Закономерность
28 января 2023 г., 22:00
Сегодня его день, по обычаю, был неудачным: ссора с боссом на работе, надоедливые клиенты, которых он терпеть не мог, да ещё и какая-то возомнившая себя королевой женщина ему отказала. Ну ничего, думал он, она поплатится так же, как и прошлая полгода назад. Все они, по его мнению, должны быть покладистыми, ведь иначе не заслуживали жить. Может, пойми они всё это намного раньше, он бы сейчас имел нормальную работу и хорошую жизнь. Мать издевалась над ним с самого его рождения, и хоть он не может ответить ей тем же, вполне может научить этому других женщин.
Зашёл Ричард в магазин ради пары банок дешёвого пива, которые планировал выпить дома за просмотром телевизора, хоть как-то пытаясь скрасить своё существование в этом мире и получить парочку положительных эмоций. Его взгляд в супермаркете зацепился за длинные кожаные сапоги на небольшом каблуке, подчёркивающие красоту ног незнакомки. Теперь, когда он получил отказ, её ноги виделись ему ужасными, кривыми, и вообще — она наверняка та ещё стерва и шлюха. Ричард был уверен, что она строила ему глазки, кокетничала; он был настроен в итоге выйти победителем, а она лишь фыркнула, посмотрев на него осуждающим взглядом. Ричарда больше не интересует ни пиво, ни глупые передачи со скандалами, вечно повторяющие один и тот же сценарий на телевидении. Он покупает небольшой батончик, чтобы его не сочли подозрительным. Хотя очевидно, что парню за прилавком не было никакого дела до покупателей, но перестраховаться никогда не будет лишним. Он выходит из магазина, заворачивая за угол. Вместо того чтобы пойти домой, Ричард наблюдает из-за угла в ожидании своей жертвы. Его охватывает гнев, заполняя всё тело жгучим чувством пустоты и злости. Это напоминало длительное и утомительное стояние в пробке, когда опаздываешь, но только и можешь кусать губы, потому что автобус ехать быстрее не может. Огромная угрюмая и дождливая туча из множества мыслей и проклятий нависла над его головой. Ричард отомстит.
Из магазина выходит она. Он называет её в своей голове всеми возможными нелестными выражениями, которые только знает. Злостно сплёвывая на асфальт, даёт своей жертве отойти подальше, чтобы спокойно последовать за ней. Он ликует, когда она ускоряет шаг, заметив слежку за собой. Она его боится, и Ричарду это нравится. Зря она завернула в подворотню. Ричард даёт ей фору: она забегает в безлюдный узкий проход быстрее него, и тогда он немного ждёт. Уже предвкушая, как она, вероятно, захочет побежать и испугается ещё больше, вновь увидев его, он наконец следует в подворотню за ней и… никого. Ричард не понимает. Она точно не могла уйти так быстро. Он теряется на какое-то мгновение, полностью сбитый с толку, ведь проход был таким длинным — как же ей удалось скрыться? Немного подумав, он даже собирается повернуть обратно, пока не слышит всхлип. «Вот ты и попалась», — улыбаясь, думает он и спешит к мусорным бакам, за которыми и слышался чужой голос, но и там его ждало разочарование. Снова никого. Эти игры ему уже надоели. Больше он не собирается тут оставаться. Стоит ему развернуться, как он в ту же секунду замирает в немом шоке. В далеке, откуда он пришёл, стоял человек. Он был в несколько раз выше Ричарда и выглядел просто ужасающе: на нём была маска клоуна, а голова повёрнута вбок; человек опирался рукой о биту и продолжал смотреть, не отрываясь, не говоря ни слова.
— Мужик, это недоразумение, я её и пальцем не тронул! — Ричард делает пару шагов назад. Что-то ему совсем не нравится, как странно этот человек на него смотрит. Может, из-за темноты он и не видел глаз за маской, но даже так было понятно, что на него глядит настоящий ястреб. Ричард не готов признать, что он ощущает себя кроликом, но будь он чуть честнее с собой, именно так бы и подумал. Загнанный ястребом в ловушку кролик. Данная ситуация пробирала до дрожи. Холодный ветер проникал под рубашку, оставляя мерзкий след на теле. Ему казалось, что воздух вокруг него наполнился ароматом смерти.
Человек в маске не двигался, ничего не говорил. Ричард всё больше отступал назад и точно был уверен уже, что спасётся. «Это просто какой-то псих, решивший над ним подшутить, всё будет в порядке», — нервно крутил мысли в голове он. Ричард отступал назад до тех пор, пока не споткнулся о жестяную банку. Он падает, но тут же пытается встать, уже от испуга спотыкаясь вновь. Его взгляд летит через плечо назад, и его тело охватывает леденящий страх: человек в маске клоуна движется в его сторону. Ричард взвизгивает, подобно свинье, переходя после на скулёж, а шаг за ним только ускоряется. Он пытается ползти, потому что от страха ноги практически не способны его нормально поднять. Ричард почти поднимает шум, собираясь позвать на помощь, но человеку в маске лишние свидетели не нужны. Бита ударяет по голове достаточно сильно, чтобы вырубить Ричарда. Всё в его глазах погружается во тьму.
Ричард просыпается, сразу же ощущая жуткую головную боль. Виски словно что-то сдавливает, а голова начинает кружиться в ту же секунду, как он пытается её приподнять. Он шипит, возвращаясь к положению опущенной головы. Перед глазами всё ещё плывёт комната. Его комната. До него доходит, что он в своей квартире, когда под ногами замечает старый потрёпанный ковёр. Он не перепутает его ни с каким другим, ведь неоднократно отмывал с него и рвоту, и пролитое пиво по множеству раз, а вот пятно от супа так и не потрудился отмыть. Ричард делает первые попытки двинуться с места — не получается. Он начинает паниковать, когда понимает, что привязан к стулу. Дёргается со всей силы, которая у него осталась, но любые попытки тщетны. Верёвка намертво приковала его. Так крепко, что даже было трудно дышать. Он не сразу замечает человека, сидящего на кровати напротив. Ричард начинает задыхаться от тревоги, наполняющей его тело. Он наконец-то замечает пустоту чужих глаз, выглядывающих из-под маски. Человек внимательно изучает Ричарда, но абсолютно ничего не говорит, никаких действий не предпринимает, что пугает гораздо больше, чем какие-либо угрозы или издевательства. Молчание — самая страшная пытка.
— Да какого чёрта?! — Ричард кричит сурово и как можно громче. Стены здесь тонковаты, на него часто жаловались соседи из-за шума. Пусть теперь услышат его вопли и придут на помощь. — Что тебе нужно? Деньги? У меня их нет!
В ответ лишь молчание.
— Чёртов психопат, чего тебе от меня нужно?! Даже не смей со мной в игры играть, я убью тебя и отдам на съедение собакам!
Человек в маске медленно поднимает руку, отчего Ричард пугается, глубоко вдохнув воздух. Послышался хрип, а затем и сильный кашель. Незнакомец лишь качает указательным пальцем, будто показывая ребёнку, что он ошибается. Он лезет в карман, доставая оттуда бумажку, сложенную несколько раз. Он разворачивает её, сразу же тыча ею в Ричарда. По телу пробегается холодок. Он смотрит то на фотографию, то на человека в маске, понимая, что ему уже не оправдаться. Кто бы ни находился за маской, в этих глазах теперь отчётливо читается жажда мести. На фотографии была женщина, которую полгода назад он изнасиловал, хорошенько испортив ей этим жизнь. Отделаться от наказания получилось довольно легко, полиция даже не стала вдаваться в подробности.
— Послушай, давай договоримся, — нервно сглатывая, начинает умолять Ричард. — Я готов сознаться, только отпусти меня!
Человек в маске не реагирует. Фотография возвращается в карман кожаной куртки, а незнакомец идёт в прихожую. Оттуда доносятся звуки ударяющихся друг о друга инструментов и прочего барахла, которые Ричард хранил там.
— Эй, ты! Да послушай же меня!
Человек в маске не слушает. В прихожей образуется тишина, Ричард с испугом посматривает в ту сторону. Наконец человек в маске выглядывает из-за угла с огромными садовыми ножницами. Ричард купил их из-за скидки. Теперь он об этом крупно жалеет. На кой чёрт ему они, если у него даже сада нет? Они были совсем новыми, но ужасно некачественными. Боль должна быть просто невыносимой.
Квартира наполняется хриплыми криками. Соседи по счастливой случайности накануне получили сообщение об угрозе отравления угарным газом. Ричарда никто не услышит.
