Насилие-насилие-насилие не выйдет из моды

— Рюноске, он… он убьёт меня, понимаешь? — едва различный, надрывный и дрожащий шёпот раздался с того конца телефона. Первое, что услышал Акутагава, ответив на звонок своего друга.

***

Жизнь летела своим чередом, быстротечно убегая вдаль подобно стремительному течению реки. День за днём, сменялись лишь числа в календаре, но всё остальное — нет. Проект Ацуши с Рюноске закончили и, более того, успешно сдали, заработав высокий балл и удостоившись похвалы от преподавателя, оценившего необычность их задумки. Проект-то закончился, но связь между парнями не угасала, возгорала лишь сильнее, и их постоянные прогулки и посиделки у Акутагав дома также не прекращались, пусть Накаджиме и было крайней тяжело всякий раз скрывать правду от своего мучителя-парня. Их отношения также оставались всё теми же, пусть и душа Ацуши ныла, а сердце Рюноске скрипело от злобы и досады, что до сих пор позволяет другу жить на поводу у самого настоящего хищника. Синяки, порезы, засосы и укусы, ломящая боль — всё это до сих пор сопровождало повседневные дни Ацуши. Он не скрывал, жизнь — разочарование, жизнь с его абьюзивным парнем — самый настоящий ад, построенный на нескончаемом страхе и ужасе. Однако, даже после долгих откровенных разговоров с Акутагавой, сбежать от такой жизни он не мог. Страх побега от Дазая и наказание за это разбавлялись нездоровой привязанностью к жизни в страданиях и унижениях, попросту незнании жизни без мучений, а от того жизнь без Осаму казалась лишённой всякого смысла. Однако, как бы Накаджиме не хотелось думать, что вся эта «идиллия» будет продолжаться, переломный момент был неминуем, становясь точкой невозврата. Телефон пиликнул, и у парня спёрло дыхание, только увидев в строке уведомлений имя своего парня. Так было всегда, нжно отчего-то сейчас нервозность особенно сильно давила на грудь. Дазай Осаму Ну вот я наконец и поймал вас, Ацуши-кун

16:03

Сердце сковала невыносимая тревожность, заставляющая его биться всё сильнее, в порывах сломать сковывающие рёбра. В горле образовался сухой противный ком. Что Дазай имеет ввиду? И, наверное, Ацуши бы предпочёл не знать значения этого сообщения, если бы далее Осаму не скинул ему фотографию. Там, чёрт возьми, отчётливо видно, как он стоит рядом с Акутагавой. Это конец. Кровь безумным грохотом бурлила в ушах, каждый удар сердца как последний, а руки сотрясались крупной дрожью. Теперь в голове крутился лишь главный вопрос. Добровольно пойти навстречу яростному хищнику, или попытаться спастись бегством? Второй вариант Ацуши отметал всегда, так отбросил его и сейчас. Если уж такова его учесть, то надо хотя бы попытаться принять её. ー Я сегодня домой, к тебе не получится, ー натянуто улыбнувшись, пролепетал Ацуши, поймав в ответ лишь недоумённый взгляд Акутагавы, ー Ну, прибраться надо дома и всё такое. Понимаешь? Врать находу Ацуши умел хорошо, единственное, что сейчас могли его выдать – дрожащие от сковывающего страха пальцы, да и те он предварительно спрятал в карманы брюк. Рюноске выдержал на нём взгляд, стараясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться, но так и не смог. Отпускать Накаджиму ему, понятное дело, никак не хотелось. Рюноске корит себя каждый день за то, что до сих пор не вытащил младшего из этого ада, но пока просто не понимал, как это сделать. Сам Ацуши не даётся, а заставлять его Акутагава тоже не в праве, хоть и осознаёт, в какой отвратнейшей ситуации находится его друг. ー Хорошо, ー выдохнул