fine

      Когда Ёнсон начинала встречаться с другом младшего брата, она и подумать не могла, что тот может оказаться студентом университета, где она преподаёт.       Ещё большей неожиданностью было то, что он оказался самым тихим студентом на всём потоке, ответственно выполняющим все задания и посещающим каждую пару не только её предмета, но и, судя по разговорам коллег, все пары и в придачу к ним факультативы.       — Джу, — тянет девушка, лениво потягиваясь на низкой кровати и переворачиваясь на живот, чтобы лучше видеть, как топчется в дверях молодой человек, стягивая с шеи большой шарф, но только больше в нём запутываясь. Студия позволяла во всех красках не только увидеть, но и услышать усердное сопение Джуёна, который, по всей видимости, боролся именно с гидрой, а не шарфом, ведь очередная петля на шее затягивалась с каждым его движением всё туже.       Понаблюдав ещё несколько минут за стараниями парня и окончательно проснувшись, Ён со вздохом поднимается с кровати, поправляя спавшую лямку майки, и шлёпает босыми ногами к входной двери. Перехватив суетливо мельтешащие руки Джуёна, мягко вынимая из них ткань ею же подаренного на месяц отношений шарфа, она приподнимается на носочки и уже самостоятельно распутывает его и высвобождает запыхавшегося парня.       — Привет! — Улыбается он, вызывая ответную улыбку на её губах, и неловко обхватывает руками её талию, притягивая к себе и тут же получая шлепок по плечу.       — Ты холодный! — она громко причитает, но не отстраняется, хоть и очень уж не любит холод, но, тем не менее, любит его, Джуёна. — Сегодня праздник, почему ты так поздно? — ворчит куда-то тому в грудь, проскользнувшими руками перебирая длинные волосы, спускающиеся на шею.       — Прости, — выдыхает он, — пришлось задержаться. Причём, именно из-за твоего последнего задания, Ким-сонсэнним, — аккуратно отстранив девушку, Джуён ехидно щурится, рассматривая её лицо. — Весь день в библиотеке, перерыл по последней теме всё, что только можно было.       Он с удовольствием наблюдает, как по лицу нуны пробегает тень сожаления и даже раскаяния — не выдерживает, — чмокает в по привычке надутые губки и отпускает руки.       — Не стой на холодном, возвращайся в постель, — Джу ерошит рукой каштановые волосы на её макушке, пока та растерянно топчется на месте, — я принёс много разных вкусняшек, — говорит, кивая на объёмный пакет на пуфике у входа, и девушка быстро ныряет за ним, и уже из кухни слышно шуршание упаковок и громкие восклицания, на которые Джуён лишь тихо смеётся, снимая куртку.

***

      Они познакомились в конце лета, когда стояла жуткая жара.       — Хэй, ты в порядке? — Ли чувствует резкий свежий запах цитрусовых и как кто-то треплет его за плечо, — эй, ребят, да у него солнечный удар! Конечно, в такой тёплой кофте на солнцепёке сидеть…       Очнулся он уже в прохладе местной больницы. Подорвавшись было на постели, завидев трубки, идущие из руки, едва сфокусировал взгляд на мягко укладывающей его обратно нуне Чонсу-хёна. Её все звали Сола — имени Джуён так и не запомнил. Яркая, солнечная, всегда в контрастной открытой одежде — она всегда привлекала внимание. Если не сказать, что Ли больше всех был под её чарами.       — Я испугалась за тебя, — честно признаётся она, чуть подтягивая на талии ярко-жёлтую юбку, в этот раз непривычно длинную. — Не надевай такие тёплые вещи, когда жарко, ладно? Носи что-то открытое…       Он кивает и с тех пор влюбляется в безрукавки, ведь нуна каждый раз хвалит его едва заметный рельеф.       Влюбляется он не только в безрукавки, но и, как он понимает, вернувшись с недельного отдыха на Чеджу с ребятами, в саму Солу-нуну. Это осознание накрывает внезапно, и Джуён не находит лучшего выхода, как пойти и просто рассказать ей об этом.       Ёнсон впервые сталкивается с тем, что парень на десять лет младше признаётся ей в любви. Но и с тем, что отвечает ему согласием, она тоже встречается впервые. Так же, как и с обезоруживающей, по-детски яркой улыбкой, глазами-полумесяцами и искренним счастьем пританцовывающего на месте Ли.       Джуёну всего двадцать, но он уже много понимает, хоть и ведёт себя временами, как ребёнок, и совершенно не переносит овощи. Но чувства у него не по годам глубокие, действительно искренние и от этого ещё более прекрасные. Ён тоже не против вести себя, как ребёнок. Не против позволить себе быть зависимой от него.       Эти отношения для обоих — островок спокойствия, комфорта, доверия и действительно любви.

