Алые тени

Кошмары посылает тот или то, что мы есть на самом деле, в глубине своей.

«Не забывай, откуда ты родом, — говорит кошмар, — не забывай свою истинную сущность».

Дэвид Митчелл

Из всех звуков наполнявших квартиру героев, вошедших в ТОП-5 Японии, слышался только мерный стук стрелки часов, шелест кофемашины и постукивание пальцами по барной стойке, раздающее нервозную трель все учащеннее. Подрывник никогда не отличался терпеливостью. Хоть на своих миссиях он трезво оценивал ситуацию и не торопился разносить территорию, ограничиваясь задержанием еле живых злодеев, дома Кацуки вел себя по-иному: сновал из угла в угол в ожидании «сиделок», переворачивал шкафы в поисках необходимых деталей для снаряжения модернизированных гранат-наручников и беспрестанно беспокоил жену, пытаясь создать ей комфорт, окончательно нарушая его. Несс привыкла к мандражу мужа после восьмого месяца беременности, но когда молчаливые метания Кацуки доходили до крайностей, позволяла себе вмешиваться, чтобы унять беспокойства. Сейчас Бакуго нетерпеливо отбивал пальцы о поверхность мармита, допивая свой кофе и играя желваками на скулах от злости. Услышав, как агрессивно муж стучит по столу, Несс поспешила выключить кофемашину и обогнуть стойку, чтобы аккуратно зацепить Кацуки за плечо. Тонкая рука проехалась по стальным мускулам под черной тканью рабочего костюма, слабо зажимая их. С глубоким вдохом, девушка мягко произнесла: — Спокойно, Кацу. Киришима скоро приедет. Ничего не произойдёт, если я десять минут побуду одна, — она заглянула в напряженные глаза мужа, но тот продолжал сверлить входную дверь. Не наблюдая реакции, Несс решает отвлечь его злободневной темой, нежно прикладываясь лбом к массивному плечу и поднимая взгляд на сведенную линию бровей: — Я могла лечь на сохранение, но это ты надумал беспокоить наших друзей, — уголок рта победоносно вздрагивает, когда Кацуки наконец выражает свое негодование, и она засчитывает это в копилку его предсказуемых реакций, впрочем, не сильно обвиняя мужа в несдержанности. Будь это кто-то другой, он бы и ухом не повел, но ей отвечал всегда безоговорочно, позволяя давать слабину в напускной строгости. Но только, когда они вдвоем — это многое дозволяло. — Деку составил отличное расписание и настоял на том, чтобы его крестник находился с родителями, а не в палате рожениц. Вот он, его идеальный план, — парень раздраженно цокнул, отставив кружку в сторону. — Без расчета, что Дерьмоволосый вечно опаздывает. Неудивительно, что он ещё не женат. Будь у него подружки, состарились бы. — Ну вот и не станем множить опоздания. Поезжай в офис. Я буду на телефоне, — девушка отстранилась, чтобы дотянуться до его рабочей сумки, но Бакуго не позволил взять в руки тяжелый предмет, аккуратно перехватывая кисть, чтобы развернуть к себе. Низко опустил голову и, вперив серьезный взгляд, тихо произнес: — При малейшем шевелении звони мне, — Несс рассмеялась, закидывая локти на широкие плечи и слегка толкая круглым животом его таз. — Так я весь день провешу на телефоне. В последнее время твой ребенок покоя не дает от толчков: ещё не родился, а уже берет пример с твоей буйности. Молодой отец опустился на колени, проводя ладонями вдоль окружности ее положения, и стал тихо шептать в живот. Колючие золотые волосы щекотали Несс даже через его черную футболку, которую он посчитал безвозвратно испорченной после пятого месяца, но выкинуть не дал, пространно ссылаясь на то, что если уж портить, то до конца. Ей не нужно было задавать лишних вопросов, выводя мужа из себя, чтобы понимать: предмет войдет в своеобразный ящик воспоминаний. — Не тревожь маму без повода. Она и так почти не спит в последнее время, — Несс опустила ладонь на жесткую шевелюру, зарываясь пальцами в прядки, и Кацуки, плотнее прижимаясь губами к участку твердого живота, почти мычал через памятную реликвию. — Когда ты появишься, я полностью возьму уход за тобой, чтобы мама проспала всю неделю, что ты у неё отобрал. Кацуки ответили едва ощутимым пинком в нос и мышцы его лица подернула гордая ухмылка. Несс скривилась в болезненном выдохе от неприятного движения внутри, и слабо произнесла: — Мы будем спать вместе, ты тоже себе место не находил. Пусть крестный отец выполняет свою часть, пока снова не уедет. На этой фразе глаза Бакуго потускнели, а желваки на скулах снова заиграли. В этот раз от нервного напряжения. ____ Только недавно их отношения с Деку наладились, после борьбы за первенство среди двух лучших. Тогда — еще главный предентент на вершину списка ТОП — Бакуго оставил гонку из-за беременности жены. Но последние месяцы, происходящее на работе и осложнения в