***
Изначально Феликс и вправду занимал все свои мысли расстройствами по поводу Чана. Наконец-то попасть в департамент, в который многие до конца своей карьеры перебраться не могут, да ещё и прийти туда новым детективом — большая удача. Феликс же думал, что департамент был обычным, а вот желание там работать и стать частью какой-то легендарной истории вызывал исключительно Чан. Феликс по этой причине своему повышению так сильно и не радовался. Не иметь возможности быть свидетелем работы великого в узких кругах детектива больше вызывало разочарование, чем восторг. Тем более, кто знает, может, Бан Чан и не оправится после потери любимого человека, а потом вовсе уйдёт в отставку. Видимо, вселенная слишком переборщила, осуществляя потаённые желания Феликса. Сначала детектив Бан прилип к нему, словно паразит к своему хозяину, а теперь Феликс стоит у двери квартиры того самого Бан Кристофера Чана. Видеть старшего детектива в таком оживлённом и увлечённом работой состоянии было похоже на волшебство. И не потому, что вокруг мужчины витала такая атмосфера, — просто Феликс никак не мог поверить в такой мгновенный приход в себя после случившегося. Может, у Чана не было чувств? Есть ли вероятность того, что именно такой подход и холодная голова давала эффективность в расследованиях? Феликс отбрасывает эти мысли в сторону, ведь про Чана нельзя сказать так, будто он не может сочувствовать, проявлять эмпатию. Всего этого у него наоборот было больше, чем просто в достатке. Казалось, ему доставляла удовольствие забота о людях, об этом городе. Работа, вероятно, делала его живым в независимости от ситуации, поэтому он вернулся. Когда тебе кажется, что жизнь катится по наклонной вниз, и никто не может нажать на стоп, ты закрываешь глаза и доверяешься воле судьбы, прыгая в руки её бездонной ямы. Вернуться к работе значило, что Чан не дал ей собой управлять, значило, что всё нормально, ничего не случилось. И всё же Феликс наблюдал, пытался разгадать Чана, как ещё одну головоломку, если это было вообще возможно. То ли Чан скрывал свои эмоции даже от самого себя, то ли и вправду был в какой-то степени ненормальным и быстро пережил предательство и потерю любимого человека. Чан предложил проводить дальнейшие их встречи у него дома, ведь это снижает процент вероятности того, что их кто-то увидит. Феликс хотел бы отказаться, потому что ему неловко, потому что боялся сблизиться со старшим детективом. Почему именно он этого боялся — для него было загадкой, ведь образ кумира уже трещал по швам, и переживать увидеть Чана с ещё более неприятной стороны было бесполезно. Феликсу в целом тяжело давалось понять собственные чувства. Чан достал ключи, чтобы открыть дверь, но в тот же момент остановился и посмотрел на Феликса. — Ты боишься собак? — интересуется Чан с каплей надежды и тревожного ожидания ответа во взгляде. — Нет, — вопросительно глядит Феликс в надежде, что Чан объяснит свой странный вопрос. — Тогда готовься к атаке, — только и предупреждает Чан, когда наконец открывает дверь. Феликс догадывается сразу, но неожиданный громкий лай его всё-таки пугает. В квартире зажигается свет, а Феликс закрывает за собой дверь, тут же смотря на то, как радостно Чан переговаривается со своим псом. Феликс старается не улыбаться, отворачиваясь слегка. Улыбка всё же касается его лица, но он быстро её подавляет. Фостер отвлекается от облизывания лица своего хозяина, очень счастливо подбегая к Феликсу. Пса распирало от эмоций, поэтому он скакал и гавкал, пытаясь запрыгнуть на Ли. Феликс всё ещё сдержан, всё ещё не хочет проявлять эмоции при Чане и как-то сближаться, даже если это и значило проигнорировать собаку. — Фостер, сидеть! — приказывает Чан слегка грозным тоном, от которого даже у Феликса температура в теле повышается. Фостер слушается команду сразу же, хоть и продолжает нетерпеливо переставлять лапами. — Извини, проходи, — Чан указывает Феликсу в сторону кухни, освобождая ему проход. Феликс идёт в указанную сторону, тут же скидывая с себя пиджак, в котором было так жарко. Вещь опускается на спинку стула, и Феликс слегка ослабляет свой галстук, ожидая Чана. — Хороший мальчик, идём, — слышится из прихожей, откуда Чан идёт с Фостером, усаживая его в конце комнаты. — Он у тебя такой послушный, — с долей восхищение замечает Феликс, присаживаясь на стул. Чан тем временем достаёт что-то из холодильника. — Да, мы много работали над этим. Кое-кто даже сказал, что собака — единственная, из-за кого я действительно отдыхаю от работы, а не прихожу туда даже по выходным, — Чан слегка улыбается, подходя к Феликсу ближе, но радость сразу исчезает с лица. Чан чувствует липкое омерзение, вспоминая, что об этом ему сказала бывшая возлюбленная. Юхён тогда просила его больше уделять ей внимания, потому что начинала верить в слова подруг, будто Чан любит даже собаку больше, чем её. И как она могла сказать ему это, смотря прямо в глаза, когда уже наверняка давно мечтала убить? — Разве у полицейских бывают выходные? — усмехается он, пытаясь изменить настрой их беседы. Феликс, может, и не знал всех подробностей, да и в целом Чана, но уловить его потускневшее настроение ему удалось. Чан с интересом поднимает взгляд на Феликса. Когда их глаза находят друг друга, это чувство нельзя толком объяснить, но Чан ощущает какое-то родство. Феликс его понимает. — Держи, кажется, тебе не мешает освежиться, — Чан ставит на стол жестяную банку с холодным лимонадом. Феликс с благодарностью её принимает, моментально открывая и делая глоток, потому что терпеть такую духоту уже было невозможно. — Что получилось узнать? — Феликс не тянет, сразу же переходит к делу. Ему сегодня ещё в департамент возвращаться и отчёт писать. — Ничего особенного на самом деле, — бесстыже бросает Чан, усаживаясь у другого края стола, напротив Феликса. Феликс бросает на Чана презирающий взгляд, в какой-то степени даже злой. Чан решил шантажировать его информацией, которой по сути у него не было, и, судя по его расслабленному и хитрому лицу, ему даже не стыдно. Феликс внутренне себя успокаивает, стараясь прямо сейчас не высказать своё недовольство. Он смотрит в сторону собаки, отвечающей ему таким же заинтересованным взглядом. «Лучше буду смотреть на кого-то милого и очаровательного, чем в глаза этому засранцу», — думает Феликс, даже не зная, что Чан смотрит на это, как на очередную победу над новеньким. — Думаю, она либо что-то не договаривает — но это навряд ли, потому что рассказывать, какие все подонки она очень любит, — либо просто напросто не знает ничего о своём брате, что более вероятно. — Если она видела только хорошую его сторону, то, может, он скрывал слишком многое и старался не светиться лишний раз? — предполагает Феликс. Как известно, истории о хороших и славных мужчинах заканчиваются их арестом. — Спасибо, что открыл Америку, — язвит Чан, отчего у Феликса скулы сводит. Почему-то Чан никак реакцию Феликса на свою критику не замечал, а может и вовсе не хотел видеть. — У жертвы умерла дочь в возрасте четырнадцати лет, о чём ты наверняка уже знаешь. Феликс качает головой, он и сам пытался как-то сопоставить этот факт с убийствами, но так ни к чему и не пришёл. — Если наша жертва виновна в смерти собственной дочери, то это бы объясняло, почему наш убийца выбрал его в качестве жертвы. — Да, это объясняло бы, но не до конца. Всё остальное было слишком в порядке, да и к тому же, откуда убийце об этом знать, если даже никаких слухов вокруг жертвы не было? — Чан прикусывает большой палец, полностью погрузившись в поток мыслей. Детали прокручивались в голове как кусочки пазла, ужасно не подходящие друг другу. Каждый из них словно принадлежал разным картинам и никак не мог соединиться хоть с кем-то. Казалось, будто они движутся не в том направлении. — Похоже, единственный человек, знавший правду, мёртв, — Феликс обречённо вздыхает. Жена первой жертвы умерла восемнадцать лет назад. Зацепиться снова было не за что. — Странно, что через пять лет после смерти дочери они развелись, а жена через пару месяцев скончалась. Говорят, она не выходила из дома из-за депрессии, хотя после смерти дочки пришла в порядок через три месяца терапии. — Узнала что-то? — Если она узнала всё сама, то и у нас есть шанс. Стоит обыскать его квартиру. — Полиция ведь уже делала это. — Полиция не знала, что искать. Феликс не успевает ничего ответить, потому что телефон начинает вибрировать. Звонок поступает с неизвестного номера, и Феликс просит Чана его простить и подождать. — Хэй, детектив Ли, как там твоё расследование? — из динамика слышится голос, по которому легко догадаться, что человек по ту сторону улыбается. Его разговор — это почти песня сирены, можно сказать, что будь он котом, то мурлыкал при попытке замяукать. — Минхо… Откуда у вас мой номер? Чан тут же кривится, услышав имя такого противного ему человека. Детектив Со как-то сказал, что Минхо и Чан — это шляпник и чеширский кот в реальной жизни, Феликс сейчас был полностью согласен. — Наконец-то ты зовёшь меня по имени! Инспектор Мун по-дружески со мной поделилась твоим номером. Чан слегка улавливает слова, прозвучавшие из трубки, очень желая возразить, ведь из друзей у психоаналитика разве что Хан Джисон. Джисон, правда, не считается, ведь дружит со всеми ради выгоды. Чан и сам был другом Хана, но в список выгодных не засчитывался. Он себя таким никогда не считал — скорее полной катастрофой, которая только и подкинет проблем, если уж так своих мало. Феликс медленно качает головой, замечая, как старший детектив еле сдерживает свои возражения. Феликс думает, что Чан как маленький ребёнок со слишком раздутым эго. — Так что там с расследованием, детектив? Когда сможешь появиться в департаменте? — Что-то