Stalemate

В подвале рекреационного центра, где проходил полугодовой открытый турнир по шахматам среди любителей в районе Минами-Осака, царила абсолютная тишина. Там были столы, заполненные людьми всех возрастов, сидевшими друг напротив друга, а между ними были шахматные доски. Некоторые хватались за голову, некоторые напряжённо пили из ближайших бутылок с водой, а некоторые расхаживали возле своих столов. Единственным звуком была лёгкая болтовня, — в основном шёпот, — доносившаяся с разных сторон комнаты, когда люди тихо обсуждали свои следующие игры. Мия Ацуму, прищурившись, посмотрел на доску перед собой, тщательно планируя свои следующие несколько ходов. Время было на стороне его противника. С другого конца комнаты раздался кашель. Ацуму хотел обойти всех и дать каждому человеку в комнате либо таблетку от простуды, либо удар под дых. Нет, он должен был сосредоточиться. Его противница, девочка из шестого класса, чьё имя он не расслышал, сделала свой ход и нажала на таймер. Ацуму уставился на него, а затем осторожно поднял руку, чтобы переместить своего слона. Нажал на таймер. Игра была почти закончена, и Ацуму чувствовал, как чьи-то глаза сверлят его затылок. Если бы он не смотрел не в ту сторону, то смотрел бы так же пристально. Ему просто нужно было подождать. Потребовалось ещё пять минут, чтобы поставить шестикласснице шах и мат. Ацуму улыбнулся и потянулся через стол, чтобы пожать ей руку, а затем пошёл сообщать о результатах. В другом конце комнаты Сакуса Киёми заканчивал свою партию с пожилым мужчиной, чья рука дрожала, когда он переставлял фигуры. Ацуму смерил его взглядом — Сакуса был сосредоточен на игре, его руки были аккуратно сложены перед собой, а белая маска на месте, пока он ждал, когда старик сделает свой ход. Ацуму не собирался подходить и наблюдать за игрой, потому что его волновало только то, выиграет Сакуса или проиграет. Сакуса не собирался проигрывать. В округе было очень мало людей, которые могли бы победить любого из них, и это было не просто хвастовство. Последние два года они с Сакусой попеременно становились чемпионами местных и региональных турниров. За последние месяцы Ацуму не проиграл ни одной игры, которая не была бы проиграна самому Сакусе. Сегодня всё должно было быть иначе. Ацуму не мог дождаться, чтобы увидеть выражение тихого отчаяния на его лице, когда поставит ему шах и мат. Это было бы восхитительно. Ацуму достал бутылку воды из жужжащего торгового автомата в углу и открыл её, делая большие глотки, пока не выпил половину. Гидратация была ключом к хорошей работе. Он прислонился к стене и стал ждать. Когда он увидел, что плечи Сакусы расслабились, и он потянулся, чтобы пожать старику руку, Ацуму понял, что время пришло. Они должны были встретиться лицом к лицу следующими, и Ацуму ждал этого момента весь день. Он откинул волосы назад и зашагал через комнату прямо к Сакусе. Сакуса поймал его взгляд, когда он приблизился, приподняв одну бровь. — Так, так, так, — сказал Ацуму. — Посмотрите, кто пробился в полуфинал. — Я не собираюсь играть с тобой прямо сейчас, Мия, — насмешливо сказал Сакуса. — Тянешь время? — спросил Ацуму. — Иду в грёбаный туалет, — огрызнулся Сакуса. — Я знаю, что у тебя мозгов маловато, но немного терпения тебе не помешает. — Я достаточно терпелив, — сказал Ацуму. — Просто нужно покончить с тобой, чтобы я мог перейти к кому-то, кто посложнее. Сакуса фыркнул. — К кому? Назови его. — Для тебя это не будет иметь значения, когда ты сойдешь с дистанции, не так ли? — Я просто не понимаю, почему ты так спешишь проиграть. — Уже несёшь чушь, да? — спросил Ацуму. — Звучит так, будто кто-то нервничает. — Я ни разу не нервничал, играя против тебя, — сказал Сакуса. — А ты нервничал, играя против этого ребёнка? Ацуму закатил глаза и занял место старика на сиденье, махнув рукой. — Иди отлить, а потом мы можем перейти к той части, где ты проигрываешь. — Это будет такой стыд для тебя, — легко сказал Сакуса, поворачиваясь. — Но не