Идол

      Выстрел раздаётся, плавно перетекая в женский вопль, настолько пронзающий сознание, что Чан больше не может стоять на ногах. Его рука, вероятно, хватается за край кровати. Вокруг всё размывается, словно он смотрит на происходящее через окно, на которое безостановочно капает дождь. Он зажмуривается, всё ещё видя перед собой лужу крови и женщину с пистолетом в руках. Чан узнаёт её силуэт сразу, но не может поверить собственным глазам и всему происходящему. Он отрицает, он хочет добраться до любимой и увидеть, что с ней всё в порядке, что это просто галлюцинации. В желудке всё ещё жгучая боль, и его содержимое выходит наружу. Чан видит вспышки огней, которых на самом деле нет. В ушах начинает звенеть, пока он не теряет сознание.       Первый круг ада — всего лишь воспоминание, второй становится для Чана кошмаром. Пистолет в его руках чётко зафиксирован. Он и не думает ослабить хватку, бросить пистолет на пол, даже когда глаза будущей жены наполнены слезами страха, а с губ слетают мольбы о пощаде. Чан, не тот, кто с полной опустошённостью смотрит на возлюбленную с пистолетом в руках, а другой Чан — наблюдающий за происходящим за прочным стеклом. Он кричит, бьёт по ограде, но та не даёт даже малейшей трещины. Чан за стеклом срывает голос, истерически умоляя не стрелять, но пуля вылетает, оглушая всё пространство вокруг. Стекло разбивается на мелкие осколки. Чан просыпается.       Часы на прикроватном столике показывают пять утра, кислотно-зелёным светом раздражая только открывшиеся глаза. Его дыхание сбито, и он пытается прийти в норму, сглатывая вязкую слюну. По виску скатываются капли пота, пока сердце бьётся с такой частотой, что кажется, будто оно напугано больше самого Чана. С того дня, как он потерял невесту, прошла неделя, и кошмары продолжают преследовать его, даже когда он закрывает глаза на минут пять перед телевизором. Чан исправно посещает психолога: знает, что сам с таким потрясением не справится, а ещё прекрасно знает, что потеряет работу, если не придёт в себя как можно скорее.       Чан тяжело вздыхает, запуская пальцы в слегка отросшие волосы, совсем потускневшие до светло-коричневого. В горле стоит ком от накопившейся в душе обиды, и хочется заплакать, но слёзы уже не идут. Он протирает глаза, вокруг совсем почерневшие от нехватки сна и вечной усталости. Принимая свою участь и на этот раз, он поднимается с постели, включая настольную лампу рядом. Чан опускает ноги на пол, и холод паркета слегка остужает его тревогу, приводя в чувства. Пока он смотрит, как пальцы становятся на поверхность, до него доходит ощущение реальности момента — он больше не во сне. Теперь его пальцы рук сжимают мягкое покрывало, чтобы ощупать текстуру ткани: она тоже реальна, а кошмары — ошибка подсознания. Он пытается напоминать себе об этом каждый день, но пережить случившееся оказывается не так-то просто. Чан снова падает на кровать, теперь уже окончательно приходя в себя.       Над чашкой витиевато поднимается горячий пар — Чан сделал себе какао, потому что это помогает немного успокоиться. Ему уже тридцать шесть лет, но привычки из детства до сих пор срабатывают с психикой, как идеальный механизм. Скрестив ноги, Чан аккуратно располагается на диване, хлопая по месту рядом, привлекая тем самым внимание своего самого преданного друга на свете — лабрадора по кличке Фостер. Чан уже точно знает, что уснуть не получится, поэтому включает новости ради фонового шума, а, возможно, и интересного дела, которое попробует решить, не выходя из дома. Чан всегда так делал, когда на работе не было никаких особо запутанных преступлений, а мозг нуждался в новой головоломке.       Походы ко врачам выжимают из него последние силы, и он устаёт от вечного шума в голове, которым считает их голоса. Во время сеансов он отвечает наобум, не особо вдумываясь как в свои слова, так и в чужие. Чан знает, что чувствует, ему для этого не нужны наводящие вопросы. Он знает, что не виноват в том случае, и всё же в собственных кошмарах видит именно себя с пистолетом в руках. В тот день сильные психотропные вещества, которыми его накачали, могли сработать иначе: он мог моментально отключиться и ничего не видеть, но вместо этого перед глазами стояла размытая картина, как Ан Хёджин выстреливает в его невесту, как светлые волосы окрашиваются кровью, а глаза опустошаются, наливаясь абсолютным безразличием. Чан до мурашек по коже вспоминает смерть когда-то любимого человека, которого оплакивал первые дня два. Любовь странная штука — она моментально заканчивает своё существование, когда тебе сообщают, что твоя возлюбленная пыталась тебя убить. Слёзы жгли кожу, и внутри образовалась огромная пустота, когда Хёджин зашла в палату с ужасающей правдой. Чану было физически больно от слов, но сейчас он честно в порядке, разве что не может отделаться от навязчивых кошмаров. По крайней мере воспоминания о счастливых днях с возлюбленной больше не ранят. Никто так и не нашёл веской причины, почему же в тот вечер Ким Юхён попыталась его убить, поэтому Чан намерен провести своё собственное расследование, как только будет готов.       «…полиция сообщает, что последние три жестоких убийства на улицах Сиднея, ранее считавшиеся совершёнными разными людьми, являются преступлениями одного человека».       Чан хватается за пульт, чуть ли не роняя его из рук, и делает звук громче. Всё равно, что сейчас пять утра и на него могут пожаловаться соседи, когда на фоне журналистки он видит своих коллег. Дело о серийном убийце передали их департаменту, и Чан не намерен больше распускать сопли и есть мороженое в обнимку с пледом. Он бежит к шкафу под лай Фостера, чтобы достать любимый костюм, который перегладил, наверное, уже раз десять, всё готовясь к выходу на любимую работу — и вот дело, которое ему поможет вернуться к жизни.       На входе его как обычно приветствует охранник, но в этот раз дружелюбная и тёплая улыбка не касается его губ. На Чана смотрят два сочувствующих глаза, в какой-то степени даже обеспокоенных. Чану это не особо нравится, поэтому, когда он оказывается за спиной этого пожилого мужчины, кривится от отвращения. Он не против того, чтобы о нём заботились, но когда даже люди, с которыми он просто время от времени беседует ни о чём, строят поникшее лицо соболезнования, это кажется перебором до тошноты. Чёртов театр.       Чан заходит в отдел, где все с неким испугом и удивлением провожают его взглядом, но он лишь приветливо им улыбается. «Будто призрака увидели», — думает Чан, пока направляется к самому вечно занятому сотруднику (читать как: делающему вид, что занят, лишь бы его не запрягли работой, которая будет мешать слежке за наркоторговцем Хван Хёнджином). Чанбин смотрит в экран компьютера, будто там происходит борьба за его жизнь. Чан нависает над ним, тут же создавая огромную тень, подобно могучей горе.       — Чёрт, чувак! — Чанбин не на шутку пугается, отчего Чан обнажает свои ровные до боли зубы: здоровый внешний вид его визитная карточка. — Хоть предупреждай, когда собираешься вот так появляться спустя неделю! — Чанбин встаёт со своего места, драматично хватаясь за сердце. Чан благодарен, что тот не пытается строить из себя ужасно огорчённого событиями человека. Чан хочет поскорее забыться в делах, а не видеть в лицах людей воспоминания о том дне: с этим прекрасно справляются его сны.       — Я тоже рад тебя видеть, дружище, — Чан обнимает друга, ведь неделя без этого постоянно сосредоточенного лица была действительно опустошающей. — Пойдём куда-нибудь, а то я скоро не выдержу под этими наблюдающими взглядами.

