Тонкий лёд

Жирдяй не соврал. Этот хрен оказался известным иллюзионистом и имел множество связей среди владельцев сцен и шоу-холлов. Леонарду один за другим начали отказывать арендодатели, а некоторые прямо заявили в полицию на него как на опасного сектанта, мошенника и даже подстрекателя к самоубийствам. Вот уж чего Леонард не желал, так это уменьшать количество своих «подданных»! Но, как это обычно бывает, машина правосудия начинает работать только там, где это несправедливо и вообще мешает жизни благовоспитанных граждан. Леонарда объявили в розыск. На телевидении пошли интервью с «освобождёнными из культа». Несколько людей, которых Леонард считал верными последователями, вываливали на радостных зрителей горы грязного белья из культов Леонарда, сдабривая это нереалистичными, но смачными и потому достоверными небылицами о сексуальном рабстве и жертвоприношениях женщин, детей и животных. Стало страшно выходить на улицу, но и дома оставаться нельзя — полисмены в первую очередь будут искать Леонарда там. Друзья посоветовали уехать из страны. Всё равно в этом городе ему ничего не светило из-за того психа… Но к тому моменту полиция уже разослала на Леонарда ориентировки. Леонарда перехватили в аэропорте, когда он садился на рейс из страны, собираясь устроить глобал-тур. Вязали быстро, без предупреждения. Судебный процесс над Леонардом прошёл громкий. Публика чуть ли не жевала попкорн, слушая показания свидетелей о коварном главе секты, склонявшего своих адептов к зоофилии со статуей козла и вынуждавшего продавать квартиры и отдавать деньги ему. Адвоката Леонард получил чисто для проформы, чтобы зрелище растянулось подольше. Приговор казался и был очевидным, а смертная казнь Леонарда на электрическом стуле побила все рекорды рейтингов телеканалов. Но уже после того, как съёмку завершили, тип в фиалковом цилиндре сунул несколько мятых баксов тюремщику, переложил труп Леонарда на каталку и повёз его в заранее арендованную камеру. Алексис уже ждала там, приподнимаясь с койки с улыбкой. — Он твой, милашечка, — картошколиций переложил труп к ней поближе. — Всё, как ты просила, только пообещай, что съедим мы его вместе! У меня уже слюни текут, давно я не ел человечину… — Конечно, пупсик, — Алексис довольно играла с волосами безжизненного тела. — Дай мне только понаслаждаться победой…