Друг Ли Минхо

Ли не умелец в использовании тоналки. А потому сидит за партой в медицинской маске, скрывающей основную часть синяков. Никто за его гематомы и царапины на лице не спросит. Да и вряд ли заметит. Всё равно его место — на первой парте сбоку у выхода. И видно его другим только со спины. Никто на него взгляд не кидает, кроме Сынмина, заходящего в аудиторию; проходящего мимо его парты и боковым зрением (Минхо клянётся, что это так) вскользь обращающего на него внимание. Ли редко пропускает пары. Ведь мама расстроится, если сын не получит корочку… Наверное. Не то, чтобы Минхо сам понимал, что он тут делает. Однако, «обряд инициации» считал важным. Да и профессия какая-нибудь всё равно нужна. В частности, для галочки в строке «образование». Он и так был «тем опасным, неприятным парнем, с которым лучше не связываться». Это просто строчка к репутации. И чтобы к ней добавилось «неуч, окончивший только школу» Минхо не хотелось. Просто один пункт как повод для унижений. Звонок на пару. Минхо прилежно пишет конспект, пытаясь отмахнуться от мысли о том, что Сынмин, вместо того, чтобы смотреть в тетрадь, ему спину взглядом сверлит. Вроде бы ничего необычного. Ким часто так делает. Но что-то изменилось в том, что Ли к этому чувствовал. От этого как-то не по себе. Его группа, на удивление, достаточно спокойная. Никто не устраивает саботажи, не шепчется громко во время пар. Кто-то, конечно, сидит в телефоне, а кто-то сверлит другого одногруппника взглядом. Если честно, в школе Минхо представлял другую картину. Всё-таки он будет получать всего лишь среднее образование. И уже был даже готов ко всяким маргиналам, которых пришлось бы усмирять. Но нет. Они просто не очень дружны между собой. Просто существуют в компашках. Просто отсиживают время на парах и спокойно расходятся. Минхо — одиночка. Так исторически сложилось. Если бы они с Сынмином не оказались в одной группе, то, возможно, его репутация была бы чиста. Сплетни — это раз. Два — это постоянный хмурый, отталкивающий взгляд Минхо, который отпугивает буквально всех. В том числе и преподавателей. Другим он видится обиженным на жизнь парнем, застрявшем в постпубертате. Верит ли кто-то в колледже в то, что Минхо проклят? А кто его знает. Может и да. Тот факт, что его многие остерегаются, подкрепляет эту мысль. Пока Минхо никто не трогает — он бездействует. Людям вокруг просто плевать. Оно и к лучшему. Если все плюс-минус безразличны, то единственный, кто в эти рамки не вписывается — это грёбаный Ким Сынмин… Комната допроса и встреча с оборотнем… Ли пока не понял, как ему комфортно соседствовать с произошедшим. Хотелось просто спокойно существовать. Удары и царапины отдавали жжением. Ли не скулил от боли и даже не жалел себя. Он раздражался. Потому что это очередная штука, над которой нужно думать. Ещё и действия какие-то предпринимать, чтобы разрешить конфликты (в свою пользу, разумеется). Минхо бесится. И даже голос преподавателя его не отвлекает. Потому что Сынмин на него смотрит. Выжигает дыру в спине. Ли останавливается писать. Ким ведь привлекает внимание. Хочет, чтобы Минхо обернулся? Обойдётся. Его чувства к Ли явно изменились. Минхо тогда различил в ненависти примеси болезненного вожделения и одержимости. Сынмин на него смотрит. Сверлит взглядом: пытается самому себе объяснить что он чувствует. Тогда в раздевалке, Сынмин плакал. Ему хотелось бы сказать, что он молча всё стерпел. Как мученик. Ведь в колледже было пусто — звать на помощь не было смысла. Да и застань его кто полуголым. Смог бы он признаться? Ведь Ким рассказывал каждому встречному о стычках с Минхо. Приукрашивал, местами врал. Но только не об этом случае. Он выплакался Чонину. Можно сказать, что младшенький стал экстренной помощью. О которой Ким, кажется, сожалеет. В рассказе Сынмина не было деталей, не было чувств. Грязный факт возбуждения; грязное нижнее бельё и мокрые слёзы, которые Минхо слизал своим языком; телесная жидкость, ставшая трофеем. Они оба получили что хотели. Стоит ли Сынмину продолжать бороться с Хо, если настоящая цель стала