***

      Чанбин по обычаю закуривает сигарету, когда они выходят на балкон. Чан вновь становится от него на другой конец, ощущая себя на своём законном месте. Он вдыхает свежий воздух, даже не возражая и не прося Чанбина скорее докурить «эту отравляющую жесть».       — Быстро же ты, — усмехается Чанбин. Они с Чаном переглядываются, но на лице старшего и ни намёка на убитого горем мужчину, только лёгкая улыбка. — Все обсуждают, какое страшное событие ты пережил, — Чанбин тушит сигарету, опираясь согнутыми руками о бортик стеклянного ограждения.       Чанбин переживал о Чане, особенно, когда вспоминал лицо друга, полное ужаса после сказанных слов Хёджин. Чанбин в тот день держался при Чане стойко, поддерживал крепкими объятиями, но, выйдя за порог, расплакался, падая на колени от бессилия. Он даже и не помнит, когда в последний раз так сильно опустошался внутри. Кажется, та ночь оставила шрамы на всех, кто хоть как-то был близок Чану. Видеть его теперь с улыбкой на лице и удовлетворённым происходящим — подобно сбросу тяжёлой ноши. Чанбин рад, хоть это и было странно, но он уверен: это всё огромный профессионализм и здоровая оценка себя и происходящего. Он мог только позавидовать такому душевному спокойствию.       — Поговорят и забудут. У нас ведь наметился тут серийный убийца, — Чан играется бровями перед другом. Это помогает на некоторое время забыть о тяжёлых мыслях о прошлом, которое невозможно исправить, но вполне возможно оставить позади навсегда.       — Боже, если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты и сам маньяк, — после этих слов они оба смеются.       Чан и вправду может напоминать психопата, пока кто-то не увидит, как он изводит себя, чтобы успеть остановить преступника до того, как тот успеет убить больше людей. Он беспокоится за жителей этого города иногда даже больше, чем за самого себя.       — Выглядишь свежо, как огурчик. Коллеги точно закидают меня вопросами о моей уверенности в твоей адекватности, тц, — он недовольно смотрит вдаль, на город, который только просыпается к шести утра, пока они трудятся уже с ночи.       — Они ещё не знают, сколько тонального крема я на себя вылил, чтобы так выглядеть. Чуть сотрёшь и можно поверить, что я настоящий зомби, — Чан отводит взгляд, строя недовольное самим собой, а, может, обиженное жизнью выражение лица.       Чанбин прищуривается, замечая пропажу мелких веснушек, что наводит его на воспоминания об одном человеке, которого Чан ещё не знает.       — Кстати, пока тебя не было, к нам перебрался новый сотрудник. Паренька повысили до детектива, но перевели из другого департамента к нам по просьбе шефа.       — У Хёджин снова какие-то великие планы, несогласованные с нами? — Чан новости не удивлён, в какой-то степени даже рад. Районы, закреплённые за ними, довольно большие, а из детективов только они с Чанбином, да и то у Со всегда есть отговорки, чтобы не участвовать в делах, никак не связанных с наркотиками. Ему не до этого, пока Хван Хёнджин не сидит за решёткой.       — Ты же знаешь её, тем более даже лучше меня. У неё всегда есть самые лучшие в мире идеи, последствия которых разгребать потом нам.       Чан хотел бы возразить, что слишком запутанные узлы — только его профиль, пока Чанбин на безопасном расстоянии даёт комментарии со стороны, но дверь на балкон открывается. Удивлённый незнакомец, явно напоминающий Чану подростка или только выпустившегося студента (для Чана они все выглядят на один возраст), застывает на какой-то еле уловимый момент при виде детектива Бана. Карточка, висящая на шее, свидетельствует о том, что парня зовут Ли Феликс — детектив Ли Феликс, если быть точнее.       — Здравствуйте, — Феликс протягивает Чану руку, называя своё имя. Чан охотно её пожимает, немного поражённый такому миловидному юному детективу, и теперь всем сердцем осознаёт странность действий Ан Хёджин на этот раз. Этот парень вообще готов к такой работе?       — Детектив Бан. Рад увидеть новенького под своим крылом.       Феликс хочет ответить, но Чанбин его тут же перебивает.       — Под твоим? Это мы ещё посмотрим! Ты один прекрасно справляешься! Тоже мне, мечтатель.       Чан шуточно смотрит на Чанбина оценивающим и презирающим взглядом, будто они и не друзья вовсе. Феликс на их перепалку никак не реагирует, что Чана почему-то даже настораживает. Новичок кажется холоднее льда со своим пронзительным и острым взглядом.       — Детектив Ли, настоятельно рекомендую обходить стороной помешанных на наркоторговцах.       — Проваливай к шефу! Она уже наверняка знает о твоём приходе.       Чан показывает Чанбину язык, на последок оценив Феликса быстрым взглядом. Феликс опрятно одет, со современной причёской и хорошо подкрашенными в чёрный цвет волосами. В ушах множество проколов, что прямо-таки кричит о его недавнем выпуске из университета. Всё это было не свойственно для их департамента. Что только этой женщине взбрело в голову? Чан подумал, что у Феликса будет страница в каком-нибудь новомодном журнале или распространившийся профиль в инстаграме, где люди будут поражены, что настолько красивый парень является полицейским, и, конечно, повсюду будут сплошные комментарии, лишённые фантазии, с просьбой арестовать. Из его мыслей исчезает картинка Феликса, словно ненужная папка выбрасывается в мусорку на компьютерном столе, когда он доходит до кабинета шефа — Ан Хёджин.       Хёджин сидит за своим столом, походя на хищную кошку, Чан даже сказал бы, на голодного аллигатора, готового в любую секунду полакомиться недалёкими сотрудниками. Чану стоило уловить, что прокручиваемая в руках женщины ручка была оружием убийства именно для Чана, а не кого-то другого.       — Какого чёрта ты делаешь на работе, Бан? — взгляд и тон всё ещё полон спокойствия, но на грани того, чтобы выставить Чана за дверь без объяснений.       — Какой радушный приём сотрудника, пережившего трагическое событие в жизни всего неделю назад, — Чан принимает злость женщины, решая оставить свою лёгкую радость за дверью. Он медленно присаживается на стул напротив Хёджин.       Чан одаривает её спокойным и сосредоточенным взглядом, чтобы та наконец остыла и не развела скандал раньше времени. На самом деле Хёджин оказалась в тот день в доме Чана не просто так — они были близки. Шеф была как заботливая старшая сестра, всегда готовая прийти и помочь в трудную минуту или просто выпить бокал вина поздним вечером. Хёджин сразу заметила странное поведение Юхён тем днём и вернулась проверить свою догадку. Оказалось, что чувство тревоги пробрало её до мурашек не просто так. Чан ощущает спокойствие на работе не только по причине того, что это место — второй дом, где, в отличии от первого, не умерла его бывшая возлюбленная, пытавшаяся его убить. Умиротворение дарит Хёджин. Теперь его психика, кажется, верит в безопасность только рядом со спасительницей.       — Вот именно, Чан. Всего неделя прошла, и ты считаешь, что я дам тебе расследовать дело? Я хорошо забочусь о своих сотрудниках, детектив, — она приходит в более спокойное положение, облокачиваясь на спинку стула. Её радует, что Чан никак не может пойти ей наперекор, ведь она уволит и не подумает дважды. Даже несмотря на всю заботу и близость, Хёджин не потерпит в своём департаменте психически нестабильного сотрудника.       — Я ведь в порядке! — возражает Чан, потому что это чистая правда. Кошмары не так страшны, он с ними справится.       — Что-то я не вижу заключение врача о твоём полностью стабильном состоянии на моём столе, — она скрещивает руки на груди, всё ещё выдерживая холодный взгляд кошки-аллигатора.       — Да ладно, Хёджин, это серийник! Никого лучше меня в таких делах нет! — Чан в душе хочет кричать громче, выпуская весь гнев, скапливаемый во время этого разговора. Он даже и не думал, что ему придётся препираться с Хёджин, ведь и так было очевидно, что без него они просто не справятся или справятся, пройдясь по огромному количеству трупов.       — Чан, посмотри на себя! Ты зомбишь новости даже после того, как твоя девушка чуть не убила тебя! Что, если бы я тогда не пришла? Я бы потеряла лучшего детектива моего департамента, и всё ещё рискую потерять тебя, если так просто сдамся и дам тебе работать над кровавыми делами! — она поднимается со своего места, громко ударив по столу, прямо как судья, выносящий строгий приговор. Для Чана это и вправду был конец всего. Нет, он всеми силами должен добиться своего возвращения прямо сейчас. — К тому же всегда может найтись человек не хуже, а то и лучше тебя, — она поправляет пиджак чёрного костюма, со вздохом опускаясь обратно в кресло. Одна единственная пуговица расстёгивается длинными острыми ногтями.       — И сколько людей успеет умереть, пока вы ищите этого кого-то лучше меня? Надеюсь, он хотя бы родился уже. Может, сейчас в первый класс пошёл, кто знает, — Чан остро смотрит на наставницу, которая от его шуток совершенно не в восторге. Она сейчас чуть ли не глотку порвала, пытаясь сказать Чану, что тот может сойти с ума, погрязнув во всей этой грязи кровавых рек. Его психика в шатком состоянии, чтобы быть готовой к таким вещам. Но Чан даже не пытается заметить её старания.       Он действительно не нуждается сейчас в опеке. Чан может хоть в этот же день дойти до кабинета психиатра, обыграть все психологические приёмы, которые он знает наизусть, и принести Хёджин эту чёртову бумажку. Но Хёджин всё равно выставит его за дверь.       — Не начинай, Чан, у нас много прекрасных сотрудников. В конце концов есть я. Ты знаешь, что я много успела сделать для этого города, прежде чем стать шефом.       — И кто будет главным по моему делу? Чанбин? У него дело Хван Хёнджина, шеф, вы же знаете.       — У детектива Со нет никакого дела Хван Хёнджина. Виновность мистера Хвана в этом деле не доказана, как и его причастность, надеюсь, мне не придётся вам с детективом Со объяснять это снова?       Чан на эти слова лишь закатывает глаза. И ведь не скажешь, что этому человеку скоро пойдёт четвёртый десяток лет с багажом раскрытых сложных дел. Отрицания Хёджин по поводу Хвана ему понятны, ведь кто-то должен соблюдать закон в строгом порядке, даже если это очевидно мешает поймать крупного наркоторговца.       — Да, да, прости, я имел в виду дело крупных барыг.       Хёджин с тяжестью на сердце отводит взгляд.       — Господи, когда ты научишься говорить как профессионал, Бан? На твоё место встанет детектив Ли, наш новенький…       — Ты шутишь?! — Чан не даёт спокойно закончить предложение бедной наставнице. Эта информация вызывает в нём дикую злость, и даже не факт его замены — с этим он как-нибудь справится, а факт полной непрофессиональности такой, как Ан Хёджин. Как можно ставить новичка на такое серьёзное дело без какого-либо наставника, в несколько раз опытнее него. Просто встать со стула и эмоционально выкрикнуть в такой ситуации, кажется, слишком мало. — Хёджин, скажи, что это такой розыгрыш, и у тебя есть козырь в рукаве, иначе я не поверю. Сколько ему? Девятнадцать? Двадцать? Да он же ещё ребёнок, ничего не понимающий в этом!       — Сейчас же сядь на своё место, Чан! — Хёджин строго приказывает, и Чан принимает своё поражение, потому что и вправду перегнул палку, чуть ли не напрямую заявив, что у наставницы поехала крыша. — Во-первых, мнение я твоё не спрашивала, во-вторых, детективу Ли двадцать семь, и он работает в полиции почти три года. Опыта у него предостаточно, чтобы работать над этим делом. Ко всему прочему мы дадим ему в помощники Минхо и инспектора Мун. Все самые лучшие работники соберутся расследовать это дело — тебе не о чем переживать, — смягчается Хёджин. Она понимает и уважает беспокойство Чана за город, но уступать в такой ситуации не будет даже под дулом пистолета.       — Минхо? Да он же сам почти психопат. У парня крыша поедет через неделю: сначала от нагрузки, потом из-за Минхо, — Чан недолюбливает Минхо по всем параметрам, и почему-то совершенно не хочет, чтобы парень попал под влияние этого недоразумения. Конечно, команда и должна быть многообещающей, всё же Чан прекрасно знает, что процент победы в этом деле остаётся не в их пользу.       — Он — психоаналитик, а не психопат. Запомни уже термины.       — Нет, вы не понимаете, он не просто с проблемами, он на голову двинутый.       Хёджин зачарованно на него смотрит, склонив голову. Она впервые начинает улыбаться.       — То, что человек с тобой флиртует, не делает его психопатом.       — Я бы поспорил.        — Бан.       — Может, я хоть буду давать советы? Буду работать в подвале у Сынмина, никто ведь не узнает: это место стороной обходят, — Чан пожимает плечами — начинает торг. Не готов он принять факт того, что ему придётся сидеть дома и смотреть, как очередного человека убивают.       — Если ты в его морг без важной на то причины явишься, он тебя пошлёт, а потом повесит твоё имя на доску чёрного списка Ким Сынмина. Помнишь, что это значит?       Чан осведомлён об этом списке прекрасно, ведь бывал там пару-тройку раз за прошлый год. После всех мучений, которые вылились из этих оплошностей, он научился уважать личные границы Ким Сынмина, даже если это кажется Чану нарушением его собственных. Морг Сынмина — священное место, где работают исключительно правила его обитателя.       — Мне придётся присутствовать при каждом твоём посещении морга. Думаешь, у меня есть на это время?       — Думаю, мы достаточно близки, чтобы он просто меня проигнорировал.       — Вот заявление об отпуске на месяц, — она строгим тоном подчёркивает последнее слово, доставая небольшую стопку бумажек из ящика в столе.        — Хёджин, я не…       — Бан Кристофер Чан, если ты сейчас же не подпишешь заявление об отпуске, я тебя этой ручкой прямиком на стол Сынмина и отправлю!       Ситуация заканчивается с выигрышем Ан Хёджин. У Чана есть выбор: потерять работу или надеяться, что маньяк не решит устроить резню за тот месяц, пока у Чана будет перерыв. Чан смиренно подписывает бумаги, передавая их Хёджин с таким лицом, будто его предали уже во второй раз.       — Прекрати эти свои игры, тебе не пять лет, — она качает головой, потому что это уже походило на детский сад.        — Ты ошибаешься, я в полном порядке. Если бы такие вещи уничтожали мою психику, то я бы никогда не стал детективом.       Хёджин подходит к Чану ближе, когда он встаёт со своего места, готовясь выйти. Она достаёт какой-то предмет из ящичка стола, пряча его за спиной. Хёджин касается плеча Чана, напоминая обадривающим действием, что она на его стороне, и ему можно ей доверять, после чего вкладывает в ладонь Чана револьвер. Чан не сразу осознаёт что за вещь у него в руках, но как только отчётливо ощущает тяжесть предмета в руках, когда видит это железное орудие убийства, в его душе начинается тряска похлеще, чем под действием алкоголя. Взгляд полностью сосредоточен на оружии, словно застряв там навсегда. Рука заметно трясётся, холодный металл обретает способность жечь кожу до дикой боли, и тогда револьвер с глухим стуком падает на пол. Чан знает об этом. Пробовал держать свой пистолет, но не получалось. Рука начинает дрожать, а его сознание обвиняет его в убийстве, которого он не совершал. Ну почему психика так его подводит?       — У всех могут быть тяжёлые времена и сильные потрясения, это не делает тебя плохим детективом. Расслабься, съезди домой к семье, сходи на массаж — позаботься о моём главном мозге департамента, — мягко просит она, после поднимая оружие с пола.       — То, что я не могу держать пистолет в руках, тоже не делает меня плохим детективом.       — Но делает психически нестабильным. Не пытайся больше убедить меня в обратном, Бан, и проваливай уже.       Стоит Чану выйти за порог кабинета Хёджин, как его спокойное выражение лица сменяется на полное раздражение. Может, он и подписал парочку бумажек, это ещё не значит, что он сдаётся и бросает это дело в руки новичку. Дома он устроит мозговой штурм, после которого обязательно придумает план, где дело достанется ему.