вынашивании ребенка, сильно напрягали заместителя Символа Мира. Кацуки и Несс были первой парой курса UA, которые уже почти стали родителями. И занявший строчку #1 — герой Деку, дико раздражал своим нервозным подготовлением к рождению крестника из-за старой привычки ведения записей о всем новом и еще неизведанном, куда идеально вписывалась Несс — живое доказательство теории Финальной Сингулярности, все еще не принимаемой международной системой контроля причуд. Однако его почти помешанные метания вокруг положения подруги оказали Бакуго неоценимую поддержку. Беременность героини сильно озадачила пару, которая не планировала заводить детей в ближайшие годы, пока организация их агентства не выстроит свою систему. Поэтому юный #2 тяжело переживал новость, хоть и старательно не подавал виду. Деку и Киришима, без лишних слов ненавистной ему поддержки, стали брать больше работы в офисе Граунд Зиро. Часто проводили свободное время вместе, постепенно убеждая #2, что он станет лучшим отцом при такой заботливой и нежной матери, но Кацуки лишь с еще большим раздражением выпинывал их из своего дома и офиса, отрицая любые проявления нервного мандража. Бакуго убедился в бесполезности их моральной поддержки, ослабляющей его хватку самодостаточного героя и строгого родителя, когда в порыве своеобразной благодарности твёрдо заявил, что Деку станет крестным отцом ребенка. Осознание сказанного отразилось на лице Кацуки озадаченностью, за которой последовала немая прогулка до уборной на негнущихся ногах. Надо было срочно где-то запереться, чтобы не разнести кухню собственной квартиры, принявшей парней для очередного совместного ужина. Несс была уверена, что чести крестного отцовства может удостоиться только Киришима и озадачена была не меньше, чем все присутствующие. Спустя пару минут недоуменной тишины за столом, ей буквально насильно пришлось заставить освободить туалет под угрозой новой волны токсикоза. Со времен школы, роли друзей сильно поменялись: некогда душевный друг Несс — Изуку, стал больше времени проводить с ее мужем, а Киришима постоянно был рядом с юной мамой. Такая пара самоотверженных героев, спасающих их бедственное положение рабочей жизни, могла заменить все многочисленные предложения геройских поликлиник, рвущихся оказать бесплатный уход, но больше желающих заполучить топов в качестве своих амбассадоров. Для Кацуки это стало весомой причиной, чтобы окончательно принять их помощь: лучше назойливые друзья, чем игры пиара и риск не увидеть жену до самых родов. Будущего отца уже перестал волновать вопрос непрошенных сиделок, вошедший в бытовую рутину. Сейчас стояла более глобальная проблема — отсутствие каких-либо известий о Деку, принявшего срочный вызов от комитета по общественной безопасности. ____ «Все же он, возможно, стал бы лучшим отцом, чем я. Даже будучи крестным. Но его уже, черт возьми, нет рядом», — тревожные размышления Бакуго прервал телефонный звонок. — Прости, Бакубро, не смог проехать мимо пожара. Скоро буду у вас, — Киришима явно нервничал, из трубки слышались недовольные гудки автомобилей. — Вот и давай быстрее, герой хренов. Моя жена вот-вот родит, ей нельзя быть одной! — Бакуго уже скалился клыками от раздражения, сжимая трубку до скрежета дисплея, едва не расходящегося трещинами. — Не беспокойся, Кири, все хорошо! Не создавай трудных ситуаций на дороге! — Несс схватила чужую руку, с осуждением смотря на мужа и, расцепляя сильные пальцы, вырвала телефон. — Я подожду, а Кацу уже выходит на работу. Дайте мне личное время, в конце то концов! —еще сильнее сдвинула брови, обрывая звонок. — Ты не можешь оставаться одна. Я никуда не иду. Это мне положено быть рядом, а не этому придурку. Он даже простецкое задание выполнить не в состоянии, — парень упер руки в барную стойку и закинул голову назад, пытаясь убедить Несс, что не сдвинется с места. У нее уже был ответ, осталось лишь аккуратно подобраться к провокационной, для Бакуго, теме. — Врачи сказали, что роды начнутся только через пять дней. Со мной ничего не случится. Дай мне отдохнуть в тишине хоть немного, — девушка в очередной раз отцепила руки мужа, прошептав. — Пожалуйста, будь рядом, когда твой ребенок начнет разрывать меня на части. Доделай все на работе. Попроси офис Тодороки помочь, если не успеваешь. — Пфф, ни за что. Я выезжаю. «Всегда срабатывает», — Несс внутренне ухмыльнулась, засчитывая еще одно очко в свою пользу. — Только… Пожалуйста, будь осторожна, — Кацуки серьезно смотрел на девушку. Только что сверкнувшая злость от запоздалой помощи друга, сменилась на плохо скрываемую тревогу. — Прошу, ничего не делай, пока тупорылый не придет, — девушка