позволяй мне мешать тебе копать себе яму ещё глубже. Затем он ушёл, широко шагая по грязно-белому линолеуму в сторону холла. Ацуму не смотрел ему вслед, а Сакуса не оглянулся до того, пока не завернул за угол. Кровь Ацуму бурлила в жилах. Он должен был выиграть. Он проиграл их последнюю игру пару недель назад, и самодовольная улыбка, которая, как он знал, появилась на лице Сакусы в маске, когда он протянул руку для рукопожатия, всё ещё преследовала Ацуму. Ему удавалось сохранять невозмутимое выражение лица всю дорогу домой, и в тот момент, когда он вернулся в свою квартиру, то пнул пакет с журналами, которые собирался сдать в утиль, и они разлетелись по всей комнате. Ацуму выиграл игру до этого, что, по крайней мере, обеспечило им нейтралитет в течение месяца. Где-то в его телефоне был счёт, но ему не хотелось на него смотреть, потому что маленькая строка крестиков Сакусы была, возможно, чуть длиннее, чем у него. Всё в порядке. Он просто должен был исправить эту ситуацию. Сакуса вернулся через несколько минут со скучающим взглядом и смотрел куда угодно, только не на Ацуму. Координатор турнира, увидев, что они оба на месте, подошла к столу. Сакуса встал прямо за его стулом. — Вам, ребята, сначала нужен перерыв? — спросила женщина. — У вас есть полчаса, если нужно. — Нет, — ответили одновременно. Сакуса бросил на него сердитый взгляд, и Ацуму чуть-чуть высунул язык. Координатор одарила их усталой улыбкой. — Хорошо, тогда я подготовлю стол. Играйте честно, — вздохнула она, — пожалуйста. Ацуму немного обиделся. Возможно, они с Сакусой и были заклятыми врагами, но во время игр были совершенно честны. Ни один из них не хотел выигрывать обманом. Это была битва умов, а не место для коварной тактики. Координатор установила для них шахматную доску и сбросила таймер. Затем, слегка вздохнув, сказала: — Ладно, ребята, можете начинать. Ацуму играл белыми фигурами. Сакуса нажал на таймер, и Ацуму немедленно сделал свой первый ход — просто пешкой вперёд. Он нажал на таймер и подождал, пока Сакуса ответит. Первые несколько ходов были быстрыми, почти небрежными. Ацуму продолжал поглядывать на лицо Сакусы, но быстро возвращался к доске в тот момент, когда Сакуса ходил. Ему не нужно было смотреть прямо на доску, чтобы обдумать своё следующее решение. Они ничего не говорили. Разговоры были до и после, а не во время. Не было никаких отвлекающих факторов. Обычно они собирали небольшую толпу на свои игры, и теперь, когда люди заметили, что они начали, она уже формировалась. Люди знали о них и их соперничестве, даже если не представляли, насколько глубоко оно укоренилось. Это было прекрасно. Ацуму не нуждался в людях, знающих слишком много. Сакуса сделал довольно агрессивный ход своим слоном, и Ацуму прищурился, сохраняя непроницаемое выражение лица. Обычно именно он был агрессивным игроком, в то время как Сакуса — более сдержанным. Наряду с их битвой умов была битва философий — нападение против баланса. Ацуму наслаждался быстрым обезглавливанием. Сакусе нравилось играть со своей едой. По мере их продвижения игра продвигалась всё медленнее, и каждый ход занимал больше времени. Это были не быстрые шахматы, так что у каждого из них было в запасе целых 90 минут. Иногда они заканчивали тем, что использовали всё своё время. Иногда игра заканчивалась менее чем за 20 минут. Ацуму прочистил горло, и глаза Сакусы сверкнули. Ацуму встретил взгляд так же напряжённо, и между ними что-то вспыхнуло. Ацуму почувствовал изменение в воздухе, когда длинные пальцы Сакусы обхватили верхушку коня и переместили его в новое положение. Ацуму наблюдал за этим движением. Сакуса осторожно отпустил и убрал руку, а затем неторопливо нажал на таймер. Ацуму не мог позволить длинным, тонким рукам отвлечь его. Он взял пешку и передвинул её на клетку вперёд. В тот момент, когда Ацуму переключил таймер, Сакуса сделал свой ход, плавный и размеренный, в то время как Ацуму решительно расставил свои фигуры. И ещё раз посмотрел на его