Дети Власти

Арханат — это огромные земли на юге, забравшие себе вблизь находящиеся острова. Вино, жара, легкие шелковистые одеяния, батистовая ткань. Изысканные украшения из драгоценных камней, переливающихся цветами радуги на юных телах, цепляют взгляд, захватывая всё внимание воинов, вступивших на чужую землю, скованных кожаными доспехами, ремнями, утяжеленные дарами и орудиями. Южане горячи нравом, легки в общении и открыты к удовольствию. Место Архата, — здешний титул правителя, — занимал Архат Аристэус. Владения, что принадлежали ему, полностью олицетворяли Аристэуса. Архат переживал раздор на сердце. Калейдоскоп кружащихся в центре зала танцовщиц больше не вызывал прежнего огня в груди. Острая нехватка неизвестного всё больше тревожила его. Это вполне могло быть связано с возрастом правителя. Поиск нового, жажда великих свершений, побед. Аристэус устало потёр виски — ему не хватало воздуха. Вперед выступил старый друг и союзник, чьи дары всегда отличались от других. — Надеюсь, ты сможешь меня удивить. — На губах Архата появилась усталая улыбка. Правитель взмахом руки остановил музыку, полуобнаженные танцовщицы разошлись вдоль стен, оставляя центр зала свободным. — Я думаю, ты помнишь, что моя единственная страсть — битва. — Смуглый, подтянутый мужчина сделал два уверенных шага вперед, резко вытаскивая меч из ножен, наводя на друга. Когда стража ринулась на потенциальную угрозу, Рем подбросил меч в воздухе, давая ему сделать оборот и поймал его конец, протягивая рукоять Архату. — Я умею не только рубить — но и создавать. Взгляд карих глаз Архата лишь скользнул по острию клинка, а на губах тем временем появилась улыбка. Если бы Рем вознамерился его убить здесь и сейчас, он бы выбрал способ поизящнее. Рем лишь красовался, но, стоило признать, интерес Архата пробудить он смог. Сильная жилистая ладонь сжала рукоять клинка, длинные точенные пальцы провели по обнаженному лезвию с долей нежности, будто бы это было не смертельно опасное оружие, а самая прекрасная из дев. — Принц Рем талантлив во всем, не так ли? Твои дары всегда были превыше всех похвал. Даровать оружие Архату было по умолчанию рисковым жестом, что понять всегда можно многозначно. Поэтому правители других земель отдавали предпочтение золоту и женщинам. Оттого необычнее на фоне остальных казался подарок Рема, но если бы он хвастался одними необычными дарами, он бы не был одним из приближенных к Аристэусу людей. Значит, было что-то еще. — Ваша похвала — честь для меня. Рем усмехнулся так, словно сам не верил словам, что слетели с его губ. Но долго играть с Аристэусом Рем не планировал, поэтому сразу изменился в лице, приобретая серьезность и выправку воина. — Отец интересуется вашими дальнейшими планами, Архат Аристэус. — Колючие серые глаза на фоне темной кожи действительно пробуждали дрожь в теле у смотрящего в них. Нередко принц ощущал, что на него стараются не смотреть или начинают защищаться неоправданной агрессией. Похвала Архата — честь для всех, но для Рема она стала так же привычна, как стали привычны Аристэус золото, драгоценности и наложники. Правитель не упускал случая отметить заслуги юнца. Что же до планов, то делиться ими здесь и сейчас, на глазах у стражи, наложников и гостей, Архат не собирался — в его спину в любой момент мог быть направлен нож. — Планов много и все они достойны внимания. Я мог бы рассказать тебе о них за трапезой, если ты пожелаешь присоединиться. — В отличие от остальных, Аристэус смотрел в глаза юноши спокойно, даже по-отцовски покровительственно. Он никогда не боялся Рема. — Так что же? Примешь мое приглашение? — Желание покинуть зал и наконец-то отдохнуть от дел достигло своего пика.

