Без Определенного Смысла Жизни (рабочее)

      — Забавно, — произнес до этого неодобрительно молчавший Тони, складывая руки на груди, и стуча пальцами по плечу, — Забавно, что Питер мне не рассказывал, оказывается, важные моменты своей жизни.       — Мистер Старк, на самом деле…- начал было парень, сидевший на больничной кровати, свесив ноги.       — Нет, я всё понимаю, но обычно в мастерской ты говорил про все аспекты своей жизни, — перебил тот, махнув рукой жестом «помолчи, когда говорят взрослые», даже не меняя саркастичной интонации, — про школу, друзей своих, как ты спалил карри, когда тетушка была на работе, но про сестру я что-то не слышал ни разу.       Он вновь перевел взгляд из-под нахмуренных бровей на вторую кровать.       В комнате ярко горел свет, пахло пластиком и антисептиками, неразличимо для обычного слуха мерно капал раствор из капельницы, введённой в левую руку девушки. Её блеклые волосы частично падали на лицо и шею, а частично были прижаты отвёрнутой в сторону окна головой. Сама она всё ещё оставалась болезненно-бледной, но большая часть внешних повреждений уже начала затягиваться: синяки уменьшились в диаметре и пожелтели, порезы и ранки затянуло плотной корочкой, перетянутая эластичными бинтами грудь вздымалась уже ровно и плавно, а не поверхностно, как было раньше.       Пит подсел ближе к краю койки и, протянув руку, взял ладонь девушки в свою и несильно сжал. Старк приподнял бровь, но на этот раз решил смолчать.       — Она болела. Всегда, — еле слышно пробормотал Питер.       — Да, я нашел её карту. Неприятное сочетание заболеваний, но сейчас мы говорим не об этом, а о твоём «героизме», — изобразил он кавычки в воздухе рукой, скривившись, — и о странном побеге в никуда, без документов, денег и чего бы то ни было полезного, — Старк вздохнул и протёр глаза, в которые от недосыпа будто песка насыпали.       В палату, чуть шаркая ногами, вошёл Беннер. Поправив, скорее по привычке, чем по необходимости, очки, он оторвал взгляд от планшета в руках и кивнул Паркеру.       — Результаты лучше, чем когда их только привезли: эритроцитарная масса выровняла показатели, хоть они всё ещё отличны от нормы, гемодиализ вывел основной объем токсинов… Но я всё ещё не понимаю, — сказал он, опуская планшет и встав рядом с Тони, — почему её мутация отличается от твоей.       — Отличается каким образом? — спросил Старк, чуть развернувшись корпусом к Беннеру, — Нет, кого угодно спроси, все знают, что у нас только один паук прыгал по Нью-Йорку и не давал мне спокойно жить, а не два, но всё же.       — А ответ на этот вопрос, как я понимаю, может дать сам Питер. Правильно?       Оба мужчины вновь скрестили взгляды на парне, который уже двумя руками сжимал ладонь девушки. Тот, переодетый в мягкую больничную футболку и свободные штаны, казался даже моложе, чем есть на самом деле. Взъерошенные волосы, нашлепка белого цвета на части виска справа, уходящая выше и прикрытая прядями, обкусанные губы, все в ранках и корках — в общем, выглядел неважно.       — Она была на домашнем обучении, — начал он, — и на экскурсию захотела поехать сама. Мэй… Не имела ничего против, конечно, и в школе пошли навстречу.       Беннер вновь поднял пиликнувшний уведомлением планшет и вчитался в данные. Старк же обошел кровать с бессознательной девушкой и сел в кресло у стены, вперив взгляд в лицо Паучка.       Тот, на мгновение запнувшись на имени тёти, казалось, не заметил его перемещения. Взгляд его был расфокусирован, руки, живя своей жизнью, перебирали пальцы сестры и растирали их, правая нога чуть подергивалась.       — Там всё было так, как я рассказывал раньше, кроме одного момента: мы стояли рядом, и она увидела, как паук меня укусил, и сразу отсосала часть яда, — быстрый взгляд на место укуса, вспышка воспоминания перед глазами, — а ночью я решил, что она умирает.       — В каком смысле «решил, что умирает»? — вскинулся Старк, нахмурившись.       — Ей было очень плохо: сильно тошнило, всё внутри болело, температура поднялась до почти сорока градусов, — тихий, прерывистый вдох, ощущение того ужаса в груди, — постоянно отключалась, сидя на полу в туалете. Мне и самому было нехорошо, но в ту ночь я подумал, что потеряю её.       Брюс сделал шаг ближе к подростку и сжал плечо в жесте поддержки. Казалось, это осталось никем незамеченным, но нога неконтролируемо трястись перестала.       Питер как будто погрузился в тот вечер опять, хотя и так вспоминал его часто, даже слишком. Возможно, всё из-за игры на контрасте.       