он, и тут же прильнул к Ацуши в объятия, ー Будь осторожен. ー Ага, ты тоже, пока! ー Ярко улыбался Ацуши в ответ, думая о том, что его ждёт по возвращению домой. Дорога домой прошла словно в тумане, весь мир вокруг Ацуши словно сотрясла в непонятной дрожи. В голове бесперестанно жужжали вопросы о том, почему он сейчас добровольно идёт на смерть? Почему всё таки не сделает шаг назад? Он знает, знает что Дазай зол и что будет беспощаден, но какая-то невидимая нить не даёт уйти просто так. Решиться вставить ключ в замочную скважину Ацуши пытался долго. Чем больше он оттягивал момент, тем больше казалось, что Дазай становится всё раздражённее и раздражённее. А от того лишь страшнее. Щелчок, и дверь квартиры распахнулась. Парень не смел даже зайти в неё, встретившись с острым взглядом мужчины напротив. С взглядом одичавшего монстра. ー Проходи Ацуши, чего встал! ー Крикнул он, нарочите улыбаясь, ー Проходи! Или что, уже думаешь о том, как бы скорее убежать к своему ебарьку? Осаму оказался подле него в считанные секунды. Ацуши отозвался болезненным воплем, когда тот схватил его за волосы и грубо затащил в квартиру. ー Шлюха! ー Раздалась пощёчина. Ацуши отдёрнулся, чувствуя, как слёзы постепенно заливают его глаза. ー Нет, это не то, что ты подумал... Выслушай... ー Закончить ему не дали. ー Каждый раз ты так говоришь, подонок. Рассказывай, сколько раз ты ебался с этим чмырём, а? Сколько раз я должен ударить тебя твоей тупой бошкой об эту стену?! ー Крик Осаму неистовым гулом отдавался в ушах. Ответа от Накаджимы не последовало. Дазай вновь схватил его за волосы, после чего рывком ударил его виском о стену. Ацуши вскрикнул, не слыша даже себя от нарастающего в ушах звона, такде как и не ощущал того, что удар начал кровоточить. Не отпуская волосы, мужчина тут же швырнул парня вниз. Накаджима лишь шикнул, ударившись о пол коленями. ー Ты у меня, блять, всё отработаешь, на месяцы вперёд, ー гадко проговаривал Дазай с нотками безумной маниакальности в голосе. Мужчина легким движением приподнял Ацуши на колени, пододвигая к себе. Накаджима заведомо знал, что этому следует, и слёзы хлынули из глаз с новой силой. Сколько раз он уже сосал член Дазая? Сколько раз сдерживал рвотные позывы, игнорируя саднящие в горле чувства? Привыкнуть так и не смог, из раза в раз испытывая лишь жгучее отвращее. А должен ли он вообще привыкать к такому? Дазай махом стянул с себя штаны с боксерами. Орган уже налился кровью, и Ацуши в который раз отметил, что того и вправду возбуждают, мать его, чужие страдания. Осаму вцепился пальцами в уже взлохмоченные локоны, а затем потянул на себя, заставляя парня уткнуться губами себе в член. ー Соси, шлюха. Ацуши лишь в протесте замотал головой. Знал, что не спасётся, но побороться стоило. Свободной рукой Дазай с силой надавил на челюсть младшего, открывая его рот, после чего сразу толкнулся в рот. Было тяжело, было сухо, от страха у Ацуши во рту всё заведомо пересохло, но мужчину это не особо волновало. Он, не стесняясь, сразу начал вбиваться в рот Ацуши по самые гланды, грубо и бесчеловечно, краткими рывками направляя его голову на свой член для большей гоубины. Накаджима давился, а горячие слёзы все текли и текли. Хотелось кричать, но даже этого у него сейчас не выйдет из-за забмтого головкой члена горла, что горело от пострянных грубых ударов члена о нежные стенки. Дазай стонал громко, не сдерживая звуки наслаждения и грязные, злобные слова в сторону Ацуши. Вздохи его со временем стали всё короче, толчки