руку. Ацуму потребовалось много времени, чтобы обдумать свой следующий шаг. Было несколько вариантов развития следующих нескольких ходов, если бы Сакуса играл оптимально, как и всегда. Это была единственная вещь, на которую было удобно рассчитывать — когда Ацуму играл против новых игроков, они иногда действовали совершенно непредсказуемо. С Сакусой ему было легче предугадывать. С другой стороны, он также мог быть уверен, что Сакуса делал свои собственные расчёты относительно того, какой ход Ацуму, скорее всего, сделает и как ему противостоять. Это было похоже на два зеркала, обращённых друг к другу, бесконечно повторяющихся по мере того, как исчезали вдали. Сакуса теперь отражал Ацуму, наблюдая за его рукой, когда он поднял её, чтобы переместить своего ферзя в другое место. Агрессивно. Он должен был покончить с этим как можно быстрее, но не мог слишком сильно спешить. Скорость убивает стратегию, которую агрессия требовала не меньше, чем защита. Глаза Сакусы всегда были острее, когда он играл, впивались взглядом в доску и почти никуда больше не глядели. Однако, когда Ацуму поднял глаза, чтобы увидеть их, он понял, что Сакуса уже смотрит на него. Они встретились взглядами на долгую секунду, а затем оба вернулись к доске. Что-то начало пылать между ними, в воздухе витал жар, который Ацуму почти осязаемо ощущал на своей коже. Сейчас за ними наблюдало около восьми или девяти человек, сцепив руки за спинами и сдерживая сопение. Они не заботили Ацуму. Он представил себе выражение лица Сакусы, когда победит. Тихое разочарование, прикрытое незаинтересованностью. То, как он сделает глоток из своей бутылки с водой, чтобы появился повод отвести взгляд. То, как он будет играть в два раза усерднее, когда они встретятся в следующий раз. Это было бы самой лучшей частью. Сакуса в своих лучших проявлениях был воплощением красоты, даже Ацуму мог это признать. Сейчас он играл великолепно, даже несмотря на то, что его обычная концентрация внимания, по-видимому, разделилась. Ацуму снова почувствовал на себе взгляд, и от этого что-то горячее пробежало по его телу. Сакуса, должно быть, действительно волновался, если так пристально следил за ним. Ацуму слегка улыбнулся, наблюдая боковым зрением, как глаза Сакусы снова опустились, а его рука поднялась, чтобы передвинуть ладью. Он хотел что-то сказать, подразнить Сакусу за то, что тот так пристально следит за ним, но не мог нарушить их совместное молчание. Единственное, что имело значение — это шахматы, а не то, куда были направлены их глаза или что они делали, не касающееся фигур на доске. Сакуса нажал на таймер. Ацуму потребовалось несколько мгновений, чтобы сделать свой следующий ход, сцепив руки и положив на них подбородок. Он протянул руку и забрал пешку. Нажал на таймер. Сакуса сделал свой ход. Таймер. Ацуму. Таймер. Сакуса. Таймер. Казалось, что люди вокруг них замечали напряжение, отражая его в своих собственных телах, когда неуверенно топтались вокруг стола. Ацуму сглотнул и, вопреки себе, снова посмотрел на Сакусу. Непосредственный дух соперничества, который он почувствовал, пронзил его при виде лица Сакусы, проявился в полную силу. Он жил, чтобы увидеть поражение Сакусы, сыграть в эту игру, и сыграть хорошо, чтобы они оба были на вершине своего мастерства и вышли победителями. Он задавался вопросом, что произойдёт, если он будет двигаться достаточно быстро, чтобы коснуться руки Сакусы. Он представил себе искру, физическое свидетельство статического электричества между ними. Ход. Таймер. Ход. Таймер. Ацуму загонял Сакусу в угол, но у Сакусы была сильная оборонительная позиция. Ситуация была близка к провалу, но у Ацуму было текущее тактическое преимущество, и они оба должны были это знать. Он приблизился, забирая фигуры и оттесняя Сакусу ещё дальше. Сакуса делал ходы, чтобы убежать и создать лучшую позицию для себя, и в то время как Ацуму был настроен агрессивно, быстро терял фигуры. Потери могут быть выгодными, но только в умеренных