срочное? — Мы собираемся обсудить все зацепки и психологический портрет убийцы. Шеф сказала, что будет здесь через час, и ты должен там присутствовать. Думаю, её очень тревожит, что у нас нет ни одной зацепки, народ давит, — вздыхает Минхо, после этого отпуская нервный смешок. Кажется, у него состоялся не самый приятный разговор с Ан Хёджин. Феликсу уже передаётся заразная всеобщая паника. — Поэтому надеюсь, что ты нарыл что-то, иначе нам конец. — Да, да… — Феликс смотрит на Чана, ища какую-то поддержку, но тот лишь пожимает плечами, как последний предатель. — Я только что закончил беседовать с сестрой первой жертвы, буду на месте через минут двадцать. — Увидимся, Феликс, — прощается Минхо и тут же сбрасывает вызов. Феликс флиртующие нотки в голосе психоаналитика решает проигнорировать. — Не могу поверить, что вру коллегам в первую же неделю новой работы… — Уходишь? — сразу интересуется Чан, как только они встречаются взглядом. Ему, в отличие от Феликса, врать на работе не в новинку. Вероятно, он раскрыл бы куда меньше дел, будь он таким же святошей. — Да. Я получу разрешение на обыск и… — Никакого разрешения! — оживляется Чан, пытаясь остановить Феликса от тотальной ошибки. — Феликс, это затянется на пару дней. К тому же, инспектор Мун потащится за тобой, и ты от неё не отделаешься! Без меня ты не справишься. Феликс глубоко вздыхает, сжимая губы трубочкой, лишь бы не сказать пару ласковых. Может, Феликс и вправду не справится без Чана, но нельзя исключать того факта, что его это задело. — И что ты предлагаешь? — Феликс качает головой, вставая со стула, чтобы вновь накинуть пиджак и приготовиться уйти отсюда как можно скорее. Ещё одно подобное замечание в его сторону, и он действительно пойдёт обыскивать квартиру жертвы без Чана назло. — Прокрасться туда? — Чан уже предчувствует взрыв Феликса, учитывая, как тот реагировал на его предложение в начале. — Мы не можем! А вот и взрыв. Чан думает, что это дело будет тянуться бесконечно только из-за их препираний. В будущем им стоит работать отдельно, иначе это превратится в перетягивание каната. — Феликс… — Ни за что! Ты и так заставил меня согласиться на незаконное, а теперь я должен ворваться в чужой дом без веских причин! — Феликс немного драматизирует, он знает. Но ему важна эта работа, ему важно, чтобы люди чувствовали защиту полиции, а не боялись, что на их права снова наплюют. Для него это что-то да значило, даже если это было пустым звуком для остальных. — Разве раскрытие жестоких серийных убийств — не важная причина? — Чан одним лишь взглядом и сосредоточенностью успокаивает Феликса. Показывает, что ему не плевать на мнение своего напарника, но и не планирует останавливаться. Просто Чан будет поступать по-своему, пока это никому не вредит. Задевать чувства напарника для него не вред, а излишняя эмпатия только мешает расследованию. Чан не хочет давить на неопытного и мягкого Феликса, но и ждать, когда тот наконец-то повзрослеет не собирается. — Ты знаешь, что я имел в виду, — взмахивает Феликс рукой, наконец выдохнув и успокоившись. — У нас есть возможность получить разрешение и мы его точно получим, — он заглядывает Чану в глаза, пытаясь найти там хоть каплю понимания. Феликс и не замечает, как жалостно надувает губы, пока Чан еле сдерживает улыбку, наблюдая за этим. Старшему детективу даже приходится отвести взгляд и прокашляться, чтобы не начать выглядеть странно, с улыбкой до ушей при серьёзном разговоре. Знал бы только Феликс, как сейчас по-детски мило выглядит. — Я смогу договориться, чтобы инспектор не присутствовала. Чан вновь возвращает взгляд Феликсу и в какой-то момент теряется, не зная, что ответить. Почему-то продолжать стоять на своём теперь не хотелось совсем. Феликса уж очень сильно хотелось пожалеть и смягчиться, но Чан должен настоять на своём. — Доверься мне. Ничего страшного не случится, Феликс, обещаю, — Чан не может пойти по плану Феликса, но готов уверить его в правильности их действий. Его поступки могут быть безрассудны — он согласен, — но они уж точно никому никогда не доставляли проблем, разве только самому Чану, если о чём-то узнавала Хёджин. Феликс прикусывает губу, посматривая то на уже давно спящую собаку, то на подлого Бан Чана. — Послушай, Феликс, дело не только во времени. Если ты получишь разрешение, то есть огромная вероятность, что убийца подчистит улики. Серийник знает, как работает полиция, какова вероятность, что он просто начитался книжек? Он точно контролирует это дело, раз у нас такое ничтожное количество зацепок. Аргументы Чана были больше, чем убедительные. Он был слишком умён и хитёр. Феликсу его не обойти. — Ты ведь всё равно проникнешь туда, даже если я не соглашусь? — Чан лишь пожимает плечами. Вероятнее всего именно так он и поступит, но это не значит, что Феликс не может пойти ему наперекор, поэтому — кто знает? Феликс качает головой, и, прежде чем уйти, кидает напоследок: «Пока, Фостер!», чем вызывает смешок у Чана. — Позвони, как освободишься! — кричит ему вслед Чан, но в ответ слышит лишь хлопок двери.***
Феликс открывает двери департамента, сразу же пытаясь найти среди полицейских Чанбина или кого-то из своей команды. Понимая, что никого поблизости нет, он просто следует между рабочими столами к лестнице. Его наверняка уже ожидают в кабинете. Он всё ещё думает о Чане, о том, как у того легко получается им манипулировать и оказываться всегда впереди. Чан — профессионал своего дела, но это вовсе не значит, что Феликс в полном восторге от его выходок. Пусть у Ли и кружится голова, а мурашки покрывают его с ног до головы из-за переполняющих внутри эмоций от предвкушения, он будет учиться изворачиваться и дальше, пока не сможет найти подход к Чану, и тот наконец-то уступит. Феликс остро смотрит вперёд, не собираясь останавливаться, но его взгляд всё же цепляется за мужчину, выходящего из кабинета с правой стороны. Мужчина одет в идеальный и вероятно чертовски дорогущий костюм, лакированные туфли, которые блестят так, словно их надели впервые и сразу вышли в них из магазина. Феликс останавливается, сам того не осознавая. Неизвестный мужчина так хорош, что невольно привлекал множество глаз. Разве что в этот раз только взгляд Феликса. Полицейские, работающие тут, видят этого мужчину уже не первый год. Неизвестный смахивает что-то с края своего чёрного пальто, и следует дальше. Взгляд его холодный, хитрый. У него лисьи глаза и потухший огонёк в зрачках, а также длинные волосы, окрашенные в блонд и залакированные прямо как у Драко Малфоя из «Гарри Поттера». Мужчина доходит до Феликса и взгляд его становится каким-то более ожившим, заинтересованным. Он останавливается, чтобы рассмотреть Феликса снизу вверх. Детектив смотрит в ответ недоверчиво, когда получает такое открытое разглядывание. И сейчас вовсе не важно, что он и сам пялился минутой ранее. — Чем я могу вам помочь? — осторожно интересуется Феликс, немного нахмурив взгляд. — Извините за мою бестактность, — он улыбается лишь уголками губ, совершенно не радостно, скорее с азартом. Феликс не особо обращает внимание на такие детали, поэтому дружелюбие появляется в глазах его сразу же, как и расцветает ответная мягкая улыбка на лице. — Меня зовут Хван Хёнджин, но вы можете смело называть меня просто по имени. Я здесь часто бываю из-за одного очень некомпетентного детектива, так что будет упущением с вами не познакомиться. Вы ведь новый детектив, я прав? — мужчина проводит языком по вжатым пухлым губам, тем самым чуть ли не околдовывая Феликса. — Да, детектив Ли Феликс. Рад знакомству, — Феликс протягивает Хёнджину руку, но на этот раз не радостно, теперь уже с холодным лицом и ненастоящей улыбкой. Конечно, Феликс знает, кто такой Хван Хёнджин, начиная с известной компании его отца, заканчивая рассказами Чанбина. И Феликс лучше поверит «некомпетентному» детективу, чем этому потенциальному барыге. — Рад знакомству, Феликс, — пожимает Хёнджин руку в ответ. — Заканчивай, Хван, и проваливай уже, — из-за спины Хёнджина выходит недовольный Чанбин, который в отличие от Феликса свою неприязнь не скрывает. Он скрещивает руки на груди, но Хёнджин странно меняется в лице, эмоции приобретают какой-то непонятный оттенок. — Нечего тебе тут с детективами заигрывать. Хёнджин смеётся, облизывает губы вновь, но иначе, будто обнажаясь перед Чанбином. — Не переживай, любимый, кроме тебя мне никто не нужен, — Хёнджин уходит, посмеиваясь, пока Чанбин не взорвался в очередной раз. — Пошёл к чёрту, Хван Хёнджин! — выкрикивает он вслед Хёнджину, и тот в ответ помахивает на прощание, даже не обернувшись. — Что это было? — интересуется Феликс, явно озадаченный таким поведением. Изначально Феликс думал, что Чанбин и Хёнджин, как Том и Джерри, но сейчас они напоминали женатую пару. — Иди куда шёл, Феликс, тебя уже заждались, — без энтузиазма отвечает Чанбин, присаживаясь за свой стол. Видимо, ему в очередной раз не повезло сегодня. Хёнджин сорвался с крючка. Феликс прикусывает щёку и делает то, что ему велели: идёт на нижний этаж, где находятся все материалы по делу, откуда он в прошлый раз сбежал проверять свою догадку и наткнулся на проблему в виде надоедливого детектива Бана. Отчасти Феликс даже понимает Чанбина, ведь чувствует себя похожим образом, когда Чан выбрасывает его идеи из плана, как ненужный старый хлам. Феликс заходит внутрь кабинета, где уже что-то обсуждали инспектор Мун и Минхо. Беседовали они так оживлённо, что не обратили никакого внимания на Феликса. Кажется, разговор пока не затрагивал тему дела, так что детектив подошёл ближе к доске, чтобы вновь рассмотреть все известные им факты. Учитывая то, насколько же мало им было известно, он с каждым разом всё больше убеждался в причастности убийцы