Часть первая
3 июля 2023 г., 18:00
Примечания:
https://pin.it/6pHmDz4 как всегда делюсь с вами визуализацией перед главой
«Вот ты представляешь, как это — очнуться в темноте, в тоске, в одиночестве, когда тебя некому обнять, и вдруг увидеть, что все на свете — такие же?»
Страна Чудес без тормозов и Конец Света. Харуки Мураками
***
Новый город шумел, кипел, жил своей жизнью. Никогда не спящий мегаполис, держащий активных, амбициозных людей на коротком поводке. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Феликс не готов был принять такие изменения. После долгих лет жизни в маленьком и уютном городишке, титанический Сеул давил и пугал своей мощью. Завлекал людей в путаницу каменных джунглей, теряя в своих лабиринтах. Феликс не привык и привыкать не собирался. Новая квартирка так и кричала об одиночестве. Пустая, холодная и слишком большая для него одного. Поделать с этим ничего не мог. Первые коробки, что Феликс тащил на своих руках с особой осторожностью, находят своё место у двери, пока он, не разуваясь, проходит дальше, к большому окну в конце коридора. Вид оттуда восхищения не вызывает, стеклянные фасады и аляпистые вывески Феликс успел досконально изучить ещё по дороге с аэропорта. Омега подвисает, заглядываясь на то, как в утреннем тумане тонут пушистые деревья, и отвлечённо замечает, что парковка пока ещё загружена машинами, которых спустя ещё пару часов станет намного меньше. Большинство жильцов разъедутся кто куда. Район не тихий, но квартирка может стать уютной, если постараться. Только вот ради кого? Феликс терпеливо дожидается рабочих, попутно спеша разложить дорожный рюкзак, в который упаковал всё самое необходимое, принимает оставшиеся коробки и с тихой грустью понимает, что снова остался один. Квартира дорогая, давит высотой, кажется, бесконечно высоких стен и видом загруженных центральных улиц. К сожалению, выражать свою любовь родители умеют только так – завалить деньгами, купить до неприличия дорогую квартиру в самом престижном комплексе Сеула, оплатить обучение, которое Феликсу давным-давно не интересно, и в конце, как вишенка на торте, прислать лишь одно единственное сообщение с информацией о количестве бесконечных денег на его личном счёте. Ничего из этого Феликсу нужно не было. Тихая и уютная жизнь в небольшом норвежском городке была пределом его мечтаний. Но увы, его личная мастерская осталась в прошлом, как и каждая, уничтоженная чужой рукой картина. О таком вспоминать всё ещё очень больно. Чужое предательство осколками жестоких слов до сих пор терзает хрупкую душу, не привыкшую людей не любить. Первая ночь на новом месте проходит неспокойно, но омега даже не надеется на то, что последующие будут чем-то отличаться. Нагретые простыни неприятно липнут к разгорячённой коже, и Феликс может думать лишь о том, как сильно ему хочется быть не здесь. В Норвегии осталось всё — его душа и сердце, и настоящая семья. Позволить себе окончательно раскиснуть — сдать оружие без боя и постыдно отступить. Жить так не можется. Но запала не осталось, все последние силы уходят на попытки сохранить себя в хрупком подобии порядка. Следующее утро встречает совсем не радужно. Феликс взбрыкивается на кровати под надоедливую трель будильника и импульсивно пинает матрас под собой, издавая плаксивое хныканье. Себя хочется пожалеть, чем омега и занимается, хорошую часть времени перед учёбой отведя на релаксирующую ванну с воздушной пеной. Уже сегодня в универ — свой переезд оттягивал до последнего. Не дал себе даже малейшей возможности познакомиться с городом, в котором предстоит провести последующие несколько лет. Пошёл на поводу у своей детской прихоти немного покапризничать. Но ведь во всём найдётся хоть капля красоты, поэтому, собирая сумку, думает, что стоит прогуляться пешком хотя бы до университета. Предвкушая к себе повышенное внимание, Феликс думает о том, чтобы забыть о своих любимых нарядах, но