Друг Ли Минхо

Будучи чутким на посторонние звуки, Джисон крепко спит на больничной койке. Дело не столько в истощении, сколько в снотворном, которое ему вкололи. Со пытается расшифровать врачебные письмена (хотя у самого почерк не лучше). Семь пострадавших в палате. Шестеро заражены. Но один… Все крики и взгляды направлены в сторону этого парня. Сам он чист. — Хан Джисон, — читает имя с папки. — Чанбин, — Феликс теребит того за край халата. — Пойдём в коридор. Ли уводит друга на этаж ниже — в комнату отдыха для персонала. — Этот парень… — Хан Джисон? — догадывается старший. — Я тоже хотел поговорить о нём, — оба переходят на шёпот. — Это не его КТ. Я был тогда рядом с рентгенологом. В его карту подложили чужое заключение… — перепутали или сделали намеренно? — Здесь столько заражённых… — Чанбин дрожит; Феликс берёт его за руку. — Они визжат, воют, — словно Ли вообще ни слова до этого не говорил, и Чанбин о своём вещать начал. — Чувствую: меня сейчас вырвет, — прикрывает рот ладонью, молчит пару секунд, а затем продолжает. — Когда тот парень проснётся, я смогу посмотреть ему в глаза, как я могу смотреть на тебя, Феликс, — Ёнбок обнимает парня крепко. — Это он. Со уверен, что не один это понял. — Чан приходил, — старший напрягается. — Я когда его в коридоре увидел, приготовился ругаться. Думал, он снова подцепил какую-то дрянь и пришёл ко мне с этим… Он зашёл к нашему рентгенологу, а потом... не знаю… я ушёл по своим делам. Госпожа Со меня к себе пригласила. Я осматривал каждого из тех, кто прибыл… — Зачем мама позвала тебя? — Там был господин Бан… — пазл складывается. — Читал у других заключения? — У половины ДДИП. — Часть будут переводить в другое место. — Уже есть списки? — Все с этим диагнозом, — нехотя, всё так же шёпотом говорит Ли. — Есть одна деталь… Старшему двадцать пять. — Болезнь поражает молодых? — Но не того парня… Джисона. Я подходил с вопросом о томографии… Я может и не врач, но за столько лет… Ладно, не важно, — вздыхает Феликс. — Что на снимках? — Кристаллизация костных структур. Чем младше пациент, тем хуже случай… Чанбин… — сильнее сжимает чужое тело Ли. — Их пустят на расходники! — Поэтому ты уходишь от нас, да?.. — Я не знал, как объяснить некоторые вещи, но теперь, когда ты пришёл и сказал о том, что видел… — Феликс отстраняется. — Это покажется странным, но… Я уверен, что пациент из четвёртой проснулся. Посмотри в окно — дождь мелкий закапал. Перевод Феликса и части пациентов состоится через два дня. — Кому-то из нас придётся заботится о нём, — в комнате никого кроме них нет, но Чанбину всё равно кажется, что в комнате много «лишних глаз и ушей», прожигающих ему спину. А потому смотреть Феликсу в глаза так приятно — он живой, он — человек… — Полудух, — и Чанбин ему много раз эти теории затирал. Феликса переводят. Если пациента из четвёртой не переведут с ним — Чанбин провалится. Он не сможет, он не выдержит. Если Чан был здесь и всё подстроил, может, он наоборот сделал лучше? — Всё будет хорошо, — гладит друга по спине Феликс. — Расскажи подробнее о том, что видел. — В карте указана дата рождения. Вы родились с разницей в один день.

