Друг Ли Минхо

Ли сидит в ванной под струёй тёплой воды. Одежда намокла и неприятно липнет к коже. Из размышлений выводит звук входной двери — мама пришла. Кажется, Минхо просидел так около часа. Он поднимается с места. Снимает всю мокрую одежду, заворачивается в полотенце и уходит в комнату, чтобы взять сухие вещи. Ли не приготовил маме ужин. А потому нужно подсуетиться: найти в себе силы и что-нибудь приготовить. Минхо подходит к холодильнику, заглядывает внутрь. Госпожа Ли нагревает воду в чайнике. Достаёт с верхней полки печеньки. Ну вот, опять она всухомятку ест. Нужно было приготовить нормальной еды сразу по приходу, а не развлекаться с Сынмином. Минхо виноват. Готовка — его обязанность. С которой он сегодня не справился. Отец без сознания. А мать… Она тоже не в порядке. Кто будет заботиться о госпоже Ли, если не Минхо? Он должен быть рядом. А ещё должен готовиться к парам, наверное. Хотя Ли никогда в краснодипломники не метил. На пары он, конечно же, завтра пойдёт. Потому что Минхо, вообще-то, хороший послушный мальчик.

***

Сидя за партой, Ли листает старые сообщения в мессенджере. Обычно Хану писал сам Минхо: скидывал мемчики, спрашивал как дела и звал увидеться. Инициатива младшего часто начиналась со слов: «мама сказала, чтобы я тебя пригласил…». Джи болтливый, как и его родитель. С той разницей, что госпожа Хан — экстраверт и разговорчивая по определению. Джисон же кажется нелюдимым, но в зоне комфорта болтает без умолку. Минхо доходит до последнего сообщения в переписке, что он сам отправил. Почему-то сердце щемит переслушивать то, что он там наговорил. Кринжово. Возможно, ещё и не правдоподобно. Джисон, должно быть, раздражён им. Потому не отвечает. Это печалит. Ли решает, что доставать наушники ради этого не будет, а слушать при посторонних — подавно. Потому кладёт телефон поодаль. Подпирает рукой щёку, теребит пальцами край тетради. Надежда получить хоть какой-то ответ от Хана постепенно гаснет. Наверное, игнорирование и возможное желание держать Минхо в режим тягучего ожидания — своего рода наказание. Телефон вибрирует. Ли спешно хватает его в руки. Это точно оповещение о новом сообщении. Либо это Джисон, либо МЧС… Но два варианта оказываются неверными. Ли в удивлении вскидывает бровь. «Поедим вместе?» Все общие чаты стоят на беззвучном. У Кима всегда был контакт Ли, но до этого их диалог пустовал. Минхо поворачивается назад, чтобы встретиться с Сынмином взглядом. Ли ему вообще ничего отвечать не будет. Обойдётся. Пойти в столовую с кем? С Кимом? Чтобы все видели, как они мирно попивают компот и едят гречку с подливой? Ха-ха, ну уж нет. Ким сам свой образ создал. Образ врага и страдальца. Пока никто не знает, что теперь Сынмин страдает не только из-за Минхо, но и по Минхо. Ли ловит себя на мысли, что размышления Хана о нём могут быть какими-то такими же. Минхо находит отговорки игнорировать Сынмина. Так же как у Хана могут быть свои заморочки, вытекающие в оформленные причины не давать обратной связи.