уже открыла рот, чтобы возразить извечным оправданием, но Кацуки строго зыркнул на нее. — И слышать этого снова не желаю. Пусть сам все в наказание выполнит. — Ладно, никаких работ — никаких забот, — сдалась девушка, пожимая плечами. — Хорошего дня, Кацу, — она потянулась поцеловать его на прощание, но он опередил ее, зажимая тонкие ладони в своих, и приникая горячими губами. Выходя из квартиры, Бакуго бросил последний обеспокоенный взгляд на жену, тихо закрыв дверь. Несс тяжело выдохнула и, переваливаясь, пошла обустраивать своё гнездо на диване в ожидании Киришимы. В последнее время она старалась занимать себя домашними делами в его присутствии, не сильно располагая беседами. Потому что с каждым днем взгляд лучшего друга становился все озабоченнее и печальнее. После того как Деку перестал их навещать из-за трудностей на работе, потаенные чувства Киришимы, которые негласно были давно забыты ими, стали проявляться все сильнее. Ей было неуютно под его участливой опекой, заставляющей все больше испытывать вину от скрываемой тайны: уже не имеющей большого значения в положении замужества, но болезненно отзывающейся в ее личном понятии лицемерия. Когда Кацуки имел тенденцию врать по поводу рабочих неурядиц, занижая степень опасности миссий, после — кромсающих его в лоскуты; она скрывала подробности прошлой дружбы, тогда сильно перешедшей границы этого понятия, оправдывая себя путанным сознанием при ПСР. Девушка болезненно вспоминала свой перевод в UA, являвшийся для нее единственной возможностью осуществить желание — стать героем разведки. За этапом непростительных ошибок должно следовать время освобождающих перемен. Но судьба никогда не благоволила Несс, злорадно пропихивая в колесо жизни трудности подросткового созревания. Так лучший друг Кацуки стал первым ошибочным винтиком в механизме ее терапии. Киришима должен был понимать, что их тайное времяпрепровождение не имело фундамента серьезных отношений, но, будто бы, это должно было облегчить ситуацию. Каждый был разбит по-своему. Только у Несс была опора, а у первого человека, поддержавшего ее, почти вылечившего — нет. После признания Кацуки, каждый из них понимал, что как раньше уже не будет, но общение не угасло. Киришима, пряча свою тихую грусть, не собирался отказываться от поддержки любимой подруги. Он так и не признался ей, чувствуя, что это нечто еще недоступное для героини, перенесшую серьезную психологическую травму. Но много раз задумывался: окажись он смелее, носила бы девушка сейчас его ребенка? Непростительные мысли, подгоняемые сильной привязанностью. Они могли бы остановить друга, не позволяя переступать порог их дома, но Несс была единственным просветом в его посредственной жизни героя. Пусть не с ним, но наконец здорова и счастлива — установка, что должна была стать флагманом его холостяцкой жизни, назло не принимающей никого другого. Весь второй курс обучения, Несс предчувствовала что-то странное: сильное, но лишь отдаленно похожее на любовь. Поэтому пресекла одну единственную попытку признаться ей в глубоких чувствах. Отношения с Кацуки по умолчанию требовали присутствии его лучшего друга, но она и не думала, что справиться и принять ошибочность первоначального выбора будет настолько просто. Никто не знал — вот и весь ответ на вопрос честности. Чего не было видно, того и не было вовсе. «Все это к лучшему, закончила я ужасно. Если бы сразу поняла, что обманывала себя его красными глазами, то не разбила бы Эйджиро сердце», — болезненная фраза непрестанно висела в душе, отягощая семейный быт. Сколько бы лет не прошло, как бы ей не казалось, что все уже пережито — фоновое чувство звенело внутри. ___ Перипетия событий жизни девушки, и ее шаткая походка по ним, могли бы стать основой трактата по психологическому восприятию злых шуток судьбы в травмированном, воспаленном сознании. Год, предшествующий ее переводу в UA из США, был не только тяжелым для ее одноклассников: Несс отвергло все американское общество героев, даже не дав полноценной возможности стать ее частью на стажировках. Пока будущие сокурсники боролись за мир в битве с ВЗО, девушка боролась за свою честь в разгромленном правопорядке Америки. Первый радушный прием курса 2А быстро сменился на преследующий ее страх одноклассников, которые уже готовы были сторониться новенькой, узнав об инциденте. Но даже не это подбило девушку на необдуманную, легкую связь. Пережившие многое, студенты Айзавы с легкостью и пониманием все же приняли ее, не ставя во главу угла совершенные девушкой грехи в какой-то другой, прошлой жизни. Многие восхищались стремлением Несс стать героиней после всего пережитого. И