***

      Феликс просыпается с мыслью, что ему срочно нужен стакан свежего кофе, желательно с огромной дозой сахара и никакого молока. Получив свой долгожданный напиток, он вспоминает вчерашний день, благодаря про себя детектива Со, который не дал ему облажаться перед Бан Чаном. Феликс не верит, что действительно чуть не сболтнул лишнего, когда хотел назвать детектива своим кумиром — это был бы провал всего и стыдная история, которую он мог бы с дрожью вспоминать по ночам. Феликс надеется, что держался молодцом, и никто не заметил его горящих от восхищения глаз. Когда пару дней назад ему сообщили, что он переводится в департамент Ан Хёджин, у него чуть сердце не лопнуло от счастья. Работать с детективом Баном ему и не снилось, настолько это казалось несбыточной мечтой, что и думать себе не позволишь. Правда, сейчас все восторженные ожидания разбились о скалы реальности, и жестокое событие помешало ему поработать над своим первым делом с действительно выдающимся детективом. Феликс не жаловался, ведь впереди дело о серийном убийце, которое повесили на него, кажется, чуть ли не с самого порога. Он слегка, возможно, даже слишком сильно, переживал по этому поводу. Дело серьёзное, а детективом Феликс стал лишь три дня назад, конечно, он боялся облажаться. И всё же Феликс себя успокаивал: он справится, ведь ко всему прочему ему помогают люди, работавшие с такими делами больше десятка раз. Феликс садится за свой стол, лишь успев поздороваться с детективом Со, но тот был занят больше обычного, в этот раз не заведя с Феликсом светской беседы, как в остальные дни. На столе уже ждали папки с фотографиями и всеми известными фактами. Причина смерти — выстрел в голову, но это было не всё. Перед тем, как лишить жертву жизни, убийца ударил её неизвестным предметом, чтобы та потеряла сознание. Следующим пунктом идут издевательства — у каждой жертвы разные. Первый мужчина был полностью раздет и изнасилован металлической палкой до сильных повреждений внутри, приводящих к огромной потере крови. Второй мужчина получил отметины от сигарет, потушенных о него, и избит собственным ремнём по лицу. Затем убийца нашёл скопление стеклянных бутылок на кухне и каждую разбил о голову жертвы. Порядок действий может слегка отличаться: убийца действовал быстро. Психоаналитик Ли Минхо, составляющий профиль убийцы, предположил, что скорость в совершении издевательств никак не связана со спешкой. Серийник прекрасно знал, что у него уйма времени. Убийца хотел видеть больше боли на лице жертвы, поэтому даже не думал хоть на секунду остановиться, причиняя всё больше и больше телесных наказаний. Наслаждался ли убийца муками жертв, потому что его это возбуждало, или мстил за что-то — было непонятно. Третий мужчина был убит в парке. Всё та же схема: сначала удар неизвестным предметом, затем издевательства и выстрел. Этого человека примотали к дереву изолентой в очень огромном количестве. В рот была засунута крыса, причём дикая и живая. Рот был заклеен изолентой после, чтобы грызун не сбежал так просто, а начал выгрызать себе путь наружу. Феликс скривился, но глоток кофе всё же сделал. Зрелище было ужасное — это мягко говоря, а если честно — это был лютый ад. Только человек с полным отсутствием эмпатии мог наблюдать за таким зверством. Странно, что ни в одном из случаев никто не слышал выстрела. Вероятно, пистолет был с глушителем и убийца проверил, чтобы в это время наличие людей хоть где-то поблизости было полностью исключено. Почему убийца выбирал именно выстрел в голову, а не более тихий способ — ещё один вопрос в копилку их расследования. Неизвестен был ни пол серийника, ни его этническая принадлежность. Единственное, что об убийце можно сказать наверняка — вызывал полное доверие у жертв, так как первые из них пустили его домой, а последняя, предположительно, пошла в лес тоже по прихоти маньяка. Ещё известно, что он был ростом выше среднего. Места преступлений были чисты, а у жертв никаких новых знакомств по словам их близких. Пусто. Зацепиться было просто не за что. И всё же за один небольшой факт Феликс ухватывается. Двое последних мужчин были под наблюдением полиции из-за жалоб соседей на домашнее насилие и мелкие хулиганства. Он собирается выяснить, опросив всех близких людей жертв, имели ли те издевательства характер отмщения за тех, над кем эти мужчины и сами издевались. Есть ли вероятность, что нашёлся киллер, работающий с обычными людьми за небольшую плату, а то и за бесплатно. Проверить по крайней мере точно стоило. Феликс собирается подняться с места и отправиться на поиски нужных ему людей, как у его стола появляется встревоженная инспектор Мун Бёльи.       — Хэй, детектив, отличные новости! У нас появился свидетель, — она не выслушивает ответ Феликса, тут же убегая к допросной. Феликс не теряет ни минуты, следуя за девушкой.