к полиции. А, может, даже и к ФБР или спецназу. Мужчина явно был умён и точно знал, в каком направлении будет двигаться полиция. Это натолкнуло Феликса на мысль, что его сделка с Чаном не была такой уж плохой затеей. Убийца может знать всё о расследовании, кроме той детали, что детектив Бан — один из его участников. — Ну что, Феликс, готов к эмоциональному изнасилованию? — Минхо подходит к нему совсем близко, одаривая мягкой улыбкой и похлопыванием по плечу. — Вы про шефа? — смеётся Феликс, слегка отодвигаясь от Минхо. Он надеялся стать психоаналитику коллегой с близкими взаимоотношениями, но воспоминания о том подколе так и врезались в сознание. Феликс не очень хочет стать тем, над кем так легко можно издеваться. Он не наивная и не невинная овечка. Правда, не позволять это Чану, у Феликса плохо получилось. Минхо прикусывает край губы и усмехается, замечая отстранённость Феликса. Он отводит взгляд и убирает руку с Феликса, пряча её в карман брюк. Кажется, это его расстроило. — Да, именно, — он поджимает губы, и они остаются в неловкой тишине. — Не слушайте его, детектив Ли, — отмахивается инспектор Мун. Она посматривает то на них, то обратно в свой телефон, сидя на краю стола. Стаканчик кофе у неё в руках остаётся нетронутым, кажется, она очень увлечена перепиской с кем-то. — Ан Хёджин хоть и строгая, но она замечательная начальница. Если и будет давить и ругать, то только по делу. Минхо закатывает глаза, потому что для него всё было слишком скучным и душным как всегда. Даже пошутить о злой начальнице не дают. — Слушай, Феликс… — хочет начать Минхо, но не успевает. — Затыкайся, Минхо, она уже спускается, — останавливает его Бёльи, и уже через пару секунд дверь открывается, запуская внутрь Ан Хёджин. — Всем доброго вечера, — устало здоровается она, вставая рядом с доской. Все меняются в лице, приводя мысли в порядок. — Как вы знаете, люди много говорят сейчас об этих убийствах. Люди боятся и обвиняют полицию в бездействии, а репутация нашего департамента в лице общественности падает с каждым днём, так что я искренне надеюсь, что у вас для меня есть хорошие новости. — Боюсь, у нас всё равно слишком мало информации, шеф, — подаёт голос Минхо, начиная сразу с горькой правды. — Что ж, и не в такой яме был наш департамент. Хотя бы дело всё ещё в наших руках, а не АФП. Буду верить, что до этого не дойдёт и в дальнейшем. Начинайте, Минхо. Феликс роется в своей голове, надеясь прийти хоть к какой-то догадке, но в голову лезет только теория Чана. Ему нельзя о ней рассказывать. Хотя с другой стороны, он не обязан об этом умалчивать. У Чана всё равно нет выбора. — Целостной картины составить так и не вышло. Мы уже знаем, что убийца мужчина, этническую принадлежность пока установить не получается, но учитывая его хорошую осведомлённость в работе австралийской полиции, безлюдных местах и покупку пистолета, выпускаемого именно в этой стране, смею предположить, что он родился здесь или прожил не меньше десяти лет. Убийца, вероятно, считает себя неким судьёй и палачом в одном лице, если, конечно, причастность жертв к преступлениям не просто совпадение, но в любом случае все убийства — это наказания. Убийца не просто хочет убивать, он жаждет отомстить. На этом, к сожалению, всё, но спешу уточнить, что пока я изучал дело, меня не покидала мысль, что мы упускаем что-то очень важное, но что — я понять так и не смог, — Минхо опускает голову, и в кабинете повисает недолгая тишина. Он прав: они все пришли к такому заключению в один момент. Звучало это всё как самая настоящая паранойя, однако, отрицать упущение какой-то детали было невозможно. — И что же тебя натолкнуло на эту мысль? — звучит голос у самой двери, и все оборачиваются посмотреть на источник звука. — Ким Сынмин, а мы тебя заждались, — Минхо так радуется незаметно зашедшему Сынмину, словно изголодался по его присутствию. Сынмин на восторг Минхо ничем не отвечает, продолжая ожидать от него ответа с холодным взглядом. — Просто интуиция, Сынминни, — продолжает он теперь с улыбкой. Нахождение рядом главного объекта для его флирта очень поднимало ему настроение. — Ещё одно такое прозвище, Минхо, и я точно навечно повешу тебя на доску с чёрным списком. — Вау, какие угрозы, Сынминни. — Заканчивайте, парни, у нас тут серьёзная встреча, а не место вашего свидания, — грозно отвечает инспектор Мун, получая от шефа благодарственный кивок. Феликсу наконец-то удаётся встретиться с Сынмином взглядом, и они друг другу приветственно кивают, после вновь поворачиваясь к доске. За всё то время, пока Феликс здесь работает, ему ещё ни разу не довелось встретиться с судмедэкспертом Кимом. Парень на первый взгляд казался довольно резким и холодным, но всё равно не отбил желание Феликса познакомиться с ним поближе. Было в Сынмине что-то такое, что сразу привлекло Феликса. Наверное потому, что все его друзья были на первый взгляд похожи на людей с низкой эмпатией, но на самом деле оказывались милыми и добрыми людьми. Феликс предчувствовал, что и Сынмин такой же. — Кто-то ещё хочет что-то сказать? — спрашивает Ан Хёджин, но все одаривают её стыдливым молчанием и погруженными в раздумья взглядами. Дело и вправду было тупиковым. Ан Хёджин тяжело вздыхает, потирая переносицу, но слова находит снова Минхо. — Шеф, почему бы вам не рассмотреть вариант с возвращением Чана на работу? Дело без него идёт туго. Феликс согласен с Минхо, но и всё же не может сказать, что с Чаном они бы сейчас чего-то добились. Та теория, выдвинутая им, не обязательно приведёт их к чему-то. И всё же это лучше, чем ничего. Феликс от части чувствует себя виноватым. Детектив здесь он, а кажется, что он всё ещё новичок, смотрящий, как работают настоящие профессионалы. Однако Феликс чётко решил верить в себя и не ожидать в стороне, когда остальные решат эту загадку за него. — Мистер Ли, я бы боялась говорить такое при нашем новом детективе. Уверена, он справится не хуже детектива Бана, который настолько охвачен сейчас эмоциями, что даже пистолет в руках держать не может, — заботливо и с любовью к своим сотрудникам просит Хёджин о вежливости к их новому детективу. Феликс удивлённо смотрит на Хёджин, но его мысли цепляются не столько за её уверенность в нём, сколько за слова о Чане. Он не может держать пистолет? Феликс впервые об этом слышит. Теперь осознание того, что внутри Чана сейчас может твориться настоящий погром после урагана, ударяет по нему со всей мощью. Поступает ли он сейчас неправильно, давая Чану возможность расследовать дело, или это легко исправить — он обязательно узнает это лично у старшего детектива. — Извини, Феликс, я не хотел сказать, что ты не справишься. Чан просто сделал бы это быстрее, — виновато разводит Минхо руками, мол, ничего личного, просто мы все это понимаем. — Всё в порядке, я понимаю, что я не так опытен, как детектив Бан, — не будь Феликс сейчас среди стольких людей, то точно бы поворчал и скорчил передразнивающую рожицу. Детектив Бан, детектив Бан — везде один детектив Бан. Кажется, у Феликса уже кружится голова от этого имени. — И это никак не говорит о том, что мы с вами не сможем раскрыть это дело без помощи Чана, — продолжает Хёджин. В отличие от остальных она вовсе не считает Чана волшебной палочкой и решением всех их проблем. Когда-то и без него справлялись, и сейчас справятся. — Как его начальница и близкий человек, попрошу вас дать ему восстановиться. Детектив Бан нуждается в нашей помощи, а единственное, чем мы можем ему помочь, это не давать ему работать, — после этой фразы она оглядывает всех взглядом, а Феликс глубоко вздыхает, ослабив ворот своей рубашки. Тяжело находиться в такой обстановке и слышать такие речи, когда ты буквально делаешь всё, что запрещают. Феликс даже начинает волноваться, но всё же старается сосредоточиться на деле, а не чувстве вины. — Так что, если кто-то из вас хоть немного оповестит детектива Бана о деталях дела, попросит хоть малейший совет по поводу этого, сразу же будет уволен вместе с Чаном. Если уж не боитесь за свою карьеру, побойтесь за карьеру Чана, без которого вы так страшитесь провалиться. Спасибо. Феликс серьёзно сейчас под землю провалится. Он припомнит это Чану. Обязательно припомнит. Если, конечно, его не уволят, но в таком случае мстителем и палачом уже будет Феликс. — Судмедэксперт Ким, может, вы меня хоть чем-то порадуете? — Экспертиза показала, что каждая из жертв, кроме первой, употребила большое количество алкоголя за примерно пару-тройку часов до смерти. Смею предположить, что пили они не дома. — Спасибо, мистер Ким. Проверьте бары, клубы, кабаки — всё, что угодно поблизости с местом преступления, может, кто-то из персонала видел жертв с убийцей. Желаю вам удачи, на этом всё. — Подождите, а как же первая жертва? — Феликс не успевает толком подумать, а стоит ли ему всё-таки озвучить теорию Чана. Вот только из-за очередного несовпадения с остальными убийствами, действия оказываются быстрее мыслей. Хёджин практически уходит, но слова Феликса моментально захватывают её внимание. — А что с ней, детектив Ли? — Просто я подумал, что мы так и не смогли сопоставить первую жертву с остальными. Две последних обвинялись в домашнем насилии, но первая жертва словно чиста. Теперь алкоголь. Если двух последних пришлось напоить, чтобы повести за собой, а первую нет, вполне вероятно, что убийца был близок со своей первой жертвой. Может, нам стоит осмотреть квартиру первого убитого? — Феликс смотрит в глаза Хёджин уверенно, но в этот раз не видит в них той поддержки. Он чувствует себя щенком, готовясь трусливо поджать хвост. — Детектив Ли, — тон её осторожный, а взгляд становится свирепым. Феликс не понимает, почему у неё такая реакция. — Данную квартиру уже обыскивали, и уж не