***

Хан выходит на остановку раньше. Так делал Минхо, чтобы не спалить себя в первый день, идя за Джисоном до самого подъезда. Он плутает между домов. Компашка подростков, что так же идёт домой, заливается внезапно смехом. Хан опускает взгляд на асфальт, пытаясь как можно быстрее пройти мимо незамеченным. Хан не понимает, почему его триггерит с других школьников помладше или сверстников. Он останавливается у площадки с баскетбольным кольцом, в которое какие-то школьники бросают мяч, пытаясь отобрать тот друг у друга. От других детей его отделяют железные прутья, огораживающие территорию. Хан цепляется пальцами за железки, роняет лицо в проём. Младшеклассники пытаются перекричать друг друга, в попытке привлечь внимание того, в чьих руках сейчас мяч. Горькая зависть прожигает сердце Джисона. Он никогда не был частью коллектива. Единственный, кто хочет добиться внимания Хана — один пугающий парень, за долгосрочную перспективу в отношениях с которым он не готов поручиться. Потому что не может заставить себя чувствовать безопасность рядом с тем, кто пытается ещё сильнее изолировать его от других. Джисон не замечает момента, когда начинает плакать. Где-то вдали гремит гром. Редкие капли дождя разгоняют до этого увлечённых игрой детей. Хан продолжает гипнотизировать опустевшее поле. Сжимает железки в ладонях сильнее, пытаясь унять свою злость и обиду на весь мир. Достаёт телефон из кармана, открывает знакомый диалог: «Не приближайся ко мне», — печатает Джисон. Палец дрожит, когда оказывается на кнопке «отправить».

***

Минхо делает вид, что игнорирует Сынмина; Хан игнорирует Минхо — угол, именуемый треугольником. Настроение у Ли паршивое. Впрочем, как и всегда. Закончив с домашними делами, Минхо бездельничает в комнате. Четыре стены напоминают ему о недавнем присутствии Сынмина. Он взбивает одеяло под своими ногами и садится, раздвинув бёдра, пытаясь скопировать ту позу, когда Минхо был на Сынмине. Он связал его руки, оголил торс, расстегнул ширинку… Если бы Ким не сбил его с толку своими эмоциями, как бы Ли действовал дальше? Ким определённо был неуверен в действиях Минхо. Потому был так напряжён. И не рыпался под ним он не из чувства безопасности и доверия. А скорее наоборот. Ведь возбуждение Ли его успокоило. И Сынмин попросил не останавливаться. Не останавливаться… Минхо же неадекватный. Он опасный, неконтролируемый. Хотел бы Сынмин, чтобы с ним обращались жёстко? В первый раз он возбудился будучи в страхе перед действиями Хо. Секс, кажется, должен быть чем-то приятным. Ким же стремится к боли. А всё, что может дать Минхо — это боль. Возможно, они два дефектных человека, которые подходят друг другу? Из размышлений Ли выводит вибрация телефона. Руки начинают трястись, когда он видит от кого пришло сообщение. «Не приближайся ко мне». Минхо ещё несколько минут смотрит в погасший экран телефона. Ли сам сказал: «Даже если исчезнуть из моей жизни — твоё личное желание… Ты навсегда останешься для меня ярким воспоминанием». В глубине души Минхо надеялся, что последнее, о чём попросит у него Хан — это исключить контакты друг с другом. Хотя понимал, что воображаемого Джисона из его головы на самом деле и не существует вовсе. Он его выдумал. Он к нему привязался. По-собственнически хотел держать около себя и никому не отдавать. Теперь точно, светлые воспоминания — всё, что у него остаётся. Потому что Ли не может заставить человека быть с ним. То, что так привлекло Минхо — это чистые эмоции к нему. И он не сможет принудить Хана чувствовать себя с ним комфортно. Ли благодарен Джисону за проявленные к нему доброту и внимание. Он сожалеет, что не является тем человеком, какого Хан всё это время пытался в нём разглядеть. Минхо навешал образу Джисона неприсущих ему гиперболизированных черт. А Хан, наверное, хотел быть обманутым. Он стоял до конца, защищая своё понимание человека от нападок тех, кто разносит о Ли сплетни. В один момент он бы всё равно разочаровался в нём. Всё, что говорят о нём — правда. Минхо думал, что готов услышать отказ. Но чем дольше не было ответа, тем больше старший надеялся на что-то. Он был не готов к тому, что его сердце разобьют одним сообщением. Дело не в том, что какой-то человек не хочет его видеть. А в том, что это тот самый замечательный парень с чистым сердцем, разглядевший в нём частичку чего-то хорошего. Единственный, о ком Минхо дал обещание не причинять боль. Он сам виноват. Единственное, что сдерживало Ли, теперь не сработает. Единственный, кто мог заступиться за него, почти сказал: «ты действительно монстр». В колледже его сторонятся даже преподаватели. Самые агрессивно настроенные к его персоне люди живут с ним в одном доме. Он сделал своей матери больно. Компашка Хонджуна подстёгивает в нём то, что Ли хотел бы отрицать. Без Джисона и с нападками со стороны Чонина это потеряло всякий смысл. Ему не перед кем отбеливать свою репутацию. Два Кима хотят от него то, что Ли пытался держать под контролем. Минхо подтягивает подушку к себе. Сжимает, словно душит кого-то. Безликая фантазия обретает лицо Кима. Ли сбавляет внешнее проявление эмоций, потому что оно ему не свойственно и не приносит ни малейшего облегчения. Ударяет подушку кулаком, но это не приносит удовлетворения. Потому что физическое проявление агрессии — табу, которое он не может выплеснуть даже на неодушевлённые предметы. Потому что агрессивные телодвижения — не его способ разрядки.

