заводная ptashka

она победила. она победила! эта гадкая, мать её, svolotsch только что чуть не придушила меня! и пока я, находясь, бллин, в столь унизительном положении пытался придти в себя и оглядывался вокруг, она уже привлекала внимание окружающих. когда остальные zatknuliss, понимая, что произошло, она опять открыла свой rot и стала что-то говорить. я не слушал. меня захлёстывала досада! mysli жужжали в моей голове, как рой назойливых мух. я, бллин, злился. у меня уже не было сил продолжать драться с ней, я был весь в krovistchi и ранах. надо было что-то придумать, чтобы svalitt отсюда живьём, и, желательно, ещё и с beitsami. м-да, положение было и впрямь отвратительное. из горестных раздумий меня вывел смех пташки. нашла время, бллин. я немедленно поднялся с пола и принял настолько угрожающий вид, насколько это позволяла ситуация, но ей на меня уже было совершенно plevatt, и она, даже не глянув в мою сторону, прошла мимо куда-то вглубь здания. может, она сейчас этот govoriting неспроста устроила, и сказала что-то дико важное, а я всё прослушал? чёрт эту ptashku, бллин, deri. я понятия не имел, что делать дальше. бежать? оставаться на месте? попытаться напасть на рядом стоящую devotschku? вся эта ситуация полностью выбила меня из колеи — я вообще не соображал, что надо в таких случаях, бллин, делать, и стоял, как дурак, хлопал glazzjami посреди огромного неосвещённого заброшенного здания, пока четыре трупа очень красноречиво болтались у меня над bashkoi. мой несчастный mozg судорожно подкидывал мне идеи по поводу того, что мне теперь стоит делать, а они все, бллин, были абсолютным идиотизмом, если думать над каждой дольше одной минуты, но времени думать у меня совсем не было. надо было срочно что-то предпринимать, пока это не сделали ptashki. кстати о ptashkah. не успел я задаться вопросом, куда пропала главная, как она вынырнула из темноты, держа в руках… мои trostt и шляпу?! она, улыбаясь, протянула мне их со словами: —это, кажется, твоё, малыш алекс? я был поражён таким великодушием с её стороны. зачем это, бллин, она решила мне шляпу принести? однако я, решив не дожидаться ответа на мысленно заданный вопрос, (себе, бллин, дороже), и, даже пока не обратив внимание на унизительное «малыш алекс», за которое хотелось её дополнительно несколько раз toltschoknutt от всей души, просто выхватил вещи у неё из рук, а она, тут же потеряв ко мне интерес, направилась к центру зала. опять будет устраивать govoriting. ну что ж, а я пока порассуждаю, что мне делать дальше. в конце концов, trostt-то снова у меня! уже неплохо. что же, теперь проанализируем ситуацию. для начала я оценил состояние всех окружающих. malltschi-palltschiki, вроде, в порядке. пока более менее целые. у джорджика нос разбит, правда. я отделался, пожалуй, лучше всех. devotschki тоже не сильно dohli, но явно уставшие. надо держать это в уме. ptashki превосходят нас количеством, и если догонят, церемониться точно не будут. но rvatt kogti — единственный вариант. она нас явно не боится, раз отдала мне, бллин, то, чем я её две минуты назад так нещадно izrezal. не воспринимает нас. упорно показывает, что они тут, бллин, главные, а мы сейчас там, под крышей будем болтаться. это ясно. надо как-то сыграть на этом. как? отвлечь и бежать? а чем отвлечь? как сместить её внимание? что тут, бллин, может такого произойти? да ровным счётом ничего! это, bliatt, полный тупик. мы отсюда не сбежим. мы… мы. но вот я один… вполне вероятно! в конце концов, в нашем жестоком kozlinom мире каждый сам за себя, правильно? особенно в такой скользкой, бллин, ситуации. да, я должен убираться отсюда один. эти трое, небось, за всё это время даже не подумали обо мне. подумали, небось, что она меня там prikontschila. ну вот и пускай отдуваются за себя сами. у меня, вообще-то, ещё целая zhizn впереди. у них тоже, конечно, но кого это теперь волнует? мне, по большому счету, naplevatt. это всецело их забота. ладно. самое главное — это выбежать из казино и спрятаться где-то, где они уже не станут меня искать. а там delo за малым. совершенно понятно, что скрыться незаметно не получится. значит, надо выбрать самый подходящий, удачный, бллин, момент, когда ptashka достаточно отвлечётся на свой govoriting и в конец