***

— Так значит, мы оба родились в год Дракона… Феликс был прав в своей догадке: Хан действительно отошёл ото сна. Парень ловит побочки после барбитурата. И пока плохо понимает реальность. Противотревожное действие притупляет восприятие. «Ли… Ёнбок…» — читает с бейджика пациент. — Ли… — теперь уже вслух. — Как ваше самочувствие? — улыбается Феликс и садится на корточки, чтобы сравняться с Джисоном глазами. — Воды… — еле движет губами парень и тянет (роняет) ладонь на лоб. — Голова… Кружится… Барбитураты были необходимой мерой. Очнувшись в первый раз, пациент звал кого-то по имени и плакал. В палате он не единственный пострадавший в шторм, остальным тоже нужен был отдых. Препарат жестковат, но альтернатив в клинике не нашлось: аптечные запасы сильно истощились. Резкий спрос на медикаменты создал дефицит номенклатуры. Феликс возвращается с поильником. Приподнимает изголовье кровати удержанием кнопки. Одна из медсестёр, что сейчас находится с ним в палате, тянет руку, чтобы сделать работу, которая в обязанности Ёнбока не входит. — Это… Мой знакомый, — на ходу выдумывает. — Я хотел бы сам о нём позаботиться. У сотрудницы дел по горло, так что она без вопросов отступает. Хотя она уверена, что слышала, как Ли обращался к пациенту на «вы». Время ближе к ужину. Чанбин либо в комнате для персонала до сих пор сидит, либо уже смотался домой подальше от этого кошмара. После разговора с Со, Феликс чётко решил, что не будет идти к главному врачу с разборками об ошибочных КТ и диагнозе. Чанбин рассказал о визите Кристофера с каким-то особенным парнем. Имени правда не смог вспомнить (это и не важно, верно?). Если Чан нашёл ему замену, то Феликс только за. Силы Ёнбока истощают ресурсы исцеляемого тела. Если Бан нашёл того, кто сможет ему помочь с язвами, и его дар работает не так, как у Феликса — этому можно только порадоваться. За окном моросит дождь. Солнце стало в их городе редким гостем. — Вы голодны? — Джисон медленно кивает головой. Феликс приносит стул, ставит его рядом с кроватью пациента. «Ему заняться что ли больше нечем?» — закатывает глаза медсестра и покорно передают Феликсу поднос с едой. Второй ставит на столик рядом с другим пациентом. «Бабульки из седьмой узнают — ревновать будут». Сегодня в меню тыквенное пюре. Ли кормит Хана с ложечки. Бедолаге глотки тяжело даются — настолько он ослаб.

***

Феликс спит в комнате ночного дежурства. Но после того, как на улице начинает раскатываться гром, Ли вынужден преждевременно начать цикл бодрствования. — Не спится? — задаёт вопрос женщина, сидящая на посту медсестры. — Мне… — бьёт себя по щекам Феликс, пытаясь отогнать сон. — Нужно проверить одно пациента, — женщина ухмыляется, и обратно утыкается в экран монитора. Ёнбок старается как можно тише открыть дверь. Стул, что он принёс, так и стоит у кровати пациента из четвёртой палаты. Ли садится на него и смотрит Джисону в спину. Шторы не такие уж плотные, так что различить очертания предметов в помещении можно. Один мужчина в палате негромко храпит, мальчишка рядом только вчера вышел из комы. Семь пациентов. Шестеро спят. А последний — тихо хнычет в подушку. — Хан Джисон, — говорит шёпотом, легонько касается чужого плеча. — Не колите мне больше… тот укол, — Джисону говорили название прежде чем шприц в тело воткнуть, но он не запомнил. — Голова болит, да? — Феликс улавливает это пальцами, касаясь оголённого участка кожи. Джисон словами не отвечает — мычит утвердительно. — Вы не против если я… — Ли запускает пальцы в чужие волосы. Хан даже не дёргается от неожиданности. Ли Ёнбок… Он же в белом халате ходит. Значит, медик. Значит, знает какую-то мануальную технику для снятия головной боли. Доверять можно. Ли мягко массирует кожу на затылке. Подключает вторую руку и проходится пальцами ближе к ушам. Это какая-то магия! И правда… — Стало лучше? — шепчет Феликс ближе к уху, чтобы не разбудить других. — Да, с-спасибо, доктор, — Ли не доктор, но это и не важно. Феликс ещё раз гладит его по голове. Хан думает, что это часть терапии такая.

***

— Сыночек! Как ты там?! Мне когда из больницы позвонили, я так испугалась! — различает парень знакомый голос в трубке. Как только личность Хан Джисона стала известна, сотрудники клиники дали знать об этом гос органам, а те — его ближайшим родственникам. — Я в порядке, мам, — заверяет сын. — Прости, что мы с отцом не смогли к тебе приехать… По телевизору передавали, что дороги все перекрыты… — Всё хорошо, мам, меня скоро выпишут, — Джисон не знает, сколько ему ещё предстоит здесь пробыть, но не хочет, чтобы мама волновалась. — Минхо тебя навещал? — Джисон молчит. Он был в отключке. Так что знать не знает. — Я к нему стучалась в квартиру, а мне какой-то мужчина открыл, сказал, что Минхо в столицу уехал. — Мужчина? Его отец выздоровел? — Прости, котик, я не уточняла… — Минхо ко мне не приходил… — запоздало отвечает. — Мне сказали, ты в семнадцатой клинике. Хёнджин в сто тридцатую попал. От этих имён Джисону только хуже становится. — Рад, что он цел, — Хан это из вежливости. Мама обещает, что они с отцом его навестят. Но Джисон уверен, что выпишется раньше. Кана рассказывает последние новости из жизни, Джисон молча слушает. Они прощаются. Парень кладёт трубку стационарного телефона. Благодарит медсестру. Та протягивает ему какой-то бланк для заполнения. Джисон надеется, что кто-то и правда к нему приедет. Кто угодно. Лишь бы ему принесли его телефон и он не сошёл с ума от скуки и галлюцинаций. Так тупо, что в тот вечер он ушёл без мобильного… «Перевод на обследование». Джисон не читает содержимое. Только шапку. Ставит подпись и возвращается в свою палату. Перевод состоится завтра.