***

Спустя несколько минут они прибыли в небольшой зал переговоров. В помещение было светло и просторно — солнечный свет проникал внутрь, мебель из дорогостоящей древесины гармонично сочеталась с немногочисленными украшениями. Аристэус подозвал слугу и приказал принести вина и фруктов, после чего, устроившись на одной из подушек, подозвал к себе Рема. Вся его поза выражала расслабленность. Легкие светлые одежды подчеркивали красоту сильного поджарого тела. Рем в этот момент, оценил то, что Аристэус был слишком красив для мужчины. Серые глаза пробежались по помещению, скорее по инерции проверяя пространство, нежели всерьез закрались мысли о предательстве. — Итак, о планах твоего отца… — Неспешно начал Аристэус, когда принесли вино. Отпив небольшой глоток, он облизнул губы и перевел взгляд на Рема. Рем поджал губы и тряхнул головой, сокращая расстояние между ними. Рем сел напротив Архата и заглянул в глаза мужчины. — Отец хочет создать империю с сильными союзниками. И как ты знаешь, сейчас идёт захват близ территорий. Отец готов поддержать ресурсами и твои планы в знак… — Рем запнулся, поймав на себе внимательный взгляд Архата, нервно провел ладонью по своим коротким чёрным волосам, и продолжил: —… Дружбы. Ничуть не смущаясь того, как смотрит на него Рем, Аристэус отпил еще вина. — Как я понимаю, за эту дружбу мне придется чем-то заплатить. — Нервное движение не укрылось от Архата. — И что он предлагает? — Аристэус, не ищи подтекста. — Рем смотрел в карие глаза человека, которого называл другом, стараясь донести до него информацию. — Наша земля не хочет войны с твоим народом, никто. Ни отец, ни я, ни даже Нарц, — произнеся имя брата, Рем улыбнулся, расслабляясь, уже садясь на подушке в более удобную позу. — Сейчас тяжелое время, мы хотим показать тебе, что ты можешь на нас полагаться. Я после этого визита собираю поход на границу Желтого моря. Мы не увидимся еще долгие месяцы. Подтекст Аристэус искал всегда, почти интуитивно, а потому не сразу понял, о чем говорит Рем. — В тяжелые времена опасно на кого-либо полагаться, ты это и сам знаешь. — Аристэус словно бы невзначай провел ладонью по груди, там, где остался один из самых жутких шрамов на его теле. — Аристэус… — рискнув, Рем поддался вперед и схватил Архата за плечо, сжав его в знак поддержки. — Мне жаль, что мы до сих пор не внушаем тебе доверия. Я буду рад, если ты хотя бы позовешь нас, как потребуется помощь. — Я бы предпочел, чтобы вместо похода ты остался здесь, но, полагаю, ты уже все для себя решил? — В голосе Архата мелькнула тоска. Рем был не последним человеком в кругу Аристэуса, и расставание на несколько месяцев не могло не тревожить. Рем еще юн, он может не вернуться оттуда. Рем склонил голову набок, с прищуром наблюдая за мужчиной, и тихо посмеялся от его предложения. — Ты беспокоишься? Аристэус, это слишком трогательно. — Рем похлопал по чужому плечу на последок и отстранился. — На войне должны быть жертвы не только мирного народа. Так или иначе, на поле битвы будет мой конец, но я обещаю тебе, что не в этот раз. Я вернусь. — Ты и сам знаешь, что мне достаточно одного слова и вся война решится в мгновение ока. — Карие глаза внимательно смотрели в глаза Рема. Аристэус, в привычной манере южан, переоценивает свои силы и действует импульсивно. — И сейчас у меня нет ни единой причины, чтобы поступить иначе. Кто знает… может быть, я решу завлечь в гарем к себе Верийскую принцессу? — Пусть голос Аристэуса и был спокоен, те, кто давно его знал, прекрасно понимали, что крылось за этими словами. — Аристэус. — Имя Архата сейчас с уст Рема звучало жёстче чем обычно. — Война эта тебе невыгодна и глупа. Твои люди умрут за простое хочу? Верийцы злопамятные и принесут много проблем. Тебе нельзя вступать с ними в бой без нужды. Рем поступает совершенно не из интересов своего народа. Ему было бы крайне выгодно стравить две империи на убой. И именно поэтому Рем не политик. Честность и самопожертвование –худшие качества для правителя. — На войне люди всегда умирают за простое хочу, — отозвался Архат. — Верийцы принесут проблемы в любом случае и неважно, на войне или в мирное время. Послышался шумный вздох Архата и спустя недолгую паузу послышалось тихое: — Я не хочу, чтобы ты ехал туда, Рем. И снова за простым «я хочу» скрывалось очевидное «я приказываю». Аристэус не любил злоупотреблять своей властью, но порой это было необходимо. Рем еще совсем мальчишка, он был важен не только Аристэусу, но и их союзу. Все надеялись на то, что на престол взойдет именно Рем. Сценарий с его братом — худший сценарий. — Ты капризничаешь, Аристэус, — хмуро изрёк Рем. — Я же тебе