Друг Ли Минхо

Минхо быстрым шагом достигает пункта назначения: первую палату. И останавливается. Ни то передумать успел, ни то забыл, что ему здесь нужно. Намерение постучать или своевольно дёрнуть ручку куда-то исчезло. Гнев и замешательство — Ли не может выплеснуть их наружу. Характер такой. К стрессу есть аргумент: психические силы. Разруливать конфликты с одноклассниками? Зачем? Запугал, и к тебе больше не лезут. Решать что-то с помощью кулаков? Какая низость. Физической силой ничего не решишь, а вот сверхъестественной — другое дело. Дискомфорт на почве собственных эмоций? Минхо — владелец своего тела. Если ему удаётся контролировать других, то куда проще контролировать самого себя. Верно?.. Телом же не приходится пользоваться, делая больно другим. Чтобы делать больно себе, спутанных мыслей и чувств оказывается достаточно. Можно пнуть дверь со всей силы. Бросить цветочный горшок в стену или разбить стекло, но Минхо не умеет выпускать пар через тело. Только не через своё. Чан прерывисто дышит, когда снова чувствует боль в мышцах — Ли его то отпускает, то ограничивает. Младший то смотрит на Чана, то взгляд в сторону отводит — и так по кругу. — Минхо, прекрати, пожалуйста, — Чан и не через такое проходил, но всё же боль, создаваемая Ли, достаточно сильная. Кристофер уже прознал, что сила возможного воздействия коррелирует с чувством страха или другими негативными эмоциями, а потому Чан старается успокоиться; и не видеть в Минхо врага. — Как я пойму, что ты действительно собираешь духов?.. — взгляд Ли всё такой же пугающий. — Кристалл темнеет, когда… Плевать, чего он там бормочет. Есть идея понадёжнее теорий: — Раздевайся. — Я не буду оголяться посреди коридора-а-а! — Минхо снова это делает, но с меньшей силой. — Если будешь ограничивать мои… — и ещё раз. — Здесь есть туалет, — указывает движением головы. Ли всё ещё способен воздействовать на Чана. А это значит, что старший эмоции к происходящему так и не унял. — Уже предвкушаешь лажу? — нагло смеётся Ли. В том-то и дело, что именно это и произойдет — новая язва. Прошлой ещё три месяца не исполнилось. Без Феликса болела бы пол года как свежая. Младший запрыгивает на подоконник в туалете. Чан заходит за ним. Ли останавливает его движением руки: — Желательно помедленнее! Минхо это нравится — дискомфорт Чана растёт. Вот только связан он совсем не со стеснительностью. Младший источает энергию не схожую со злыми духами, но всё ещё жуткую и угрожающую. Чан сбрасывает с себя куртку. — Медленно и грациозно! — издевается Минхо — заставляет Чана застыть в одной позе. Ли хочет запечатлеть все пятна на теле, для того, чтобы зафиксировать появление нового. Кристофер молчит, боясь подать идею о фото на память. Не достаёт телефон — и на том спасибо. Чан брови к переносице смыкает и молча терпит, пока Ли смотрит на его оголённые предплечья, словно в первый раз видит. Крис взгляд в пол опускает и выдыхает с облегчением — теперь он снова «свободен». Хватается за край футболки пальцами и тянет наверх — оголяет торс и грудь. Лицо закрыто футболкой. «Достаточно грациозно?!» — огрызается мысленно, когда держит футболку в руке и затем кидает к куртке. Чан не испытывает смущения. Это всего лишь его тело. Не привлекательное, не сексуальное. Много раз ему приходилось показывать язвы врачам: дерматологам, хирургам, терапевтам… Феликсу… На руках, ногах, животе, спине, груди, ягодицах… Ещё и вот, на шее… Бан за ширинку хватается. Но ждёт указаний. Чан не находит это унизительным… Но с каждым снятым предметом