***

      Детектив заходит в небольшую комнату, встречаясь со взглядом Ан Хёджин, которая приветственно ему кивает, больше сосредотачиваясь на людях за стеклом. Инспектор Мун проходит в допросную к Минхо и свидетельнице. Женщина, сидящая по другую сторону стола, была слегка зажата и теребила край стула, рассматривая помещение. Ничего в этом месте интересного не было, лишь голые серые стены и такой же металлический стол. Феликс остаётся за дверью с шефом, как наблюдатель, оценщик ситуации. В допросах он уже участвовал и довольно часто, но сейчас внутрь его не приглашают. Возможно, не видят в этом надобности или считают, что ему стоит поучиться у более опытных в этом деле людей. Он не задаёт вопросов Хёджин, даже учитывая, что их будет не слышно людям за стеклом, просто сдержанно наблюдает за будущим процессом.       — Здравствуйте, миссис… Бауэр? — улыбается инспектор Мун, отчего женщина сразу расслабляется.       — Она самая, — мило отвечает дама, одаривая инспектора игривой улыбкой.       — Мы благодарны, что вы не побоялись обратиться к нам с такой информацией. Расскажите, что вы делали в парке в ту ночь и что видели, — Бёльи дружелюбно разговаривает с женщиной, располагая её к себе. Минхо тем временем то ли делает вид, что изучает какие-то бумаги, то ли ему и вправду нет дела до этой женщины.       — Знаете, мы с мужем всегда гуляем в том парке с собакой, но в лес раньше никогда не заходили, особенно так далеко. Вот только Бастер услышал шум и побежал в его сторону, поэтому мы стали искать потерявшегося беднягу, — она прикладывает руку к сердцу, будто воспоминания о том событии даются ей тяжело.       Бёльи сочувствующе на неё смотрит, качая головой, чтобы дать понять женщине, что она её внимательно слушает. Феликс сразу понял, почему инспектор Мун ведёт себя с этой дамой так, словно это дружеская беседа или разговор двух хороших соседей. Такие люди, как миссис Бауэр, любят привлекать к себе внимание, а ещё не любят, когда их не слушают, поэтому Бёльи сморит на неё с огромным интересом.       — Мы с мужем разделились, и тогда я увидела какого-то мужчину вдалеке! Сначала я подумал, что это мой муж, потому что было темновато, а телосложение этого мужчины было спрятано под огромную кофту с капюшоном и байкерскую куртку. Ну, знаете, прямо как те, из восьмидесятых.       После слов о наряде предположительного убийцы и его силуэта, Минхо начал записывать, краем глаза посматривая на свидетельницу.       — Но когда этот человек обернулся посмотреть на меня, я клянусь, моё сердце было готово остановиться, и я сразу такой холод почувствовала, — она наклоняется ближе к инспектору Мун с выражением полного шока и отвращения, продолжая чуть повысив тон. — На нём была маска клоуна! Вся в крови!       — Как она выглядела? Вы бы могли её нарисовать? — в диалог вступает Минхо, протягивая даме листок с ручкой.       — Не думаю, простите, — она отодвигает листок в сторону, получая долгий, немного насмешливый, но расслабленный взгляд Минхо. — Но знаете, она была очень простой и этим пугала больше всего. Я бы сказала, что она стоила не дороже доллара, похожие продают на каждом углу во время хэллоуина.       — Этот человек имел при себе какие-то вещи, мэм?       — Знаете, да! — она качает головой. — У этого мужчины была бита. Я очень испугалась, когда он вознёс её над плечом, но в итоге просто ушёл дальше.       — В каком направлении он двигался? Далеко это было от места убийства?       — Кажется, он шёл к шоссе. Если, конечно, не свернул куда-то после. Не знаю, далеко ли, но думаю, что не очень. Лес не настолько огромный, в нём даже заблудиться не получится.       — Хорошо, — собирает бумаги Бёльи, уже понимая, что больше особо информации из свидетельницы не вытащит. — У вас больше нет никаких сведений? Может, звук, на который побежала ваша собака был похож на выстрел? Или ваш муж мог что-то видеть?       — Мы встретились с ним потом на дорожке, куда он вышел с совершенно другой части леса, так что он ничего не видел, к сожалению. А звук больше напоминал глухой стук, будто кто-то бил по дереву топором.       — Спасибо, миссис Бауэр. Пройдёмте со мной, нужно подтвердить ваше алиби в другие дни, и мы вас отпустим, — инспектор встаёт со своего места, приглашая женщину пройти вперёд.       Феликс и Хёджин благодарят её напоследок, когда она проходит мимо них, и прощаются. Вслед за ней выходит Минхо, устраивая потягивания, словно недавний допрос длился часами и не давал ему отдохнуть.       — Как думаете, детектив, миссис Бауэр видела нашего убийцу? Или это попытка привлечь внимание? — Минхо сладостно улыбается Феликсу. Для него новички — всегда интересное развлечение. Можно задавать вопросы, ставящие в тупик, и пугать потом правдой с бесстрастным лицом, которое так и кричит, что ты максимально туп.       Феликс ловит на себе сосредоточенный взгляд Хёджин и понимает, что не может облажаться с ответом. Внутри всё кипит от воспринятой им информации. С одной стороны слова свидетеля не могут восприниматься без должных улик, с другой — им больше не за что цепляться, да и не верить нет никакого смысла.       — А мужа допрашивали? — Феликс задаёт вопрос сразу, как он приходит ему в голову, ведь чёткого ответа на поставленный вопрос Минхо дать он не может. Верить людям просто так в их работе — некомпетентно, непрофессионально. Хёджин и Минхо переглядываются.       — К сожалению, он отказался давать показания, и привлечь мы его никак не можем, но, к счастью, у нас уже есть доказательства, — говорит Минхо, хлопая Феликсу по плечу.       — Доказательства? — Феликс удивлённо таращится на психоаналитика. К чему тогда весь этот цирк?       — Мы отправили полицейских в ту часть леса и попросили их пройти к шоссе, где они и нашли окровавленную маску клоуна. Осталось только дождаться результатов экспертизы на кровь, но что-то мне подсказывает, что она точно принадлежит нашей жертве, — Хёджин опирается о стену, смотря то на Минхо, то на Феликса, и ожидая от них каких-то умозаключений.       — Значит, наш убийца хотел быть замеченным, — Феликс не спрашивает, это становится очевидным, как дважды два. Убийцы любят внимание к их персоне — в этом нет сомнений.       Феликс прикусывает большой палец, обращая взгляд в пол. Огромное количество фактов и картинок смешиваются в голове, как очень быстрое слайд-шоу. Теперь они знают, что убийца мужчина, что тот носит странную маску клоуна и ударяет жертв битой, но от этих фактов будто ни горячо, ни холодно. Жертв ничего не связывало, они даже жили в разных уголках города, только лишь стояли на учёте полиции, но и тут промах — первая жертва вела спокойную жизнь, и никто на него не жаловался.       — Отправляйся составлять профиль убийцы, Минхо. И возьми с собой Феликса, — говорит Хёджин, направляясь к выходу под стук своих каблуков.       — Конечно, шеф! — с улыбкой машет Минхо, хватая одной рукой Феликса за плечи.       Феликс немного сбит с толку таким поведением человека постарше. За последние дни его пребывания тут, он в целом убедился, что это место от и до полно странных личностей.