начал это Киришима. Под его кредо мужественности и всеотдачи легко было открыто признавать силу новенькой. Но не молчаливому Граунд Зиро — единственно сторонившемуся ее первый год. Из-за своей психологической травмы, Несс долгое время не могла понять, что именно Бакуго зацепил ее своим хмурым взглядом и суровой холодностью, подсознательно привлекавшей. Вся тайна хранилась в кровавом омуте глаз, который к несчастью для новой героини, был не единственным в их классе. Энергетика Бакуго и Киришимы была почти одинаковой, как и их глаза. И пока будущий #2 готовился стать первым героем страны, Киришима поддерживал ее больше, чем кто бы то ни был. Только после совместных заданий с Кацуки, который стал оказывать ей не меньшую поддержу и своеобразные шаги к ухаживаниям, на все происходящее начали открываться глаза. «Кири, я хочу быть с тобой откровенной. Я только недавно это поняла и смогла разобраться… — она мотнула головой, собирая остатки духа, но голос все так же предательски надламывался. - Смотря в твои глаза и ощущая все сильные чувства, на самом деле… я вижу глаза Бакуго. Мне очень жаль, что ввела нас в заблуждение», — даже сейчас у неё сильно защемило в груди. Она понимала, что невозможно любить обоих, и не позволяла себе думать о подобном: все это было лишь игрой ее больного разума. Поэтому девушка строго разграничивала их общение и пространство, не желая смешивать свою семейную жизнь и бывшие отношения. Несс никогда не позволяла Киришиме заходить в их с Бакуго спальню, подсознательно отталкивая факт того, что первый секс у неё был не с мужем, а с его лучшим другом. И хоть времена изменились, девушка делала много неосознанных вещей, ограждая себя от воспоминаний и старых чувств. Поэтому в присутствии Киришимы всегда отдыхала на диване, плотно закрывая дверь спальни. ___ Так было и сейчас: она вынесла все необходимое, расположив на столике возле дивана и пододвинула вещи друга к его креслу. Укутавшись одеялом и положив легкий лэптоп себе на живот, девушка принялась разбирать отчеты Серо. Ребенок тут же недовольно пнул ее. Поморщившись, тихо прошептала, приподнимая клавиатуру и смотря на раздутый живот с возмущением: — Твой отец тоже не любит, когда я занимаюсь работой в нерабочие часы. И когда кладу на него чашу с дрянными, по его словам, чипсами. Но я не могу сидеть без дела, а ты постоянно требуешь чего-то соленого. Так что — смиритесь. Девушка упорно старалась не думать о первых отношениях и усиленно отмахивалась от чувства вины. Но чем ближе подходил срок к родам, тем больше в голову лезли воспоминания прошлой жизни. Даже ее инцидент периодически всплывал в памяти, хоть события уже были покрыты серой пеленой безразличия — все-таки, годы терапии сделали свое дело. Несс переживала за будущее ребенка в мире героев, и за то, как отношения с его названным дядей, могут повлиять на их семью. Когда Бакуго объявил Деку крестником, она выдохнула с облегчением. Но сейчас неоднозначные новости на работе все больше заставляли её беспокоиться, выражая волнение в нервозном постукивании клавиш ноутбука. «Все же, крестный отец в лице героя #1 — не лучшая идея», — Несс перепроверяла длинный отчет Мидории за прошлый месяц и сводила брови в напряжении от количества строчек, указывающее на рост общественной заинтересованности в его содействии офису Бакуго. Тихий телефонный звонок отвлек ее от рутины таблиц: «Надо же, пропащая Очако, а не Кири», — она неровно ерзала пальцем по экрану в попытке прожать кнопку «принять» и смогла ответить только на пятом гудке. В следующие двадцать минут бодрый голос Уравити отвлек ее от всех переживаний, заставив снова почувствовать себя сплетницей из старшей школы. Героиня #15 извинялась за то, что никак не может посетить роженицу, хвасталась тем, что скоро поднимется в рейтинге до #10 и делилась своими предположениями на счет тайных отношений Тодороки, упорно умалчивая о своих, таинственно крадущих все ее свободное время. С нездоровым энтузиазмом героиня обсуждала тайную встречу Шото с одной моделью, поймавшей его после совместных съемок для модного геройского журнала. Несс лишь с сомнением мотала головой, точно зная о предпочтениях #3, но так же упорно умалчивала о них. — О, а Красный Бунтарь сильно опускается в предварительном рейтинге. Хотя, может, сегодняшнее происшествие с пожаром ему поможет. Но он явно не скоро поднимется до своей седьмой строчки, — Урарака прощебетала это без тени печали за друга, но Несс снова кольнула вина: — Думаю, это мы виноваты. Две недели он почти каждый день проводит со мной. Прямо перед оглашением нового рейтинга. Всем было бы легче, лежи я на сохранении в ГПГ — Не