***

Менталка Минхо пылает в огне. Жизнь наполнена страданиями с редкими проблесками чего-то хорошего. Ли занимается неосознанной погоней за ощущениями, которые ему в чистой модификации никогда не были доступны. Можно жить по-другому. Чувствовать себя иначе. Быть в безопасности и выражать привязанность не так как он это умеет. Новые знакомства раскрыли в нём иные грани его личности. Хорошие или плохие — судить рано. Это удивляет, но разные люди дают разную оценку одним и тем же вещам. Прямо как Хонджун, не останавливающий в том, из-за чего окружающие его предпочитают избегать. Минхо видит этого мужчину в первый раз в жизни. Но если тот не заговорит и не смягчит сердце Минхо — живым его в последний раз увидят все присутствующие. Парень садится на стол. Смотрит сверху вниз на незнакомца. Ли берёт мужчину пальцами за подбородок. — Рад видеть вас, — скалит улыбку Минхо. — Мне так нравится ваш агрессивный настрой! Ух-х! — Ли задевает ногой торс. — Железо тягаете, да? Вы сильный, наверное, — Минхо смеётся, потому что сейчас тренировки ему не помогут. Лицо незнакомца краснеет — он изначально не в себе. — Лично мне от вас информация никакая не нужна. Так что можете молчать, — издевается Минхо. Лицо мужчины корёжится от боли. Ли кидает взгляд в сторону Хонджуна. Тот просто наблюдает. В какой момент он может решить, что тот перегибает палку? Минхо встаёт со стола и встаёт позади мужчины. Немного ослабляет хватку. Кладёт руки на чужие плечи. — Вот он живодёр, да? — Ким усмехается, когда Минхо пытается справедливо спихнуть всю ответственность за происходящее на него. Да и разве Ли не прав? — Из-за него вам сейчас так плохо, — шепчет ему Ли. — Я всего лишь исполнитель. И не хочу, чтобы вы продолжали страдать. Разве я похож на плохого человека? Скажите же, что нет, — и мужчина отрицательно машет головой. — Во-от! — Ли доволен: незнакомец признаёт за ним авторитет. — К сожалению, я человек подневольный, — Минхо смещает ладонь к шее, снова парализуя возможность контролировать тело. — Я знаю, вам сейчас больно. Не сдерживайтесь. Взрослые тоже плачут. Ким продолжает стоять у стены, спокойно наблюдая за происходящим. У Минхо, очевидно, особое настроение сегодня. Пускай выплёскивает свои эмоции. Чем бы дитё не тешилось, лишь бы его действия приносили Хону нужный результат. Минхо вздыхает, когда до его ушей доносится басистый всхлип. — Ладно, ладно! Всё, всё! — обнимает его со спины Минхо, но свою способность до конца не аннулирует, чувствуя что-то странное. Ли метит в профессионалы. Классно, что он может так много практиковаться и улучшать свои навыки в причинении физической боли без единого повреждения кожных покровов. Ким улыбается такой же нездоровой улыбкой как и Хо. Ли всё это время чувствовал четвёртое присутствие. Ли прерывался на нечто нечеловеческое. Бойкое, но ничтожно слабое. И теперь, когда незнакомец ослаб духом к его воздействию, он смог схватить за горло то, что так же безуспешно пыталось ему противостоять. — Ну, теперь-то до тебя дошло? — усмехается Ким. — Отличная работа! У него был передоз и он всё равно ничего не помнит. Можешь его отпустить. Забавно, что Ли мучал человека только ради процесса. Хотя изначально об этом не знал. — Я думаю, что заслужил премиальные, — Хонджун согласно кивает. Цепному псу подкинули кость.