количествах. Ацуму скрывал дрожащие руки, волнение от конца игры, ту часть, где простая стратегия превратилась в борьбу за выживание. Он потерял ладью в хорошей позиции и оттолкнул Сакусу дальше в угол. Сакуса хорошо защитил своего короля. Ацуму поставил шах. Сакуса вышел из под него. Снова шах. Сакуса схватил слона. Всё было кончено, и Ацуму снова почувствовал на себе взгляд Сакусы. Он поднял глаза, чтобы встретиться с ним, соперничество и жизненная сила витали между ними в воздухе. Сакуса хотел выиграть так же сильно, как Ацуму. Он передвинул фигуру, не глядя, и нажал на таймер. Ацуму сделал то же самое. Они оба знали расположение фигур. Это была самая близкая игра, которая у них была за долгое время. У них осталось всего по три фигуры. У Сакусы одна из — пешка. Это должно было быть оно. Ацуму расставлял свою ловушку, и Сакусе ничего не оставалось, как попасться в неё. — Шах, — задыхаясь, сказал Ацуму. Сакуса вышел из-под шаха, и ловушка была завершена. Улыбка Ацуму начиналась с малого и становилась всё шире, пока он ставил фигуру на нужное место. Он поднял руку для рукопожатия. Игра окончена. Он победил. Он открыл рот, чтобы произнести слово, которое положило бы конец матчу. Его глаза горели азартом близкой победы. Взгляд Сакусы заострился, а затем он издал кривой смешок. — Ты идиот, Мия, — сказал он. Ацуму застыл на месте. — Повтори, что ты сказал? — опасно спросил он. — Я не могу сделать ход, — выплюнул Сакуса. — Я знаю, — сказал Ацуму. — Но я не под шахом, — закончил Сакуса. Ацуму открыл рот, а затем снова закрыл его, и всё удовлетворение от победы иссякло в один момент. Он посмотрел вниз на доску, и теперь одно-единственное слово начало крутиться у него в голове. — Пат, — сказал он. — Ничья, — согласился Сакуса. Сакуса протянул руку, и Ацуму пожал её. Он пожевал внутреннюю сторону щеки. Взгляд Сакусы всё ещё был острым. Вокруг них послышался какой-то ропот, и координатор, которая тоже наблюдала за происходящим, слегка захлопала в ладоши. — Скоро у вас будет матч-реванш, если вы, ребята, не против, — сказала она. Ацуму кивнул, переключив внимание на что-то другое. — Сколько у нас времени? — Полчаса, если хотите, — сказала она. — Вы закончили довольно рано. — Прекрасно, — сказал Сакуса. — Полчаса. — Полчаса, — эхом повторил Ацуму. Сакуса встал и, ни на что не намекая, повернулся и направился к двери в холл. Ацуму подождал мгновение, а затем встал и последовал за ним. В холле было немного гулко и ярко, и Ацуму мог слышать шаги Сакусы. Ацуму последовал за ним быстрым шагом, немного отставая, когда Сакуса заглянул в тёмную, пустую комнату сбоку. Он тут же отпрянул и пошёл искать другую. Пока дверь закрывалась, Ацуму мельком увидел кучу манекенов для искусственного дыхания. Ах. Справедливо. Сакуса открыл ещё одну дверь в коридоре, и вошёл, не оглядываясь на Ацуму. Он последовал за ним, дверь едва не захлопнулась у него перед носом. Он взглянул на содержимое комнаты — несколько безобидных книжных полок и стол в центре. — Оми... — начал он. Сакуса резко обернулся, в его глазах была жажда убийства. — Заткнись, — рявкнул он. Он прижал Ацуму к двери, захлопнув её весом тела Ацуму. Затем, к одновременному удивлению и ожиданию Ацуму, он просунул палец под маску и потянул её вниз под подбородок. Ацуму видел только кусочки нижней половины его лица, когда он делал быстрые глотки из своей бутылки с водой. Но так — никогда. Блять. Он выглядел хорошо. Сразу же его губы нашли губы Ацуму, сильно прижимая спиной к двери. Ацуму удивлённо втянул воздух и, немного подумав, ответил на поцелуй. Они едва избежали столкновения зубами. Он почувствовал, как рука Сакусы скользнула по его талии, а затем раздался тихий лязг защёлки. Эта рука тут же крепко сжала бедро Ацуму. — Оми, — снова попытался Ацуму, но Сакуса не дал ему шанса заговорить. Блять. Ацуму почувствовал, как по его телу разливается жар, смешиваясь с гневом и становясь неразличимым. — Грёбаный пат, — выплюнул Сакуса. Ацуму чувствовал то же