говори так! Деку мне все уши прожужжал о важности нахождения на последних неделях беременности в тёплой домашней обстановке. Так что я лично в этом убедилась, — голос Очако начинал звучать более восторженно, даже с некоторым нажимом, — Да ты только подумай! Это же наш первый ребёнок! Именно наш! Весь класс его ждёт. Первое дитя геройского курса! Так что все в веселом возбуждении. Кстати, а что с вечеринкой по случаю рождения? — Ну не знаю, Шинсо ещё… — в этот момент входная дверь открылась и появилось виноватое лицо Киришимы. Его одежда не давала определить, в роли героя или гражданского он находится сейчас. Сильное тело пестрило багровыми элементами костюма вперемешку с повседневной одеждой, длинные красные волосы, наспех собранные в хвост, были растрепаны, на лице виднелась сажа. — Прости, Несс. Принёс в извинение булочки, — напряженная улыбка сменилась усмешкой. — Соленые тоже, я знаю. У тебя все хорошо? — Да, мне составила компанию Очако, пока тебя нет, — девушка, поморщившись, отодвинула от уха телефон, который в этот момент разрывался от приветственных криков подруги. — Она передаёт привет. Пока Несс нехотя обсуждала все подробности вечеринки по случаю рождения, Киришима по-хозяйски налил чай и поставил поднос на столик, сам сел в кресло и взял подготовленные Несс журналы. — Ого, сколько мотти. Спасибо, Кири, — из трубки разнеслось голодное щебетание Уравити, и Несс снова отодвинула телефон, сначала закатывая глаза, затем понимающе улыбаясь. — Мне тоже жаль, что ты сейчас не здесь. Легкой работы, Очако! Буду ждать визита, — девушка с облегчением кинула трубку на диван и подняла взгляд на заинтригованное лицо Киришимы. — Даа, она сейчас только о ребенке и говорит, как и все мы, — протянул с улыбкой парень. — Уравити сказала, что ты сильно опустился в предварительном рейтинге. Мне жаль, что мы предоставили столько хлопот, — Несс закусила губу, плотнее зарываясь в одеяло и бросая виноватый взгляд на друга. — Меня мало это волнует, — он мотнул головой, отмахиваясь от ненужных сожалений. — Это даже придаст больше мужественности, когда я буду возвращаться на свою строчку и выше. Но это не главное. Я рад, что в рядовых ситуациях подхожу больше всего. Пожары, обвалы — там я нужнее. А не на модных строчках. — Да, этот пожар… ты не ранен? Я принесу аптечку, — Несс уже облокотилась рукой о спинку дивана, как друг остановил. — Ни в коем случае. На мне ни царапины. И Бакуго мне такой треп задал за опоздание, что я просто не могу позволить тебе хозяйничать. С чем нужно помочь? — Не нужно, — девушка с улыбкой помотала головой, укладываясь обратно. — Если я даже домашнюю работу не буду выполнять, то не смогу поскорее вернуться на улицы страны, не говорю уже о секретных миссиях. Так что давай это будет нашим секретом, о’кей? Огх… — Несс плотно сжала зубы, хватаясь за живот. — Что такое? Он все толкается? — лицо Киришимы снова стало озабоченным, руки потянулись к ее плечам, но на середине остановились, неловко укладываясь на журнал. Как же Несс устала от этого взгляда и постоянных попыток помочь в ее положении. Даже если она чувствовала себя хорошо, парень непрестанно опекал ее. А красные глаза все время пытались заглянуть чуть глубже, чем она могла ему позволить. Они хотели напомнить, что на него все еще можно положиться, как тогда — в школе. Но сколько еще она может мучиться воспоминаниями? Прошло ведь уже пять лет с момента их расставания. С сожалением, больше обращенному к внутренним переживаниям, Несс болезненно промычала: — Да, не даёт отдохнуть. Видимо, так отзывается на всеобщее внимание. Протестует, как отец. — Ага, Бакуго это тоже не нравится. Один характер, — Киришима поднял глаза к потолку, вспоминая. — Стал еще больше беситься при упоминании родов. Теперь рядом с ним только о работе говорят, чтобы офис в воздух не взлетел. — Может, и к лучшему. Я тоже хочу отвлечься. Давай поработаем? Серо предоставил отчеты за весь месяц, мне их несколько дней разбирать. Но это тоже секрет, хорошо? — получив от друга утвердительный кивок, Несс вернулась к таблицам. Так легче: не думать, не чувствовать, не вспоминать. — Да, мне надо отчитаться за сегодняшнее, — парень достал из сумки свой лэптоп и весь следующий час раздавался только стук клавиш. *** День мало чем отличался от прочих. Киришима помог с уборкой, установил навес над кроваткой и выполнил обычную серию тренировок. Несс завистливо смотрела на работу рельефов сильных мышц, но была настолько вымотана под вечер, что не осилила даже получасовую прогулку. Под шелест страниц журналов Киришимы, она уснула на диване, даже не заметив, что ребёнок уже два часа как не толкается. Ей