Вот они оба, счастливые от того, что могут вместе провести время вне дома, идут позади толпы школьников, и перебрасываются только им понятными шутками и смеются. Вот они, не отходя далеко друг от друга, внимательно слушают об экспонатах в частности и работе лаборатории в целом. А вот Пит чувствует резкую боль на тыльной стороне ладони, дёргается, отчего его сестра недоуменно смотрит на его поднятую руку, видит паука и резко его смахивает, тут же присасываясь пиявкой к едва различимой ранке. Потом, конечно, будет разговор про смысл отсасывания яда — на что последует ответ, что если действовать в течении пяти секунд с момента укуса, то большую часть яда можно безопасно удалить, потому что слюна расщепит белки, и, боже, Питер, об этом не пишет ВОЗ, потому что всё, что может быть понять не так — будет понято не так. Вот они, всё еще возбуждённо спорящие, только на этот раз про змей — и да, в конце концов они решат, что по возможности будут избегать поездок в Австралию, — залезают в автобус и не замечают взглядов одноклассников Питера, что обсуждают брата-неудачника и сестру-уродину, хотя потом, конечно, некоторые выскажут всё прямо в лицо.       — На утро мы поняли, что её организм отвергает любую твердую пищу. Но так же ей больше не было плохо без обычных таблеток и уколов. Она начала меняться внешне — разъехалась верхняя челюсть и видоизменились клыки, она научилась их выдвигать и впрыскивать яд, —в ответ на это заявление Беннер внёс новые данные в планшет, а Тони удивлённо хмыкнул, — похудела почти на пятьдесят килограмм. Часть, как у меня — повышенная выносливость и гибкость, но в меньшей степени.       — Тогда как она питается? Сплела себе красивую паутину в уголке спальни и ловит невнимательных мух?       — Нет, — ответил Питер, поморщившись от представленной картины, — мы покупали специальное питание в порошке. Его может нормально принимать.       — Так, значит, полное обследование внутренних органов, причем чем скорее, тем информативнее, понятно, — сказал Беннер, разворачиваясь и направляясь к двери, — А, и кстати, — громче сказал он, чуть замедляя шаг и улыбнувшись, — с возвращением. Не сбегай так больше, хорошо? Все волновались. — закончил он с легкой улыбкой и прищуром карих глаз, смотря лукаво в такие похожие глаза парня.       — А вот это явно не ко мне вопросы, — хмыкнул тот.       — То есть это была не твоя сумасбродная идея? Залезть в лабораторию Гидры, выкрасть обратно сестру и, проехав почти два часа на угнанной машине, въехать в стену? — удивлённо уточнил Старк, поднимаясь с кресла.       — Мы ехали на ферму. За уточками, — грустно улыбнулся Паркер.       — Прости, за уточками? — замерев на половине шага, воскликнул Тони. — Зачем вам понадобились утки?       — Сестра считает, что узнать о способностях и, собственно, выкрасть и проводить опыты те учёные могли только по каналам ЩИТа и Мстителей, и заочно записала всех во враги. Вас, мистер Старк, она считает чуть ли не инициатором похищения. Но это же не правда, так?       Он поднял взгляд от сцепленных рук и прямо посмотрел на Тони. Тот, всегда отлично выглядящий и в костюме за тысячи долларов, и в рабочей грязной майке, всё же не был полностью в порядке: под его глазами залегли тени, носогубные складки проявились сильнее, как будто он часто недовольно поджимал губы, волосы были в чуть большем беспорядке, чем обычно. Вот и сейчас тот напрягся, нахмурил брови и подошёл в два шага вплотную к парню.       — Питер.       — Да, мистер Старк?       Взгляд глаза в глаза. Оба замерли.       — Я узнал о том, что у тебя есть сестра, когда Брюс спросил меня об этом, дескать, странно, что я не сказал ему, когда вас забирал.       — Ну, теперь мне точно спокойнее, — улыбнулся Паркер, неосознанно расслабляя плечи.       Тони молча побуравил его взглядом, развернулся на пятках и вышел из палаты, махнув рукой на прощание.       — И ты ему поверил? — раздался вдруг голос, заставив вновь задумавшегося парня вздрогнуть.       Девушка, не поворачивая головы, смотрела удивительно ясным темным взглядом на брата. Брови были заломлены, и всё лицо выражало крайнюю степень задумчивости.       — Да. Мне кажется, да. В конце концов нелогично было бы оставлять тебя здесь и лечить, если бы он хотел узнать все возможности твоего организма, правда же?       — Да, нелогично, — повторила она, приподнимаясь на кровати поджимая под себя ноги.       Он немного отстранился, чтобы дать больше места, и вновь сплёл пальцы своих рук, как делал в периоды неуверенности и волнения.       — Получается, о нас узнали не от них. Тогда от кого?       