Вкуснее колы

Быть чьей-то первой любовью - большая ответственность. Очень хотелось сделать все идеально, быть идеальной для него, хотя мне до сих пор не понять, как я могла понравится такому светлому существу, как Даниэль. Ему невозможно не доверять - он подставился бы сам, лишь бы защитить другого. Эту светлую душу стал тяготить стыд передо мной за то, что ему неведомо человеческое тело, его признание было сбивчиво: - Я не знаю, как это назвать, но рядом с тобой мне так спокойно, так хорошо. Мне хочется трогать твои волосы, и долго-долго смотреть на тебя, и все время быть рядом. У меня не получается злиться на тебя за брань, и твоя улыбка кажется такой идеальной, хотя у тебя не очень ровные нижние зубы... - он выпаливал предложение за предложением без фильтрации, - и я не уверен, но что-то как будто теплое разливается вот тут, потрогай... - Даниэль прижал мою руку к своей груди и наивно взглянул мне в глаза, будто я и правда могу почувствовать. - я никогда не чувствовал чего-то подобного, но кажется это и называется влюбиться?.. - он взволнованно посмотрел на меня, надеясь, что я смогу объяснить эти странные ощущения. - Я думаю да... И думаю, что это взаимно, - моя душа - вроде она существует, раз ее можно продать - дико тянулась к нему. Такому искреннему, светлому, какого уже нет в этом мире. Конечно, Даниэль видел этот свет в каждом человеке, но я слишком скептична и склонна к мизантропии в отличие от него. Однажды он обнял меня, накрыв крыльями, и с тех пор я не могла выбросить этого ощущение из головы, этих мягких фантомных перьев со своей спины. То, как он смеялся, как гладил животных, как удивился крови у себя на локте, ударившись... Он был светом, которого мне так не хватало в жизни. И, что удивительно, мне не хотелось его переделать. Не было желание сделать из святоши человека, дать закурить первую сигарету, как-то очернить его или показать, какие люди злые. А он не пытался "освятить" меня. Пусть и тайно платил за меня в автобусе, хотя я никогда этого не делала. - Да, это точно взаимно. - Почему у меня сердце так бьётся?.. - Это радость, - мне нравится помогать открывать Даниэлю себя. - Я очень хочу поцеловать тебя. Можно? - лишь бы не испугать его... - Я никогда не... Я не умею. Это больно? - Это приятно. Особенно с тем, кого ты любишь. Наверное, даже лучше, чем объятия. - Лучше? - он удивлённо взглянул на меня, словно не понимая, что может быть что-то лучше. - Прикрой глаза, - он послушно зажмурился. Я мягко провела руками по его плечам, подбираясь к шее и светлым кудрям, торчащим из-под берета, огладила впалые щеки и наконец коснулась его мягких губ - бог мой, на вкус, словно ваниль... Разрывая поцелуй, шепчу, подсказывая: - Коснись меня... - Даниэль скользит теплой широкой ладонью к моему лицу, оглаживает шею, касаясь волос. Он - нежность. - Мне... Мне так хорошо...- шепчет мне в губы, упираясь нос к носу. - Можно мне ещё? Я хочу поцеловать тебя... Это вкуснее колы... Я улыбаюсь и мягко киваю. Он пробует поцеловать меня сам, осторожно сминает мои губы. Я вторгаюсь в его рот языком с аккуратностью, не так, как это было с другими, прихватываю его нижнюю губу, смакуя ощущения, кладу ладони Даниэлю на лопатки - туда, где должны быть крылья - и глажу, прохожусь кончиками ногтей через водолазку. И теряю почву под ногами. В самом прямом смысле - больше не чувствую пола. Открываю глаза, отрываясь от желанных губ и опускаю взгляд - мы парим в десятке сантиметров над землей, и я в испуге прижимаюсь к ангелу. Даниэль словно спрыгивает на пол, придерживая меня за талию: - Извини... Прошу, прости, я напугал тебя... Со мной такого никогда не было... - Все хорошо, все в порядке, - я оглаживаю его лицо, и он неосознанно прижимается у моей руке, словно ласковый котенок. - Я в порядке. Даниэль, кажется, действует по наитию, зарываясь рукой в мои волосы на затылке, и нежно целует в лоб. - У меня все трепещет внутри... Так по-хорошему трепещет рядом с тобой. Мне хочется назвать тебя... Своей? - Все хорошо, - во мне просыпается столько нежности при взгляде на него... - я твоя. А ты мой. Мой ангел.