***

      — Хэй, оставался бы в своей библиотеке, если продолжаешь в книжку залипать, — ноет она, дёргая Ли за рукав пижамной рубашки, чтобы обратить на себя хоть немного внимания. В этой комнате, освещённой лишь мигающей гирляндой на окнах и десятком свечей, парень всё ещё умудряется читать и делать какие-то пометки на полях.       — Эй, Ли Джуён, я серьёзно, — Ёнсон дуется, садясь на кровати. — Я, вообще-то, здесь.       Парень вновь не реагирует, едва сдерживаясь, чтобы не затискать её прямо сейчас — ещё не время, он хочет подождать ещё немного. Он закусывает губу и поправляет средним пальцем очки в тонкой оправе — и это срабатывает как спусковой крючок.       Книга о правителях Кореи летит куда-то в сторону, а на коленях уже вовсю ухмыляющегося Джу оказывается Ён.       — Ты специально доводил меня, верно? — тонкая прохладная ладонь устраивается на его шее.       Он утвердительно мычит, опираясь на руки позади себя и, чуть склонив голову к плечу, глядя ей в глаза.       Ёнсон улыбается, облизываясь — теперь он смотрит только на неё.       — Плохой мальчик, — шепчет она, стягивая с него очки и аккуратно откладывая их на тумбочку, ещё ближе наклоняясь к парню, — придётся тебя наказать…       Ей самой смешно от собственных слов, но то влияние, которое они оказывают на Ли — стоит многого. Джуён заметно краснеет, убирает с лица волосы и опускает взгляд, пока его голову не поднимает всё та же изящная рука.       — Нет уж, сегодня ты смотришь только на меня, — и Джуён согласен, он вообще всегда согласен, когда дело касается нуны — будь то кимбап с овощами, либо что-то ещё.       Ёнсон придвигается ближе, ёрзая на его бёдрах, влажно целует податливые губы, но действует нежно — её мальчик достоин самого лучшего. Зарывается пальцами в смоляные волосы — мягкие, шелковистые, не то, что у неё, сожжённые тысячей окрашиваний. Когда легко оттягивает сжатые пряди, самодовольно улыбается в поцелуй — едва слышно, но парень постанывает — нравится.       Он отстраняется первым — рвано дышит, бегая взглядом по её лицу, нервно приподнимает края припухших губ.       Ён же успокаивающе гладит его по щеке, пальцами второй руки аккуратно расстёгивая рубашку на его стройном теле, мажет губами по светлой коже шеи, любуясь блёклыми следами от помады, оставляет бледные метки — всё же, не нужно доводить до того, чтобы ему было некомфортно, пока тот всё ещё едва дышит, боясь сделать что-то не то. Всегда боится, хоть и встречаются уже три месяца.       Ён знает, что делает — выбивает из щуплой груди тихий стон, прикусывая кожу на ключицах, едва царапает ноготочками кожу и… Быстро отстраняется, вставая с его колен и накидывая на свои обнажённые плечи вязаный кардиган.       — Т-ты… куда? — заикаясь, спрашивает Джу, недоумевающим взглядом следя за девушкой.       — Ты мне обещал, что мы ёлку нарядим, — она мило улыбается, упирая руки в бока и кивая на огромную коробку на шкафу. — Вперёд, я действительно ждала тебя.       Джуён лишь тяжело вздыхает, поднимаясь с постели и следуя к уже ненавистной коробке. Обещала наказать — и наказала же ведь…