***

Ли сегодня… диковатый какой-то. Сынмин всегда обращает на него внимание. И может с точностью сказать, что что-то глобально поменялось. Глаза Минхо всегда выглядели грустными и отстранёнными; всегда были призакрыты. А сейчас его и без того большие глаза кажутся ещё больше, когда он пялится в одну точку перед собой в ожидании, когда их запустят в кабинет. Ким встречается с Ли взглядами. От вида такого Минхо у него в горле резко пересыхает. Хочется сглотнуть слюну, но получается глотать ртом только воздух. Сынмин клянётся, что видел его таким пугающим раз в жизни. Чуть больше двух лет назад. Как когда его отец слёг не пойми от чего. Вернее, Ким-то знает правду, а вот врачи руководствуются официальной медициной, не включающей в себя сверхъестественное воздействие. Ли довольно хмычет. Сынмин как обычно его радует. Как же хорошо в его присутствии. У Кима только коленки не трясутся. А вот руки — да. Тремор не позволяет Сынмину разблокировать телефон с первого раза. Минхо что-то отправил ему в личные сообщения. Потому что телефон Кима завибрировал в тот момент, когда Хо что-то кому-то допечатал. «Предлагаю пообедать сегодня у меня», — запоздало отвечает на сообщение Кима Минхо. «Хотя скорее поужинать», — отправляет второе сообщение Ли. Эмоции Сынмина сильнее бьют по восприятию Минхо. И это так приятно.