не может отказать себе. Единственное, что всё ещё продолжает держать на плаву — возможность самовыражаться. И так будет у всех, как бельмо на глазу. Переведённый посреди семестра, не местный и явно выделяющийся из толпы. Яркая одежда лишь дополняет состояние его цветастой души. Поздняя весна радует тёплым солнцем, но омега не учитывает холодный ветер, что мерзко обдувает голую поясницу. Феликс уже сожалеет, что выбрал именно этот кроп-топ. Помня о нелюбви корейцев к веснушкам, скрывает их за обычной чёрной маской, решая, что не расстанется с ней до конца своего обучения. Горький американо обжигает язык приторным вкусом крепкого кофе, но омега лишь морщится недовольно, предпочитая все-таки давиться не очень вкусным напитком, чем остаться вообще без ничего. На первую пару он уже опаздывает, поэтому возвращаться за правильным заказом не спешит. Кофейня прямо под домом приятно удивила уютным интерьером и хорошим зерновым кофе. К универу торопиться не хочется, поэтому Феликс позволяет себе любопытно разглядывать спешащих куда-то корейцев, загадочно улыбаясь своим мыслям, подставляя лицо горячим лучам солнца. Время от времени его пробивает на нервную дрожь, но поддаваться страхам Феликс не спешит. Предчувствует, что сегодня домой вернётся утомлённым только приятными впечатлениями.***
Хёнджин широко потягивается и зевает. Едва успевает поймать стаканчик с остывшим кофе, который задел своим локтем, ударяется о край стола плечом и громко шипит не в состоянии разозлённо прорычать. — И почему я не удивлён? — Минхо появляется в кабинете совершенно беззвучно, занимая чужой скрипучий кожаный диван в углу комнаты. — Просто молчи. — он снова встал не с той ноги. Хотя, Хёнджин, кажется, никогда в жизни и не знал, какая нога именно «та». Он перепробовал все варианты и независимо от того на какую ногу, руку или лапу он вставал, его жизнь не становилась удачливей ни на каплю. — Какие новости? — мужчина совсем в его сторону не смотрит, всё своё внимание даря удивительно большому фикусу — единственному, кто не поддался влиянию хёнджиновой невезучести. Остальные вазоны подохли почти сразу. — Кроме того, что я успел перепутать свой заказ и забрал чей-то пиздецки сладкий кофе, по дороге сюда споткнулся из-за своих шнурков раз десять и оставил на рубашке пятно от этого сладкого недоразумения? Кажется, ничего. — альфа вздыхает бесконечно устало и закатывает глаза раздраженно, когда видит, как у друга подрагивает кончик гладкого черного хвоста от вырвавшегося смешка. После работы хочется только крепкого кофе и тёплой постели, но Хёнджину не достанется ни того, ни другого. Не имеет никакого права пропустить еженедельную встречу с родителями в их старом семейном доме. Ко всему прочему, обязан проследить ещё и за младшим братом, что не выражает никакого желания там присутствовать. Чонин давным давно отказался от какого-либо наследства их семейного бизнеса и явно дал понять, что судостроительная компания отца не интересует его ни капли. Младший брат с удовольствием начинает второй курс графического дизайна и избегает семьи всеми возможными способами, категорически отказываясь принимать мир, в котором вырос. Хёнджин же наоборот. Словно родился со знанием, какому делу придётся посвятить свою жизнь. Будучи младенцем засыпал на чертежах, неосмотрительно оставленных отцом в их большой гостиной. Сейчас — всё так же. Старые привычки не меняются. Только вместо комфортного дивана — большой дубовый стол в его личном кабинете. Отец давно от дел отошёл, поэтому вся компания подвластна ему одному. Каждый вторник Хёнджину приходится уходить с работы пораньше, чтобы успеть забрать Чонина из универа, желая хотя бы для родителей сохранить видимость той самой идеальной семьи из высшего общества, к которой они стремились всю свою жизнь. Несмотря ни на что, Хёнджин полностью поддерживает желание младшего самовыражаться и экспериментировать со стилем, но