ясна обоим? Если подсознательные намерения стали открытием для самого Кима? Хёнджин… Крыса. Прямо как тогда в школе. Станет ли он разносить сплетни? Он ведь с ним не учится. Какая разница? Хотел ли Сынмин тогда воззвать к нему? Попросить одуматься и прекратить пресмыкаться перед Хо? Быть свидетелем его надругательства над Кимом? Ли же такой… Непоказушный. Незаметный. Чего тогда бояться? И есть ли Сынмину смысл подавлять это? Он все эти годы живёт в смешанных с болью эмоциями. Осознанное вожделение оказалось таким затягивающим. — Задолбал, — возмущается вслух Хо, складывая тетради в сумку. Пары окончены. И Ли покидает аудиторию первым, надеясь наконец-то избавиться от испепеляющего его спину взгляда. Но концентрация присутствия Сынмина не уменьшается даже на свежем воздухе. Минхо раздражается и любопытствует. А потому решает проверить свою догадку — проходит мимо своего подъезда. И Сынмин следует за ним в тот самый слепой угол между двумя домами. Минхо облокачивается о стену, ожидая одногруппника не больше пяти секунд. Сынмин встаёт напротив — с каким-то обновлённым интересом глядит на старшего. Немая сцена, где ни один из участников не предпринимает ни единого действия; не говорит ни слова. Сынмин почти не моргает. Пожалуй, то, чего он ждал весь день — это встреча с одногруппником взглядами. Минхо смотрит на него сверху вниз, словно оценивая или ища различия. Спускает маску к подбородку, но не для того, чтобы наконец заговорить. А ради немой реакции на царапины. Но Ким не реагирует, и Хо это чувствует. Значит, не за этим Сынмин пришёл. И, вероятно, о подвиге своего друга вообще не в курсе. Ли чувствует сильные эмоции по отношению к своей персоне особенно остро. И каша в голове Кима ему интересна. Потому что Сынмин ощущает что-то новое к нему. Нечто острое и интенсивное. Чувства, начало которым Ли дал, зажав ногой его член в раздевалке. Хо любопытно и даже приятно. Потому что Ким всегда бесил его этим смердящим неприязнью шлейфом. А сейчас… Это всё ещё что-то нездоровое. Но такое приятное для Минхо. Тогда Ли был уверен, что Сынмин — тот, кто виновен. Но месть оказалась косвенной. Если тому, кто оставил отметины на его лице дорога эта шавка… Ким нервно сглатывает скопившуюся во рту слюну, когда нечитаемый взгляд Минхо меняется на хитрый прищур. Ли медленно подходит к нему, пытаясь точно понять настрой Сынмина, который, не опуская глаз, пятится назад и упирается в стену. Действо, которое, как под копирку, происходило с Кимом множество раз. То, как это выглядит со стороны — без изменений. Но то, что чувствуют её участники — в новинку для обоих. Сынмин не использует оскорбительные местоимения, а Минхо не держит его силой, не сковывает мышцы. Прямо сейчас Ким осознаёт, что на автомате предаётся трепетному ожиданию оцепенения. Хо тоже это чувствует, но не спешит реализовывать чужое желание. Тогда, уйдя вместе с Хваном, Ли получил то, что преследовал: разбитое состояние Кима. Но трансформация чувств младшего заставила Минхо изменить мысли о том, что Ким ему более не интересен. Интересен. Очень. Он как подопытная крыса; как самый ценный экземпляр в коллекции. Минхо упирается одной рукой о стену, а вторую держит, растопырив пальцы у груди Сынмина. Ведёт ладонью вниз на расстоянии пары сантиметров, намеренно не касаясь чужого тела. Ким в его неоговоренном подчинении без применения силы. У Минхо внутри фейерверки взрываются, когда Сынмин сам подаётся вперёд, чтобы ладонь Ли коснулась его торса. И вот теперь оцепенел Минхо. Округлил глаза, тяжело задышал, да так и застыл. Какого чёрта?! Сынмин так же стоит не двигаясь. Взглядом умоляя Хо не уходить. Им бы поговорить друг с другом. Нет, они не упёрлись в том, чтобы кто-то начал объясняться первым. Они просто не знают своих запросов друг к другу. Они как два совершеннолетних подростка… Рука Минхо слабеет. Ли обрывает зрительный контакт и уходит, хватаясь за голову — мысли в кашу. Сынмин сам подался вперёд, чтобы тот его коснулся. «Мазохист! Он мазохист!» — в раздражении ероша волосы, Ли спешит вернуться домой к матери.

