Его желудок скрутило от переполняющих эмоций. Пожалуй, его сейчас вырвет.              Плечо Грейнджер задело его, когда та обошла парня. Драко замер, смотря куда-то вдаль. Чувство в животе не исчезло. Оно не исчезало в течение нескольких недель. С тех пор, как в последний раз она касалась парня или даже смотрела в его сторону.              Он зажмурился, когда дверь со скрипом открылась. Грейнджер сейчас уйдет. Уйдет в Хогсмид с Тео. Они возьмутся за руки, выпьют одну-две бутылки сливочного пива. Нотт, возможно, купит ей книгу, и Грейнджер улыбнется ему.              К черту его гордость, он не мог… позволить ей уйти.              Малфой развернулся и бросился к ней, захлопнув дверь и прижав девушку к дереву. От неожиданности она подпрыгнула. Драко медленно наклонил голову, касаясь лбом ее волос, мягкие кудри щекотали его влажную кожу. Парень не мог успокоить дрожь, пока вдыхал аромат меда и роз.              — Я не хочу ее, ты, чертова глупая девчонка, — его голос был хриплым, словно он кричал на нее последние десять минут. Малфой едва мог произносить слова и складывать их в предложения.              Его дыхание было прерывистым и громким. Кудри шевелились с каждым его вдохом. Грейнджер ничего не ответила, и Драко не знал, чего еще она хочет. Ей должно быть все понятно. Все это время. Слизеринец всеми блядскими способами пытался привлечь ее внимание, каждой ужасной вещью, которую говорил. Он просто хотел ее внимания. Хотел ее.              Прошла целая жизнь, прежде чем она что-то сказала. Драко был благодарен ей за это маленькое мгновение, которое девушка позволила ему провести рядом с ней. Прекрасно понимая, что она может уйти в любой момент. Но Грейнджер все еще была здесь, значит, они должны быть… чем-то большим.              — Я не хочу быть в тени, — прошептала она. Его сердце сжалось. Гермиона никогда не звучала так хрупко и неуверенно.              Он сглотнул комок в горле и зажмурил глаза в надежде, что это поможет его бешено колотящемуся сердцу. У него кружилась голова.              Желудок сделал кульбит, то же самое, что Малфой испытал, когда она в первый раз пригласила его в Хогсмид много лет назад. Когда посмотрела на него горящим взглядом, полным надеждой, который потускнел в тот же момент, когда он усмехнулся и сказал ей, что ее идея глупа.              Сейчас Драко едва стоял на ногах. Все внутренности были в огне, не хватало воздуха в легких, но парень выпрямился и потянулся к дверной ручке за спиной девушки, приоткрывая дверь.              — Значит, Хогсмид? — прошептал он, замечая, как расширились ее глаза. Девушка моргнула, недоверчиво приоткрывая рот. Другую руку слизеринец аккуратно положил ей на поясницу, подталкивая Гермиону вперед.              Грейнджер почти не двигалась. Слишком удивленная. Она настороженно наблюдала, как он распахнул дверь и подтолкнул ее коридор, все еще держа руку на талии.              Его щеки горели, и Малфой старался игнорировать ее непонимающее выражение лица. Он сделал два шага вперед и, когда гриффиндорка так и не двинулась вперед, Драко остановился и обернулся.              — Ну же, пошли, — сказал он, кивая.              Ее губы сжались, и Гермиона медленно пошла вперед. Они смотрели друг на друга. Ее глаза были наполнены теплом. На ее щеках появился слабый румянец, когда девушка улыбнулась.              Драко никогда так не гордился собой, как в этот момент.