Снежный барс

«Все мы одинокие существа из плоти и крови – и лишь по всяческим подземным кабелям, телефонным проводам и еще черт знает чему иногда замыкаемся друг на друга. Ужасно несовершенная система. То линия перегружена. То нужные цифры не вспоминаются. То какой-нибудь осел ошибся номером.»

Харуки Мураками. Дэнс, дэнс, дэнс.

***

      Этим утром Феликс просыпается от долгого и настойчивого звонка в дверь. Приглушенные солнечные лучи мягко путаются в его волосах, вынуждают зажмуриться и тихо чертыхнуться себе под нос. Кого это принесла нелёгкая в такую рань, омеге знать совершенно не хочется. После вчерашнего вечера Феликс никак не может прийти в себя — крепкая мужская фигура отпечаталась в голове слишком чётко.       Феликсу не хватало именно таких впечатлений. Хотелось понять, каково это. Ощущать на себе ненавязчивый, заботливый взгляд; получать ласковые улыбки; наслаждаться флиртом, пусть и глупым; и видеть подтверждение искренней заинтересованности. Почему-то кажется, что альфа оказался бы именно таким.       Неожиданный разговор с мужчиной, который раньше занимал почти все его мысли, выжал из Феликса все силы. Он позвонил впервые за полгода, одним приветствием разбередив раны, что только-только начали затягиваться. Видеть и слышать этого человека не хотелось никогда больше в этой жизни, но Джисоб имел совсем другие планы. Думать об альфе, который теперь вызывал только мерзкое отвращение, Феликсу претило. Хватило тех мучений, которые он пережил ещё в Норвегии. Именно в тот момент незнакомый омеге ирбис появился в лифте очень даже вовремя.       Выпутываясь из вороха простыней, под звук не прекращающейся трели звонка, Феликс нашарил рукой свой любимый домашний халат, который бросил вчера куда-то на кровать, не имея сил аккуратно тот сложить, и лениво направился в сторону двери.       Сперва в квартиру врывается яркий запах красных роз. Феликс застывает в лёгком шоке, наблюдая за мельтешащим курьером, что тараторит под нос извинения, занося всё новые и новые букеты к омеге на порог.       Пребывая в прострации, Феликс оставляет подпись на любезно подставленном планшете, прощается с милым работником доставки и запирает за ним дверь, устало опираясь на стену в коридоре, наблюдая за всем этим безобразием. Вычурные розы раздражают взгляд, и омега презрительно фыркает, пытаясь глазами отыскать хотя бы намёк на какую-то записку.       — Ненормальный. — маленький конвертик находится в ворохе кровавых лепестков, и Феликс даже не знает, как реагировать на всё это. Широкие буквы на плотной серебристой бумаге выглядят чересчур вычурно. «Прости меня». Омега хмыкает и прикладывает конверт к своей груди. Даже послание написано не от руки. Неужели обманул сам себя? Выдумал себе возможную искренность, которой и в помине быть не может?       Альфа вызывает у него двоякие чувства. Богатых мужчин, что не привыкли считать своих денег, Феликсу хватило в своей жизни. Хватило до такой степени, что сейчас внутренности скручивает в мерзкий узел непонятного страха. Повторения своих ошибок Феликс не допустит.       Бросая взгляд на визитку, что со вчерашнего вечера осталась лежать на барной столешнице, Феликс решает все-таки написать сообщение и дежурно поблагодарить. Нос свербит от яркого цветочного запаха, и юноша не знает, что делать со всеми розами, что заполонили большую часть его гостиной. Раздражает. Чертовски раздражает, что в таком жесте, кажется, совсем ни капли искренности. Неужели очередной мужчина, что обратил внимание лишь на привлекательную оболочку?

от кого: Неизвестный номер

извинения у тебя отстой, старик. но за цветы спасибо. только больше так не делай.