в горячий рот судорожней и прерывистее. Достигая пика, через нескроько особо резких толчков он вышел изо рта Накаджимы и обильно излился тому на лицо горячим семенем. Ацуши стыдно. Ацуши чувствует, что никогда не соскребёт с себя эту грязь. Дазаю же смешно смотреть на заплаканное лицо юноши, перепачканное в его сперме. ー Выглядишь жалко, дерьмо. Он растирал сперму по лицу Ацуши, нарочно стараясь доставить тому ещё больше отвращения к процессу. ー Своему ебырю также сосёшь? Или ты только для меня такая отменная шлюха? ー Усмехался Дазай. Он схватил одну из вещей, валявшихся поблизости, — рубашку Ацуши, — и обтёр тому наскоро лицо. Он тут же припал к его шее, грубо вгрызаясь в мягкую кожу, пока руками буквально сдирал с парня кофту, затем и рубашку. Шея расцветала яркими пятнами, боль от которых разносилась по всему телу. Накаджима скулил, Осаму лишь продолжал в животном сумасшествии истязаться над его телом. Он впивался зубами в шею, оттягивал ворот измятой рубашки и обильно вылизывал кожу и затем сново кусал до ярких следов. Руками он блуждал под тканью, грубо щипая талию и живот Накаджимы, будто намереваясь оторвать себе кусок. ー П-прекрати, ー выдохнул Ацуши. ー Ты ещё смеешь говорить мне такое? ー Внезапно отстранился Дазай, глядя на парня разъярённым взглядом, ー Я тут перед ним, блять, распинаюсь, а он такое просит! Я, блять, поверил, что ты спокойно дашь мне оттрахать твоё тупое тело — я бы тебя простил, но ты ещё препираешься? Тупая сука. Ацуши вновь схватили за измученные локоны и впечатали в стену — он больше не осознавал реальность, лишь отдалённо чувствовал что-то горячее и вязкое. Затем ещё удар, ещё. Осаму повернул лицо младшего к себе, измазанное в слезах, остатках спермы и крови, в отвращении скривился и ударил ладонью по итак тронутой ранее щеке. ー Как же я тебя, сука, ненавижу. Испоганил мне всю жизнь своим жалким существованием. Посмотри на себя! ー выл Осаму обезумевшем голосу. Накаджима приходил в себя и, к сожалению, различал смысл слов. Внутри всё дрожало от звериного страха. Удары Дазая приходились туда, куда повезёт. Мужчина больше не соображает, отдался сжирающему его сумасшествию и агрессии, которая заставляла его избивать своего парня. Накаджима не мог даже кричать. Да, раньше били. Да, было больно. Но такого? Никогда. Никогда ещё он не чувствовал, что в любой момент его тело может охладеть навсегда. Он уже даже не различал, что конкретно болело. Казалось, что он сам — это просто огромный сгусток боли, которой конца нет. И он молил богов, чтобы Осаму остановился. В какой момент удары вновь перешли в страстные, хищные засосы Ацуши не знал. Руки Дазая снова до боли и пятен сжимали его кожу на талии, до выступающих слёз выкручивали соски. Зубы Осаму до кровь продирали тонкую кожу. Накаджиме казалось, словно он уже наполовину остался без волос — голова горела от постоянных дёрганий локон волос. Внезапно цепкие руки схватили его, впиваясь пальцами, и грубо потащили в комнату. Накаджима понял, что избиением всё не закончится. Паника овладевала им всё сильнее, такая, какой раньше он не испытывал. Это что-то вроде предсмертной агонии маленького зверька, который понимает, что угодил в лапы хищника, и теперь его ждёт лишь ужасающая смерть в муках. Его затрясло, словно в лихорадке. ー Нет, нет, пусти меня! Пусти, блять! ー крикливо ругнулся Ацуши, не понимая, как у него ещё есть на это силы. Дазай лишь похотливо смеялся. Мольбы Ацуши для него проносились затуманенным писком где-то на фоне. Накаджиму