родители к такому готовы не будут кажется никогда. Здание университета встречает альфу приятным шумом отдохнувших студентов. После длительных каникул никто из них ещё не успел устать от постоянных лекций, семинаров и кучи домашнего задания. Довольно жмурясь под лучами по-весеннему ласкового солнца, мужчина позволяет своему хвосту мотаться из стороны в сторону от удовольствия, продолжая упорно игнорировать очень громкую и навязчивую группу совсем зелёных студентов. Омеги, кажется, решили довести Хёнджина до нервного тика, глупо хихикая и очень уж намекающе поглядывая то на самого альфу, то на его громадный мерседес. Чонин задерживается, и Хёнджин с раздражением принимается вытягивать свой телефон из кармана узких брюк, чтобы набрать этому несносному ребёнку, когда замечает его серебристую макушку, выходящую из массивных дверей учебного корпуса. Брат над чем-то заливисто хохочет, наверняка, слишком сильно хлопая идущего рядом Чана по плечу, и не отводит взгляд от студента, которого Хёнджин не может разглядеть из-за толпы людей, хаотично снующих по территории университета. Рот его брата вытягивается в смешную букву «о», когда он наконец замечает старшего альфу, и Хёнджин приветливо улыбается в ответ. Он пока ещё не замечает новое лицо в компании Чонина, поглощенный мыслями о завтрашней встрече с новым инвестором. Юноша с округлыми пятнистыми ушами и длиннющим пушистым хвостом привлекает его внимание лишь, когда прощаясь, смущённо улыбается Чану, пряча ладони в рукавах длинного пиджака, и машет неловко его брату, обещая завтра прийти пораньше. Не веря своим глазам, мужчина пытливым взглядом впивается в Чонина, пугая того резкой сменой настроения. Он игнорирует чужое приветствие, за громким грохотом своего сердца не слышит, как Чан прощается и уходит в сторону остановки, лишь старается контролировать своё дыхание, не веря в такое совпадение. — Кто это был? — Чонин хмурится, не понимая чужого поведения. Смотрит на брата лукаво, слишком пристально. — Первак с архитектурного. Приехал из Норвегии и выглядел сегодня, как потерянный котёнок. Крис сразу забрал его под своё крыло, провел экскурсию и немного посекретничал о преподавателях. — младший альфа улыбается теперь тепло, вспоминая, как сегодня утром новенький успел показать свои коготки, не подпуская к себе почти никого, безразлично отказывая всем в знакомстве. Доверился только им, и Чонин надеется, что омега об этом не пожалеет. — Он такой интересный, хён. Совсем необычный. А ещё рисует красиво. И глаза у него грустные-грустные. И холодные, словно морские бездны, думает Хёнджин. Встретить в Корее других ирбисов казалось огромной редкостью. А Хёнджин был уверен, омега — один из них. Все известные семьи можно было пересчитать на пальцах одной руки, потому что снежные барсы — звери привередливые, а корейский климат совсем неподходящий для существ, что всей душой и сердцем любят холод и снег. — Он ведь ирбис? — вопрос вырывается неконтролировано, и Чонин смотрит на него, как на глупого ребёнка. Понимающе хмыкает и мычит негромко, что старший альфа принимает за знак согласия. Их семья уже которое поколение стоит на вершине корейских корпораций, продолжая покорять всё большие просторы. Такое положение дел вынудило их ещё с самого детства придерживаться установленных правил и традиций, важнейшей из которых была чистота крови. У аристократии в почёте лишь гибриды больших и хищных кошек. Ирбисов в столице мало, но они все же есть. Поэтому самая влиятельная семья снежных барсов вызывала у многих лишь благоговейный трепет. Хёнджин никогда этого не понимал, но против родителей идти попросту не мог. Со временем в голове укоренилась нерушимая аксиома — невозможно создать семью с гибридом, который не является ирбисом. Но, к сожалению, кошачьи всегда отличались своим особым характером, а породистые барсы — тем более. Поэтому в делах любовных альфе тоже страшно не везло. Его