      Такое внимание безусловно приятно. Кровавое море радует глаз, но красные розы напоминают только о плохом. Почему-то состоятельные мужчины умеют дарить только такие. Почему-то альфы думают, что именно эти цветы — лучшее проявление самых ярких и горячих чувств. Но Феликс, наученый горьким опытом, привык от таких цветов отказываться. Принять красные розы — добровольно отдаться в чужие руки. Вроде бы красный, но для альф из высшего общества — зелёный свет, знак согласия.       Радуясь отсутствию пар, Феликс понимает, что сможет ещё немного поспать, но, бросив взгляд на часы в телефоне, понимает, что давным давно пришло время обеда. И как только альфа узнал, что он будет сегодня дома?       Хёнджин и не знал. Почувствовал острую необходимость сделать что-то приятное и не смог успокоить зверя внутри, пока не нашёл лучшую компанию доставки цветов в Сеуле. И тут ему снова повезло, потому что омега оказался дома. Импульсивно решив сделать серьёзный первый шаг, он заказал огромнейшее количество цветов. В таком деле Хёнджин был совсем беспомощным, поэтому положился на настоящего специалиста в этом деле — флорист посоветовал красные розы и уверил, что любой омега будет в восторге от такого. Хёнджин понимал, что Феликс под описание «любой омеги» совершенно точно не подходит, но всё равно доверился флористу, ориентируясь на его большой опыт.       Часы в ожидании проходили не так уж и плохо, Хёнджин был окрылен своим поступком и в нетерпении ждал хоть какой-то весточки. Но пришедшее сообщение сбило с него всю спесь, поселяя хмурую складку между бровей. Денег совсем не жалко, но как же хотелось подарить человеку приятные эмоции.       Домой альфа возвращается снова на автомате, долго сидит на подземной парковке, пытаясь собрать себя в кучу и решить, что будет делать дальше. Юный омега очаровал его полностью, ещё и подогрел интерес своей недоступностью.       Возвращаться в холодную квартиру, которая раньше ощущалась комфортной, не хочется, поэтому Хёнджин решает немного пройтись. Но далеко мужчина не уходит. Застывает на выходе из подъезда, заприметив детскую площадку, окруженную душистой сиренью. В голове зарождается новая безумная идея.       В жизни многое бывает впервые, и Хёнджин давно привык к этой мысли. Поэтому сейчас, совершенно спокойно, позволяет себе устроить маленькую сценку вандализма и украсть парочку веток вкусно пахнущей сирени, которая должна полюбиться омеге обязательно. Мнение проходящих мимо гибридов не интересует его совершенно, а гадкие смешки пузатой мелочи, что веселится на самой площадке, и вовсе никаким образом Хёнджина не задевают.       Но вот Феликс, наблюдающий за этой странной картиной уже которую минуту, так не считает. На вечер глядя, он наконец выполз из уютной кровати, желая немного освежиться и покурить. Никак не ожидал, что заметит альфу за таким странным занятием. И что этот мужчина вообще делает?       Омега видит, как ирбис почти спотыкается о маленькую, плохо заметную оградку вокруг кустов сирени, и закатывает глаза, расплываясь в саркастической усмешке. Ненормальный. В это же время альфа оглядывается вокруг, словно воришка, и заметно чертыхаясь себе под нос, принимается обламывать цветущие ветки. За такое весёлое представление Феликс должен отдать альфе должное.       Мысль о том, что мужчина просто не в себе, омегу не покидает, и Феликс очень надеется, что вот сейчас эти цветы не окажутся на его пороге. Но какое-то странное зарождающееся чувство глубоко внутри кричит о совершенно обратном. Лукавит.       За своими раздумьями Феликс лишь краем глаза замечает, как мужчина скрывается в подъезде, и минутами позже вздрагивает от резкого звука дверного звонка.       — Ненормальный. — омега, кажется, повторяется.       Феликс открывает дверь не спеша, окидывает замурзанного альфу насмешливым взглядом, разглядывает дорогущие туфли за несколько тысяч евро, покрытые грязью, и прикладывает все силы, чтобы выглядеть незаинтересованно.       — Что ты тут делаешь? — ответ слышать не хочется, поэтому Феликс почти закрывает дверь перед чужим носом.       — Хёнджин, меня зовут Хван Хёнджин. Я просто хотел подарить тебе цветы. Если не нравятся и эти, скажи какие твои любимые. Я очень хочу стать причиной твоей искренней радости. — ну правда же ненормальный. Какой альфа будет говорить такие вещи вот так. Прямо в лоб и с самой ласковой улыбкой, которую Феликс видел за всю свою жизнь.       