***

Они идут по коридору, направляясь в кабинет, где можно было расположить фотографии и факты на специальную доску, чтобы лучше увидеть всю картину в целом. У Феликса не было никаких догадок насчёт убийцы, разве что предположение о возрасте и явно детской травме, связанной с отцом.       — Послушайте…       — Минхо, — не даёт договорить психоаналитик, морщась, непонятно из-за чего, ведь на Феликса он не смотрел — только в телефон.       Феликс не очень понимает, поэтому вопросительно смотрит на мужчину.       — Можешь звать меня «Минхо», — наконец смотрит он на Феликса, дополняя свои слова. — Так что там у тебя?       — Я тут думал насчёт тех доносов на двух последних жертв, — начинает Феликс, на что Минхо заинтересованно мычит. — Что, если в этом есть какой-то смысл? Я мог бы побеседовать с теми, кто писал заявления, вдруг это что-то даст, — они заходят внутрь тихого и скрытого от чужих глаз помещения. Феликс закрывает за собой дверь, а Минхо включает свет.       На доске уже виднеются фотографии всех жертв, которые они повесили недавно вместе с инспектором Мун. Надпись «Неизвестный предмет» заменяется на «Бита» психоаналитиком. Он усмехается, когда смотрит на Феликса, а затем садится на край стола, чтобы видеть детектива.       — Действуй, Феликс. Ты ведь здесь детектив.       — Да, но вы ведь часть команды, я должен с вами посоветоваться.       Минхо начинает смеяться.       — Чёрт, и давно же я этих слов не слышал. Один очень умный детектив делал всё, даже ни с кем не советуясь, но не могу его винить в этом: он всегда оказывается прав.       — Вы про детектива Бана? — осторожно интересуется Феликс, очень жаждя узнать больше. Феликсу было интересно, почему же Чан так быстро захотел вернуться в строй вчерашним днём, но в силу некомпетентности данного вопроса не мог его озвучить.       — Именно. Вы бы неплохо сработались. Я думал, что Хёджин очень сглупила, когда прогнала его, потому что — ты только ему никогда не говори — мы без него, как без одного недостающего винтика. Вся конструкция рушится, — Минхо изображает громкий «ба-бах» грубым голосом, чем заставляет Феликса вздрогнуть. — Но теперь мне кажется, что ты вполне можешь потягаться за это место.       — Вы так уверены в этом, хотя я всего третий день здесь, — Феликс слегка смущается, но лицо всё ещё держит остро, без намёка на внутреннее облегчение из-за чужих слов.       — Просто вы с ним похожи, — честно признаётся Минхо, наблюдая теперь на лице Феликса застывшее удивление. От психоаналитика тяжело скрыть влечение к другому человеку. Чан был таким же, когда попал к Ан Хёджин и смотрел на неё с особым восхищением.

***

      Феликс выходит из полицейской машины прямо напротив кафетерия, благодаря инспектора Мун за помощь, после чего машина уезжает, а детектив идёт за своим самым долгожданными кофе. Он так устал, что ломило спину. Весь день был потрачен практически впустую, когда все опрашиваемые как один твердили, что по воплям, доносившимся из квартиры, понимали: бедных жён или детей пьяный отец избивает. Впрочем сами жёны утверждают, что ничего такого не было. Феликс понимает, что последние врут, даже синяки на лице ни одной не зажили. Однако это не делало их ни в коем разе теми, кто мог бы заплатить за убийство своего мужа, да и просто пожаловаться: детей заберут, муж узнает и убьёт. Ничего необычного для такой ситуации. Феликс точно знал, что убийца об этом как-то узнавал, вопрос в том, как именно, и зачем именно он выбирал таких уродов. Под огромным вопросом была и первая жертва, не вписывающаяся в эти критерии. Мужчина был пожилым, работал охранником в супермаркете, никому ничем не мешал. Дело пахло нечистым, но сейчас для Феликса существует запах свежей выпечки и зёрен кофе. Он радостно и с улыбкой переходит порог кафетерия, пока его глаза не цепляются за, чёрт возьми, Бан Чана. Детектив Бан сидел за дальним столиком, увлечённо что-то читая в телефоне, настолько погружаясь в это, что даже не обращал внимания на окружающую обстановку. Взгляд прикрыт кепкой, но Феликс может видеть, как мужчина покусывает свои до ужаса пухлые губы. Феликс спешит к стойке для заказа, надеясь, что Чан так его и не заметит. В таком исходе событий не придётся здороваться, и тогда Феликс избежит возможного провала.       Они с Чаном впервые встретились на деле двухлетней давности. Феликс был новичком, Чан производил необъяснимое впечатление. Это ощущал не только Ли, но и все, с кем он тогда работал. Хоть тогда они и виделись всего мельком, Феликс слышал все рассуждения гениального детектива, погружаясь в эту речь, как в самый сладостный сон. Может, Чан и не запомнил Феликса, тот в свою очередь совсем не мог выкинуть детектива Бана из головы.       Уйти Феликсу не удаётся, начиная хотя бы с того, что его имя выкрикивают на весь зал. Когда же он оборачивается, то видит Чана, подзывающего его к себе. Феликс вздыхает, выдерживая холодность в лице. Такое поведение от человека, с которым он толком не знаком, его даже пугает, но он начинает догадываться, что здесь происходит. Феликс садится напротив Чана, оставляя свою сумку рядом. Чан проводит языком по нижней губе, отмечая торчащие документы. Феликс не дурак — понимает что к чему. Он замечает в ухе Чана небольшое толстое кольцо-серёжку, кажется, на работе детектив её не носит, по крайней мере Феликс не замечал.       — Здравствуй, Феликс, — Чан по-лисьи улыбается, честно признаваясь себе в том, что выбрал самую лёгкую мишень. Точнее, ему так кажется. Новичка ведь склонить на сомнительную сделку гораздо проще, чем Минхо или Бёльи.       Феликс приветствует в ответ, но более незаинтересованно, хотя внутри закипает кровь от предвкушения. Ему нравится быть мешающим объектом на пути Чана. Феликс снимает пиджак, потому что в Сиднее непозволительно жарко, потому что ему хочется закатать рукава рубашки и расстегнуть пару пуговиц, смотря на Чана, который счастливо сидит в футболке и шортах. У Феликса впереди ещё работа, поэтому такой привилегии у него нет.       — Как там идёт расследование? Минхо уже говорит обо мне так, будто я умер? — Чан пристально наблюдает за отпивающим кофе Феликсом, который в тот же момент хмурит взгляд.       — Разве вы не близки с детективом Со? Почему бы вам не спросить у него? — уточняет Феликс, пропуская первый вопрос, потому что он так просто ничего не расскажет.       Чан игру Феликса принимает, вопрос про Чанбина игнорирует. Попытаться выведать у Чанбина хоть что-то всё равно, что спросить у слепого «Какого цвета мимо проезжающая машина?». Мало того, что ты огребёшь по полной, так ещё и будешь вечность выслушивать, насколько ты тупой, что не смог понять очевидную вещь — Со Чанбину неоткуда знать, глупейший вопрос на свете.       — М, только не говори, что повёлся на его душераздирающие речи про винтик? — вместо ответа говорит Чан.       Феликс давится своим напитком из-за услышанного, пока Чан посмеивается рядом. Ли не может поверить, что каждый департамент полиции в этом чёртовом мире разыгрывает новичков. Феликс в силу своего наивного характера моментально ведётся.       — Ты и вправду повёлся! Да уж, Феликс, и как ты найдёшь убийцу без моей помощи, — глаза Чана сверкают, когда они наконец переходят к главному.       План Чана до банальности прост — всеми силами заставить новичка взять Чана в курс дела и дать помочь раскрыть преступления. Если захочет, возьмёт всю славу себе, Чану не жалко, лишь бы не провалил это дело.       — Перестаньте, я знаю, что вы хотите, чтобы я дал вам участвовать в расследовании, — Феликс сосредотачивает строгий взгляд на Чане, желая его за такие просьбы пристыдить, но проблема в том, что ему до лампочки. Стыд последний в списке испытываемых им эмоций.       — Хорошо, я понял, что ты не глуп. Это замечательно, но ты просто обязан взять меня на это дело, — теперь уже серьёзно утверждает Чан. Припираться с Феликсом ему не сильно хочется. Не имеет ничего против нового детектива и даже с радостью его всему обучит, но руководить расследованием со столь ужасающими убийствами он не позволит. Не дорос Феликс ещё.       — Шеф чётко дала мне понять, чтобы я не повёлся ни на одну вашу провокацию.       — Чёрт, — Чан отводит взгляд, злобно сжимая кулак. Эта женщина всегда впереди на шаг.       — И я не имею права разглашать вам детали расследования. Вы отстранены от работы! Простите, детектив, я был бы рад вам помочь, но это не в моих силах, хорошего вам дня, — Феликс хватает сумку, по-быстрому закинув пиджак на плечи.       Он уходит с гордо поднятой головой, как уважающий свои принципы и работу полицейский. Возможно, он сейчас чуть не лопнул из-за того, что пришлось отказаться от сотрудничества с таким профессионалом, ему в какой-то степени даже приятно было утереть Чану нос. Феликс не будет нарушать закон, даже если об этом его просит Бан Кристофер Чан.