***

Минхо не помнит, когда мама в последний раз брала его за руку или гладила по голове. Иногда хотелось упасть ей в ноги, схватиться за голень и умолять хотя бы посмотреть на него. Но он не посмеет её коснуться. Потому что это справедливая плата за грехи. Ли это заслужил. Его прикосновения прокляты. И последний человек, которого он коснётся — это его драгоценная мамочка. Госпожа Ли не работала. А на её карте всегда было достаточно денег для покупки продуктов или вещей первой необходимости. Достаточно для того, чтобы оплатить учёбу или лечение отца. Минхо старался не думать о том, откуда у них средства к существованию. Хотя догадывался. Можно сказать, что за их наличие стоит сказать старшему сыну спасибо. Хотя этот факт и раздражает. Комнаты в их квартире смежные. Но для госпожи Ли, кажется, квартира является однушкой. В комнату сына она не заходит. Словно спальни и нет вовсе. Мама сидит на диване, кому-то строча сообщение в телефоне. Ли садится на корточки, роняет подбородок на подлокотник. Смотрит на самого драгоценного человека в его жизни. Он не пересекался с ней взглядом больше двух лет. Когда это началось, Ли пытался привлечь её внимание, полагая, что мать зло над ним шутит. Но даже когда Ли вставал прямо перед ней, она, казалось, смотрела сквозь него. — Мам… — глаза Минхо краснеют от подступающих слёз. Он смирился с происходящим год назад. Но сейчас, кажется, его состояние откатывается к тому моменту, когда отец слёг. Он не пытался обратиться к ней всё это время. — Поговори со мной, — тихо шепчет Хо, роняя слёзы на обивку. Если госпожа Ли хотя бы осознанно посмотрит на него… Минхо уже раскаивался перед ней. Но она его не слышала, не замечала. Как будто не было этих криков и слёз. Старшего сына по имени Минхо у госпожи Ли нет.

