Inferno sine fundo in aeternum sine fine

— Ты когда-нибудь задумывался, что на самом деле представляет из себя жизнь…ну, после? — Фёдор вопросительно приподнял брови и направил указательный палец на тёмное, украшенное миллиардами звёзд небо, такое ясное в этот момент. Коля сначала нахмурился, не отнимая руки от лица и не сводя взгляда светлых глаз от костра, а потом, медленно моргнув, всё же посмотрел на друга. — Чего это ты вдруг о загробной жизни заговорил? — Парень сломал пополам ветку, которую до этого крутил вокруг пальцев, и бросил одну половину в огонь. — Не знаю, просто… Мне кажется, что люди несколько заблуждаются в видении того, что их ждёт после смерти. — Парень пригнулся вперёд, положив одну руку на колено, а второй подперев голову большим и указательным пальцами. Его взгляд темных и блестящих глаз отрешённо остановился где-то справа, в траве. — И как, по-твоему, выглядит рай или ад, о всезнающий повелитель душ? — Усмехнулся Гоголь и приготовился внимать рассказу своего друга, поудобнее устроившись на бревне и скопировав его позу. Фёдор неопределенно фыркнул и, также смотря куда-то вниз, приподнял уголки губ, задумчиво заговорив: — Ты же знаешь, как люди представляют себе ад? Это что-то огненное, находящееся глубоко под землёй и кишащее красными рогатыми чертями, варящими грешников в котлах и устрашающе смеющимися над их мучениями. — Достоевский понизил свой голос, дабы придать ситуации ещё большей абсурдности, отчего Коля приглушённо хмыкнул. — Но мне кажется, что на деле всё может быть несколько иначе. — И как же? — Поторопил Гоголь Фёдора, который отчего-то задумчиво замолк. — Представь себе…пустоту. Сможешь? — Дождавшись кивка, парень продолжил. — Отлично. А теперь представь квартиру. Обычную какую-нибудь коммуналку с потрепанными обоями, жёлтыми потолками и скрипучим паркетом. Допустим, что здесь проживал некто. Какой-то совершенно заурядный и скучный человек, ничем не привлекающий внимания в повседневной жизни. Но был у него один секрет. Один маленький, гаденький секретик — он был убийцей. Мерзким, трусливым убийцей, что, предположим, сбил, будучи в стельку накиданным, на пешеходном переходе пенсионерку, а потом быстро смотался домой, бросив ее умирать. Такие, как он, попадают в ад без очереди. И он это прекрасно знал. И вот, в одно обычное, на первый взгляд, утро он поднялся с кровати, привел себя в относительный порядок и вышел на улицу. И что же он там обнаружил? — Фёдор скосил взгляд на Колю, ожидая его ответа. — Осмелюсь предположить, что людей, окружающую среду и припаркованные тачки? — С толикой иронии приподнял бровь Гоголь. — Именно. Он увидел обычную улицу. Ничего нового, ничего примечательного, всё, как всегда. Этот человек решил пройтись за выпивкой. Это его стандартный утренний ритуал по бессмысленной трате денег. Он скорее лишится рук и ног, чем пропустит его. Итак, вот он идёт к пешеходному переходу, магазин буквально в нескольких шагах, но тут с противоположной стороны внезапно побежала маленькая девочка, радостно зовя его. Человек узнал в ней свою дочь, которую ее мать решила забрать после развода. Ах, как некстати на светофоре горел красный свет пешеходам… — Ты же не хочешь сказать, что… — Начал было Коля, но Фёдор всё же перебил его. — Правильно предполагаешь. Иномарка, мчащаяся со скоростью выше ста километров в час, просто не успела затормозить. Девчонку отбросило в сторону прямо на глазах у её отца, издавшего испуганный крик и бросившегося к своей дочурке. Он уже почти подбежал к истекающему кровью бездыханному телу дочери, как вдруг понял, что снова находится около пешеходного перехода. На дороге не валяется тело, а красный свет только-только загорелся. Гоголь уже начал понимать, к чему клонит Достоевский, но не осмелился перебивать, тем более того явно уже понесло. — Мужчина в ступоре. Его отупевший от постоянного алкоголя мозг не мог так сразу переварить то, что только произошло. Но тут он снова услышал радостный звонкий голос с противоположной стороны. Мужчина пытался докричаться до дочери, пытался остановить ее, но она не слушала. И вновь — иномарка, визг тормозов, звук удара и кровь. И вновь мужчина пытается добраться до дочери, и вновь он возвращается на то же самое место, в то же самое время. И так он будет наблюдать вечно, как его любимую дочь сбивает машина прямо около его обожаемого алкомаркета. Это — его персональный ад, его личное наказание за совершенное преступление. И это будет продолжаться вечно, а он ничего не сможет сделать, кроме как из раза в раз наблюдать, как самое дорогое ему существо умирает у него глазах. — Фёдор замолчал, пышущими азартом глазами наблюдая за танцующими языками пламени костра. Гоголь, в изумлении округлив глаза, не решался не то чтобы звук издать, а даже пошевелиться. Но в итоге он решил пойти по-другому, медленно присвистнув и почесав затылок. — Да-а, Федь… Достоевский тут же словно очнулся и повернул голову к Коле. — Довольно наглядно ты всё описал. Но, знаешь… — Гоголь вдруг задумался, подперев подбородок кулаком. — Мне кажется, что твое видение ада куда правдоподобнее. Фёдор устало улыбнулся. — Рад, что смог донести свою точку зрения. Знаешь, — Достоевский снял с себя белую шапку и пригладил темные волосы, — мне просто не давала покоя эта теория. Решил поделиться с тобой, как с единственным, кто меня понимает, человеком. Николай обольстительно усмехнулся и наклонил к плечу голову. — Да? Приятно слышать. Они провели в молчании все оставшееся время. Фёдор в какой-то момент повернулся лицом к полю, сначала наблюдая за тёмными крышами деревенских домов вдали, а после, уже в который раз, уставившись на небо. Забавно, а зачем людям вообще верить, что после смерти их что-то ожидает? Человек умер, его не стало, его разума не стало, что он может ещё делать, кроме как гнить в земле или прахом развееться над какой-нибудь рекой? А, точно. Существует же «душа». Ду́ша-душенька-душа́. Откуда ей вообще взяться? Где она находится у человека? Почему тогда она тоже не умирает вместе с телом? Сколько же вопросов, и не на один нет внятного ответа. А люди просто слепо верят в то, чего на самом деле не понимают. Как же скучно и…досадно. -Федь, может уже спать ляжем? — Из-за спины донесся усталый хрипловатый голос Коли, который вскоре тихонько присел рядом. Достоевский развернулся к нему и кивнул, слезая с бревна и укладываясь на плед, подложив себе под голову мягкую ушанку. Гоголь, тем временем, затушил остатки огня водой и лег рядом с Фёдором, уткнувшись тому в спину своим аккуратным носом, из-за чего Достоевский тихонько улыбнулся. — Добрых снов, Коль.