одежды чувствует всё большую подавленность. Крис поднимает взгляд. Ли прикрывает рот рукой, словно его сейчас стошнит. Чана пронзает болезненный удар, но особенность Минхо тут ни при чём. — Мерзость… — мотает головой младший, разглядывая торс, руки и шею. Как он мог этого не заметить раньше? Чан не прикрывал руки пластырями, спал в шортах. А Минхо что? Был так занят своими головными болями, беспокойством о маме и Джисоне, что пропустил это?! Чан похож на живого трупа! Наверное, будь у Криса язва на всё лицо, он бы и это проигнорировал. Не заметил из-за темноты в комнате?! Не заметил, когда сидел с ним за одним столом?! Сколько дней прошло с их знакомства?! Минхо сползает с подоконника. Чан, более не дожидаясь приказов или пожеланий, тянет замочек вниз. «Это всего лишь моё тело», — стыд ушёл годами ранее, вместе с надеждой на исцеление. Даже Феликс не смог всё исправить. Стыд ушёл, непринятие осталось. Минхо, не отводя взгляд, скатывается спиной по холодной плитке. Теперь он сидит на корточках, ютится в уголке. — Я может и прокажённый, но не заразный, — тихо говорит Крис, не понимая, почему именно сейчас Ли реагирует так. Он же видел его руки и шею! — Трусы тоже снимать? — Чан надеется, что вопрос всё же риторический. — Мне нужно домой, — бормочет Минхо и продолжает пялиться в одну точку где-то на уровне чановых бёдер. — Что, если из-за стряпни Сонхва у мамы будет несварение?.. — шепчет парень. — Вода почти сошла, а отправления все отменены. Я должен найти Джисона, но не знаю как. У меня никаких связей, кроме Хонджуна от которого мало толка… Чан не прислушивается к шёпоту, голова заполнена своими мыслями. Достаточно болезненными. Пожалуй, Чан был почти уверен, что Минхо всё равно на его пятна. Ведь перед ним он их не скрывал: не бинтовал, не заклеивал. Ну, да, не раздевался полностью… — Что, так противно? — Крис делает шаг вперёд. — Не подходи! — вытягивает руку, почему-то забывая, что умеет контролировать чужие телодвижения. Старший садится на корточки, подтягивает к себе футболку — холодно. — Когда отец решил обучить меня изгнанию, я стал присутствовать на обрядах. Клиенты исцелялись, но кристаллы оставались пригодными к использованию, а на моём теле появлялись язвы, — Чан видит, что Ли его не слушает, но всё равно продолжает, словно оправдывается. — О первых семья знала, но не была уверена, что это из-за духов. Я хотел быть таким же влиятельным, как мой папа, а потому начал скрывать новые… А ещё кристаллы подворовывать… Минхо его не слышит. Тревога громче чужого голоса. — Я его чуть не убил!.. — цепляется за чужие плечи Ли и тут же одёргивает. Он сильнее вжимается в стенку и отирает руки о собственные штаны. — Чёрт! Чёрт! — словно все его эмоции должны сойти с ладоней и пристать к одежде — так интенсивно он трёт их о штанины. — Уйди! Уйди от меня! — закрывает предплечьями лицо юноша; пальцами больно цепляется за волосы. Дверь в туалет скрипит — парни оборачиваются на желающего справить нужду. Мужчина решает, что, пожалуй, у него достаточно сил и мотивации дойти до уборной этажом ниже. — Минхо… — Чану неприятно. Типа, он давно привык к тому, как выглядит его тело. Да, синяки под глазами, проказа и свежие тёмные пятна. — Я могу одеться?.. Ли не моргает и смотрит на место, где секундами ранее кто-то был. — Минхо… Чан боится повторной агрессии. Ли лёгок на гнев. Возможно, старшему стоит молчать и стоять неподвижно на одном месте. Бан сильнее тревожиться. Тело дрожит от холода… Кристофер боязливо машет рукой перед глазами Минхо — ноль реакции. Чан всё-таки решает одеться без разрешения. За прошедшие минуты, Минхо лишь моргнул пару раз. Замечает ли младший чужие эмоции? Минхо мог бы выпустить пар. Но не пользуется ближним своим. Старший смотрит на человека, которого так искал… Смотрит на запястья. Думает о своих пятнах… И снова о Минхо, что сейчас стеклянными глазами пялится в одну точку. Чан испытывает отвращение к мысли о том, чтобы успокаивать Ли. «Я должен что-то сказать, но…» Ситуация — мрак. Он действительно чуть не убил этого парня. Кристофер выходит из туалета и направляется к палате Хёнджина. Садится на скамейку напротив. «Лили меня ближайшее время видеть точно не пожелает. Кристаллов осталось всего два… Тело ещё хоть сколько-то выдержит?» Чан поворачивает голову. Там и Ли в туалете. И палата первая рядом. Кристалл у Минхо: тот, что на верёвочке. Второй у Криса в кармане. Пальцы немного дрожат. Но Бан не собирается отсюда уходить. Только не без Минхо. Сколько бы не было сильным потрясение… Насколько бы Ли не был опасным психопатом… В жизни Чана есть нечто похуже: вечная слабость, болезненные язвы, разлагающие плоть и менталку паразиты. Да, язвы объективно отвратительны. Ли… отреагировал так, как этого стоило ожидать. Он привыкнет, так же как Крис привык. Минхо в стрессе, в незнакомой обстановке… Наверняка успокоиться успел. Минут двадцать прошло уже. Пока Чан сидит в коридоре, Лили мешает карты, сидя на полу у кровати Хёнджина. Пустая карта. Пустая карта. Пустая карта. Девушка беззвучно плачет. Неужели её дар исчез?.. Лили выходит из палаты. Гневается, зубы сжимает и скалится. — Эй! — Чан реагирует и поднимает голову. — Где этот упырь? — необычно слышать грубость от сестры. Крис головой в сторону кивает, указывает направление. Лили зла. Но Бан пока не может в глаза ей посмотреть. Словно стыдится: — Прости. Девушка садится на скамейку рядом. Она злится. На него, на Минхо… На всех. — Лили, прости, — снова тихо говорит Чан. Она знает, за что он просит прощение. — В моей голове ничего, кроме трёхэтажного мата, — но Морроу — девушка воспитанная, — и проклятий в сторону твоего… — Лили еле сдерживается, — нового знакомого… — Спасибо, — почти шепчет. — Спасибо, что помогла его найти. — Да что б его… — не успевает договорить Лили, как Чан обнимает её. Девушка легонько по бедру похлопает от нервозности. Морроу хотела бы приказать не появляется у неё на глазах. Хотела бы отправить Минхо куда подальше (ну или обратно домой хотя бы). Видеть силу этого монстра была реально жутко. Но состояние Чана… Не на много лучше. Лили привязалась к Хёнджину. И сейчас все мысли только о его здоровье. Но лишить Чана единственного шанса на исцеление она не имеет морального права. — Он тебе правда нравится? — Лили полагает, что Чан может искусственно взращивать в себе симпатию к тому, кто пока что проявляет только худшие черты. — Хёнджин сейчас намного важнее, — Лили освобождается от объятий. — Как будто тебе есть до него дело. Комментария не следует. Гневать Лили сильнее Крис не желает. Парень достаёт из кармана записку. — Её мне дал старик из первой палаты… — Делай, что хочешь, Чанни, — ещё днём ранее, Лили точно стала бы его отговаривать. Даже в состоянии мощного стресса, она остаётся проницательна. — Если это правда, и духи умолкают в его присутствии — ты не сможешь держать этого парня рядом с собой вечно. Морроу встаёт с места и уходит в пустой кабинет, где они сегодня встретились. Сумка при ней. Наверняка там карты. Чан возвращается в уборную, но Минхо там не находит.