самое. Победа любого из них могла бы снять напряжение, но вместо этого оно повисло в воздухе. Он обвил руками шею Сакусы и снова притянул его к себе, и Сакуса воспользовался возможностью прижаться к нему всем телом. Он просунул колено между бёдер, и Ацуму смущённо заскулил ему в рот. Он запустил пальцы одной руки в мягкие, вьющиеся волосы Сакусы и удержал его на месте. Сакуса целовал его так, как играл — твёрдо и уверенно, но пылко. Ацуму был более агрессивен, его язык нашёл язык Сакусы и вырвал тихий стон из его горла. Ацуму возбуждался с пугающей скоростью — возможно, игра подготовила его к этому, поставила на грань возбуждения, ожидая первых признаков действия. Сакуса отстранился после нескольких жёстких, неистовых поцелуев. Его глаза сверкали, когда впились в Ацуму, а затем, после мгновения, похожего на колебание, он заговорил. — Пешка на Е4, — грубо сказал он. Ацуму втянул в себя воздух. Так вот как всё должно было пройти. Слегка прижимаясь бёдрами к бедру Сакусы и притягивая его обратно, он ответил прямо в губы: — Е5. Сакуса подался вперёд, и жар с отчаянием в их поцелуе только усилились. Как бы Ацуму ни нравилось, когда его прижимали к двери, это было соревнование, как и всё, что было с Сакусой. — Конь на F3, — сказал Сакуса. Ацуму слегка фыркнул, а затем одним быстрым движением схватил Сакусу за плечи и поменял их положение, развернув их так, чтобы Сакуса оказался спиной к двери. Его руки опустились на талию Сакусы, задирая футболку и скользя вверх по бокам. — D6, — сказал он. Сакуса прильнул к нему и сильно засосал его нижнюю губу, заставив судорожно вздохнуть. — Чёрт, — добавил он. — D4, — задыхаясь, произнёс Сакуса. Он был таким другим, но в то же время каким-то образом совершенно таким же. Ацуму задрал его футболку до груди, и Сакуса положил руки ему на плечи. — Слон на G4, — сказал Ацуму, одновременно проводя шершавыми подушечками больших пальцев по соскам. Сакуса ахнул, а Ацуму ущипнул, может быть, немного слишком сильно. — D4 берёт E5, — выдавил Сакуса. Он оттолкнулся, заставив Ацуму сделать несколько шагов. Тыльная сторона его бёдер ударилась о край стола, и он позволил футболке Сакусы опуститься. Это не имело значения, потому что в следующий момент Сакуса потянулся назад и сдернул её, отбросив в сторону. — Слон берёт F3, — сказал Ацуму, делая то же самое, руки Сакусы коснулись его обнажённой талии ещё до того, как он снял футболку. Сакуса снова поцеловал его, руки пробежались вверх и вниз по телу Ацуму, как будто что-то искали. Они скользнули вниз к его поясу, и Ацуму почувствовал щелчок расстёгиваемой пуговицы на джинсах. Ещё более сильный прилив возбуждения затопил его, и дыхание участилось. — Ферзь берёт F3, — прорычал Сакуса, его руки скользнули по спине Ацуму, а затем вниз под джинсы, сжимая задницу Ацуму через боксеры и притягивая бёдра Ацуму к себе. Он был силён, сильнее, чем ожидал Ацуму, и эта мысль была невероятно горячей. — D6 берёт E5, — сказал Ацуму. — Слон на С4, — немедленно ответил Сакуса. Его указательные пальцы скользнули по внутреннему поясу джинсов Ацуму спереди, а затем он почувствовал, как медленно опускается молния. Он сделал глубокий вдох и, используя все свои возможности, визуализировал доску. — Конь, F6, — сказал он, а затем застонал, когда рука Сакусы потянулась к его джинсам, чтобы обхватить эрекцию. — Чёрт, Оми. — Заткнись, — сказал Сакуса. Его губы спустились к шее Ацуму, и он предоставил ему полный доступ, отклонив голову назад и в сторону. — Ферзь на B3. Он не был нежен с шеей Ацуму, сильно посасывая и успокаивающе проводя языком по этой области только тогда, когда Ацуму был уверен, что он уже оставил след. Каждое прикосновение посылало новую волну возбуждения через Ацуму, который издал высокий, хриплый звук, когда Сакуса скользнул острыми зубами по сухожилию на его шее. Рука Сакусы медленно провела по его нижнему белью, и он попытался прижаться бёдрами к ладони Сакусы. — Стой, блять, на месте, — прошипел он, — и делай свой