сомневайтесь в профессиональности моих коллег. К тому же мы все прекрасно знаем, как это бывает у убийц с первыми жертвами. Они всегда не соответствуют остальным, скажите спасибо, что мы вообще смогли его связать с другими случаями. Займитесь более существенными уликами, детектив Ли, — заканчивает она и уходит, а у Феликса в ушах звенит стук её каблуков. — Ничего, не воспринимай это на свой счёт, — рядом оказывается Минхо, подбадривающе сжимая плечо Феликса. Детектив заглядывает ему в глаза и теперь уже не хочет отодвинуться. Видимо, он как всегда воспринял шутку слишком близко к сердцу. — Она просто скептически относится ко всем недостаточно аргументированным предложениям. Феликс с благодарностью кивает Минхо, похлопывая его по спине. Инспектор Мун тоже одаривает его поддерживающим взглядом и улыбкой. — Поборись за эту теорию, она хороша, — кивает она ему, и Феликс улыбается в ответ. Он действительно рад, что его окружают такие хорошие коллеги. — Что ж, а я пойду составлю список всех заведений поблизости к месту преступления. Как будет готово, сообщу вам, детектив, — напоследок кидает она и скрывается за дверью. Феликсу придётся как-то оттянуть поездки по барам и клубам, ведь именно сегодня они с Чаном должны обыскать квартиру первой жертвы. Придётся хорошо извертеться, чтобы такое сделать. Впрочем, может, у него и будет шанс, учитывая, что время близится к ночи и его заслуженному отдыху дома. Перед ними появляется Сынмин с важным видом, но как только его глаза встречаются с Минхо, расплывающемся в хитрой улыбке, то он сразу тяжело вздыхает, переводя взгляд на Феликса. — Феликс, познакомься, это… — Тот, кто не нуждается в твоей помощи, чтобы представиться, — Сынмин смотрит на него с презрением. Он не кажется сильно раздражённым, Феликс даже сказал бы, что у Сынмина много терпения, и всё же его выражение лица так и кричит о жажде увидеть Минхо на своём столе. — Судмедэксперт Ким Сынмин, — Сынмин протягивает Феликсу руку, и тот со счастливой улыбкой пожимает её. — Детектив Ли Феликс. Коллеги много о вас рассказывали, рад знакомству. Сынмин теперь выглядит намного мягче. Очарование Феликса, кажется, не оставило равнодушным даже вечно холодного Кима. — Зацепка стоит того, чтобы за неё побороться, так что желаю удачи, — Сынмин кивает на прощание поле благодарности Феликса, и кривит лицо в отвращении, когда Минхо ему флиртующе подмигивает. Дверь хлопает, оставляя Минхо и Феликса наедине. Честно, Феликс сейчас лопнет от волнения. Получать столько благодарностей за то, о чём догадался вовсе не он, — так мерзко. Кажется, он никогда в жизни себя так отвратительно не чувствовал. Именно поэтому по большей части он так отчаянно старался не соглашаться на сделку Чана. Все будут сыпаться словами благодарности Феликсу, а он так никогда и не сможет снять груз и рассказать, что работал вместе с Чаном. — Выглядишь нервно, детектив. Разговор с сестрой вышел тревожным? — мягко интересуется Минхо, возвращая Феликса из раздумий в реальность. Он берёт маркер со стола, отворачиваясь от Феликса, чтобы написать новые сведения на доске. — Вроде того… Скорее, пустым и бессмысленным, и это больше всего тревожит. — Огромная дыра в этом деле? — усмехается он, вспоминая и свои первые дни в качестве психоаналитика. Тогда и он впадал в панику от любых запутанных дел, но сейчас это входило в порядок вещей. К этому просто нужно привыкнуть. — Да, — Феликс прикусывает щёку с внутренней стороны, глубоко задумавшись вновь. Конечно, Чан справится с этим делом, у Феликса было мало сомнений по этому поводу. А вот достаточно ли Феликс умён, чтобы сыграть в решении значительную роль, он не был уверен. — Это ведь не твоя теория, Феликс? — Минхо подходит к Феликсу ближе, садясь рядом с ним на край стола, а у детектива тревога достигает пика в этот самый момент. Сердце, кажется, сейчас сделало сальто, но Феликс строит непонимание на лице, не показывая истинных эмоций. — Моя… С чего бы ей быть чьей-то ещё? Все, кому можно знать о деталях дела, находились в этой комнате, — он крепче сжимает края стола руками, стараясь не показывать своё беспокойство. Минхо улыбается так коварно, и тогда у Феликса не остаётся сомнений, что он влип. — Будь осторожнее, Феликс, не стоит вестись абсолютно на всё, что говорят люди. Особенно, если у этих людей помешанность на раскрытии дел, — Минхо поглаживает его по спине, пока Феликс ругается, зажмурившись. — Пытаться отрицать бесполезно? — Мы, конечно, можем сделать вид, что этого разговора нет и я ничего не знаю, но если ты всё же захочешь это со мной обсудить, то можешь не переживать, я не стукач. — Спасибо… Но как ты понял? — Ты держался от меня на расстоянии, значит, тебе рассказали про шутку. Думаю, я знаю только одного человека, который мог бы тебе посоветовать держаться от меня подальше, — он поднимает взгляд к потолку, где лампа слепила глаза, заставляя его сощуриться. Феликс распахивает глаза от удивления. Догадка по такой незначительной детали так шокировала его. А ведь мог спокойно отрицать, учитывая, что это всего лишь была теория, но он глупо её подтвердил. Чану об этом знать не стоит. — А ещё я видел вас в кафетерии. Вам стоит быть осторожнее, если вы не хотите, чтобы о ваших встречах прознали, — он склоняет голову в сторону перед Феликсом, и тот, честно, готов подарить ему поучительный щелбан. Облегчение на лице Феликса заставляет его рассмеяться. Феликс действительно имеет особое очарование, которое привлекает абсолютно всех. — Феликс, я правда не такой человек, каким он меня тебе описывает. — Верю, — Феликс смущённо отводит взгляд. В голове он отмечает, что надо поменьше слушать наставления Чана, если это не касается дела. — Значит… ты не станешь на нас жаловаться? — А ты думаешь, Чана это остановит? — Минхо кривится. Ещё бы он стал подвергать карьеру Феликса опасности из-за очередной глупой выходки Чана. — Мне кажется, его и пуля не остановит, — он закатывает глаза. От одних воспоминаний о его манипуляторском характере тянет хорошенько прокричаться где-нибудь в лесу. — Я знал, что Чан не будет стоять в стороне, но даже не думал, что он воспользуется новичком. Если что, скажи мне, когда он будет тебя сильно доставать, его энтузиазм снижается в моём присутствии, — Минхо подмигивает, а Феликс, смеясь, встаёт со своего места. — Мне надо идти. Спасибо, Минхо… Приятно наконец-то поделиться с кем-то этой информацией. — Удачи с Чаном, Феликс, и поосторожнее с инспектором Мун. Она второй человек в этом департаменте, кто может пойти против Чана, даже если это значит, что пострадает и твоя репутация. Феликс благодарит Минхо за предупреждение и уходит. Судя по всему, ночь сегодня будет не самой простой в его жизни.***
Чан ожидает Феликса у входа в здание. На улице уже темнело, и он всматривался в оранжевый закат, пока на дороге мимо него изредко проезжали машины. Район здесь был тихим и спокойным, как, впрочем, практически везде в Австралии. Он любил её за умиротворённую атмосферу больше всего. Это было похоже на состояние его души в те моменты, когда работа выходила из его головы, и он наслаждался прогулками с Фостером, а когда-то и со своей покойной невестой. Шла вторая неделя, как её не стало, но Чан уже вытравливает её из воспоминаний, словно ошибку молодости. Одно событие превращает все радостные и счастливые моменты с человеком в ничто. Просто пыль в глазах, от которой он избавляется постепенно. А вот и Феликс. Спешит к Чану, перебегая через дорогу. Чан тихо смеётся, ведь младший детектив так очаровательно и забавно бежит ему на встречу в строгом костюме. — Привет, — улыбается он, когда Феликс останавливается рядом с ним, переводя дыхание. — Здоровались ведь сегодня, — с укором смотрит на него Феликс, в отличие от Чана испытывая некое волнение, а не радость. Ладно, если опустить его первое нарушение закона, то Феликс был рад работать с Чаном, даже если это значило, что придётся выслушать сто и одну лекцию о том, какой он неумёха. — Да, но ты ускользнул от меня, — Чан открывает перед Феликсом дверь, пропуская его вперёд. Ли качает головой, но внутри помещения всё же улыбается, не показывая это старшему. Конечно, Чана можно назвать падшим в глазах Феликса кумиром, но это не мешало младшему ощущать внутри эмоциональный всплеск от каждой их встречи. Чан шёл за Феликсом по лестнице и думал лишь об одном. Не о деле, и даже не о том, что побудило Юхён попытаться его убить, кем она была в конце концов на самом деле. Нет, об этом он и так думал чуть ли ни постоянно. Сейчас он хотел бы поблагодарить Феликса, потому что в некоторые короткие моменты младший занимал все мысли Чана. Феликс казался таким невинным и светлым, что у Чана появлялось множество вопросов о том, а кто же такой Ли Феликс? Чан не то чтобы хотел с ним сближаться, просто появление Феликса в его жизни было таким внезапным, и так же неожиданно обрело какой-то смысл. Они доходят до нужной двери, и тогда Чан шокирует Феликса, доставая ключи из кармана. — Ты… Откуда они у тебя? — торопливо интересуется Феликс, когда они заходят внутрь. Квартира пахнет свежестью и немного лимонным средством для пола. Пыль на предметах лишь подтверждает, что здесь давно никто ничего не трогал. Первое убийство произошло больше месяца назад, и примерно столько тут почти никого не было, кроме полиции. — Сестра жертвы оказалась довольно доверчивой, а ещё она абсолютно не умеет следить за вещами, — они идут по коридору, и каждый из них заглядывает в разные комнаты. От услышанного Феликс глубоко вбирает воздух, стараясь успокоиться. — То есть ты, детектив полиции, украл у бедной наивной женщины ключи? — Феликс выглядывает из комнаты, одаривая Чана взглядом, так и говорящим: «Серьёзно?». Чан опускает уголки губ, пожимая