***

Феликс распаковывает вещи из коробки на новом рабочем месте. Теперь это не просто работа, а временное место жительства. От прошлой отличается только тем, что он будет здесь находиться не пять-шесть дней в неделю с ночными сменами, а семь из семи. Если бы Ёнбок не знал как реально работают препараты, он бы обязательно закинулся рецептурными успокоительными. А пока приходится обходится травяными сборами. Феликс берёт в руки папки с картами пациентов и принимается изучать. Пока все догадки подтверждаются. У всех в диагнозе стоит ДДИП за исключением пары пациентов. Видимо, для разнообразия. Фактически, место, в котором оказался он и переведённые пациенты, — это не просто клиника, а что-то вроде исследовательского центра. Что там по юридическому оформлению — Ёнбок в неведении. Просторные коридоры, к счастью, не забиты каталками с госпитализированными. Каждая комната рассчитана максимум на трёх человек. На его этаже, по крайней мере. А вот дальше — путь закрыт. Феликс пытается рассмотреть через мыльные стёкла не только свой силует, а намёк на то, что это за отделение может быть. Обычно так отделяют блок с операционной. Ёнбок проверяет телефон — связи нет. Видимо, глушилки. Ли слышит, как кто-то приближается к нему со спины, тащя с собой что-то на колёсиках. — Вы тоже тут, — каждому пациенту выдали одежду с одинаковым рисунком. Больничную тунику и широкие штаны. Джисон вышел побродить по коридору. Он пока на капельницах, так что передвигается не в одиночку, а строго с установкой на колёсиках. — Рад вас видеть! — привычно тянет улыбку Феликс, хотя состояние прямо-таки тревожное. — Как ваше самочувствие? — После вашей техники… Мануальной… Кажется, это так называется, я почувствовал себя намного лучше. Вы настоящий профессионал!.. — всё ещё немного сложно говорить, поэтому Хан делает паузы в словах. — Вы такой молодой, а уже крутой врач! — Я не врач, — в этот раз говорит правду Ли. — Я медбрат, — До этого призакрытые глаза Джисона немного округлились. — Вы меня старше, — ищет Феликс способ перейти на «ты». — Я только на первый курс поступил, а у вас уже образование есть… — У нас с вами разница в один день, — Феликс по-доброму улыбается. — Мы оба родились в год Дракона, — у Джисона дежавю: словно слышал эти слова в каком-то из бредовых снов. — Можем перейти на «ты». — Да… Без проблем… Наверное… — рука тянется к виску, где скопилось максимальное напряжение. — Мне в прошлый раз лучше стало, сейчас опять туман в голове… У Феликса много дел, но конкретно для этого пациента у него всегда есть время! У Ли есть не только спальное место на посту ночного дежурства, но и свой личный кабинет. На данный момент, одна из его задач — осмотр каждого пациента (так ему передало распоряжение начальство). Почему бы не начать с пациента по имени Хан Джисон? Феликс указывает парню с системой в вене куда ему следовать. Джисон идёт медленно, Ли подстраивается под его шаг. — Я помогу с головной болью, а затем проведу осмотр, хорошо? Это нужно для заполнения личной карточки. Медсестра, — которой пока что нет в кабинете, — сделает забор крови на биохимический анализ. Перед осмотром нужно будет снять тунику, положить её на кушетку, а самому сесть на стул. Феликс подходит к умывальнику, чтобы помыть и обработать руки антисептиком. Предполагалось, что Ли начнёт с вопроса напряжения в висках, а потом приступит к осмотру, но Джисон уже почти снял тунику, оголив верх. — Мне… Капельница мешает, — хотя сама система продета через одежду так, чтобы её легко можно было снять. Видимо, у парня голова плохо соображает. Но Феликс не злится. Молча помогает. Джисон садится на стул: лицом к окну. Жалюзи закрывают обзор на улицу. Слышно, как о наружный профиль глухо бьют капли дождя. Феликс вслух проговаривает последовательность действий (так нужно по протоколу) и приступает. Закрывает глаза. Касается пальцами височной области. Затем переходит на затылок. — Как ты? — в первый раз обращается к нему так Феликс. Джисон молчит пару секунд. Попытка прислушаться к ощущениям проваливается из-за звуков, доносящимися