***

И вот снова Ким прожигает взглядом его спину, не давая забыть о насущных проблемах. Одна из которых носит имя «Сынмин». Минхо хотелось бы по желанию отключать свою способность чувствовать чужой настрой. Возможно, самое время потренироваться. Но для начала понять, можно ли это сделать. Есть, конечно, вариант поговорить с Кимом и разобраться в их чувствах друг к другу. Забыть про разногласия, неприязнь, агрессию… Но это же слишком сложно! Хо чувствует это просто потому что вот он это может. Где кнопка выключения?! Человеческие отношения такие сложные! Ли поворачивается к Киму. Если он так хотел, чтобы Минхо обратил на него внимание… Окей, пускай получит и успокоится. Сынмина, кажется, бросило в другую крайность. У Ли от эмоций уже голова болит. Они смотрят друг на друга во время пары. Первым эту искру замечает преподаватель, но не спешит их вывести из состояния увлечённости друг другом: продолжает читать лекцию. Несколько одногруппниц начинают шептаться между собой, привлекая к этим двоим всеобщее внимание. От напряжения между ними становится как-то не по себе. Из транса Минхо выводит звонок с пары. Одногруппники стараются свалить от греха подальше как можно скорее. Следующая пара — другой кабинет. Сынмин занимает своё место. Ли садится к нему за парту, игнорируя тот факт, что он занимает чужое. Минхо подпирает кулаком подбородок — локоть на парте. И снова они разглядывают друг друга. Смотрят в глаза, на руки, одежду. Игнорируют чужой шёпот. И того одногруппника, что вообще-то вместе с Сынмином рядом всегда сидит. Пускай займёт любое свободное место. Со стороны ничего не происходит. Можно сделать предположение, что они общаются телепатически. В какой-то мере это правда. Хотя у Минхо, очевидно, скилл круче прокачен. Ли снимает один кроссовок. Всё сходится на случае в раздевалке. «Ага!» — констатирует Минхо, когда чувствует, как Сынмин реагирует на его действие. Ли полагал, что оргазм поставит Кима на место. Что он будет остерегаться его, избегать. Он точно был разбит в тот день. Какие такие умозаключения привели Сынмина к обратному эффекту? А может Ли просто плохо понимает человеческую психологию? Да не, ерунда какая-то! Просто этот Ким одержим им. Он — исключение из правил. Все его отвергают, а этот мазохист тянется за новыми видами боли. Ли, пожалуй, доволен своим выводом. А потому решает, что конспекты ему всё-таки понадобятся. Сынмин пока ничего для себя не решает. Ли при других ничего не делает. Так что Кима озадачивает тот факт, что он к нему подсел и снял обувь (намекнув на то, что он над ним некоторое время назад совершил). Заинтересован ли Минхо в нём так как он, кажется, в нём заинтересован? По факту, Ли не подставляет Кима. Так что Сынмин думает, что Ли заслуживает доверия в происходящем между ними. Ничто от лица Минхо не покидало пределы стен, где действия происходили. Из них двоих только Ким бежал другим жаловаться. Эта пара последняя. Ли, как обычно, сваливает из аудитории первым. — Эй! — подзывает его знакомый парень. — Не смей меня игнорировать! — ну вот, нормальная реакция человека, решившего дотронуться до Минхо: желание избить. Ли продолжает игнорировать Чонина. Тот резко хватает его за плечо, разворачивает к себе. — Сынмин ещё в здании, — снова пытается улизнуть Минхо, но тот его хватает за руку и не отпускает. — Теперь я буду провожать его после пар, — шипит Ян. — Молодец! — безразлично хвалит его Ли. — Ещё раз его хоть пальцем тронешь!.. — Господи, бери его себе забирай, если нужен. — Убил бы тебя, — тихо шепчет Ян, краем глаза замечая остановившегося у выхода из здания Сынмина. — Знаешь, кажется, он хотел пойти со мной, — издевательски тянет Ли, намеренно провоцируя младшего. — Заткнись! — Давай проверим, — шёпотом продолжает Ли, наклоняясь корпусом немного ближе к Яну. — Я сейчас ручкой его как собачку подзову — он ко мне подойдёт. Ко мне! — подзывает свистом Кима Ли. И он подходит… Рыжего это бесит. — Чонин? Что ты здесь делаешь? — озадачен Ким, словно стимул сделать шаги вперёд ему предали вовсе не свист и движение рукой. — Сынмин! — радостно обнимает его Чонин. — Не бойся его, он тебе ничего не сделает! — рыжий хотел было добавить, что это потому что он будет с ним рядом, но Ким, кажется, рад их встречи не так сильно. — Сынмин?.. — Чонин, спасибо тебе… Но это лишнее. Я сам о себе могу позаботиться, — эти слова для младшенького как нож в сердце. — Но… — Ты его слышал, — довольно подхватывает Ли, намеренно стараясь задеть чувства парня. — Это он меня преследует. Может, будешь защищать меня? — смеётся Ли, чувствуя, как гнев растёт в рыжем парне. Эх, ничему Минхо жизнь не учит. Рыжий срывается на рык. Зрачки меняют форму, когти и клыки становятся длиннее. — Чёрт, — приходит в себя Ли, давая дёру. Чонин оказывается быстрее: удар приходится Ли в бок. Он падает на землю. Пришло время быстро принимать решения. Так много людей вокруг. Кто-то видит парней из окна, кто-то на расстоянии пары метров. Чужое беспокойство мешает Ли распознать в нём вышедшего из под контроля Чонина. Все смотрят. Они смотрят. Они это видят. Видят силы Ли. Потому что он сам боится. Потому что его тело может не выдержать новых ударов. Но если Ли не даст себя избить, то будет понятно, что Минхо действительно проклят и обладает силой. Его особенность станет достоянием всего колледжа. Оборотень застыл на месте, готовый ударить. Ли ослабляет его действие, которым воспользовался на пару секунд. Встаёт на ноги, но тут же валится на землю, получая удар от рыжего. Ну вот, рубашка на груди порвана. Наверное, быть избитым даже при условии, что ты можешь дать отпор, намного лучше, нежели прослыть агрессором. Ли — жертва. И пускай все это видят. — Чонин! — срывается на крик Ким. Кажется, он всегда «защищал других от Минхо». А теперь он пытается защитить Ли. Даже не верится. Особенно Яну, чувствующему объятия со спины. — Чонин, пожалуйста, — сжимает его тело Ким. — Пожалуйста, — знакомая дрожь в голосе приводит Яна в себя. Объятия со спины превращаются в телесный контакт при котором младшенький утыкается Сынмину лицом в рубашку, марая ту слезами. — Спасибо, — тихо шепчет Ким, гладя того по спине; кидает взгляд на Минхо. Ким его только что спас от новых гематом. Ли отказывается признавать это. Он сбегает, боясь, что теперь его репутация полностью разрушена.