грубо бросили на кровать. Боль отдалась в копчике, затылком он ударился о стену и выдохнул сквозь зубы. ー Дазай-сан, остановись на этом, пожалуйста, ー отчаянно, вполголоса выдыхал парень, ー Я тебе всё объясню. ー Да закрой ты свой грязный рот, противно слушать. Наверняка выстанывал имя этого уёбка своим мерзким голосом, ー в его голосе — лишь злость и наслаждение процессом унижения младшего. Дазай одним махом перевернул его на живот, сильными руками давя на спину и подминая под себя. По телу Ацуши прокатилась огненная боль от неудобного положения в связи с нанесёнными ему ранее увечьями. ー Н-нет, ー прохрипел он в подушку. Его никто не услышал. Дазай вновь оттянул за волосы, а сам пристроился сзади — член его уже снова успел встать, налиться кровью до предела. Мгновение, и бесцеременно в нутро Ацуши вторгнулись. Он закричал, горячие слёзы брызнули из глаз. Осаму выдохнул в наслаждении. Он нетерпеливо начал двигаться внутри парня, не скупаясь на амплитуду движений, входя так, что лобком чувствовал ягодицы Накаджима. Ацуши рыдал. Он выл не стесняясь, потому что больно, потому что пока что есть на то возможность. ー Закрой свою поганую пасть, ー теперь, видно, и её не будет. Дазай чуть склонился, не переставая грубо вытрахивать тело парня. Одной рукой он грубо сжимал его талию у бедра, а второй потянулся к шее. Большая ладонь обхватила горло, сжимая. Ацуши хотел закашляться от резкой нехватки воздуха, но даже и этого сделать не смог. Тело сотрясалось в страхе. Неужели он умрёт? Он не знает, сколько это продолжалось. Сколько громкой ругани услышал в свой адрес, сколько раз его ещё тягали за волосы, сколько раз душили, сколько раз оставлял тонкие кровавые полосы лезвием, сколько раз Дазай входил в него до упора, раздирая нежные стенки в кровь. Осаму кончал в него, кончал на него, себе в руки и заставлял слизывать до конца. Он пытался придумать для себя что-то новенькое, пытаясь, видимо, насытиться наказанием Ацуши сполна. Мужчина взял Ацуши сзади уже три раза, попеременно забивая его кулаками, ударяя об изголовье кровати, затем заставил отсосать ему ещё раз: Ацуши скорее просто лежал безвольной мёртвой куклой, пока в его сорванное горло вбивались большим широким членом, а потом кончали в рот и его, задыхающегося, заставляли всё проглотить. Накаджима ненавидел высокое либидо своего парня и его страсть к унижениям. Он больше не чувствовал себя живым. Раньше он просто ощущал себя разбитым, использованным, возможно, неполноценным. Но он всегда знал, что по-прежнему жив, просто Дазай его так любит. Теперь жизнь прекратилась. Познав с Рюноске, что такое настоящая жизнь, он понял, что в этой квартире, с этим человек она оборвалась прямо сейчас. Он начал понимать, что до него всё время пытался донести Акутагава. Но ничего не мог сделать. Тело сотрясало от бесконечной боли и страха. Ацуши не чувствовал в руках ничего, кроме жгучих покалываний — Дазай грубо держал их у него над головой, запястьями вжимая в деревянное изголовье кровати. Его снова ебут или нет? Накаджима не различал, по крайнец мере не хотел различать того, что с ним творит этот человек. Дазай резким движеним, схватив за подбородок, развернул его мокрое от почти засохших слёз лицо к себе и впился в губы грязным, мокрым поцелуем. Накаджима не делал ничего, зато Осаму умело играл зубами, раздирая губы младшего в кроваь, грубо исследовал языком его рот — можно сказать вытрахивал, потому что настолько звериного интенсивного поцелуя Накаджима ещё не ощущал