снился яркий сон. ____ Она сидела на лужайке большого дома, о котором всегда мечтала. Из стеклянной задней двери вышел Красный Бунтарь в своей геройской экипировке и опустил руки ей на плечи. Девушка подняла голову и приветливо улыбнулась. Парень чуть нагнулся к ней, и кидая взгляд под ее ноги, процедил жуткую фразу в не менее жуткой ухмылке: — Ты отлично постаралась, моя единственная, — голос сорвался на самодовольное рычание. — Теперь только моя. От него не осталось и кости на кости. У #2 теперь не будет наследника. Только я, ты, и наш ребенок. — Наш? Кири, о чем… — девушка с не понимаем попыталась заглянуть в глаза, облокотив ладонь о землю, чтобы отстраниться. Рука промяла траву с мерзким причмокиванием: под ней была лужа. Посмотрев вниз, все тело пронзила судорога, вызывая болезненную тряску. Неужели это сделала она? Снова? Сердце било о ребра в отчаянии, конечности похолодели, живот скрутило от страха. Сомнений не оставалось, странная цепочка мыслей выдавала лишь один правильный ответ: Она убила ребенка Бакуго. Её большой живот, ноги и трава были залиты кровью. Внутри была новая жизнь от лона Киришимы, а под ней загубленная их с Бакуго ребенка. «Нет, это не могло повториться, не с нашим с Кацуки малышом, нет…», — ее зрачки дрожали от кровавого месива, сердце с мучительным усилием качало кровь, вызывая дикий шум в ушах. Словно тысяча хриплых голосов тянет заунывную песню, не попадая в общее звучание. Она начала крутить головой в поисках мужа. Но вокруг стоял лишь черный туман, из которого на нее смотрели семь пар убитых ею глаз в алой дымке. Их острые гнилые зубы в неровном оскале начали издавать треск от быстрого клацания. Они глумливо смеялись, издеваясь над девушкой, в то время как кровь и дробленные маленькие кости текли к их бестелесным ногам. Несс стала задыхаться от металлического запаха липкой жидкости под ней. ____ С прикриком девушка проснулась и одернула одеяло: все мокрое, но это не кровь. Облегчение перекрыло осознание отошедших вод. Она не чувствует толчков. Живот каменный. Это ее причудный барьер или процесс родов? Ребёнок задыхается? Тут же раздался спазм, и Несс громко выдохнула. Из соседней комнаты выбежал Киришима. — Несс, ты… — увидев напуганное лицо девушки и лужу под ней, его голос задрожал. — Боже, воды отошли. Я звоню Бакуго. — Нет, помоги мне встать и дойти до машины! Нет времени, я боюсь, что он задохнётся! Несс никак не могла отойти от сна. Ее била мелкая дрожь и перед глаза плыли круги. Она начала задыхаться, легкие стягивало похожими спазмами. Подбежавший друг низко нагнулся и заботливо зашептал: — Тихо, тихо. Дыши, Несс. Все хорошо, это нормально. Повторяй за мной, — он имитировал дыхательные упражнения, шумно вдыхая и аккуратно поднимая роженицу, чтобы отвести ее в прихожую. Через пару минут они уже ехали в машине. Киришима пытался дозвониться до Бакуго по громкой связи с модуля авто, предоставленного его офисом. Несс сдерживала крики от набиравших силу спазмов. — Не сдерживайся, дыши. Но и не перенапрягай легкие, помоги себе и ребенку, — Киришима бросал беспокойные взгляды на Несс, сильнее продавливая педаль газа. — Так что делать то? Дыши, но не перенапрягай. Помогай ребенку, себе. Какие еще противоречивые советы дают рожающим? — сознание и без того путалось, возвращая внимание к ужасающему сну. — Ты вообще готовилась? — Конечно готовилась! — она развернула голову, цинично бросая сквозь гнев. — Ты тоже сразу по инструкции из книг научился спасать людей, да? Или может сразу после двух практик защитил весь город? Это и близко не то, о чем говорили на подготовительных к родам, — Несс мучительно свела брови, протяжно мыча, не в силах продолжать. По блестящей испарине, стремительно появляющейся на лбу девушки, Киришима понял, что возможно случай действительно выходит за рамки общепринятого из-за ее близости к сингулярности. — Кири, он не толкался уже очень давно! Сколько я проспала? Я боюсь, с ним что-то случилось! — она почти кричала от истерики. К глазам подступали слезы, и девушка силилась их сдержать, хватаясь за мягкую обивку кресла и глубоко впивая ногти от скручивающей боли. — Все нормально, такое бывает. Просто дыши. Уверен, с ним все в порядке. Ты спала не больше часа, — парень как мог успокаивал девушку, чтобы еще сильнее не встревожить личными сомнениями, но стресс от происходящего тяжело было скрыть. В этот момент, заставивший забыть о главном виновнике происходящего, гудок резко оборвался и тяжелое дыхание с шипением разрезало пространство салона. — Киришима, что там у вас? — нервно кинул Бакуго. Озлобленность в голосе говорила о том, что сейчас парню не до глупых мелочей, по