***

Парты рядом с Ли пустуют и сбоку и за ним. Те, кто сидели сзади, пересели на последнюю. Теперь все не просто верят слухам, а точно знают, что они правдивы. Минхо облажался, приняв неверное решение в самом начале. Видимо, страх замедлил его восприятие времени. И воздействие на Чонина получилось достаточно долгим. И всё выглядело так, как об этом сплетничал Ким. Если до этого он чувствовал только Сынмина, то теперь в аудитории невозможно находиться. У Ли начинает ехать крыша. Головная боль никогда не беспокоила его настолько сильно. Все взгляды направлены ему в спину.

***

Минхо не появляется на парах третий день. Тревожно выйти даже на улицу. Если это то, чего добивался Чонин, то он этот раунд выиграл. Комната допроса. Месть через Сынмина. Драка у стен колледжа. Счёт неравный. Ли набирает номер с визитки. — Я устрою для тебя встречу с Чонином при Сонхва, если ты пойдёшь со мной на заказ сегодня, — у Минхо плохое предчувствие. Но он соглашается.

***

— Нет, Феликса я просить за тебя не буду. — Ты бы хоть поздоровался со мной для начала, — кладя куртку рядом с собой, садится за столик в кафе Кристофер. — Я хотел было поинтересоваться, как прошла поездка. Но уже вижу, что плодотворно. Ты опять какую-то дрянь подцепил! Чан, ты мой друг, но тяжело смотреть в твою сторону, серьёзно, — Со сидит, закрыв глаза. — Господи, эта штука ещё и разговаривает, — Чанбин жалеет, что снова взглянул на Бана. Нечто, похожее на чёрную жижу, вгрызалось в тело старшего. — Что она говорит? — с надеждой спрашивает Кристофер. — Издаёт звуки подыхающей касатки… Чан, Феликс тебя предупреждал… — Я вам хорошо заплачу. — У него всегда полно клиентов. Думаешь, ему нужны твои деньги?.. Чан, ты сам ищешь этих паразитов, предлагая им отгрызть кусок от твоей плоти. Хочешь страдать как я? — Ты помогаешь людям тем, что видишь духовный мир. — Тебе я никак не могу помочь, приятель. Я вижу эти штуки, паразитирующие на твоём теле. Но они просто выпивают жизненные соки. — Однажды я смогу найти кого-то полезного. — Чан… Ты уже полезный. Твоя семья делает многое для горожан. — Мои отец и младшая сестра это делают… А я слабое звено. — Из слабого в тебе только здоровье, которое ты гробишь. — Готовы сделать заказ? — прерывает их разговор сотрудница кафе. — Четыре эспрессо, пожалуйста. Всё в один стакан, спасибо, — Банчан тут постоялец, а потому работница не удивлена запросу. Он обязательно оставит официантке чаевые. — А может «новенький» всё-таки что-то может? Чанбин, пожалуйста, ну помоги, а! Со давно хотел возыметь хоть какое-то влияние на решения Чана. Но ещё один паразит на его теле — это последняя капля. — Давай больше не будем видеться.