пообещал. Я всегда выполняю обещания. — Могу себе позволить. — С усмешкой ответил Архат и оторвал виноградину с грозди. — Тогда пообещай вернуться. Иначе станешь моим наложником, что едва ли понравится твоему отцу. — Потемневшими карими глазами, скрывающими гнев, Аристэус взглянул на юношу. Принц скривил лицо в отвращении и громко фыркнул. Арханат и Геттерия совершенно отличимы друг от друга в культуре. Гарем, наполненный и женщинами и мужчинами в Геттерии, был равен грехопадению. — Какое счастье, после смерти быть надруганным Архатом, — иронизирует Рем. Их разговор вывел Рема на откровенность и он выдал болезненное: — Это последнее, что я сделаю как старший брат для Нарца. Он в скором времени займёт престол. — Рем хотел сказать что-то ещё, как плотно сжал губы, хмурясь и вспоминая: «Белые кудри нещадно трепал ветер, нежно розовые губы были раскусаны в кровь, на щеке голубой след от удара, как и на шее от попыток уструнить. Красивое и благородное платье порвано, а ненависть в синих глазах полыхает огнём. — Помяни моё слово Рем, твой народ будут резать по частям и скармливать скоту. Я лично позабочусь, чтобы ничего от вас не осталось. Рем протянул к девушке руку, чтобы помочь сесть на лошадь, но она заорала, тут же отстраняясь. Рем молча отошёл, давая ей возможность вернуться домой.» Поймав себя на мысли, что он в комнате Архата уже больше минуты сидит и смотрит в пол — Рем вздрогнул и посмотрел в карие глаза с тоской понимая, что не может ему открыть своих тревог и рассказать, что он ужасный брат, что он поступил ошибочно, что сейчас его брату угрожает опасность из-за поведения Рема. — До следующего визита, Аристэус. Если бы Аристэус захотел, он бы мог приказать оставить Рема здесь силой. Ему явно не понравилось бы такое обращение и, вероятнее всего, Архат бы утратил его расположение, но и отпускать его в неизвестность он не хотел. Знал, что тот может не вернуться. И когда зрительный контакт был разорван, Архат ощутил волну разочарования. Рем всегда был упрямым малым и в этот раз обещание могло выйти ему боком. — Ты ведь осознаешь, что, переступив мой порог, все изменится? — Шантажировать низко, играть на чувстве вины подло, но Аристэус и не такое проделывал в своей жизни. Он оперся руками на стол и взглянул на Рема. — И ничего уже не будет как прежде. «Это ребячество» — Твердил голос разума —«Ты заставляешь его выбирать между собой и домом. Разве это справедливо? Разве такого отношения ты хотел к человеку, судьба которого тебе небезразлична?» Сердце же молчало, но громкий набат в ушах не стихал. — Выживи, Рем, но никогда больше не возвращайся сюда. — Было видно, как тяжело дались Архату эти слова. Он явно хотел схватить Рема за руку, оставить его здесь навсегда, но создал ему иллюзию выбора. Если он так нужен своей стране — пусть остается с ней. Уж лучше он будет жив там, на своей земле, если судьба ему улыбнется. Слова Архата сковали холодом и вязким тягучим ощущением доселе незнакомому Рему. Сердце словно остановило свой привычный ход, руки и ноги онемели. Рем сжал челюсть, и аура вокруг него заметно поменялась. Он смотрел на Аристэуса так же, как и на тех против кого держал меч. Холодно. Злобно. — Если ты не захочешь меня видеть — прикажи заколоть, как я подойду к твоим воротам. Но лучше сделай это своей рукой. — Рем говорил с нажимом и четким властным голосом, таким же низким и точным, каким отдавал приказы солдатам. — Никому не нужная война все за меня сделает, — зло выплюнул мужчина. Черты лица его исказились, стали куда заметнее морщины, а карие глаза потемнели, став черными. Казалось, еще чуть-чуть и он бросится на Рема, прокусит нежную кожу на его шее, обрывая жизнь. Самым разумным решением было бы сейчас оставить Архата в покое. Принц поднялся и быстрым шагом скрылся за дверью, вдыхая в легкие как можно больше воздуха, чтобы в следующую секунду в чужом дворце зазвучал оглушительный свист. Аристэус впивается коротко стриженными ногтями в собственные ладони, рычит так, что тянет в груди и сметает со стола бумаги, проливает чернила, разбивает вазу с цветком. Рем дошел до своих людей и громким криком с ударами ладонь об ладонь, мобилизовывал армию подняться и как можно скорей по лошадям. Со своего балкона Аристэус видит, как войско Рема покидает его дворец, но ничего, кроме злости не чувствует. Рем ловко запрыгивает на своего коня и тянет на себя поводья, последний раз бросая взгляд на дворец Аристэуса. Может даже и лучше, что Архат разозлил его, злость пробуждает в Реме насилие и упорство, но мерзкое чувство не покидает сердце принца. Худшее что можно услышать на прощание — это что тебя не ждут обратно.