***

      Чан не врёт, когда говорит, что у него отсутствует чувство стыда. Он уже двадцать минут сидит в кафетерии с украденной из сумки Феликса папкой. Фотографии действительно выглядят зверски, особенно ошмётки языка и полностью разорванная грызуном щека. Человек, сделавший это, не человек, казалось вовсе. Может им стоит искать какого-то мстительного духа? Хотя Чан уверен, что даже призрак не скатится до такого лютого ужаса, как люди. Дело и вправду тупиковое — никаких серьёзных улик, никаких зацепок. Чан уверен, что даже на маске клоуна не осталось ни одного волокна или волоска. Это наводит его на мысль, что убийца прекрасно осведомлён о работе полицейских. Этот зверь давно готовился выпустить свои когти, организовывая даже самые незначительные моменты. Ещё Чан уверен в закономерности событий, как и в причастности каждой жертвы к чему-то насильственному, поэтому первый убитый ну никак не мог быть божьим одуванчиком. Единственное, что Чану всегда нравится в работе с делами о серийных убийцах, это их следование определённому кодексу в голове. Стоит одному пазлу встать где-нибудь не там, как у них начинается истерика, и они совершают ошибки. Феликс был прав, когда обратил внимание на заявления в полицию, но совершенно не задумался о том, чтобы копнуть глубже. Чан его в этом не винит. Феликс действует строго по закону. Он хороший и правильный человек. Чан позволяет себе больше, потому что знает, когда границу можно и стоит перейти. Это не так просто, учитывая важность соблюдения общественных норм, но Чан не очень-то хочет проходить через горы трупов и однажды свихнуться, а, может, просто спиться. Алкоголь у Чана, конечно, не вызывает никакого интереса, но пойти по кривой дорожке каждый способен. В помещение вбегает запыхавшийся Феликс. Он не зол, но определённо не доволен. Чан уже понимает, что выиграл, раз Феликс пришёл сюда один, а не с Хёджин. Старший детектив даже завидует его крепкому терпению. Наверное, он всё ещё уверен, что стукачей наказывает судьба сильнее тех, кого застукали.       — Это было подло, — говорит Феликс, протягивая руку к своей папке, которую Чан смиренно возвращает владельцу. Всё равно увидел то, что ему требовалось.       — Что-то ты медленно, Феликс. Неужели так долго не мог понять, где потерял папку? Хотя то, что ты догадался, уже радует. Я боялся, что ты совсем безнадёжен, — у Чана нет цели унизить Феликса. Просто помогает прийти в себя, кто-то ведь должен научить его расследовать дела.       — Вы… — Феликс тяжело вздыхает, стараясь сдерживать свой порыв выплеснуть эмоции прямо здесь и сейчас. В отличие от Чана, Феликс эти слова воспринимает, как попытку дать новичку почувствовать себя никем. — Я просто сделаю вид, что этого не было, и вы больше не будете мешать мне расследовать дело, — Феликс смотрит Чану прямо в глаза, пытаясь достучаться до его совести. Феликсу, правда, никто не откроет.       — Феликс, я ни в коем случае не хочу тебе мешать — только помочь. Если ты возьмёшь меня в свою команду, об этом никто не узнает, а в твоём послужном списке появится первая крупная победа за короткий срок.       — Вы слишком в себе уверены, и нет. Я уже сказал, что это незаконно, а я работаю на закон, детектив Бан, и вы тоже, хочу напомнить.       Чан облокачивается на спинку сиденья, скрещивая руки на груди. Он добьётся своего любой ценой.       — Очень жаль, детектив Ли, ведь вы уже упустили важную деталь.       — Я не буду вас о ней спрашивать, даже не пытайтесь.       — Не страшно, я всё равно расскажу.       Феликс сдаётся, вновь опускаясь на место напротив. Хоть ему сейчас и до чёртиков обидно, что представления о кумире оказались так жестоко разбиты о реальность, он всё же понимает в какой-то степени Чана. Феликс и вправду не отказался бы от помощи старшего детектива, будь у него возможность.       — Ты уже наверняка отметил, что две последние жертвы получали приглашение в отделение полиции из-за жалоб на домашнее насилие. Тот факт, что первая жертва не получала таких приглашений, лишь свидетельствует о том, что убийца был кем-то из близкого круга, возможно, даже семьёй этого человека.       Феликс качает головой, но всерьёз задумавшись над словами Чана. Это действительно могло бы оказаться правдой, ведь вероятный конфликт скорее всего произошёл внутри семьи и не был зафиксирован полицией. Это имело смысл, точно так же, как и манипуляции Чана сейчас. Феликс всё же не готов им поддаваться.       — Это просто теория. Где хоть одно подтверждение того, что она стоит моего внимания?       Чан двигается к Феликсу лицом ближе, оказываясь на непозволительно коротком расстоянии. Его лицо приковывало взгляд и одновременно до мурашек пугало. Он, казалось, собрался объяснить Феликсу, насколько жестока реальная жизнь на самом деле.       — Один раз — это случайность, два — совпадение, три — закономерность. Ждёшь ещё одну жертву, Феликс? — от слов Чана становится совестно, а в жилах стынет кровь, и Феликс не преувеличивает. — Я обычно не ошибаюсь, советую проверить, — Чан возвращается в своё положение, а Феликс приходит в себя. С него уже достаточно на сегодня.       — Повторюсь ещё раз: я не собираюсь вестись на ваши провокации.       Феликс уходит, на этот раз удостоверившись, что папка в его руках. Этот день точно превращается в его личную пытку. Чан прикусывает губу, провожая Феликса взглядом. Он и не думал, что этот новичок вызовет в нём такой интерес.