типу: «Что приготовить на ужин или что купить в магазине по дороге домой?» Не давая ответить, Несс стянула сильная схватка и она, ухватив Киришиму за плечо, громко закричала. На лбу бунтаря появилась испарина, почти сравнивая их положение, не примени он укрепление на том участке, за который схватилась роженица. От боли ее лицо исказила гримаса и девушка не смогла ответить. — Киришима, блять, что происходит?! — модуль едва не взорвался от бешеного крика, издавая оглушающее шипение. — Бакуго, схватки внезапно начались, мы едем в больницу. Я уже сообщил им, нас ждут, — парень старался перекричать Несс и хрипение поврежденной техники. — Какого черта?! Что ты сделал, полудурок? — К-Кацу, — запинаясь, девушка старалась выровнять дыхание. — Все нормально. Это переживания от дурного сна. Я проснулась, когда уже отошли воды. Приезжай скорее! — беспорядочность схваток заставляла ее кричать, но та лишь с диким шипением стонала, закусывая губу. Несс никогда не выражала сильных эмоций минутно, давая себе время успокоиться и переварить ситуацию. Однако, есть сферы, в которых ее выдержка давала сбой, и роды ребенка при силе Сингулярности были одним из них. — Я уже выезжаю. Киришима, позаботься о ней, иначе костей не соберешь, — связь оборвалась и друг добил аппарат тяжелой рукой, чтобы тот не действовал на, и без того натянутые, нервы. «Черт, почему это происходит в мою смену? — парня била нервная дрожь, мысли разбегались. — Я готовился, но в действительности все выходит совсем не так. Ей ужасно больно. И хуже того: я никак не могу ей помочь». Он гнал со всей скоростью, прокручивая в голове советы для рожающих, но ни один не мог применить. «Неужели это все из-за причуды ребёнка? Или дело в ее теле?» — парень почти упирался грудью в руль, обнажая острые зубы в нервном оскале. — Киришима, я в порядке. Боль не такая сильная. Спокойно следи за дорогой, — девушка бросала обеспокоенный взгляд с друга на дорогу, стараясь контролировать срывающийся голос. С не меньшей паникой, он прохрипел: — Может нам стоить позвонить Исцеляющей Девочке? Почему все вообще так быстро происходит? Схватки слишком частые. — Я не знаю. В больнице должно быть все необходимое, не стоит звонить, она не успеет. Кири, мне очень страшно, — она смотрела на него с болью в глазах. В этой боли было что-то еще, но он не мог определить причину, из-за разбегающихся мыслей. Через мгновение парень понял, как глупо себя ведет, еще больше пугая рожающую. Выпрямившись, разжал уже скрипящий руль, убрав панику подальше. *** Их встретил десяток врачей с каталкой. В больнице хорошо понимали, что с большой вероятностью у героев #2 и #4 мог родиться ребёнок с финальной сингулярностью. Изучив тело матери от и до, они должны были подготовить специально оборудованную палату, но прогноз не оправдался и роды пришлось принимать раньше. В суматохе происходящего, Киришима не заметил, что у ворот больницы за ними наблюдал человек, скрывающийся в тени высокой стены. Как только двери захлопнулись, следящая тень, зажимая наушник под широким капюшоном, прошептала себе под нос: «Да, они уже приехали. Дитя родится сегодня». *** Как только ее завезли в палату, Киришима переложил девушку на акушерский стол и в нерешительности встал рядом, уже собираясь спросить, чем может пригодится его помощь, но парня опередили. — Вы не отец? Тогда попрошу выйти, — сказала одна из медсестер, строго указывая на дверь. — Нет! — Несс снова больно ухватилась за руку Киришимы от сильной схватки, и отдышавшись, продолжила со сквозящим в голосе болезненным отчаянием. — Прошу останься, пока Кацу не придёт. Прошу, пусть он останется! — Хорошо, — одновременно произнесли Киришима и медсестра, замечая как сильно участилось сердцебиение рожающей на дисплее электрокардиографа. Друг развернулся лицом к стене, повернув голову налево, чтобы наблюдать за взглядом Несс, обхватил её руку своей, стараясь выразить поддержку со всей доступной нежностью в касании грубой руки. Девушка начала спокойно выдыхать, но тут же закричала ещё громче. Воздух вокруг задрожал. — Скорее, несите подавители причуд! — крикнул главный врач. — Нет! — взгляд воспылал яростью, она дернулась в акушерской кровати, чтобы посмотреть всем присутствующим в глаза. — Никаких подавителей, пока ребенок во мне! Я справлюсь. — Но, мисс, они совершенно безвредны. Ваш ребенок в полной… — врач не успел договорить и нервно дернулся от агрессивного крика. — Я сказала нет! Или все мы встретимся в чертовом зале суда! — рожающая смотрела с яростью Бакуго. От давления этого взгляда, врачи не смели больше возразить. — Несс, ты уверена? Это твои первые роды, — прохрипел