Собственные чувства пугают, поэтому делая совсем по-детски наивный вывод, Феликс решает, что лучший выход из этой ситуации – игнорирование. Аккуратно собранный букет омега бережно забирает в свои руки, старается улыбнуться дежурно, но счастливые глаза выдают все настоящие эмоции. Альфа заметил, Феликс знает. И от этого знания становится ещё хуже. Пускать кого-то нового в свою жизнь откровенно страшно, не успел зализать ещё старые раны.       Несмотря на отторжение, дежурно попрощаться с Хёнджином не получается. Феликс не может скрыть довольной улыбки и благодарит действительно искренне. Ну потому что... Хёнджин ведь старался?       Как только за мужчиной закрылась дверь, Феликс поставил цветы в единственную свободную вазу и расплакался. Непонятных чувств оказалось слишком много для него одного.       Весь вечер он проводит в своём зверином обличьи, свернувшись калачиком на огромной кровати. Хочется стать невидимым для всего мира. Забыть, что такое ответственность, нужда и отношения. Становится до безобразия морозно, поэтому, забившись под плотное покрывало, Феликс прячет мордочку в своих лапах, пытаясь сбежать от своих же мыслей.       Правильно ли он поступает? Единого ответа никогда не будет. Но Феликсу кажется, что такому мужчине, как Хёнджин, наверняка нужен кто-то другой. Кто-то более взрослый, опытный и привлекательный. Кто-то, кто будет соответствовать его статусу. Кто-то, кто будет сочетаться с его внутренним зверем. Точно не он. Альфа ведь принял его за породистого ирбиса. И не подозревает даже, что за пятнистыми ушами прячется совсем не та снежная кошка.       Снежный барс и снежный бенгал - красиво только на словах. Рядом с таким мужчиной должен быть, как минимум, гибрид какого-то гепарда, а не обычная домашняя кошка. В его жизни и так слишком много негативных мыслей. Ещё одной о том, что он недостаточно, его голова попросту не выдержит.       Следующую неделю Феликс пропускает почти все последние пары, зная, что после каждой из них Хёнджин поджидает его у ворот универа. Чонин, как настоящий верный друг делится каждым передвижением старшего брата, помогая избегать его всеми возможными способами, понимая, насколько тяжело Феликсу принимать в свою жизнь кого-то нового.       Омега же всё свободное время посвящает поиску подходящей студии и находит идеальное помещение в самом центре шумного города. Только увидев просторное мансардное помещение, укутанное покровом застоявшейся пыли, Феликс понимает, что именно это место станет его уютным пристанищем.       На все выходные он закрывается там, по вечерам впуская в свою укромную обитель только Чонина с Чаном, распивая грушевый сидр и обсуждая свои работы. Крис предлагает подать заявку на их университетскую выставку, пророча Феликсу большое будущее, но юноша отказывается, ссылаясь на нужду в большем количестве времени для освоения в новом окружении.       Вечером воскресенья он впервые делится своей историей с кем-то. Утопая в уютных объятиях Чонина, монотонно рассказывает о галантном мужчине, в которого по-дурости влюбился в юные семнадцать. В Норвегии очутился под попечением любимого дедушки, чью смерть едва пережил в восемнадцать. Только у этого альфы получилось стать самым родным человеком в его жизни. Дедушка научил любить себя, кататься на велосипеде, видеть особенную красоту каждого человека и ценить исскуство.       О взрослом бизнесмене продолжал рассказ многим позже, отойдя от грустных воспоминаний и прикончив вторую бутылку сидра. Со слезами на глазах, рассказывал об альфе, что душил своей помешанностью и лишил его тёплого места под солнцем в стране, которую омега полюбил всем сердцем. Рассказывал, захлёбываясь слезами, хватаясь за руки Чана, принимая чужие тёплые объятия с большим удовольствием.       После откровений стало намного легче. Вера в людей возрождалась из пепла. Всего лишь два обычных студента сеульского университета помогли Феликсу сбросить груз ранящих воспоминаний. Всего лишь два студента, что позволили ему открыться; что подарили ему столько приятных воспоминаний о закатных лучах, ложащихся на их макушки, о широком матрасе, который Феликс оставил специально для таких посиделок, и о запахе красок, которыми они все вместе создавали картину. Именно поэтому, спустя неделю, Феликс решается дать Хёнджину шанс.