жизнь — мелкие повседневные неудачи, огромный успех в собственном бизнесе, горячий горький кофе по утрам и оглушающая тишина холодной квартиры каждый вечер. Одному было хорошо. Сеульские ирбисы не прельщали его своим самолюбием, уничтожая ужасным характером любое желание общаться ближе. Единственный друг — Минхо — и тот оказался обычным беспородным котом. Хотя его родители всё ещё думают, что он гибрид редкой чёрной пантеры. Хёнджин долго свыкался с мыслью, что животная ипостась в их мире значит не так уж и много. Но глупую привязанность к собственному виду искоренить оказалось не так уж и легко. Ужин с родителями закончился как-то смазано. Участвовать в разговоре совершенно не хотелось, поэтому мужчина провёл весь ужин в своих мыслях, заставляя Чонина задуматься над чужим поведением. Старший брат всегда был для него самым родным и близким человеком. Чонин давно заметил чужую зацикленность на осточертелой породистости, которая не давала Хёнджину завести нормальные отношения. Помочь хотелось, но младший альфа привык, что в проблемы друг друга они никогда не лезут без надобности, уважая личное пространство друг друга. Стоило ли открыть правду сейчас или позволить брату увидеть всё самому, Чонин узнает лишь многим позже. Хёнджин возвращается в родную квартиру полностью опустошенным, продолжая грызть себя мучающими вопросами. Есть ли смысл во всех его попытках угнаться за незримой связью с любым представителем его звериной ипостаси? Стоит ли эта призрачная цель всего времени, что он потратил впустую, избегая каждого, кто мог показаться неугодным? Хёнджин приходит в себя лишь когда золотые часы яркой вспышкой бросаются в глаза, сильно выделяясь на фоне серости дорогой квартиры. Дорогой, но не драгоценной. Ни одной ценности в этом пустом помещении днём и с огнём не сыщешь. Его жизнь — бесконечный марафон. Работа действительно любимая, но кроме неё — морозная пустота одиночества. Хёнджин привык ужинать в элитных ресторанах или проводить вечера на бессмысленных встречах с очередными представителями сливок общества. Но одиночество... Мерзкое, холодное и поглощающее, оно пожирало его изнутри изо дня в день. Всё, что есть в его жизни — пустота. Бесконечная бездна зимнего космоса. Альфа засыпает вымотанным и просыпается уставшим. Зеркало игнорируется, и один из своих любимых итальянских костюмов Хёнджин натягивает вслепую, не находя сил даже на то, чтобы разлепить глаза. Лифт раздражает сонное сознание мерзким дзвеньком, мужчина вплывает в него медленно, всё время поглядывая на часы, каждый раз забывая действительно проверить время. Он опаздывает на работу? Или вышел слишком рано? Один маленький юноша перевернул его жизнь с ног на голову, даже не стараясь. Даже не подозревая о его существовании. В это же время Феликс нервно топчется в самом углу лифта, из-под густой платиновой чёлки поглядывая на привлекательного мужчину, что появился в лифте будто призрак. Невероятно красивый, статный и очень богатый. Омега принюхивается сильнее и чувствует сладкий запах акварели, сигаретный дым и свежесть ночного побережья. Он думает о любимом озере далеко в норвежских горах, где проводил много времени, скрываясь в глуши маленького горнолыжного курорта, часами рисуя умиротворяющие пейзажи. Хёнджин в это время вспоминает о важной встрече, что состоится когда-то сегодня. Может быть, у него осталось несколько часов, а возможно, будущий партнёр уже покинул ресторан, в котором они договорились встретиться, так и не дождавшись опаздывающего мужчину. Хёнджин заторможенно поворачивается в сторону зеркала, желая поправить хотя бы причёску, но взглядом натыкается на веснушчатый нос, что быстро скрывается за обычной чёрной маской. В такие совпадения не верится. Стоящий перед ним юноша оказывается тем самым ирбисом, которого он навсегда запомнил после вчерашней мимолетной встречи. Но есть ли смысл называть это встречей? Если единственное, что