потеряет bditelnostt. ну что же, придётся подождать. что она там, кстати, за пламенную retsch устроила? до этой минуты я вообще не вслушивался — и так, бллин, проблем по gorlo, а tykva еле варит. но после того, как я попытался vniknutt в её слова, всё стало ещё хуже, потому что она несла какой-то конкретный bred, бллин, самой сивой кобылы на этой poganoi планете. рассказывала что-то про садизм, про nenavistt и жестокость, и яростный sunn-vynn против воли. что-то ещё про то, как мы, malltschiki, отличаемся от них, kis, и что у нас, malltschikov в головах творится. и этот неостановимый поток сознания меня так разозлил, что вся моя усталость, бллин, улетучилась! да какого такого leshego она решила лезть ко мне в tykvy и копаться в моём и так изрядно измученном mozge?! я уже пришёл в себя после того, как она меня почти nahren задушила, и после такого мне захотелось сделать ей ещё как минимум с десяток хороших toltschkov в самые zubbja, чтоб она свой rot, бллин, больше никогда вообще не открывала. но я держался во имя благого дела — спасения своей грешной zhizni. ничего, ptashka, мы ещё обязательно встретимся, и, клянусь богом, я сделаю всё то, что захотел, когда только увидел тебя и твою kodlu. я выплесну всю свою ярость и презрение прямо на твоё litso, а потом своим govnodavom растопчу его, bliatt, вместе с твоей надменностью и уверенностью, я уничтожу тебя, я раскрошу твой poganyi череп, а после плюну туда, где будет валяться то, что от тебя останется. это никакие не игры, и я тебе, бллин, никакой не малыш алекс, сука! и я обязательно осуществлю всё, что задумал, даже не сомневайся. может, ты и выиграла сейчас, но это ничего не значит. тебе, бллин, следовало закончить начатое и pridushitt меня, потому что теперь я не успокоюсь, пока не размажу тебя по стене твоего собственного дома. а это произойдёт быстрее, чем ты успеешь glazom моргнуть. все эти mysli опять отвлекли меня от речей ptashki, но даже они все вместе в моей голове не perekritschali один-единственный её kritsch в реальности. а это был, бллин, совсем не простой kritsch! она вдруг заорала: «ноги-ноги-ноги! сегодня вы развлекли нас на славу! svalivajte, пока можете!» и снова залилась своим bezumnim смехом. да пошла она к чёрту baguio! для неё всё это — забава! шутка! и она поддаётся нам, словно мы неспособные дети! она даже не собиралась убивать меня. ей просто весело играть со мной в koshki-myshki. но что кошке, что мышке можно легко вспороть брюхо моей britvoi. все эти рассуждения происходили в моей голове молниеносно, когда краем glaza я заметил, что мои так называемые tovarischi уже вот-вот готовы сорваться с места и галопом побежать домой прятаться за спинами своих пристарелых maman. нет уж, я решил по-хорошему попрощаться с ptsahkoi, дать ей знать, что я-то всё понял, в отличие от этих durnei, которые ни в зуб ногой не въезжают. —что ж — начал я, — не буду blagodaritt за такое великодушие. ведь мы оба всё прекрасно понимаем. однако я был несказанно рад знакомству. до свидания. всё. только. начинается. — последние три слова я ottchekanil, глядя прямо ptashkе в глаза. и, клянусь, мы готовы были sozhratt друг друга на месте, потому что в её глазах я видел ту же ярость, что бушевала внутри меня. да, мы более чем понимали, что только начинается. только я, она и наша общая всеобъемлющая ненависть, а больше никто. ни стены, ни пол, ни тём со своей tseppju, ни лео, болтающийся под крышей, совершенно ни единая душа на этом gadskom свете, кроме нас, не имела ни доли представления о том, что происходит. и было в этом что-то прекрасное. завораживающее. что-то, что нельзя sravnitt ни с чем, что было со мной до сегодняшнего рокового вечера. воистину потрясающее, бллин, чувство. но нельзя ведь pialitt друг на друга всю оставшуюся вечность, поэтому, пересилив себя, я развернулся, и, неспешным шагом, отправился в сторону выхода, постукивая по полу тростью. ни одна kisa не сдвинулась с места, все провожали нас молча глядя нам в spiny. но я, даже уходя, чувствовал, как она буравит меня своим vzgliadom, будто дыру во мне проделать хочет, и до самого выхода это чувство не ослабевало ни на секунду. лишь сев за руль я снова вернулся в прежнее состояние. но я прекрасно понимал, что это не на долго.