***

      В который раз на шумной парковке университета Хёнджин ждёт не младшего брата. Горячие ладони совсем не солидно потеют, и альфа вытирает их о свой чёрный пиджак, неотрывно наблюдая за выходом из здания. Откровенно устал бегать за чужим хвостом, но отступиться так просто ему не позволяет собственная гордость. И что уж там, огромная и искренняя заинтересованность.       Именно сегодня Феликс сдаётся. Позволяет поймать себя в ловушку и уверенным шагом направляется прямиком к альфе, отправляя друзей домой, обещая, что он будет в порядке.       А Хёнджин может думать лишь о том, что омега снова до невозможности красив. Снова в одном из своих чёртовых коротких кроп-топов, в этот раз ярко лилового цвета, а на талии, словно насмешка, – золотистая цепочка. Смотри, я могу касаться его здесь, а тебе даже смотреть не позволено. Не позволено, потому что, замечая взгляд Хёнджина, направленный на открытый участок его кожи, Феликс уверенно запахивает полы нового угольно-чёрного пиджака. Юноша давно решил, что этому старпёру придётся помучиться. Омега привык сдаваться с боем.       Несмотря на все тревожные мысли и недоверчивые поглядывания, округлые пятнистые ушки Феликса выдают всю заинтересованность, напряжённо топорщась от предвкушения.       — Большой тачкой пытаешься компенсировать размер в штанах? —колкость вырывается не контролировано, и Феликс уже думает извиниться, но в последний момент решает, что так будет выглядеть ещё глупее. Приятно удивляя, на такое Хёнджин только смеётся понятливо и улыбается лукаво.       — А ты в моих размерах заинтересован? Разрешаю проверить. — Хёнджин подходит вплотную, нависает скалой, но не позволяет себе коснуться чужого тела без разрешения. Наклоняется совсем близко, горячим дыханием опаляя веснушчатое ушко, и видит как розовая краска расползается по щекам, что скрыты маской. — Открой дверку, там для тебя подарок.       В попытке убежать от такого близкого контакта Феликс хватается за дверь, как за последнюю спасительную соломинку. Зардевшись и от стыда запыхавшись, он тянет её на себя неуверенно, а когда замечает находящееся внутри, застывает в изумлении. Заднее сидение огромного Гелендвагена оказывается завалено десятками букетов сирени.       — Тебе ведь понравился тот букет. В этот раз деревья под домом остались невредимы.       Феликс смотрит на него с неверием, глупо хватает воздух ртом, не находя сил, чтобы что-то ответить. Такого для него не делал ещё никто. Сирень красивая до мурашек, пушистым облаком заняла всё место на задних сиденьях, чаруя глаз океаном сиренево-белых оттенков.       — А теперь, может ли джентльмен угостить тебя кофе? — Хёнджин подходит незаметно, широкой спиной закрывая от нежелательного внимания проходящих мимо студентов. Протягивает раскрытую ладонь, предлагая вложить в неё свою — маленькую и ужасно холодную.       — Джентльмен может. Есть кто-то подходящий на примете? — омега улыбается лукаво, и, несмотря на черную маску, что скрывает большую часть лица, Хёнджин видит это по хитро сощуренным глазам цвета холодного зимнего неба. Очаровательный.       Не успевает Хёнджин что-то ответить, как юноша хватается за его руку, заставляя задержать в груди весь воздух. Шея Феликса заливается розоватой краской, и мужчина не верит своим глазам. В следующую секунду начинает казаться, что подводят ещё и уши, потому что на фоне шумного города слышится совсем тихое, но хрупко-искреннее «Спасибо».       Омега вверяет себя в чужие руки и, вернув себе былую уверенность, ладонью отодвигает альфу в сторону, ловко забираясь на переднее пассажирское сиденье, приказывая Хёнджину поторопиться. Куда же его повезут? Вопрос остаётся неозвученным, но за дорогой омега наблюдает с интересом. К городу всё ещё не привык, но некоторые кафешки удается узнать и вспомнить.       Разговор начинается сам собой. Неловкость, царившая в машине первые несколько минут, быстро улетучивается под напором теплой альфьей ауры. По радио удачно включают песню Twice, и неуклюжие подпевания Хёнджина заставляют Феликса искренне хихикать в свою ладонь.       