плечами. — Я ведь верну, — он подходит к Феликсу близко, проскакивая мимо него в комнату. Феликсу в нос ударяет терпкий запах дорогих духов, похожий на какую-то молочную карамель и примесь терпких запахов. Здесь была спальня и практически все самые важные вещи умершего. Шкаф, тумбочка, стол, компьютер — всё это свидетельствовало о том, что это эпицентр важных зацепок. — И это аргумент человека из полиции… — Феликс бубнит это себе под нос, прекрасно зная, что Чан услышит. Он следует за старшим, во всю исследованную комнату. — Что ты думаешь здесь найти? — интересуется Феликс. Конечно, он знал, что они ищут подтверждение связи жертвы с убийцей, но что это должно быть? Какой-то документ? Или, может, дневник? — Не знаю, но явно что-то так и кричащее о том, что сделал этот мудак, раз даже его жена об этом легко узнала. — А ты уверен в своих догадках, — усмехается он, но, возвращая свой взгляд к куче различных документов, фантиков, бутылок пива и мятых футболок в ящике, разочарованно вздыхает. Чувствует Феликс, что кроме барахла здесь ничего они не найдут. — У меня нет времени на сомнения, — на автомате отвечает Чан, погружённый в поиск. Между ними повисает недолгое молчание, а затем тишина сдавливает его, и он не может перестать думать о тех вопросах, которые ему очень хотелось задать Феликсу. — Почему ты решил стать полицейским? — Чан поворачивается к нему с интересом заглядывая в застывший от неожиданности и непонимания взгляд. — С чего это ты вдруг? — Я не могу поинтересоваться? Мы ведь теперь напарники, мне хочется узнать о тебе побольше, если ты не против, конечно, — он снова отводит взгляд, пряча голову в шкафу. Даже карманы куртки не уходят от его внимания. Он также залезает внутрь, проверяя каждую досочку на наличие тайника. — Странно как-то, мне казалось, ты просто меня используешь, — Феликс недоверчиво поднимает брови вверх, продолжая свои попытки найти что-то в груде мусора. — Кто сказал тебе такую чушь? — Разве это не очевидно? — Очевидно, что ты считаешь меня максимально мерзким человеком, — он наконец-то выскакивает из шкафа. Его взгляд так и сверлит Феликса, ожидая от него объяснений. — Ой, да ладно, — склоняет голову Феликс, нахмурив брови. Чан и сам прекрасно знает, что уж точно не испытывает к Феликсу каких-то тёплых и дружеских чувств, и всё равно строит из себя какого-то добродетеля. — Феликс, может, я и использую тебя, но ты ведь об этом прекрасно знаешь, к тому же, я никогда не говорил, что ты мне не нравишься. Так что не думай, что я общаюсь с тобой исключительно, чтобы иметь доступ к делу. Феликс тяжело вздыхает, ненавидя всеми фибрами души свою доверчивость. — Родители были юристами, и я как-то всю жизнь во всех этих делах. Юрист из меня никакущий, а вот полицейский — уже получше, — он захлопывает последний ящик, уже понимая, что они гонятся за несуществующими доказательствами. — В ящиках пусто. — В шкафу тоже. Проверь пол, кровать — всё, что угодно, где может быть тайник. Значит, семейное дело. И тебе это нравится? — Нравится. Родители не ждали от меня, что я пойду по их стопам, если ты об этом. Чан усмехается. — А меня заставили. Я хотел поступить на медицинский. Мне казалось, что так спасу больше людей… В итоге родителям повезло, и мне понравилось быть полицейским. Ты будто не просто спасаешь… ты останавливаешь смерть, понимаешь? — Нет, если честно, — в отличие от Чана у Феликса был только интерес. Конечно, помогать людям он тоже любил, но в полицию шёл не из-за этого — скорее, из-за любопытства. — Но думаю, что у тебя хорошие мысли по этому поводу. Хорошо, что у Сиднея есть такой детектив, и жаль, что тебе пришлось пережить… — Феликс замолкает, не зная, можно ли ему продолжить. Раны наверняка были ещё свежими, поэтому он, как чужой Чану человек, старался не лезть в это. — Всё нормально, это уже в прошлом. Нечего говорить об этом так, будто я сделан из фарфора. — Как скажешь. Вообще-то я рассказал Хёджин о твоей теории, она не дала согласия и сказала, чтобы я занялся более существенными уликами, — Феликс на Чана не смотрит, боясь, что тот будет злиться. Он ведь просил Феликса молчать. Ему не стыдно, даже ни капельки. — Я знал, что она так скажет, — говорит Чан, обыскивающий кровать вдоль и поперёк, пока Феликс поднимается с колен, смотря на него так, будто ещё немного и он просто оставит Чана со своими идиотскими приколами одного. — Не думай, что она с тобой не согласна, просто её слишком сильно заботит репутация её департамента. Чан встаёт со своего места, как ни в чём не бывало. Феликса же сейчас заботят не истинные мотивы Ан Хёджин, а очередное издевательство Чана. — И ты не предупредил меня? — Ты должен набить себе пару шишек самостоятельно, Феликс, и чем быстрее, тем лучше, — говорит он серьёзно, покидая комнату убитого, чтобы проследовать на кухню. Может, хоть там они найдут что-то стоящее. Феликс его неохотно догоняет. — Я хочу, чтобы в следующих расследованиях ты показал хороший результат и помогал мне расследовать дела ещё быстрее, а может, мы сможем раскрыть больше дел, действуя по одиночке, кто знает, — тут он останавливается, облокачиваясь на столешницу. Ему хотелось поговорить с Феликсом, теперь уже смотря прямо в глаза. — Тут постоянно что-то происходит, Феликс, нам всегда нужны опытные и умные детективы. Ум у тебя определённо есть, осталось только бросить тебя в самое пекло, чтобы ты понимал, как устроен этот мир. Феликсу, конечно, приятно, что Чан считает его умным, но… Хорошо, Феликс признаёт, что никаких «но» здесь нет. Ему просто приятно, и всё же это не значит, что он «за» такой подход. — Спасибо, Чан, так заботливо с твоей стороны, — отвечает он устало и саркастично, но Чан на это не обращает внимания. Взгляд его цепляется за розовый предмет за холодильником. Он спешит его поднять, корячась на корточках. Чан достаёт бантик-заколку, явно принадлежащую ребёнку. — Как думаешь, он мог быть педофилом? — задаёт вопрос он Феликсу, передавая ему в руки пыльный бантик. — Если наш убийца охотится на насильников, то это имеет смысл, но это может быть просто вещью его умершей дочки, — Феликс рассматривает предмет, крутя его в руках, и что-то его тут смущает. — Скорее всего… — Чан отправляется дальше обыскивать помещение в поисках хоть чего-нибудь, а Феликс забывает об этом, потому что в голове так и вертится что-то неуловимое, но такое значимое. — Что, если он её убил? Не думаешь, что он как-то в этом замешан? Сестра жертвы сказала, что его отношения с женой стали скорее совместным существованием, нежели браком, а потом она очень быстро собрала вещи и ушла. — Ты строишь слишком много теорий со вторым дном, — Феликс отчаянно оставляет заколку в покое, положив её на полку рядом. Чан закатывает глаза от дотошности Феликса, пародируя его, корча рожицы, пока он не видит. — Довольно часто пары разводятся после потери ребёнка, в этом нет ничего необычного. Чан вжимается руками в столешницу, вспоминая все те дни, когда они с Юхён ссорились из-за ребёнка. Отношения у них всегда были довольно гладкие, любящие, мягкие, ругались они чаще всего только когда действительно была важная на то причина. И он правда её любил. Так сильно, что не мог не обещать ей подумать о ребёнке. Он не знал, хотелось ли ему этого так же, как и своей возлюбленной, но все её слезы и печали по этому поводу делали из него абсолютно бесхребетного человека. Даже сейчас по его щеке стекала слеза от воспоминаний того, как ласково он звал её по имени, прося его послушать, как тепло было обнимать её и успокаивать — такой хрупкой и нежной она казалась в его руках. Теперь он смотрит на свои ладони, и они дрожат от страха. Чан глубоко под слоем из своего страха, отчаяния и боли, откуда на поверхности раздаётся обеспокоенное «Чан!». Руки Феликса так крепко хватают его за плечи, отчего он слегка опирается на них телом. Он поворачивается в сторону, и его встречают напуганные, широко распахнутые карие глаза. Такие чистые и светлые, будто раздвигающие его тьму, в которой он так глубоко погряз. Феликс пахнет только что стиранной одеждой и резким запахом цветочных духов. Он никогда не встречал настолько подходящего человеку аромата. Чан хотел в него окунуться, чтобы избавиться от ужасных мыслей. Они заставляли его бояться, ловить паническую атаку на ровном месте. Это было несправедливо, он такого не заслужил. — Эй, детектив, ты в безопасности, дыши, — Феликс кладёт ему ладонь на щёку, и Чан растворяется в этом тепле и заботе. Ему этого так мало сейчас. Может, Феликс его ангел-хранитель?***