никогда. Его мутило, от происходящего хотело блевать, — или от количества перенесённой боли? — и он не знал, продолжается это 10 минут или 3 часа. Накаджима почувствовал в себе сильные толчки, — значит, Дазай всё ещё трахал его, — затем почувствовал как мужчина излился ему на живот вязкой субстанцией, а затем куда-то спешно ушёл. Искать, видимо, новое развлечение. Ацуши измученной тушей лежал в мокрой постеле до тех пор, пока не понял, что не привязан. Всякий раз, когда Дазай покидал его, он привязывал его руки в изголовью кровати плотным ремнём. Сейчас он эту деталь упустил. Сердце забилось от прилива адреналина. Это его шанс спастись. Ацуши мигом, игнорируя пульсирующую боль по телу и внутри него, почти ползком добрался до валявшегося в коридоре телефона. Дрожащие пальцы еле попадали по нужным кнопкам, разум едва позволял понимать, что вообще Накаджиса сейчас делает, но вот он — заветный контакт. Гудок, два, три, четыре. ー Ацуши? ー Рюноске, он... он убьёт меня, понимаешь? ー парень не узнал собственный голос, такой сиплый, тихий, отчаянный. Он слышал, как по ту сторону трубки доносится ругань и спешные вопросы, но он просто повесил трубку, Осаму должен вернуться с минуты на минуту. Если Рюноске не поможет, значит ему судьба умереть прямо здесь и сейчас.

***

Кровь шумела в ушах, мысли плодились и создавали в голове неперонимое жужжание. Дыхание начало сбиваться. Ему только что заонил Ацуши и он, блять, точно не в порядке. Рюноске тут же стал копаться в собственных контактах. Найдя нужный, он чуть медлил. Стоит ли? Согласится ли он? Парень судорожно ткнул пальцем. Он больше не знает, что делать, а один он не справится. И медлить времени нет. ー Да? ー раздался низкий, чуть хриплый голос по ту сторону телефона. ー Отец, ー раано выдохнул Рюноске, ー Послушай меня, это важно. Мне нужна помощь. Моего.. моего друга сейчас могут забить до смерти. Рюноске панически тараторил, надеясь, скорее даде молясь, что мужчина его поймёт. Отцу он обычно не звонит, лишь изредка отвечает на его звонки, что "Да, со мной и Гин всё в порядке. Нет, нам ничего не нужно", поэтому звонить ему вот так было непривычно. Ситуация вынуждала. ー И? ー холодно протянул голос. ー Что, блять, "и"?! ー незаметив, как сматерился, ввспылил Акутагава. ー Я тебя редко о чём прошу, пожтому пожалуйста, помоги мне сейчас, подключи свои связи и направь людей по адресу. Близкого мне человека сейчас мучают и насилуют, я не знаю, что с ним может быть. Голос отчаянный. Рюноске не любил показывать собственную слабость, особенно перед отцом, но снова грёбанный Накалжима заставляет его идти на крайние меры. ー Пожалуйста, он дорог мне, а тот человек — псих, ー Хрипел он. Молчание. Гробовое, холодящее кровь, убивающее. ー Хорошо, говори адрес. Рюноске клянётся, что у него закружилось перед глазами после заветного согласия отца на спасение Ацуши. Он быстро продиктовал заученный адрес проживания младшего, сказал, что мигом подъедет туда сам и будет ждать людей отца. Он сорвался, собравшись за рекордные две минуты и выбежал из квартиры. Такси, вызванное где-то в момент сбора, подъехало совсем скоро. Акутагава резкий, он не сдерживает собственные эмоции, а от того весьма грубо просит езать как можно быстрее, но его это сейчас мало волнует. Рюноске совершенно не помнит, как добрался до дома Ацуши, вся дорога прошла одним мутным пятном. Внутренности пожирало чувство ненависти к себе за то, что он не спас Ацуши раньше, что довёл всё до крайности. Однако он старался отмести от себя