связывало их двоих, — случайно брошенный альфой взгляд, его бессонная ночь и ворох мыслей, что кружились вокруг одной определённой светловолосой макушки. Яркие бездны чужих глаз встречают его стеной холода, но сам по себе юноша выглядит безумно мягким. Снова в огромном тёмном пиджаке и в короткой футболке, что привлекает к себе всё внимание. Точнее, интересней всего — стройный подтянутый живот с бледной фарфоровой кожей и россыпью родинок-звезд словно на небесном полотне. Омега. Красивый. И у Хёнджина екает что-то глубоко внутри, и странно звенит в ушах. Но в реальности звенит лишь его телефон. Его он уверенно игнорирует, думая, что перезвонит уже в машине. За гулом собственных мыслей не замечает, как лифт останавливается на первом этаже. Даже омега на несколько секунд впадает в ступор, засматривается на чужое задумчивое лицо, хмурится чему-то своему и только потом выходит в коридор, оставляя альфу наедине со своими мыслями. А Хёнджин словно бы с самого начала знал, что не может этот парень оказаться альфой. Сам не заметил, как большой хищник внутри него сладко потянулся и заурчал, лишь мельком увидев того, кто с первой секунды мимолётной встречи поселился в его голове, кажется, надолго. Мужчина словно в бреду добирается в офис, мёртвым грузом валится в своё любимое кресло и на несколько часов залипает в окно. Небо затягивают тяжёлые грозовые тучи, и Хёнджин отстраненно замечает, что его невезучесть сегодня проиграла. По закону подлости под этот мерзкий холодный ливень альфа должен был попасть обязательно. Промокнуть до нитки, возможно, несколько раз споткнуться, совершенно точно запачкать любимый костюм и опоздать везде, где только можно. Но сегодня он чист, невредим и совершенно безмятежен. Мысли о юном омеге не дают успокоить разбушевавшееся сердце. Холодный ирбис оказался невероятно красивым, притягательным и до невозможности вкусно пахнущим. Сладкая сирень и холодящий петрикор. Невинно хрупкий и обманчиво ласковый. Заинтересованному мужчине не сложно было уловить острую нотку пряности, намекающую на будоражащую перчинку в характере. Завершая встречу с инвестором и подписывая удачно выгодный договор, мужчина думает лишь о том, какой же он глупый. И почему не спросил его номер? Почему не узнал, на каком этаже живёт? С его-то невезучестью омегу так легко выловить не получится. И кажется, что очередной день — в помойку. Но непривычное ощущение горячего трепета где-то глубоко внутри грудной клетки на даёт глупой улыбке сойти с лица. Любимый мерседес встречает роскошью нового кожаного салона и Хёнджин вдыхает приятный запах поглубже, настраиваясь на долгую поездку по вечернему Сеулу, загруженному после конца рабочего дня. А в лифте его ждёт огромный сюрприз. Он едва успевает просунуть ногу в лакированной туфле, прежде чем двери закроются окончательно. Не ожидая того, что все-таки успеет, Хёнджин буквально вваливается в лифт, ощущая себя донельзя неловко. Но любые неприятные эмоции улетучиваются, как только альфа слышит мягкий бархатистый голос за своим правым плечом. Хёнджин старается обернуться как можно незаметней, но сразу чувствует, как вздрагивает чужой голос от удивления, и улавливает усиливающийся запах корицы и, кажется, кардамона. Омега удивился и даже разозлился на чужую бестактность. Как интересно. Но мужчина решает просто стоять на месте, играя роль глупого дурачка, что не заметил никаких изменений в атмосфере. Юноша продолжает что-то недовольно бубнеть в телефон намного тише, и Хёнджин совершенно бессовестно прислушивается к его разговору. Омега буквально шипит на своего собеседника, просит прекратить и угрожает судом. Напоследок не прощается, лаконично шлёт далеко и надолго, нервно сбрасывая трубку. Хёнджин понимает — сейчас или никогда. Натягивает самую ласковую улыбку из своего арсенала, поворачивается к мальчишке полубоком, мягко спрашивая: — Тоже неудачный день? — Неудачная жизнь. — отвечает