Пожатие плечами, тихий двойной вздох.       Оба подростка устали, и в спокойной обстановке Башни это чувствовалось как нигде. Им обоим, по почти одинаковым причинам, было почти по-разному плохо. И нет, имеются ввиду не физические повреждения, хотя и не исключаются, да. Просто как-то так получилось, что вся их жизнь, с самого младенчества, была друг для друга, а тут такие события. Родители, ожидавшие только одного ребёнка, часто задерживались на работе, поэтому брат и сестра играли вдвоём в свои собственные игры, отчего позже, в детском саду, начальной школе или во дворе их не принимали в близкий круг друзей, ограничиваясь простым знакомством. А потом они разделились — и если Питер продолжал ходить в школу, только теперь постоянно отвечая на вопросы про сестру, то она сама почти всё время находилась дома, несколько раз в неделю приезжая в клинику на различные процедуры.       Она прекрасно знала свои диагнозы. И то, как их объяснял добрый лысый доктор ей, маленькой и напуганной, и то, что она прочитала позже в интернете, и то, что ей рассказали на медицинских онлайн-курсах. Букет аутоиммунных заболеваний неясной этиологии буквально свёл организм с ума — утром невозможно встать с кровати, не выпив горсть лекарств и не сделав укол, после — тщательный подсчет съеденной еды, состояние несвежего зомби до вечера, кратковременный подъем активности, снова таблетки — и практически постоянная бессонница ночью.       И из-за такой жизни, ещё и на фоне потери сначала родителей, потом дяди Бэна, а следом и последнего близкого человека — Мэй, брат с сестрой сильно сблизились. Часто, когда ей в очередной раз не удавалось уснуть, они разговаривали. Много о чём: Питер рассказывал о событиях и людях в школе, они вместе смотрели и обсуждали фильмы и сериалы, играли в две настолки — по очереди, чтобы быстро не надоедало. Оба боялись друг за друга, боялись того, что в любой момент самый родной человек может погибнуть — от болезни ли, в её случае, на патруле — в его, или по нелепому стечению обстоятельств, не важно. Важно было только то, что когда её выкрали, у Паркера сорвало планку — пусть он и обнаружил пропажу сестры через почти четыре часа, как потом выяснилось, но даже за такой большой промежуток времени похитители не покинули толком пределов штата — в городе вечером были предрождественские пробки, движение на центральных улицах практически полностью остановилось, но у Человека-Паука была приоритетная трасса — над огнями жизни улиц Нью-Йорка, над спешащими домой с работы или магазинов людьми, шумными и весёлыми кварталами баров и клубов, над спокойными спальными районами с предвкушающими праздники жителями внутри. Свист ветра в ушах, натяжение паутины, напряжение мышц — всё это не заглушало тяжёлую волну страха, ненависти и отчаяния. Прохожие поднимали головы, тыкали пальцем на героя, что явно летел кому-то на помощь, улыбались, желали ему в спину удачи, а дети, которых усталые родители вели-куда то так поздно, говорили что-то вроде «смотри, мама, это же человек-паук!» и смеялись, смеялись, счастливые от этой картины. Но маска дружелюбного соседа прямо в тот момент закрывала перекошенное от тёмных эмоций лицо, и никто, никто там, внизу, даже не догадывался, к кому он так спешит на помощь.       Некоторое время в тишине палаты звучал только шорох волос, которые девушка расчесывала своей пятерней, дыхание обоих и размеренное стучание капельницы. Но появился ещё один, исходящий извне: бодрые шаги кого-то на каблуках, стремительно приближающиеся.       В палату, не стучась, вошла Наташа, явно недавно с миссии — черный рабочий костюм, заполненные карманы для разгрузки, небольшая прорезь у плеча.       — Семья арахнидов увеличивается, и я даже не знаю, что думать, — произнесла она с ухмылкой, изящно садясь в то кресло, которое недавно покинул Старк, закидывая ногу на ногу. — Паук-привет, дети.       — Привет.       — Здравствуйте.       Оба подростка произнесли это одновременно, переглянулись и замолчали, изучая свою посетительницу. Шпионка, впрочем, тоже не торопилась начинать разговор, не таясь рассматривая ту, из-за кого Мстители чуть не потеряли Питера, хоть тот и «не состоял в команде».       Тусклые, невнятного оттенка русые волосы, впалые глаза тёплого коричневого цвета, ярко выделяющиеся скулы и линия челюсти, что в целом создавало впечатление человека после долгой болезни. Да и в деталях можно было только укрепиться в этом подозрении — на открытой коже есть едва заметные стрии, под ярким светом в палате особенно заметные, и на нижней губе симметричные шрамики.       