эти мысли и терпеливо дождаться посланных людей, так как самоуничижительная рефлексия сейчас точно не к месту. Подъехала машина. Ещё одна. Люди в полицейской форме мигом шмыгнули из машины на встречу Акутагаве, здороваясь. Многих юноша знал в лицо ещё с детства, как и они его, привиной тому его отец. Акутагава наскоро пересказал ситуацию, запинаясь из-за клокочущей в груди панике, протараторил выученный наизусть этаж и квартиру, после чего пытался напроситься отправиться к квартире вместе с остальными, но его силком заставили остаться ждать у машин, с оставшимися людьми. Трясущийся от нервов парень в этой операции им явно с собой не нужен, да и кто знает, что может выкинуть явно далеко не здоровый на голову Дазай. Рюноске пытался спорить, но сдался. Это лишь пустая трата времени, а на счету сейчас каждое мгновение. Люди скрылись за подьездной дверью, и Акутагава обнаружил, что не может найти себе места. Он бесконечно озирался по сторонам, дёргал ногой и всматривался в лица оставшихся людей, словно те смогут дать ему немой ответ на все вопросы. Такое поведение совершенно неприсуще Рюноске, но сейчас он позволил себе тыть таким — неправильным и раздражающим. Минута. Пять. Десять. Рюноске с каждой секундой все больше хотелось рвануть в этот чёртов подъезд и своими руками вырвать Накаджиму из лап зверя. Дверь распахнулась. Глаза Рюноске точно также мигом расширились, наблюдая за происходящим. Несколько людей скрутили Осаму и силком тащили его, полуголого, в сторону машин. Тот брыкался, орал, грубил полицейским и очень-очень сильно материл Ацуши. Рюноске захотелось сломать его челюсть. ー Так это значит ты кувыркаешься с моим Ацуши-куном? Забирай его, он всё равно не более, чем грязная шлюха, ー Прохрипел Дазай, когда люди пытались затолкнуть его в машину, около которой и стоял Акутагава. Честно, он бы сорвался. Он бы вбивал лицо мужчины в асфальт до тех пор, пока оно не превратится в кашу, пока он не захлебнётся в собственной крови, пока сердце не остановится, но вовремя заметил вторуб группу людей позади, несущих Ацуши. И сердце Рюноске пропустило удар. Это точно его Ацуши, а не какая-то жалкая тень? Волосы того все спутаны, некоторые локоны окрашены в отвратный красный. Лицо в многочисленных ссадинах, синяках и кровавых разводов. Акутагава благодарит, что юношу завернули в какое-то одеяло, потому что, честно, он не уверен, что выдержал бы сейчас увидеть все насильственные отметины, оставленные на Накаджиме. ー Ацуши! ー воскликнул он, подбегая ко второй машине, предназначенная специально для того, чтобы отвезти пострадавшего в больницу. Крик Рюноске отчаянный, взывающий к Ацуши с надеждой на то, что тот обязательно его услышит. и Акутагава знает, что тот слышит, потому что мизерные куски сознания Накаджима ещё держит при себе, хотя бы до приезда в больницу. Всё это кажется каким-то бешеным ужасающим сном. Вот он запрыгивает в машину, которая мчится в больницу, а по дороге он разглядывает белое, как штукатурка, лицо Ацуши, измазанное в крови и прочем, вот его принимает врач и того уносят в один из кабинетов, вот Рюноске сидит у стены на лавке. И стены здесь такие же отвратно белые, как кожа Ацуши. Звонил отец. Звонила Гин. Сил разговаривать не было, но обоим парень ответил. Уходить из больницы отказывался, дожидаясь, пока его пустят в палату к Ацуши, посидеть с ним хотя бы пару минут, увидеть его и осознать, что он в самом деле жив, просто очень-очень сильно пострадал. ー Это же вы приехали вместе с Ацуши