ход. — Ферзь на Е7, — сумел выдавить Ацуму, когда Сакуса покинул его шею и начал спускаться к ключице. Затем, к удивлению Ацуму, он опустился на колени. Он не заметил, как вцепился в стол позади себя, но начал держался ещё крепче, когда Сакуса спустил его джинсы до середины бёдер и стянул боксеры. — Не ленись, — предупредил Сакуса, взяв член Ацуму в руку и сделав пару экспериментальных движений. Голова Ацуму откинулась назад. Это был всего лишь небольшой контакт, но его разум совершенно обезумел от сочетания похоти, язвительности и соперничества. Сакуса широко лизнул нижнюю сторону члена Ацуму, и тот прерывисто вздохнул. — Конь, С3, — сказал Сакуса, а затем взял в рот головку. Чёрт, он был таким тёплым. Он медленно скользил вниз, пока Ацуму не почувствовал, что упирается в заднюю стенку горла Сакусы, не полностью, но близко. Он задрожал, а затем туманно произнёс: — С6. Сакуса немедленно отстранился, и от этого костяшки пальцев Ацуму на столе побелели. — Слон на G5, — сказал он, а затем снова взял до упора. — О, чёрт, — выдохнул Ацуму. Его понимание игры ускользало, но он должен был сохранить его. Там, где столь усердная концентрация на чём-то другом должна была бы отвлечь его от этого момента, он понял, что он затягивает его ещё глубже. Сакуса задал жёсткий ритм, его глаза были острыми и опасными, когда встретились с глазами Ацуму. Обычно он чувствовал себя под контролем в этой позе, но прямо сейчас понимал, что полностью находится во власти Сакусы. Не самый лучший момент для того, чтобы находиться в ней. Ему нужно было снова сориентироваться в игре. — B5, — сказал он. Сакуса отстранился ровно настолько, чтобы прошептать в головку члена Ацуму: — Конь берёт B5. Не прогресс. Сакуса несколько мгновений проводил по его скользкому члену рукой, и дополнительное трение его ладони было желанным. — C6 берёт B5, — сказал Ацуму. — Пошёл ты. Сакуса ухмыльнулся и провёл большим пальцем по нижней стороне головки. Ацуму дёрнулся. — Как пожелаешь. — Оми, — заскулил Ацуму. Сакуса встал, схватив Ацуму за затылок своей сухой рукой и притянув его к себе в ещё одном слишком быстром поцелуе. Ацуму едва поспевал за ним, и он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. — Слон берёт B5, — сказал Сакуса и издал снисходительный смешок. — Шах. Грёбаный квадрат, а они дрались из-за него, как дети. У Ацуму не хватило терпения, чтобы заботиться об этом. Он повозился со штанами Сакусы, наконец сумев спустить их, и вытащил его член через разрез в нижнем белье. Сакуса зашипел, и Ацуму притянул его бёдра к своим, чтобы суметь взять их обоих одной рукой. Скольжению способствовал всё ещё покрытый слюной член Ацуму, но он всё равно плюнул себе в руку, чтобы облегчить задачу. — Конь, D7, — сказал он, выводя себя из-под контроля, когда начал медленно водить рукой по ним двоим. Его слюна смешивалась с слюной Сакусы как у них во рту, так и на их членах, и что-то в этом казалось таким грязным. Сакуса не остался равнодушным, и когда он ущипнул один из сосков Ацуму, то издал нечто, что можно было бы принять за стон, если бы он был совсем немного громче. — Длинная рокировка. Ацуму чувствовал себя слишком чувствительным во всём теле, чего ещё никогда не было во время секса. Это ощущалось так, как будто все его нервы были напряжены, как будто он мог чувствовать каждое прикосновение губ Сакусы к своим собственным, каждое прикосновение его руки, весь обжигающий жар тела Сакусы одновременно в мучительных деталях. — Недостаточно, — прорычал Сакуса, отбрасывая руку Ацуму и беря только член Ацуму в свою. Ацуму потребовалась секунда, чтобы понять, на мгновение отвлекшись на новое, лучшее прикосновение, а затем он ответил, грубо надрачивая член Сакусы вверх и вниз. Сакуса на этот раз застонал по-настоящему от первого настолько уверенного прикосновения. — Ладья на D8, — выдохнул Ацуму. — Чёрт. — Ладья берёт D7, — немедленно сказал Сакуса заикающимся голосом. Он снова прижал их губы друг к другу, и Ацуму с готовностью