Чан приходит в себя, когда они оказываются у заднего двора на свежем воздухе. Ему немного стыдно смотреть на Феликса, особенно учитывая то, о чём он думал. Феликсу действительно легко удалось привести Чана в порядок, наверное, именно такие люди и должны быть сейчас где-то на сцене, чтобы выкрикивать слова поддержи миллионам. — Хочешь обсудить? — осторожно интересуется Феликс после долгой паузы молчания. На улице слегка похолодало и почти полностью стемнело. — Я просто вспомнил о Юхён. О наших разговорах… Я до сих пор до конца не могу поверить, что она правда так поступила со мной. Мне казалось, что впереди ещё так много совместного времени, а оказалось, что нашего совместного будущего никогда не существовало. И теперь из всегда любимой и хорошей она превратилась в неприятное воспоминание, мучающее меня кошмарами, — Чан выкладывает это быстрее, чем успевает понять, что рассказывает именно Феликсу. Тому самому, с которым его взаимоотношения всё ещё недоверительные, натянутые. Они больше были похожи на ученика и его холодного и безбашенного учителя, нежели на хотя бы близкое к зарождающейся дружбе. И сейчас его не затрагивают мысли о том, что он делает что-то неправильное. Он просто плывёт по течению. — Люди могут скрываться за масками годами, в этом нет твоей вины, — Феликс с теплотой смотрит на Чана. Его беспокоит его состояние по-настоящему. К сожалению, он понимает, что Чана это не остановит. — Тебе бы отдохнуть. — У нас важное дело, Феликс. Отдых сейчас не так важен. Они вновь замолкают, и именно в этот момент начинает капать дождь. — В любом случае, извини за этот эпизод. Не думай, что я подведу тебя. — Ты тоже должен довериться мне, Чан. — Надеюсь, мы оба сможем доверять друг другу. И да, мне жаль, что мы потратили время только зря. Надо узнать, есть ли у него какие-то сейфы в банке, ячейки для хранения… — Я проверю. Чан, насчёт той заколки. Тебе не показалось странным, что она очень мало грязи собрала? — Будто пролежала там всего пару дней? Феликс кивает, не зная, может ли это быть тем, что он думает. — Кажется, нас с тобой опередили. Значит, скрывать было что. Нам всё равно не стоит выкидывать это из памяти, где-то ведь остались хоть какие-то зацепки. — Если убийца не уничтожит и их… Чёрт, и как он только успевает всё почистить. — Он знает, как мы будем мыслить. Этот парень знает полицию лучше самой полиции. — Не повезло нам. Они замолкают ещё на какое-то мгновение, то ли боясь разойтись вот так быстро, то ли ожидая, когда дождь перестанет лить. Начинается настоящий ливень, и тогда Феликс решается задать вопрос, мучающий его всю дорогу сюда. — Хёджин сказала, что ты пистолет в руках не можешь держать. Что она имела в виду? — Чёрт, вот же болтливая женщина, — усмехается Чан, проклиная её излишнюю заботливость о нём. Может, если бы они не были так близки, он бы уже спокойно вернулся на работу. — Каждый раз, когда я беру его в руки, они сразу же начинают дрожать, будто у меня припадок. Я вспоминаю о том дне, и мне страшно, очень страшно кого-то убить. Будто тогда именно я выстрелил в Юхён, а не Ан Хёджин. Именно это и снится мне в кошмарах каждую ночь. — Тебе правда нужен отдых, — отвечает Феликс первое, что приходит в голову, а сам уже придумывает план дальнейших действий. Ему хочется помочь Чану с этим справиться. Может, и не с потерей любимой женщины, но хотя бы с трясучкой в руках. С этим он вполне может справиться. — Мне нужно домой, кормить Фостера, — увиливает от этого разговора Чан. Он не настроен сейчас отдыхать, даже если это скажется на его состоянии ещё больше. — Будем ждать, когда дождь закончится или побежим? — он поворачивается к Феликсу, улыбаясь ему слегка. — Я дождусь подругу, она живёт здесь неподалёку, — Феликсу внезапно приходит эта мысль в голову. Его подруга и вправду жила неподалёку и могла забрать его. Наконец-то они поговорят по душам за чашкой чая, и Феликс отпустит груз хотя бы на час. — Тогда не простудись, мне бы не хотелось, чтобы ты свалился в обморок во время расследования. — В очередной раз спасибо за заботу, Чан, — поджимая губы, улыбается он, вызывая у Чана усмешку. Чан бежит к своей машине, полностью промокая даже за пару секунд под дождём. Феликс смотрит ему вслед, прикусывая губу. Он никогда не думал, что всего за неделю почувствует себя особенным рядом с Чаном.***
Он допивает свой кофе перед чёрным входом в морг. На нём кепка, под которой он скрывает часть лица. На улице уже стемнело и самое время закончить свою работу и идти домой, но он знал, что Сынмин будет работать допоздна. Самое прекрасное время, чтобы застать его за кучей бумажек, а не трупом, от которых у него всё ещё скручивает желудок. Пустой стаканчик летит в мусорку, а он осторожно оглядывается по сторонам медленно, аккуратно, чтобы не быть слишком очевидным. В его нос снова врезается запах смерти и чистящих средств вперемешку со спиртом. Запах, от которого он всегда морщится, хоть и ходит в это место, как к себе домой. Небольшая лестница приводит его в подвал, откуда исходит мягкий свет. Он заходит, оценивая обстановку. Ёнсан оттирала стол и предметы от крови, пока Сынмин сидел за столом, составляя наверняка чертовски подробный отчёт. Ёнсан поднимает взгляд, собираясь его поприветствовать, но он приставляет указательный палец к губам, прося её тем самым ничего не говорить. Так что он мило ей помахивает с улыбкой, а после тихо подходит к Сынмину. Он усмехается, видя, как очарователен Ким, когда сосредоточен и не унижает его одним лишь взглядом. Когда Сынмин начинает говорить, то это и вовсе настоящая катастрофа. — Сынмин, здравствуй, сладость, — почти в самое ухо Сынмину шепчет он, отчего Ким моментально вскакивает со своего стула, убивающим взглядом прожигая парня. — Когда-нибудь я сдам тебя портовой мафии, Хан Джисон, и ни на секунду об этом не пожалею, — говорит Сынмин со всей серьёзностью в голосе и взгляде, но Джисон заливается смехом. Сынмин качает головой, просто ненавидя то, что он не может ни прогнать Джисона, ни повесить его фотографию или имя на доску чёрного списка. Информатору нельзя светиться в составе полиции. Ёнсан посмеивается вдалеке. — Ты такой милашка, когда злишься, Сынмин, — Джисон дразнится и хихикает. — Проваливай, — стулом толкает его Сынмин, не желая прикасаться к придурковатому Джисону, и возвращается к работе. — Кого ждёшь, Джисон? — интересуется Ёнсан, отвлекая его от раздражённого Сынмина. — Никого, пришёл только ради Сынмина, — он мило ему улыбается, облокачиваясь на стол. Сынмин оглядывает его презрительным взглядом, полным отвращения. — Перестань быть таким безмозглым клоуном и не ври. Сынмина раздражает Джисон от и до. И своим ветреным поведением, и глупым флиртом в сторону Сынмина, и просто своим существованием, но больше всего по причине полной свободы действий. Сынмин никак не может ему помешать или запретить, или хотя бы уничтожить словами так, что тот больше не захочет здесь появляться. Он пытался. Очень много раз. Это невозможно. — Я не вру! — возмущённо взрывается Джисон. Его абсолютно не заботит, что Сынмин назвал его безмозглым клоуном — он всё равно так постоянно делает, — а вот обвинять Джисона во вранье о своих искренних чувствах к Сынмину нельзя никому. Даже Сынмину. — Ёнсан, скажи ему, что я его люблю! Сынмин закатывает глаза. Ёнсан ухмыляется, подходя к ним ближе, чтобы оставить свой халат на вешалке. — Что бы я ни сказала, Джисон, он мне не поверит. Увидимся завтра, мальчики. — До завтра, Ёнсан. Хорошо выспись, — по-доброму отзывается Сынмин. По отношению к своей напарнице он никогда не позволяет себе нелестно выражаться. Джисон прикусывает губу, мечтая стать кем-то таким же приятным для Сынмина. И всё же, что бы Джисон ни делал, результат один — Сынмин его презирает. — Я закончил работу и у меня не было причин приходить сюда, но я пришёл. Не мог упустить возможности с тобой увидеться, — с долей неловкости оповещает Джисон, потирая шею после. — Не пудри мне мозги, а даже если так, ты знаешь, что мне плевать, я бы с радостью от тебя избавился, будь у меня возможность. Сынмин режет по сердцу с холодным лицом, а Джисон глубоко вздыхает, вскакивая со своего места. Это было очень больно. Джисону это вовсе не нравится, но он не может прекратить приходить сюда. Разговоры эти были успокоением в его непростой работе, на которой он мог пропадать неделями. Как бы Сынмин его ни презирал, проблема заключалась в Джисоне, он Сынмина действительно любил. — Как жестоко, Сынмин, — слышится знакомый им обоим голос и звук открывающейся двери. — Какие люди так поздно работают, — улыбается Джисон, радостный, что ему не придётся купаться в ядовитости Сынмина. Минхо был тем, кто таких личностей просто обожал. Что Сынмин, что Чан — нравились ему до чёртиков, потому что реагировали на его флирт острее всего. Минхо это только забавляло. Минхо подходит ближе и они обнимаются. У Сынмина скоро лопнет терпение. Джисон и Минхо для него были головной болью и по отдельности, но вместе они как мигрень. — Проваливайте уже с моего стола. Вам негде больше поворковать? — вздыхает он, больше не выдерживая и поворачиваясь к ним лицом. Работать они ему всё равно не дадут, так что остаётся только присоединиться к их беседе. — Устал, Сынминни? — ухмыляется Минхо. — От тебя чертовски сильно устал. — Так мило, что я вызываю у тебя столько эмоций, Сынмин, — Минхо, как кошка, грациозно обходит все препятствия Сынмина. — В этой жизни есть очень много вещей, которые меня раздражают, но ты раздражаешь больше всего на свете. — Съел! Я ему больше нравлюсь! — выкрикивает Джисон, получая от Минхо за это удар под дых. Джисон драматично скручивается от боли. — Ещё чего, — Минхо наклоняется к Сынмину ближе, оказываясь так близко к лицу Кима. — Это значит, что я тебе нравлюсь, Сынминни, — улыбается он, возвращаясь в обратное положение. Никто не замечает, с каким беспокойством смотрит на это Джисон, и всё же на мгновение он встречается со взглядом Сынмина. Сердце от такого стучит быстрее. — Как такого неуча, как ты, взяли на эту работу? Любовь от ненависти отличить не можешь, ещё и имя коллеги не помнишь. Я — Сынмин. Могу по слогам произнести, если для тебя это так сложно. Но не забывайся, для тебя я — судмедэксперт Ким. — О-о-о-о, слышал! Мне он такого не говорит, — всё продолжает дразнить Минхо Джисон, но тот стремительно надвигается его замучить. Слышатся звуки умирающего Джисона, а Сынмину это уже всё надоело. — Серьёзно, парни, проваливайте, у меня ещё много работы. Вы слишком шумные. — Кхм, ты его слышал, отпусти меня, — просит Джисон, скидывая со своей талии руки Минхо. — Тогда не пропадай неделями, Джисон! Я ради тебя сегодня задержался, — возмущается Минхо. Ему нравилась их компания, ему нравилось проводить время как с Джисоном, так и с Сынмином, но это было так редко, что он нуждался в большем количестве времени, проведённом вместе. — Эй! Я работаю! Я ведь не виноват, что Чанбин решил