Вкуснее колы

На паре душно, и мои мысли совершенно не в учебе, а в предстоящей встрече с Даниэлем - знаю, он уже стоит во дворе у памятника и ждёт меня, и от этого так тепло на душе... С радостью выпархиваю из аудитории и, накинув пальто, вырываюсь на свободу за тяжёлой деревянной дверью. Вытаскивая сигареты из сумочек, одногруппницы болтают: - Смотри какой мальчик! - Какой хороший... Нахожу взглядом Даниэля, весь в светлом, он так контрастирует с темным окружением, да и со мной тоже. Неосознанно улыбаюсь - он пока меня не заметил, ищет глазами. - Хороший мальчик занят, - оборачиваюсь с улыбкой, заставляя вытянуться лица девочек, и запахнув пальто покрепче, бегу к ангелу. Подхожу ближе и ловлю его взгляд - заметил. И так широко и тепло заулыбался, что защемило сердце... Улыбаюсь ему также искренне, не в силах сдержаться. - Привет! - усталости от учебы словно и не остается, как я только касаюсь его руки и приникаю губами к теплой щеке. - Привет, - лучики маленьких морщинок от улыбки пробегают у его глаз, - я, кажется, немного волнуюсь, - он поглаживает кончиками пальцев мою руку - как забавно, он ведь не знает, что делать, просто касается по внутреннему искреннему чувству. - Это тебе. Только сейчас обращаю внимание на свёрток в его руке: - Люди вроде дарят возлюбленным цветы... Но я не смог выбрать какие-то одни, они все были очень красивые, и так приятно пахли, и я не знал, какие твои любимые... Поэтому я попросил по одному каждого сорта, который был. - Даниэль... они потрясающие... - широко улыбаюсь его искренности, его чистой любви. И так хорошо на душе: композиция кажется немного странной, но от этого не менее привлекательной. - Спасибо. - У меня тепло по всему телу разливается, когда ты так улыбаешься. - Я из-за тебя так улыбаюсь, - лезу в его широкие объятия, трусь носом шею - водолазка приятно пахнет стиральным порошком и чистотой. Такой теплый, словно на улице вовсе не декабрь. Хочется замереть, чтобы не нарушить этот момент, и навсегда остаться так, но ветер лезет под лацкан его плаща, заставляя поежиться. - Пойдем? - я беру его ладонь в свою, сплетая пальцы, Даниэль кидает взгляд на наши руки и тихонечко улыбается этому краешками губ. - Как прошел твой день? Мне отчаянно хочется выругаться, потому что по-другому семинар не описать, но рядом с ним я словно не могу этого сделать. Или не хочу: - Не очень, если честно. Я устала, на меня ругались, и кофе в буфете откровенно паршивый. Но сейчас все хорошо, потому что ты рядом, - я улыбаюсь, и кажется, что вся улица не такая уж и мрачная в темный декабрьский день. - Мне жаль... Я могу поднять тебе настроение? Мы заходим в метро, и он рассматривает его, словно турист, ещё не привыкнув. Целующиеся парочки в на эскалаторе всегда раздражают, но глубоко в душе тебе просто хочется того же: - Поцелуешь меня? - его глаза вспыхивают радостью, когда я об этом прошу, и он тут же кивает. Из-за ступеньки уже мне приходится немного наклониться, лезу под его плащ руками, оглаживая подтянутый торс - либо ему просто повезло, либо тело ему выдали по красоте души. Чувствую лёгкое дыхание на своих губах и мягкое прикосновение его губ. Он дарит мне один нежный поцелуй за другим, и это могло бы продолжаться вечно, если бы пресловутый эскалатор не заканчивался. Напоследок Даниэль кротко целует меня в уголок губ и шепчет на ухо: - Мне очень нравится тебя целовать... И от этих слов бабочки, которых я не впускала, порхают в животе... - Мне тоже. С тобой очень мягко и нежно. Мне кажется, что я вижу блеск в его глазах - не думаю, что ему кто-то говорил подобное. Да и со мной никогда не говорили так, как это делает Даниэль. Он касается моей руки с особой лаской, когда мы едем в забитом вагоне. Меня даже не раздражает духота и толкучка, я вообще мало что замечаю, когда ладони Даниэля ложатся мне на талию, удерживая в тряске. - Получается, у тебя первое свидание? - говорю на ухо, чтобы он услышал. - Да... С тобой все впервые. Это ведь ничего? - Нет конечно! У меня самой, наверное, оно первое настоящее. Не то, чтобы меня особо звали . - Это странно. Если бы я в первый день на Земле знал, что такое свидания и что такое влюбиться, не медлил бы так долго. Если бы он написал мне это, а не сказал лично, телефон улетел бы на кровать, и Даниэлю пришлось бы подождать пару минут, пока я совладаю с эмоциями и скину скрин всем подругам. А пока мне остаётся лишь спрятать лицо на его груди и крепче сжать руки на его талии. Он стоит всего на свете. - Я сказал что-то не то?.. Поднимаюсь на носочки и коротко целую его в губы. Иногда так легче выразить то, что чувствуешь. Из-за плеча Даниэля вижу какую-то бабку, закатывающую глаза и брюзжащую о том, какая пошла молодежь. Отрываю ладонь от спины ангела и привычным движением складываю пальцы в фак, задорно ухмыляясь: хорошо, что Даниэль этого не видит, но пусть ещё хоть слово скажет о нем и... Наша станция. Теплая рука аккуратно перехватывает мою ладонь и тянет к дверям. С ним я начинаю любить и эскалаторы, и метро, и весь мир. В Третьяковке берет Даниэля выглядит очень уместно и изящно, ангел ссыпает всю мелочь из карманов в коробку для пожертвований - это кажется мне очаровательным и нежным именно в нем, хоть я сама бы никогда так не сделала. Он с любопытством разглядывает интерьер, хотя мы ещё даже не зашли в зал с картинами. Даниэля впечатляет все - и это очень искренне, очень свежо, мне бы тоже хотелось все чувствовать так, как он. Хотя любовь к нему я чувствую со всей потаённостью и силой этого чувства. Мой ангел с интересом замирает у "Явления Христа народу": - Было не совсем так, но это очень красиво. Но Иисус правда похож на то, как его рисуют люди. Наверное, он бы тебе понравился. - Иисус? Почему ты так решил? - Мы чем-то похожи, а я вроде бы тебе нравлюсь... - Очень нравишься, - я тянусь за поцелуем, но Даниэль косит глаза на картину: - Мне некомфортно, когда он смотрит... Я тихо смеюсь и легко касаюсь губами впалой щеки: - Пойдем дальше, там Айвазовский. При нем можно.