***

— Около д-двух лет назад мою жену поразила болезнь: злой д-дух завладел её телом. — Вы меня боитесь, слово я монстр, который вашей жене докучает, — замечает Минхо. — Нет! Ч-что вы! — продолжает заикаться пожилой мужчина. Минхо вздыхает устало. Не то, чтобы он пришёл в себя, однако… — Тот парень, — он о Чане, — может изгнать этого духа? — Именно так! Я з-знаю, что его отец этим не занимается, но его сын… В дверь стучат. «А вот и он». Чан застаёт Ли в первой палате. Минхо подзывает его кивком головы. Старший повинуется и подходит ближе. Ли держит ладонь сжатой в кулак, так же движением головы говорит Чану протянуть руку вперёд. Минхо отдаёт кристалл. — Давай, показывай, — Минхо всё так же не обходителен. — Что случилось с вашей женой? — смеет задать вопрос дедушке Чан. — Около д-двух лет назад моя жена стала слышать пугающие з-звуки. «Стоп, что?» — Она г-говорила, что иногда они с-становились видимыми и пугали её. Стала вести себя странно. «Звуки, чувство страха», — словно Минхо забыл о чём-то важном. — Мы х-ходили к гадалкам и медиумам. Все как один г-говорили, что злой дух к ней как паразит прицепился! Но их обряды и советы помогали т-только сдерживать проявление нечести. Но уже долгое время… Она всё никак в себя не приходит… Г-господин Бан, я вас очень прошу о помощи! Минхо в сторону отходит. Облокачивается о стену и руки скрещивает в ожидании шоу. Бан встречается с ним взглядом. — Хорошо, я проведу обряд. Ни один из обрядов не заканчивался хорошо для здоровья Чана. Кристаллов всего два. Кристофер в любом случае в шатком положении. Держащемся сейчас лишь на одном основании — Ли Минхо. Крис подходит ближе к кровати больной. — Ты что-то чувствуешь? — младший не сразу понимает, что обращаются к нему. — А должен? — Не знаю, — Чан лишь надеется на свои теории. Минхо в нестабильном состоянии. Будь сегодня обычный будний день, он бы точно смог уловить потустороннее присутствие. Но сейчас за головной болью он не способен на это. Бан закрывает глаза и начинает в мыслях проговорить молитву, которую затем произнесёт вслух. Надеется, что помнит последовательность слов и предложений верно. Отец утверждал, что это духовный язык. Из пафосного только стойка с вытянутыми руками и приподнятой головой. Кто-то, наверняка, наблюдая со стороны, считал это дешёвой постановкой. До тех самых пор пока… — Д-дорогая? — дедушка, забыв, что ходит с трудом, опирается о больную ногу, но лишь шипит сдержанно. — Она открыла глаза! — не оборачиваясь к парням, радостно констатирует он. Кристалл потемнел и потерял изумрудный цвет. Стал багрово-красным. Минхо забирает камешек из руки Чана. Смотрит, словно видит такой в первый раз. Или наоборот?.. Старший ощупывает себя, прислушивается к ощущениям в теле. Резко обнимает Минхо и сжимает со всей мочи. Младший кристалл из руки роняет. Отталкивает Чана и смотрит с отвращением. — Не трогай меня! — Кристофер уже и забыл, что произошло в туалете. Чан искриться в улыбке. — Получилось! — снова пытается обнять его Чан. Крис в настоящей эйфории. От чего Ли не может его телодвижения ограничить. — Отвали говорю! — шипит Минхо. Дед на них вообще никакого внимания не обращает. — Что ты только что сделал? — шустро подбирает кристалл с пола Минхо и тычет им старшему в лицо. — Изгнал духа! — радостно сообщает Бан. Минхо подходит к пожилой даме ближе. Она и правда очнулась. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает её муж. Она лишь слабо улыбается. — Где второй такой? — Минхо жестом призывает отдать камешек ему. Чан не противиться и отдаёт. — Потусторонние пугающие голоса, — тихо шепчет себе под нос Ли в попытке связать всё воедино. Джисон жаловался на подобное. А ещё Минхо видел такой камешек не только у Чана и Хонджуна… — Эта штука останется у меня. Мы найдём Джисона и ты проведёшь такой же ритуал. Понял? «Мы», — Чан радостно кивает головой. — Слушай, зайдём в туалет. Осмотришь меня? Минхо покидает палату первым.