устроить меня в компанию Хёнджина, там об отдыхе даже не слышали, — расстроенно бубнит Джисон. — Попроси найти себе помощника, — откликается Сынмин. Да, он переживает за Джисона, но это не значит, что он к нему испытывает какие-то положительные эмоции. — Если бы только у этого департамента был ещё один информатор, помимо меня. — Это уже не твои проблемы. У Джисона вспыхивает румянец от такого Сынмина. Он смотрит на Минхо, но тот только пожимает плечами. — Ким Сынмин за меня переживает? — кокетливо спрашивает Джисон, вновь прячась за маской дурочка, хотя в действительности только и мечтает ощутить самую искреннюю заботу Сынмина. — Поражаюсь твоей глупости, — как и всегда колко отвечает Сынмин. — Ну да, точно. Сходим выпить в бар на выходных? — интересуется Джисон у Минхо. — Если наша клоунская маска не решит прибить кого-то ещё в выходные, то я весь твой, — игриво отвечает он, ударяя Джисона в плечо. — Да хватит меня калечить! — выкрикивает Джисон, потирая ушибленное место. Минхо смеётся, а вот Сынмин начинает отсчёт, чтобы успокоиться и не взорваться. — Проваливайте уже, — грозно и по слогам повторяет Сынмин, смотря не на парочку, а в свой компьютер. — Пока, Сынмин, — Джисон проводит рукой по спине Сынмина и убегает наружу, пока тот не разозлился. Сынмин не зол. У него мурашки по всему телу. Джисон выходит наружу, где уже вовсю льёт дождь. Не повезло ему сегодня. Пока он пытается найти номер такси, надевая маску для большей неузнаваемости, на экране телефона всплывает звонок от Чана. Неожиданно, учитывая, что в последний раз они общались за два дня до происшествия. Джисон, конечно, хотел проведать друга, но не чувствовал, что был с ним достаточно близок, чтобы хоть чем-то его утешить. — Звонок из самой преисподней, — ехидничает Джисон, когда поднимает трубку. На другом конце трубки Чан гладит Фостера по спине, сидя на полу и улыбаясь из-за Хан Джисона, потому что сильно соскучился по его нескончаемому запасу подколов. — Нужна ваша помощь, владыка тьмы. — Боже, Чан, нет, это слишком пошло звучит. Ты ужасно старый! — Да пошёл ты! Мне правда нужна твоя помощь, Джисон. — Вот так резко? Без прелюдий там, свиданий… — Ну всё, Джисон, заканчивай, поговорим обо всём происходящем в моей и твоей жизни, когда встретимся. — Ладно, мистер я-не-в-настроении. Чмоки-чмоки, увидимся на нашем месте, — в трубке слышатся гудки, и Чан отбрасывает телефон в сторону. Они с Джисоном всегда мало что обсуждали по телефону или же через СМС. Во-первых, Чан хотел каждый раз стукать Джисона по лбу за чрезмерное клоунское поведение, во-вторых, это просто было их фишкой: видеться время от времени и неважно зачем, но обязательно всё заканчивалось глубокими разговорами обо всём. Джисон ему помогал этим иногда отпускать события, которые с болью отзывались в сердце. Разговор с Джисоном значил: отправиться в последний путь, а потом навсегда оставить в прошлом вещи, мешающие наслаждаться настоящим. Только почему-то в этот раз он чувствует, что у него не выйдет. — Почему я не чувствую, что сболтнул лишнего? — Чан смотрит собаке в глаза, и та через пару секунд тянется облизать его лицо, отчего Чан морщится и пытается отогнать от себя Фостера. — Ты прав, глупо это спрашивать у тебя, тебе ведь он сразу понравился, — Чан хватает Фостера за морду ладонями, соприкасаясь с ним лбами. — Знаю, ты бы сразу променял меня на такого милого парня, — Чан смеётся и треплет Фостера за всевозможные места, называя его при этом хорошим мальчиком.***
Феликса забирает подруга на машине. Он всю дорогу не может выкинуть из головы такого беспомощного Чана, смотрящего на него так, словно глаза Феликса были его спасательным кругом. Наён ничего не говорила, молча ведя машину до дома. Она понимала, что другу сейчас нелегко с новой должностью, а общественность впервые давит не только на его начальника, но и на него в том числе. Поэтому она не задавала лишних вопросов: Феликс и сам расскажет, когда будет готов. Он всегда ей всё рассказывает. — Не ожидала, что мы с тобой так скоро посидим за чашкой чая, учитывая твою работу, — мягко начинает она, когда они добираются до её квартиры и садятся за стол на кухне. Они на самом деле оба были вечно заняты, но всегда находили время на разговоры, а сейчас дело Феликса походило на бесконечный путь из событий, сменяющих друг друга слишком быстро. — Просто подвернулся удачный момент, к тому же дело всё не движется никуда, — с усталой улыбкой он смотрит на Наён. Он переоделся в футболку и джинсы. Так было хоть полегче, чем в неудобном и жарком костюме. — Что-то случилось? — задаёт она вопрос издалека, может, Феликс расскажет. — Ты ведь помнишь детектива Бана? Наён хитро на него глядит, ставя перед ним чашку горячего зелёного чая. У неё были небольшие фарфоровые чашечки, как у настоящей королевы. Наён в целом любила роскошь. Это было её призванием. Она садится рядом, вдыхая прекрасный аромат, и только после первого глотка полного наслаждения отвечает. — Ммм, это тот, который «о боже, Наён, он такой крутой секси мужчина, что я весь плыву только от одного его голоса, и я буду работать с ним, как же я переживаю, о, Наён», — она драматично прикрывает глаза, прикладывая ладонь к сердцу. Феликс сжимает губы, ненавидя её за такие смущающие поддразнивания. — Не было такого, он просто хороший детектив, на которого я равняюсь, — возмущается он изо всех сил, ведь правда не было. Ну да, он парочку раз сказал, что Чан был горяч в своём деле, когда они впервые встретились, но это не значит, что он воспринимал его «в том самом смысле». Наён улыбается. — Я читаю между строк, — прищуривается подруга, а потом уворачивается от шлепка Феликса. — Конечно, помню, Феликс. Ты мне два года уже про него трещишь, и только неделю назад с вот такущими глазами, — она изображает руками очки, — прибежал ко мне, чтобы сообщить мега новость о своём переводе. Слышала, у него жена умерла, не так теперь сладко с ним работать, да? — Всё-то ты знаешь. Откуда информация? — Это допрос? — Наён. — Да ладно, ты ведь знаешь меня. Стоит только чему-то в городе произойти, и я тут же в курсе. У моей подруги есть членство в одном районном клубе, и Юхён там тоже была. Я встречалась с ней пару раз, странно, что она пыталась убить его. Она была милой, часто говорила, какой муж у неё хороший. Даже не смей говорить, что многие убийцы казались людям хорошими и святыми, мне плевать, — затыкает она Феликса прежде, чем тот успеет ей возразить. Наён грозно указывает на него пальцем, после успокаиваясь, когда он прячется в чашке чая, давая ей закончить. — Она была ангелом, понятно? В общем, сложно поверить, но в какой-то степени я её понимаю: мужики такие противные, так и хочется пустить пулю в лоб каждому, — она сжимает в руках невидимое нечто, вероятно, представляя там чужую голову, и со злобным видом сдавливает. Повернувшись, она замечает замешательство и удивление на лице Феликса. — Это я не про тебя, Феликс, без обид. — Знаю, спасибо, одного серийного убийцы с фетишем на пулю во лбу мне достаточно. — Да уж, не подумай только, что это я. Просто нахожусь под впечатлением статей, вот и пришлась к слову именно пуля во лбу. — Не переживай, Наён, твоя нелюбовь к мужчинам — ещё не повод тебя привлечь к убийствам. Так и что ты знаешь о Юхён и том случае? — Только поверхностные факты. Юхён странно себя вела в последнее время, а потом бац! — она громко вскрикивает, и Феликс удивляется, как она стала дизайнером, а не актрисой. — И оказывается, что она пыталась убить своего будущего мужа. Больше ничего. Ну и разве что то, что она была довольно очаровательной ангельской личностью. Феликс об этом задумывается. Он не верит, что если человек всеми любим, то он не может быть убийцей. Однако любые странности стоит проверять дважды, так что он оставляет эту мысль у себя в голове. — А что она говорила про Чана? — Чана значит. Так ты с ним уже познакомился? Мне казалось, он сейчас должен быть в ужасном состоянии, — она внимательно смотрит на эмоции Феликса, но тот и бровью не повёл. Хорошо скрывается. — С чего ты взяла? Я ведь только при тебе его по имени называю, не придумывай. — Не знаю, почему ты решаешь скрыть от меня факт вашего общения, Феликс, потому что, друг мой, я вижу, как ты нервничаешь при упоминании о нём, но как твоя самая лучшая подруга, сделаю вид, что этого не было, — Феликс ни капельки не нервничал, но Наён приукрашивает, чтобы он не думал, будто так хорош перед человеком, который знает его больше десяти лет. — Боже, снова играешь в детектива. Тебе напомнить, кто из нас двоих работает в полиции, а кто — дизайнер одежды? — Просто хочу сказать, Феликс, что многого я хоть и не знаю, но дело мутное пиздец, не советую я тебе в него лезть чисто из любопытства. Может, и от Чана стоило бы держаться подальше, вдруг он как-то в этом замешан? — Всё в порядке, мне просто было любопытно узнать о твоих наблюдениях, ничего больше. — Ну ладно, — она всё-таки принимает сторону Феликса, не задавая больше вопросов, но она ещё к этому вернётся. — Знаю об этом парне лишь то, что он скорее бы женился на своей работе, чем на Юхён, поэтому предложение было для неё чуть ли не чудом каким-то. В общем, кроме того, что он трудяга, хороший детектив и любящий парень — специфически любящий, конечно, но всё же, — я ничего больше не знаю. Почаще прислушивайся, о чём говорят его коллеги, больше узнаешь! — Думаю, я ещё не готов встать на твою тропинку. — Пф, да и пожалуйста, — она делает глоток чая, растворяясь в этих ощущений. Феликс тоже расслабляется в её присутствии, даже если приходится увиливать от правды, но счастье длится недолго. У Феликса раздаётся звонок на телефоне, а на экране высвечивается имя инспектора Мун. — Да? — У нас новый труп, детектив.
