Новенький, поцелованный солнцем

      — ...смотрю наверх, а там, хоба, мяч прямо в голову летит! В меня! — Воодушевленно рассказывал Феликс, сидя на качелях и болтая ногами. За годы там образовалось углубление. Погода была безветренная, ясная. Солнце находилось в пике. В школу они не пошли.       — И что, отхватил? — Хенджин снова включился в диалог.       — Отхватил! Но мяч не баскетбольный был, обошлось. — Феликс потер темные волосы. «Можно подумать, помнит, куда мяч прилетел, верю.»       — Мяч Чана был? Феликс помедлил с ответом, прикрыл глаза. Тишина в такую погоду – настоящая награда. Они оба это понимали и пользовались моментом. Редко выдается возможность прогулять учебу. А безнаказанно или нет – еще предстояло узнать.       — Да-а, его. Одеты они были легко. Никакая школьная форма не сковывала движений. Хенджин осмотрел Феликса: желтая футболка с почти стершимся принтом (Кажется, когда-то это был цыпленок-супергерой), камуфляжные спортивные штаны на современный лад. Просто, но не со вкусом.       — Вещи не бережешь. Если с принтом – стирать надо не на сильно высокой температуре, желательно вручную.       — Да я эту футболку отхватил за чисто символическую сумму, от нее качеством и не пахнет!       — Так, о чем это мы? — Хенджин с усилием оттолкнулся от земли, раздался противный скрип. — Вы так с Чаном и познакомились?       — Ага. — Феликс с интересом наблюдал за перемещающимся то вверх, то вниз другом. — Ах да, я стихотворение показать обещал. Не нашел. Зато, вот. Он потянулся к своему портфелю — его же он брал и в школу — и достал небольшой альбом, сделанный под дерево и украшенный наклейками с котятами. Его содержимым оказались фотографии. Хранилище воспоминаний оказалось в руках у Хенджина. Открылось оно тяжело, корешок почти сгнил, края страниц, украшенные пожелтевшими каплями, иссохли. Через альбом прошло не одно поколение. К нескольким из первых страниц цветастым скотчем были приклеены листья разных растений. Явно не местных. Подуй сейчас ветерок, конструкция бы мигом развалилась. "Природа Австралеи. Гирбарей" — было выведено где-то сбоку корявым, по-детски милым почерком. Далее шли фотографии, совершенно разные, но схожие в одном: на каждой был Феликс и мужчина, по всей видимости, отец.       — О-о! Смотри, — он указал на изображение, — видишь, шарик без рисунка? Он в магазине один такой был. Так мне его жалко было, аж до сих пор помню! Они листали дальше. Наконец, дошла очередь до самого ожидаемого. Банчан, Феликс, тот самый мяч и, по традиции, мужчина на фоне. «Жаль меня в этом альбоме нет», — Хенджин аккуратно провел рукой по еще пустому месту.       — Надо будет тоже сфоткаться, потом распечатать. — Читал мысли Феликс. — Жаль фотика нет, полароида какого-нибудь!       — А у меня есть! — Обрадовался и захлопал Джин, неожиданно сам для себя. Подхватил и юный телепат. Затем, поймав на себе взгляд недовольных мамочек, они освободили качели. На душе было легко, как никогда. Время близилось к окончанию уроков. Феликс подошел ближе и показал экран своего телефона. Обои были классические, по умолчанию.       — Давай мне на обои сфоткаемся. «Боюсь представить, какое шикарное будет качество», — Хенджин согласился. Передней камеры у древнего устройства не было, пришлось сниматься на заднюю, чисто интуитивно. Результат оказался приемлемым, хотя фотогеничным Хенджин себя не считал.       — Еще бы папу твоего на фон, идеально будет. — Шутка показалась ему смешной.       — Было бы еще идеальнее, окажись он живым.