***

Феликс не сразу начал проверять по зацепке Чана, всё держась за свою. Но он был бы полным глупцом, если бы оставил совет такого детектива в дальнем ящике. Вооружившись всей найденной им информацией о первой жертве, Феликс выдвинулся по адресу сестры убитого. Женщину уже опрашивали, но вопросы, которые подготовил детектив, значительно отличаются. Расспрашивать её он едет один: инспектор Мун занята к огромному сожалению. Феликсу не помешала бы сейчас поддержка, потому что его ладони уже слегка вспотели, пока он пытается заставить себя нажать на звонок. У него были мысли взять с собой Минхо, но они быстро потеряли смысл после воспоминаний о той шутке. К тому же у психоаналитика были какие-то важные дела с судмедэкспертом Кимом. Составление психологического портрета на самом деле не такая простая работа, как казалось Феликсу на первый взгляд. Звонок в дверь всё же осуществляется. За ограждением слышатся шаги и лай маленькой собаки. Женщина грубо кричит той, чтобы заткнулась, но лай от этого не прекращается.       — Кто там? — спрашивает из-за двери она раздражительным тоном.        — Здравствуйте, мисс Чон, это детектив Ли, не могли бы вы ответить на пару вопросов по поводу вашего брата?       — Вот же наглость! Неужели вам, мошенникам, нечем больше заняться? Я потеряла брата, а вы приходите на этом наживиться! Поимейте совесть, молодой человек! — женщина плевалась словами, словно настоящий цербер, умудряясь надавить на слух Феликса даже через закрытую дверь.       Он не очень понимал, как пара вопросов о её брате может быть связана с мошенничеством, но Феликс уже переживает, что уйдёт ни с чем.       — Послушайте, мисс Чон, я правда из полиции, вы можете посмотреть на мои документы, если не верите. Я задам всего пару вопросов, это не займёт много времени. Можете говорить через дверь — не обязательно мне открывать.       — Вот же гад! А ну проваливай отсюда, иначе я вызову полицию!       — Мэм, я и есть полиция… — Феликс уже не знает, что ещё сказать. Если он сейчас не добьётся её расположения, то придётся заполнить кучу бумажек на разрешение допроса. Проблема была ещё в том, что он может его не добиться. Теория настолько хлипкая, насколько это возможно. Ему придётся изворачиваться по полной, лишь бы доказать важность этой зацепки. — Мэм…? — Феликс стучится в дверь, но ответа не следует, даже лая собаки больше не слышно.       Феликса, кажется, преследует полная неудача. Он выходит из здания с опущенной головой, но подняв её, ни чуть не удивляется. Феликсу сразу стоило догаться, что Чан как-то замешан в этой истории о мошенниках.       — Значит, не поведётесь на мои провокации, детектив Ли? — Чан улыбается уголками губ, не похоже, что он издевается над Феликсом, но от его довольного лица Ли не легче. Феликс всеми силами старается не закатить глаза.       — Я могу арестовать вас за препятствие следствию, — он говорит это со всей серьёзностью, ведь ещё одна капля, и Феликс не побоится испортить отношения с Чаном.       — Что вы, детектив, это была дружеская беседа с милой дамой, чтобы предостеречь её от некомпетентных работников, никакого нарушения закона, — всё продолжает строить из себя невинность Чан.       По правде говоря, ему от части даже жалко Феликса. Первое серьёзное дело, а на мозги давит какой-то старый детектив со своими принципами и нарушением закона, что может стать концом карьеры новичка. Чан возьмёт всю ответственность на себя, если потребуется. Феликс позволяет все эти выходки Чану тем, что всё ещё не сообщает, а Чан не привык упускать возможность. Он будет и дальше хвататься за Феликса, пока тот не согласится.       — Значит, теперь вы собираетесь шантажировать меня информацией?       — Феликс, — вздыхает Чан, понимая, что такими темпами он не скоро сможет сломить принципы новичка. — Я работаю в этой сфере больше десяти лет, тебе меня не остановить. Просто дай мне тебе помочь. Обещаю, никаких последствий за этим не последует.       Феликсу почему-то кажется, что это будет самая огромная ложь в его жизни, но всё равно хочется в неё верить. Он абсолютно не готов и дальше сопротивляться словам детектива, ведь тот всё равно будет на шаг впереди, сколько бы Феликс ни старался. Потратить время впустую и дальше играться с Чаном в игры у Ли нет никакого желания. К тому же у Феликса нет такой стойкой уверенности, что он не упустит убийцу.       — Почему вы так сильно хотите расследовать это дело? — задавая этот вопрос, Феликс уже показывает, что даст согласие. Сверкающие глаза Чана тому свидетельство.       — Во-первых, давай перейдём с тобой на «ты», во-вторых, Феликс, тебя только повысили, а тут серьёзное дело. Тебе нужен наставник, которого у тебя нет. Я не хочу, чтобы этот серийник поубивал кучу людей, пока ты набиваешь на нём шишки, — слова Чана немного ранят, но Феликс старается внимательно слушать и не обращать внимание на эмоции. Всё-таки старший детектив прав, насколько бы больно в душе Феликса это ни отзывалось. — Понимаешь, о чём я говорю? Это моя работа — ловить таких гадов, как этот парень, — так что я не дам тебе превратить это дело в реку трупов на моей любимой работе.       Феликс злится, что Чан так жестоко выкидывает факт того, что он не справится, но лишь вздыхает и спокойно отвечает.       — Это значит, что ты от меня не отстанешь, пока я не соглашусь? — смотрит Феликс на Чана, щурясь от солнца, слепящего глаза.       — Абсолютно верно.       — Не дай бог об этом кто-то узнает, и это помешает мне построить карьеру, я потяну тебя за собой на дно, — строго оповещает Феликс, проходя мимо Чана, будто теперь старший детектив будет под его надзором, а не наоборот.       Чан ликующе потягивается, поднимая руки вверх, а потом догоняя уже успевшего далеко уйти Феликса. Теперь у серийника нет и шанса остаться безнаказанным.