***

— Вкусно? — Ли роняет лицо в ладони, а локтями упирается в стол. Он видит, что Киму кусок в горло не лезет. И дело не в его готовке. — Д-да, — тихо отвечает младший, пытаясь прожевать кусок запечёной курицы. — Я хочу, чтобы ты ответил мне на вопрос, Сынмин, — Ли поднимается с места и встаёт позади Кима. — Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было ещё. Почему, чем неконтролируемей я становлюсь, тем больше тебя это привлекает? — Минхо дожидается, пока гость проглотит прожёванный кусок, чтобы наконец убрать тарелку со стола. Ким голоден, но речь совсем не о желудке. — Ты буквально пришёл в логово хищника. Твоя смелость заслуживает награды, — Ли ерошит волосы младшего, пока тот смотрит молчаливо в стол. — Что ты хочешь получить от меня? Ты у нас парень молчаливый… — Ли прерывается в попытке подобрать нужные слова. — Я чувствую тебя, Сынмин. Чувствую твои мысли. Тебе это известно. Знай ты сам свои мотивы лучше, я бы безошибочно их распознал. Ты в поисках ответов, да? Я в прошлый раз струсил, ты уж прости меня. Может… продолжим? Ким, не веря своим ушам, поворачивается к Ли. В глазах старшего полыхает пламя: ведьмы приглашают Сынмина на шабаш. Минхо в каком-то особом настроении. У Кима ощущение, что любое телодвижение может спровоцировать Ли на реакцию. От чего его сердце колотится как бешеное. Сынмину не нужно говорить словами. Ли знает, что он согласен. — Мы и правда похожи. Не зря ты мой любимчик, — Минхо берёт его за руку, чтобы тот сам поднялся с места; тянет к себе, крепко сжимает в объятиях. — Я обещал тебя вознаградить, — старший впивается зубами в шею Кима. Младший тихо скулит, когда чувствует как оцепенение разрастается по всему телу от места укуса. Рот Сынмина остаётся открытым в немом крике. Минхо гладит его ладонями по спине, грудью прижимается ближе. — Я так и знал, — шепчет Ли, когда намеренно соприкасается бедром с пахом Кима. Сынмин не пытается скрываться. Как хорошо, что Ли сам за него всё понимает. Ли уже знакомо это чувство в Киме. Этот мазохист единственный, кто хочет, чтобы Минхо продолжал так с ним поступать. Несмотря на явный протест в затуманенных глазах одногруппника, Ли останавливает воздействие. Тело Кима слабеет в руках Минхо. Ли удерживает его на месте, не давая упасть. — Я хочу тебя, — прерывает шёпотом тишину младший. Ли чувствует с каким трудом эти слова даются Киму. Он выразил желание словами через рот. Вау? — А если ещё конкретнее? — Минхо целует Сынмина в лоб. Слова старшего — явная издёвка над полыхающим от смущения Кимом, который целиком готов отдаться Ли. Можно подумать, Минхо не понимает о чём речь. Ли сегодня в особом настроении. Сынмин это чувствует так же, как Минхо ощущает страх перед ним. Потому что Ким отдаётся его власти, принимая любые условия, лишь бы получить желаемое. Старший отводит Сынмина за руку в спальню. Оставляет его в середине комнаты, а сам садится на кровать. Закидывает ногу на ногу, подпирает подбородок кулаком. Разглядывает Кима. Ему нравится чувствовать, как он мечется от непонятных эмоций в ожидании хоть каких-то действий. Ли упирается руками за спиной в кровать, разводит бёдра: принимает расслабленную позу. — Раздевайся, — выдаёт Ли, чем удивляет Сынмина. Потому что все действия, что совершались до этого, были инициативой Минхо. Ему абсолютно ничего не нужно было делать. А сейчас у Кима вроде как есть выбор подчиниться или нет. Минхо довольно улыбается, когда руки Сынмина цепляются за футболку. Теперь Ким прямой соучастник в воплощении своих желаний. Сынмин мысленно сопротивляется, но безумный, заинтересованный взгляд Минхо заставляет тело реагировать не подключаясь к мозгу. Младший снимает футболку. Тело покрывается мурашками, когда этап верхней одежды остаётся позади. Руки начинают дрожать сами по себе, когда Сынмин встречается взглядом с Ли. Тот кивает головой, намекая но то, что он ждёт продолжения, в котором результат — полностью голое тело. И это как-то особенно будоражит. Сынмин хотел бы посмотреть в глаза Минхо ещё раз. Ли стал так громко дышать, что даже Ким, сквозь шум в ушах и туман в