угрюмо, и Хёнджин замечает, как парень маленькой ладонью тянется к своему хвосту, что нервно подергивался из стороны в сторону, ловя его в свой напряженный кулак. — Ну тут я готов поспорить. Уж кто-кто, но я в этих делах специалист. — омега непонятливо хмурится, заглядывает в чужие глаза с интересом и ловит на дне чёрных зрачков согревающие искры. — Феликс. — бурчит под нос будто нехотя, быстро проанализировав что-то в своей голове. А Хёнджин только шире улыбается в ответ, поворачивается к омеге всем телом и готовится сказать самую большую глупость в своей жизни: — А ты можешь называть меня своим мужем. — чужая шея мгновенно покрывается румянцем. Гневным или стыдливым? Феликс резко вздергивает голову, вглядываясь в его нахальную морду, хмурится теперь уже сердито и пытается подобрать хотя бы какие-то слова, чтобы отшить наглеца. Хёнджин заинтересовано наблюдает за изменениями, происходящими на чужом лице, только сейчас замечает, что омега впервые без маски и улыбается ещё шире, чем почти сбивает Феликса с мысли. Почти, потому что в следующую секунду ему в ответ прилетает: — Разве что только в твоих мечтах. Хёнджин только довольно смеётся, искренне наслаждаясь спектром эмоций, которые омега ему сегодня показал. Не может удержаться и подходит немного ближе, оставляя между ними крошечные сантиметры, что в данный момент кажутся бесконечной пропастью. Феликс наблюдает за ним неотрывно, готовый в любой момент выпустить защитные колючки, не в силах прочитать истинный мотив чужих действий. Не давая омеге действительно испугаться, Хёнджин быстро шарится по карманам в поисках своей визитки, и делает это очень вовремя. Потому что в следующий миг лифт останавливается на этаже, давая омеге возможность выйти. Хёнджин успевает лишь передать ему свою визитку, и рассматривая чужую ровную спину, чуть громче чем полагается, крикнуть: — Я буду ждать твоего сообщения, Феликс. — тот вздрагивает в ответ, с хмурым видом оборачивается через плечо и со смешливым фырканьем показывает средний палец, вскоре скрываясь за дверью номер 325. Уже засыпая, Хёнджин сам себе разочарованно хмурится. Впервые в жизни он поступает настолько глупо. Сам понимает, что фраза невинная, но никто не говорит такое, когда заинтересован в дальнейшем общении искренне. По крайней мере, на месте омеги он подумал бы именно так. Но хитрые искры в чужих глазах не дают разочароваться в себе окончательно. Он уверен — смог Феликса заинтересовать. Хёнджин засыпает с мыслью, что завтра утром его обязательно встретит приятное смс от незнакомого номера. Утром его встречает только пасмурное небо, угрюмое настроение и куча навалившейся работы. Ему пишут только его раздражающие сотрудники, непонятливый менеджер японского отделения и сотовый оператор. Это совершенно точно «успех». У Минхо сегодня выходной, поэтому и плакаться приходится в жилетку самому себе, позволяя посокрушаться о катастрофической невезучести, что преследует его всю жизнь. Хёнджин почти отправляет слезливые сообщение младшему брату, желая использовать карточку самого близкого человека в его жизни и выпросить номер Феликса, но в последний момент решает, что должен добиться всего сам. Отбросив на стол телефон, от которого сейчас тошнит, Хёнджин переводит усталый взгляд на тёмные тучи за окном, втягивая приятный запах сырости поглубже. Глаза сами по себе находят неловкую парочку у недорогой кафешки внизу. Их, кажется, начинающаяся гроза совсем не тревожит. Те неловко мнутся прямо у входа в кафе, что находится напротив его офисного здания, видимо, встретившись впервые. Молодой альфа выглядит совсем ещё зелёным, но яркий букет пионов в его руках заставляет задуматься. Ну что ж, думает Хёнджин. Настало время учиться чему-нибудь новому. Например, ухаживаниям. И ничего страшного, если за все тридцать два года его скучной жизни это будет впервые. Ради этой омеги он готов меняться и пробовать что-то новое.