Чёрная маска остаётся где-то в кармане. Почему-то именно с этим мужчиной хочется быть самим собой. Узнать о личном у Феликса не удаётся, зато после короткого разговора Хёнджин со стопроцентной уверенностью знает, каким должно стать их следующее свидание. Забывшись, омега не прекращая сыпал интересными фактами об акулах, китах и косатках. А Хёнджин не переставал поражаться чужой любви ко всему живому.       Дорога не занимает много времени. Они въезжают в более тихий район, утопающий в благоухающей зелени, и Феликс просит приоткрыть окно, желая насытиться атмосферой весеннего тепла. Увлечённо осматриваясь по сторонам, омега не чувствует, как машина медленно тормозит у одной из кафешек, скрытой за фасадом уютной многоэтажки. Маленькая вывеска с рисунком милого пёсика подсказывает о многом, и Феликс, который раз за день, застывает на месте от приятного шока.       — Здесь готовят самые вкусные синнабоны. — альфа подталкивает его вперёд ненавязчиво. Галантно приоткрывает дверь, пропуская Феликса внутрь светлого помещения, и не даёт стоять на месте, направляя к столику, что показался ему самым удобным.       — Как ты узнал? — Феликс не может стереть с лица искренней улыбки, рассматривая забавных щенков, что резвятся в специально отведённом для них углу. Мимо них пробегают два далматинца, и омега не сдерживает счастливого хихиканья. Кафе оказывается собачьим, и Феликс не верит своему счастью.       — У тебя брелок с хаски на рюкзаке, а ещё чехол на телефоне, — альфа пальцем указывает на предмет, ютящийся на самом краю стола — с поверхности матового чехла им лучисто улыбается золотистый ретривер. — Я решил рискнуть и попробовать приятно тебя удивить. Если бы оказался не прав — на сегодняшний вечер всё ещё забронирован столик в моём любимом ресторане.       Феликс уже хочет что-то ответить, но его прерывает шустрый щенок, что с невиданной прытью врезается в его ногу, просясь на руки. Хёнджин не мешает, со всей присущей ему лаской тихо наблюдает за милой картиной, развернувшейся прямо перед его носом, отвлекаясь лишь на официанта, что ненавязчиво принимает заказ, стараясь не отвлекать клиентов от главных работников их кафе. Феликс приятно удивляет, когда не поднимая головы от смешной мордочки, что всё время пытается его лизнуть, начинает расспрашивать обо всём подряд, интересуясь детством, работой и увлечениями. Разговор протекает неспешно, и Хёнджин с удовольствием осознает, что Феликс и вовсе позабыл о своей холодной маске, за которой прятался от него продолжительное время.       Хёнджин почти сразу замечает, что Феликс постоянно покусывает свои губы, наверняка пытаясь скрыть переживания, поэтому старается завести разговоры на комфортные темы, расспрашивая о его творчестве и вкусах в исскустве. Глаза омеги загораются, полыхают словно две огненные звезды, и Хёнджин понимает, что нашёл то, что юноша любит больше всего. Слушать непрекращающееся щебетание, наполненное не совсем понятыми ему терминами, оказывается до безумия увлекательно, от чего время пролетает незаметно и Хёнджин жалеет, что их совместный вечер подходит к концу.       Дорога домой проходит в уютной тишине. После сегодняшнего вечера в галерее Феликса хранятся милые фото щенков. В галерее Хёнджина — улыбающийся Феликс.       Уже дома Хёнджин напрашивается к омеге в гости и помогает избавиться от привявших роз, которые Феликсу выбросить было все-таки жалко. Их место занимают букеты душистой сирени, ради которой Феликс перерывает всю кухню в поисках свободных банок, потому что оставшихся после роз ваз оказывается недостаточно.       Квартиру заполняет сиреневое море, и Феликс поддаётся чарующей атмосфере настолько, что позволяет альфе не только остаться на сладкое какао, но и проводит с ним остаток вечера за просмотром «В поисках Немо». Хёнджин не может оторвать взгляд от светящихся глаз юноши и впитывает как губка новые факты о скатах и коралловых рифах.       Прощаются они скомкано, потому что Феликс неожиданно ловит приступ паники и активно принимается выпихивать альфу со своей квартиры, не узнавая себя. Собственные ощущения пугают, но на прощание омега все-таки оставляет поцелуй на просяще подставленной щеке, краснея до самых ушей.       Сегодня Хёнджин возвращается в свою квартиру самым счастливым альфой во всём мире, засыпая и просыпаясь с глупейшей улыбкой за всю его жизнь.