открылся ему, позволив Сакусе взять поцелуй под контроль. — Я ненавижу тебя, — сказал Ацуму приглушённо и надломленно. — Блять. Я действительно ненавижу тебя. — Это взаимно, — парировал Сакуса. Он обхватил головку члена Ацуму и несколько секунд водил по ней ладонью. Немедленная чрезмерная стимуляция заставила Ацуму заскулить ему в рот. — Ладья снова берёт D7, — наконец выдохнул он. Он прервал поцелуй и ткнулся носом в подбородок Сакусы, следуя губами ниже. Сакуса ахнул, и Ацуму запечатлел более долгий, медленный поцелуй на том же месте. — Чёрт, — выдохнул Сакуса. У него, должно быть, чувствительная шея. Рука Ацуму ускорила свой темп, и он втянул в рот впадинку чуть ниже челюсти Сакусы. Дыхание Сакусы прервал стон, и он сжал член Ацуму немного крепче, слишком сильно. — Ладья на D1. Ацуму не мог сказать, где заканчивалась игра и где начинался Сакуса, они переплетались в его сознании, пока он не почувствовал, что на доске разыгрывается реальный мир. Он был в беде, так как Сакуса загнал свои фигуры в угол и дрочил ему именно так, как было нужно. Ему нужна была позиция получше. — Ферзь на Е6. Сакуса провёл большим пальцем по головке и усмехнулся над ухом Ацуму. — Слон берёт D7. Шах. Снова. — Конь берёт D7, — быстро и жёстко сказал Ацуму. Сакуса прикусил его за ухо. — О боже мой, — он не осознавал, что его глаза закрылись, но он открыл их и положил лоб на плечо Сакусы, глядя вниз. Он наблюдал, как его собственный член исчезает и снова появляется в большой, тонкой руке Сакусы. Он прикусил припухшую от поцелуя губу и жарко задышал в пространство между ними. — Быстрее, — скомандовал Сакуса, и, несмотря на свой боевой дух, Ацуму подчинился. Сакуса издал красивый звук от дополнительного трения, а его другая рука скользнула обратно к заднице Ацуму, разминая одну половинку и сжимая ровно настолько, чтобы отодвинуть в сторону и заставить Ацуму ахнуть. — Чёрт. Мия. Ферзь на B8, — он издал смешок. — Шах. Ацуму проиграет, и он понял это, когда смутно почувствовал, как его тело становится более чувствительным по мере приближения оргазма. Он поднял голову и ещё раз отыскал губы Сакусы. Ему нравилось целоваться, когда он кончал, и это также помешает Сакусе сказать какую-нибудь заранее запланированную снисходительную чушь. — Конь берёт B8, — сказал Ацуму в губы Сакусе. Сакуса вывернул запястье, и Ацуму вскрикнул, и он был так, так близко. Сакуса, казалось, тоже был на грани, но Ацуму едва мог сосредоточиться. — Ладья на D8, — сказал Сакуса. Он сильно сжал член Ацуму, ведь отсутствие смазки больше не было проблемой, когда Ацуму был на грани, а затем пробормотал прямо в ухо, посылая мурашки по всему телу: — Шах и мат. Ацуму тут же кончил на их руки и на собственный торс. Он, задыхаясь, позволил Сакусе проглотить его стон и двигать замедляющейся рукой по члену. Грудь Ацуму вздымалась, когда он, всё ещё раскрасневшийся от удовольствия, приходил в себя, и ожидаемо понял, что его собственная рука замерла. Он никогда раньше не кончал с такой смесью похоти и смущения, и он всё ещё не мог разобрать, что это такое. Он сглотнул и посмотрел на Сакусу, который наблюдал за ним со смесью самодовольного удовлетворения и едва скрываемого возбуждения. Всё в порядке. Он проиграл. Это было не в первый раз. Он оттолкнул Сакусу назад и сам опустился на колени. Сакуса втянул воздух, взгляд затуманенный, но острый, и его рука сразу же нашла волосы Ацуму. — Поздравляю, — сказал он с лёгкой горечью, а затем взял член Сакусы в рот. Сакуса был на вкус как секс, солёный настолько, что должен был вызвать отвращение, но вместо этого у Ацуму закружилась голова. Он всегда был хорош в минете, и когда поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Сакусой, то уловил дрожь в его дыхании. Ацуму задал ритм, помогая себе рукой там, где не мог дотянуться губами, и он мог сказать, что Сакуса был близко. Ацуму провёл языком по нижней стороне члена Сакусы и щели, и Сакуса крепче вцепился в его волосы, глядя на Ацуму сверху вниз