голове, стал это слышать. Ли нравится это зрелище. Ему нравится послушание Кима. Ведь Минхо не контролирует его в том, что он сейчас делает. А Сынмин, очевидно, делает это ради последующей награды. — Хороший мальчик, — хвалит его старший, когда Ким набирается смелости оголить свои ноги. Справа от Кима стоит шкаф с большим зеркалом в пол. Сынмин поворачивается к нему, ловит своё отражение. Некая неуверенность закрадывается в сердце младшего, когда он видит себя практически нагим. Минхо не знает, первый ли это раз для Кима, и он его просто пытался задеть в прошлый раз… Но у Ли внезапно учащается пульс, когда он понимает, что единственный элемент одежды, который осталось снять Киму — грёбаное нижнее бельё. Ли погружается в неистовое любопытство; и чувство стыда за своё желание. Вообще-то Минхо был тем, кто отдал такое распоряжение младшему. Это он на него дрочил. Это он фантазировал, вспоминая ощущения от прикосновений к чужому телу. Ли подаётся вперёд. До этого расслабленная поза меняется на зажатую, выдающую волнение и трепет. Эмоции Сынмина сильнее бьют по взбудораженному Минхо. — Стоп! — вдруг вскакивает с места Минхо и подходит к Киму. — Я сам, — младший оказался слишком нерешительным. А Ли слишком нетерпеливым к тому, чтобы покончить со своим любопытством. Сынмин убирает пальцы от резинки трусов, когда ладони Минхо касаются его талии. Ли скользит ладонями ниже, поддевает ткань под пальцы и медленно тянет вниз, опуская ту к самым пяткам. Ли жмурит глаза, чтобы увидеть результат на расстоянии метра. Потому что… Потому что так надо! Минхо садится обратно на кровать. Раскрывает глаза и прижимает ладонь ко рту. Почему-то он удивлён. Типа, он же не знает как члены выглядят. У Сынмина нет каких-то альтернативных половых органов. Хотя ладно, чужой эригированный член вживую он действительно видит в первый раз. Нет, открытая картинка его нисколько не отпугивает… Сынмин такой уязвимый, беззащитный. Такой послушный и смущённый. Ох, подобный визуал не может быть разочаровывающим по определению. Ким поджимает бёдра. Минхо нравится видеть, как сильно он дрожит в ожидании; не в силах поднять взгляд с пола. — Садись на колени, — как-то само по себе вырывается изо рта Минхо. Ким повинуется. Опускается и подпирает ноги под себя, ладони кладёт на бёдра. Выжидающе смотрит на Ли. Хитрая улыбка не сходит с лица Минхо. — Разведи бёдра. Одну руку за спину на пол, — начинает вести он. — Дотронься до себя. Обхвати член рукой, — Ким послушно выполняет все приказы Минхо. Сынмин соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Ли отслеживает его реакции, потому что не умеет фильтровать то, что к нему чувствуют. Ким с трепетной дрожью выполнил каждое действие. Но к тому, что Минхо скажет делать дальше, Сынмин был не готов: — Дрочи. — Ч-что? — голос Кима дрожит. Сегодня Минхо как-то слишком много и слишком резко перекидывает на него, разделяя ответственность за происходящее примерно поровну. — Ну, рукой так, вверх и вниз, — демонстрирует кулаком движение Ли. Глаза Кима округляются. Он убирает руку от органа, стыдливо сворачивается улиткой, опуская торс к бёдрам. — Эй-эй, — касается пальцами ног его колена Минхо. — Боже… — на глазах Кима проступают слёзы. — Это запрещённый приём!.. — для вида возмущается Ли. Даже если Ким выдавливал из себя их специально, Минхо не в силах на это не отреагировать. Потому что это то, что смягчает его сердце. Он опускается на колени к Сынмину. Гладит его по волосам. — Ты же хочешь продолжить, правда? — уже с большей симпатией интересуется Минхо. Ким кивает, всхлипывая. Минхо проводит большим пальцем по подбородку Кима, подбирая скатившуюся от щеки слезу. Всё как нужно: Ким на эмоциональных горках. Он признаёт свою слабость перед своими желаниями и перед желанным им Минхо. Ли проводит языком по щеке и целует младшего в лоб. Садится позади него, обнимает со спины, широко раскидывает ноги. — Расслабься, — Минхо трётся носом о заднюю часть шеи. — Раскинь ноги как я сейчас. Обхвати член ладонью. Вот так, хороший мальчик, — Сынмин вздрагивает, когда пальцы Ли ложатся на его