Накаджимой? ー Громкий голос отскакивал от стен, по-началу Рюносее даже вздрогнул. То был доктор, и Акутагава почти даже подскочил, увидев его. ー Да. ー Не буду вдаваться в подробности, но осведомлю вас о его состоянии и повреждении: множественные гематомы и ссадины, небольшое сотрясение мозга, повреждение заднего прохода и лёгкое повреждение гортани от, смею предположить, удушья. Гадать не надо, чтобы понять, что с ним происходило, поэтому позже на человека, сделавшего такое с пострадавшим, будет заведено дело с последующим судом. Человек, как я понимаю, уже пойман? ー Да, ー вновь отрезал Рюноске. ー Отлично, ー выдохнул доктор, а виесте с ним и Акутагава, ー Вы мне понадобитесь позже для большей информации о пострадавшем, но этим мы займёмся позже. Состояние Ацуши сейчас стабилизированно, думаю, вы можете посетить его при желании, палата 140, прямо по коридору. ー Спасибо вам большое, доктор! ー Благодарить людей Рюноске не привык, но сейчас готов был слёзно кланяться ему в ноги, ー Я после оставлю вам свои данные для связи, сейчас предпочту посетить Ацуши, извините. ー Конечно-конечно! ー доктор развёл руками и поспешил удалиться. Акутагава поспешил в палату к Ацуши. Ручка двери поддалась с противным тихим скрипом. Акутагаве пришлось себя пересилить, чтобы наконец открыть дверь. В нос ударил запах перекиси, бинтов, мазей и надлмленности. Лежащий на постеле Накаджима даже не то, что сливался с белёсой краской на стенах — он будто терялся в них, бледнел. Рюноске тихо подошёл к нему, оглядывая столь драгоценное ему тело. Голова была перевязана, из под удлинённых рукавов больничной рубахи также торчали бинты, но не везде, чтобы мелкие раны заживали скорее: Акутагава морщился всякий раз, когда взгляд цеплялся за открытые синяки, порезы, засосы и прочие следы, столь беспощадно оставленные Дазаем. Присев у кровати Ацуши , он не сразу понял, отчего щёки так жжёт, заметил лишь спустя десяток секунд — слёзы. Рюноске не плачет. Что бы ни случилось, он не позволяет солёной воде бежать по щекам, но сейчас просто как-то само. ー Ацуши... ー прохрипел он, мягко хватаясь за его руку, словно одно неаккуратное касание, и она тот час же растворится. ー Прости. Акутагава не знает. Не знает, за что шепчет извинения. За то, что не спас Накаджиму ранее? За то, что позволил ему жить в этом аду? Пытаясь выровнять дыхание, парень даже не сразу заметил, как зажатые в ладони худые пальцы начали понемногу подрагивать. ー Рю. Сиплый голос сразу же привлёк Акутагаву. Тот вскинул взгляд мокрых, стеклянных глаз, и измученная улыбка озарила его лицо. ー Ацуши. Он боролся с желанием обнять Ацуши. Вцепиться пальцами тому в плечи, сжать в руках эту жалкую, тонкую больничную рубаху, зарыться в светлые пряди волос и больше никогда и ни за что не отпускать. Он бы, наверное, так и сделал, если бы не травмы по периметру всего тела друга и его опустошённый вид. ー Рю, прости, что не послушал тебя, ー Тихонько начал он, и слёзы сами собой начали скапливаться в уголках глаз. ー Прости, что заставил тебя нервничать, что приходиться терпеть меня. ー Ацуши, ー почти рыкнул тот, обрывая лепет Накаджимы. Слышать оправдания юноши, совсем, кстати, ненужные, он не хотел. Ацуши вообще не должен извиняться перед, потому что он — жертва. ー Пожалуйста, больше никогда не говори ничего подобного. Думай о том, что этот кошмар закончился. Думай о том, чтобы скорее поправится, хорошо? ー Хорошо, ー Неуверенно вторил Ацуши, зная, что все его мысли теперь будут крутиться лишь вокруг Рюноске.