Было заметно, что брат с сестрой близки — он, как только Наташа зашла, немного повернул корпус, готовясь отражать возможную атаку, а она сжалась и придвинулась к краю, чтобы была возможность быстро нырнуть под кровать и не мешаться под ногами. Такая неосознаваемая слаженность действий говорила о многом тем, кто умел наблюдать.       — Пятница любезно поделилась со мной записью вашего разговора, и мне стало любопытно — как выглядят паучиные клыки у человека? Можешь показать?       В ответ девушка чуть удобнее села, переместив центр тяжести, и, отвечая на прямой взгляд глаза в глаза, усмехнулась.       — Если мне дадут поесть, то даже яда нацежу по доброте душевной. Так сказать, для сестры-арахны и во благо науки, — скривившись, — все дела.       — Я принесла с собой детский йогурт, подойдёт?       — Да, вполне.       Вытащив из большого кармана на поясе бутылочку детского питания, с нарисованным пухлощёким ребёнком в нелепом комбинезоне, Романов протянула руку и положила, судя по надписи, «лучший обед для непосед» на край кровати. Коротко кивнув, девушка аккуратно взяла бутылочку, чуть качнувшись вбок, отчего Питер пошевелился, садясь удобнее, готовясь поддержать. Та только бросила на него взгляд, но тут же отвела, вновь сосредотачиваясь на насыщении. Буквально в два больших глотка опустошив йогурт, она завинтила пластиковую крышку и, отложив мусор ближе к ногам, придвинулась ближе к Наташе, широко открывая рот и запрокидывая голову вверх.       Челюсть, за исключением верхних клыков, выглядела совершенно обычно - не было видно внешних повреждений или заболеваний, нижний ряд полностью без изменений. Но на верхней челюсти ярко выделялись симметричные пустоты между вторыми и четвёртыми зубами, а на их месте были немного удлинённые, загнутые на концах во внутрь темноватые клыки. Тут от сидящей на кровати раздался странный звук, вроде длинного вдоха со сжатым горлом, лицо чуть напряглось, и клыки эти пришли в движение - на несколько миллиметров подались вниз и вперёд, теперь выступая за общий ряд. Наташа протянула найденную в кармане колбу и девушка, перехватив её, вплотную прижала к одному из клыков, сильно надавливая на нёбо сзади. Через прозрачное стекло было видно, что на кончике наливается маслянистая капля, затем срываясь вниз и прочерчивая желтоватую полосу. Питер заметил, что в это время глаза сестры неуверенно скользили по интерьеру палаты, и, перехватив её взгляд, понял: в последний раз, когда она так напрягала челюсти и выпускала клыки - погиб человек, и они это не поговорили об этом друг с другом.       Он и сам не принимал насилие - в любых боях старался всегда вывести противника щадящими методами, удары наносил в болезненные, но условно-безопасные точки, старался связать, опутать паутиной и потом предать суду преступников. И сестра, как ему казалось, придерживалась таких же взглядов, не смотря на то, что если и использовала свои изменённые возможности тела, то только на благо обычных жителей, выступая как группа поддержки. Однако во время сильного стресса эмоции завладевали ей: вместо обычно чёткой и лаконичной речи начинали звучать странные нецензурные фразы, действия теряли продуманность и приобретали импульсивный характер, и любая причина страха или паники - будь то упавшая на Человека-Паука взорванная машина, как на той улице, или мужчина на заправке, домогающийся до неё, - подлежали немедленному уничтожению. Возможно, подумал Паркер, отводя взгляд и не замечая наблюдающую за ними Чёрную Вдову, то, что их связь вскрылась - было не очень хорошим решением.       - Когда у тебя такое лицо, - вдруг произнесла девушка, передавая колбу обратно и разминая пальцами челюстные суставы, из-за чего речь её звучала немного невнятно, - я начинаю думать, что идею с уточками пока не стоит откладывать далеко.       - Ха. Возможно, ты права, - ответил он.       Вновь встретившись одинаковыми глазами подростки увидели друг у друга выражение неуверенности, тень какого-то неприятия, которого раньше между ними не было. И оба думали об одной и той же ситуации, вспоминали и крутили в голове каждый миг в поисках альтернативы, не находя её.       Наташа закупорила пробирку, легко поднялась и вышла из палаты, по пути выкинув в стоящую у двери корзину упаковку детского питания. Ей тоже было о чём подумать и что сделать - и самое первое, что она планировала, это заглянуть в лабораторию к одному учёному и передать свежайший паучий яд, попутно выстраивая новые модели поведения основываясь на том взаимодействии, что она увидела.