ладонь, задавая ритм движению. Минхо целует кимово плечо. Ли дышит через рот, что доносится до сынминова уха. Хотелось бы, чтобы тёплый воздух, что доходит до его шеи, хоть немного успокаивал. Но Сынмин так теряется в интенсивных ощущениях, что не замечает ничего, кроме нарастающего возбуждения. Ким чувствует, как Ли трётся о его спину. — Я… использовал её по назначению, — внезапно подаёт голос Сынмин, когда Ли, довольный нужным темпом, убирает свою руку. — О чём речь, Сынмин? — Минхо прекрасно понимает контекст чужих слов, но предпочитает дразнить одногруппника, примерно понимая к чему он клонит. — М-минхо!.. — зовёт его Ким, когда Ли встаёт с места и садится напротив младшему в ноги. — Не останавливайся, мой хороший, — гладит его ноги Ли. — Расскажи о судьбе моего подарка. Ким чувствует под своей задницей ворсистый ковёр, а хотел бы чужие пальцы. Сынмин не может рассказать об этом вслух. Пускай Ли сам это поймёт. — Минхо… — Ким тянется ближе к старшему, желая коснуться хотя бы его одежды. Ли блокирует его желание, сковывая движения. Ли исполняет желание Сынмина иначе: подсаживается ближе, перекидывая свои ноги через его бёдра. Минхо смотрит Киму в глаза на максимально коротком расстоянии. Сынмин хотел уровнять своё положение с Минхо. Проявить инициативу, хотя бы поцеловав. А ещё хотелось стянуть с Ли хотя бы футболку. Ким горит в смущении. Он понимает, что Ли ему хозяйничать не даст. Сынмину это и не нужно. Любое желание Кима теснится чувством боли, растекающимся по всему телу. — Разве я разрешал тебе останавливаться? Ли должен признаться, что происходящее его заводит. Не только таким образом, каким он запугивал тех, кто до него докапывался. Но и так, что его член на это реагирует. Сынмин и в этот раз это заметил. Не глазами. А кожей где-то на уровне поясницы и задницы, когда Минхо сидел за его спиной. Ли не успокаивает свою эрекцию. Соглашаясь с собой, что быть возбужденным лучше, чем кончить и получить удовольствие длиной в долю секунды, а в следующий момент нарваться на откат состояния в разы хуже. Эмоции Сынмина — то, за чем хочется гоняться. Так что голым Минхо он не увидит. Если погоня за оголённым кусочком кожи будет подстёгивать Кима искать его внимания, то Ли не против, а очень даже за. Прикосновения Ли такие грязные. Такие же грязные, как его штаны, на которые попадает чужая сперма. У Сынмина, очевидно, нулевая выдержка. Возможно, Ли стоит научить его отложенному оргазму. Сегодня он кое-что понял о Киме и себе. Они определённо друг друга стоят. Ли устало вздыхает, когда Ким валится на ковёр, сворачиваясь в позу эмбриона. Силы покинули парня. Очевидно, Минхо не единственный, кто наслаждаться оргазмом не умеет. Слёзы снова льются из его глаз. Ли садится на кровать, закидывает ногу на ногу, игнорируя образовавшееся пятно на одежде. Зрелище ещё не подошло к концу. Он делает глубокий вдох, не отводя взгляда от обессиленного Сынмина. Очевидно, он не получил от Минхо то, что хотел. То есть, в процессе Ким был напряжён и, очевидно, не испытывай он возбуждения от происходящего, у него бы не встал; и он бы не кончил. Ли нравится смотреть на такого мечущегося на остатках сознания Кима. «Ещё пару минуточек», — говорит себе Ли, укрывая Сынмина простынью, взятой из шкафа. Мама вернётся где-то минут через сорок. Нужно привести в чувства и себя, и Сынмина. Для этого Ли покидает младшего и уходит в ванну. Он намеревается сделать то же самое, что в прошлый раз: кончить от своей руки. Хотя ещё пару минут назад Ли соглашался с мыслью о том, что оргазм — не то за чем стоит гоняться. Однако вспоминает он о собственном выводе спустя минут пять. Когда тебе хорошо — мозг совсем отключается. Минхо не считает, что поступает с Сынмином правильно. Они просто оба потерянные, не понимающие как вообще жить эту жизнь парня. Когда тебе плохо: варианты решений проблем в голову быстрее лезут. Минхо возвращается в комнату, полагая, что Ким уже ушёл. Но нет, он продолжает сидеть на полу. Уже, правда, одетый. Он встаёт с места. Смотрит Минхо в глаза. Настроение обоих изменилось. Боль — то, что их объединяет.