с выражением, которое можно было бы назвать удивлением, если бы оно не было окрашено врождённым неодобрением. — Чёрт, — выдохнул Сакуса. — Я близко. Ацуму что-то промычал и ускорил темп. Он взял так глубоко, как только мог, чувствуя, как сжимается его горло, а в уголках глаз выступают слёзы. Сакуса издавал негромкие звуки, иногда почти неслышные, когда его живот сжался, и он опустил голову Ацуму ниже рукой, которую держал в волосах. — Я собираюсь кончить, — внезапно сказал Сакуса. Он слегка потянул Ацуму за волосы. — Мия. Ацуму покачал головой. Сакуса ни за что не собирался кончать ему на лицо, не тогда, когда он должен был снова стать человеком в тот момент, когда они уйдут. Он уже предчувствовал настигающий его оргазм. — Блять, — выдохнул Сакуса, когда понял, что Ацуму собирается позволить ему кончить в рот. — Блять. Он дёрнулся и застонал, и Ацуму почувствовал, как его член дёрнулся у него во рту, посылая маленькие струйки спермы в горло. Ацуму сглотнул, не обращая внимания на горечь, и провёл языком по головке члена Сакусы, чтобы собрать всё до конца. Сакуса дёрнулся от сверхстимуляции, и Ацуму отстранился, снова переводя дыхание. Он откинулся назад, брюки и нижнее бельё всё ещё туго обтягивали его бёдра, и посмотрел на Сакусу. Сакуса выглядел не менее разбитым, грудь быстро вздымалась, а лицо раскраснелось. Долгую секунду они смотрели друг на друга. Было неотъемлемое облегчение, которое пришло с выходом из тупика, и даже если Ацуму проиграл, он не чувствовал себя слишком разочарованным. Не тогда, когда он всё ещё был на пике своего оргазма, а Сакуса смотрел на него сверху вниз, как будто видел впервые. Затем момент был нарушен, и Ацуму разразился резким смехом. — Какого хрена, — сказал он. — Этого никогда не было, — сразу же сказал Сакуса. — Уверен, что это не так, — протянул Ацуму. — Что, стыдно? — Он встал на ноги и натянул штаны, осматривая комнату в поисках каких-нибудь салфеток. На одной из книжных полок лежал рулон коричневых бумажных полотенец, вроде тех, что выдаются в раздаточных устройствах в общественных местах. Они должны были впитывать примерно столько же, сколько листы бумаги для принтера, но это было лучше, чем ничего. — Нет, — сказал Сакуса. — Я выиграл. — Ты проиграл в тот момент, когда решил, что хочешь поцеловать меня, — съязвил Ацуму. — Я не хотел целовать тебя, — неуклюже защищался Сакуса. — Определённо казалось, что хотел, когда повёл меня трахаться, — отметил Ацуму. Сакуса насмешливо фыркнул и отвернулся, ища свою футболку. Ацуму вытер живот и пояс джинсов. По ощущениям — неприятно и липко, но неплохой вариант до тех пор, пока никто не подойдёт достаточно близко, чтобы понять тот факт, что он только что кончил с Сакусой Киёми. — Держу пари, ты рад, что я проглотил, — съязвил Ацуму. Сакуса закатил глаза. — Да, спасибо, — протянул он. — Настоящая услуга. — К слову, я собираюсь победить тебя в следующий раз. Пламя в глазах Сакусы вспыхнуло снова. — Ну, следующий раз будет примерно через шесть минут. Ацуму улыбнулся. — Готовься рыдать. — Готовься проиграть дважды за один день, — возразил Сакуса. — Я не знаю, выдержит ли это твоё хрупкое эго. — Я могу многое вынести, Оми, — сказал Ацуму, подмигнув. — Хорошо, что сегодня ты не узнаешь, сколько именно. — Или когда-либо, — добавил Сакуса. — Верно, — сказал Ацуму. — Потому что это никогда больше не повторится. — Нет, не повторится. Ацуму сделал паузу. — Шесть минут. — Уже пять, — ответил Сакуса. Ацуму сделал шаг к нему. — Пять, — сказал он. — Мы можем сделать это и за пять. Сакуса пристально посмотрел на него. — В последний раз, — предупредил он. Ацуму прижался к нему и обвил руками шею Сакусы. — Ну, тогда, если в последний раз, мы можем позволить себе немного опоздать. — Оттягиваешь своё собственное поражение, — сказал Сакуса. — Наслаждаюсь последними мгновениями перед твоим. Их губы снова встретились, и Сакуса, несмотря на все свои протесты, сильно притянул к себе Ацуму за бёдра. Они немного опоздали.