из соседней палаты. Ёнбок на них не реагирует, а значит, не слышит. — Лучше, — капли дождя слышны меньше. — Ты что-то слышал? — О чём речь? — интересуется Ёнбок, правда не понимая. Хан не отвечает, только головой мотает. Ли решает не наседать. Хотя любая информация от Джисона и о Джисоне может быть ценной. Например, новые данные в карте пациента. — Сейчас я расстелю пелёнку на кушетку. Тебе нужно будет на неё сесть, — Феликс повторно обрабатывает руки. Это немного странно для Джисона. Когда он по врачам ходил, те его осматривали… другими методами. Давление меряли, молотком по коленке стучали, стетоскопом сердце слушали. А он, мягко говоря, его просто щупает. От груди Ли переходит к «осмотру» брюшной полости и почти сразу останавливается руками в области солнечного сплетения. — Последнее, что я помню… это боль здесь ,— в шторм, Джисону прилетело именно в это место. — Сейчас тоже болит? — Феликс уже знает правильный ответ. Он чувствует это кончиками пальцев. Джисон не отвечает секунд двадцать, словно пытаясь оценить своё состояние, где в любом случае оценка будет в пределах шкалы, на которой все значения имеют метку «невыносимо». Кажется, прямо сейчас, Хан может оценить боль на наименьшее значение. — Болит… Но немного меньше. Феликс просит Хана лечь на спину. Джисон мог бы гонять мысль о том, что у Ёнбока странные методы осмотра (возможно, он практикует восточную медицину?), но он больше обращает внимание на крики в коридоре. Джисон жмуриться и закрывает лицо руками. — Больно нажал, да? Прости, — извиняется Феликс. Пока на его слова парень не реагирует. — Всё хорошо? — пытается привлечь его внимание Феликс лёгким похлопыванием по предплечью. — В коридоре кто-то кричит… Мне немного тревожно. Феликс прислушивается, но никаких звуков нет. Он решает открыть дверь. Джисон, лёжа на кушетке, сжимается сильнее. Громкий крик режет ему слух. — Закрой дверь!.. Пожалуйста!.. В коридоре были несколько пациентов и одна из медсестёр. Феликс закрывает дверь на щеколду. Садится с Джисоном рядом. Гладит его по голове, словно точно зная, что это может помочь. Хан чувствует тёплую ладонь, что гладит его по волосам и рукам (которыми он закрыл уши). Джисон подумает о таком поведении сотрудника клиники попозже. С одним он может определиться сейчас: этот медбрат — эмпатичный и добрый человек. Хану хочется поделиться своей болью, рассказать, но он боится открыться. Тем более медицинскому сотруднику. Его потом в психиатрическое отделение переведут. А Джисон туда очень не хочет! Это не он больной, а окружающая действительность обезумела! Вокруг происходит какая-то чертовщина! Если хотя бы Минхо был бы рядом! Он даже не пришёл его навестить. Хотя… Джисон и в Хёнджине видел личного спасителя. Но Хван оказался таким же слабым, немощным, как он и сам. Искать поддержку и утешение в людях… Когда Хан уже оклемается и поймёт, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего… Точно не в тот момент, когда едва знакомый человек, который тебе уже приятен, обнимает тебя и даёт выплакаться в белоснежный медицинский халат. Чанбин тогда всё-таки сразу уехал домой. Он рад был увидеться с Феликсом, но всё остальное — травматично сказалось на психике. И Со и Ёнбок надеялись, что Джисона переведут. Потому что Чанбин бы не выдержал. Потому что за Ханом нужно наблюдать ежедневно, ежечасно! Глаз с него не спускать! Оберегать от всех и всего. Ради пациентов! Ради Чанбина, в конце концов! В тишине кабинета, под маской «терапии» заключается новое соглашение. Страшнее того, что он заключил с Уильямом Бан. Настало время Джисону утвердить валюту за голубое небо и возможность спасти других пациентов. Любая плата, что будет назначена за лояльность и безопасность Хана — Феликс готов её заплатить. Ёнбок чувствует, как пальцы парня вцепляется в его халат, и как рот раскрывается в немом вопле — отражении кошмаров, что сводят его с ума и доводят до слёз. Робкий луч просачивается сквозь жалюзи и рисует яркую полосу на стене. Разменная монета утверждена. Плата за солнце — его плоть, его границы и медицинская этика.