обеспокоенный голос над ней и Несс подняла взгляд. Киришима был удивлен. За гневом девушки прослеживался страх: второй раз за день он наблюдал новую эмоцию героини #4. Это такое же забытое явление, как вежливость Бакуго. Он уже начал поворачиваться к врачам, чтобы мягко свести напряженную ситуацию на нет, но увидев оголенные ноги Несс, резко развернул корпус к стене. — Уверена. Чтобы никаких подавителей причуд рядом с моим ребенком, — ее взгляд на секунду заледенел, пока новая схватка не перекосила лицо. *** Рожающая испытывала ад переживаний и страха, только разрывающая боль помогала ей держаться в сознании. Мать боялась, что ее ребенок уже мертв, что это был не просто сон, а происходящее с ним в действительности: ее тело, близкое к полной сингулярности, не может принять новую причуду ребенка и разрывает его. На шестом месяце беременности вокруг плода образовался барьер от причуды матери. Все наблюдения показали, что он лишь защищает ребенка от дополнительных повреждений. Но также может защищать и мать от сильного ребенка. Младенец и был сильным, толчки ощущались даже через барьер. Сейчас живот был каменным и причуда могла замкнуть щит, но скорее всего, они были бы уже мертвы. Несс старалась не думать об этом, старалась сосредоточить внимание на Киришиме. Он стойко держался, выказывая только такое участие и переживание, как если бы она изучала новую технику в школе: опасную, но не смертельно. Несс была благодарна его выдержке, потому как сама ощущала накатывающую паническую атаку. Отказаться от подавителей причуд она решила еще в начале беременности. Оборудованная палата была необходима, чтобы восполнить этот пробел. Несс не была приверженкой теории заговоров, но решила обезопасить себя и ребенка от лишнего вмешательства. Очень многие врачи говорили, что у родителей с такими развитыми и сильными причудами, дитя в этом поколении может родиться с финальным фактором. Настолько сильным, что его тело не справится. Или же родится без причуды вовсе. Наблюдения в течении всего периода беременности показали, что ребенок полностью здоров и все его показатели не отличаются даже от поколения старше Несс и Бакуго. Только барьер вызывал опасения. Это было нечто новым — причудно-анатомическая адаптация. «И все же, если они все это время, недоговаривая, сами решили убрать потенциально опасную причуду? — в недоверии к правительству рассуждала девушка. — А если нет, то я все равно не хочу, чтобы был риск искусственного подавления квирка нашего ребенка. Буду готова стерпеть любую боль, лишь бы этот страх исчез. Лишь бы он не оправдался, и малыш родился живым и здоровым. С причудой или без, главное наш с Бакуго. По всем законам естественной беременности». *** Роды длились пять часов. Несс все время сдерживала непроизвольные реакции, чтобы не разрушить палату, чтобы даже не потревожить воздух возле врачей. На это уходило много концентрации, которую тяжело было обрести от страха и дикой боли, разрывающей ее тело. Она боялась отключиться, поэтому постоянно держала на чем-то внимание: спрашивала о препаратах, которые использовали врачи, пыталась успокоить встревоженного Киришиму и пыталась узнать, где ее муж. Друг порывался взять телефон, но она тут же тянула его руки на себя и что-то бормотала в болезненном бреду. На третьем часу барьер исчез. Растворился из-за измотанности матери и процесс начал проходить как у обычных людей. После этого Несс бил сильный жар, сознание окончательно расплывалось. В какой-то момент она стала просить Киришиму, чтобы тот не подпускал к ней врачей с подавителями и проверял каждый препарат. Она умоляла героя спасти ее ребенка, не осознавая, как это глупо выглядит со стороны, словно вылизанный фрагмент мелодраматичной концовки фильма. И в друге это только сильнее вызывало безысходность. К моменту рождения в ней не оставалось сил даже на сжатие ладони Киришимы. Борясь из последних сил, заставляя себя держать глаза открытыми, она должна была узнать, жив ли первенец Бакуго. Перед глазами стояла алая пелена и что-то в ней начинало угрожающе двигаться, расплываясь по стенам и потолку палаты, пробегая тенями по лицам людей, которых она уже не могла четко рассмотреть. Несс держалась, но из глаз лились слезы, все нутро горело отчаянием. Как только одуряющую темноту сознания разрезал детский плач, пелена растворилась, покрывшись тишиной полного мрака. *** — Скорее, подключите подачу кислорода и подготовьте дефибриллятор. Она не может прийти в сознание, пульс едва прослеживается, — медсестры метались по палате, подводя к роженице новые приборы. Киришима беззвучно пытался протолкнуться к Несс через двух бугаев, которые стояли на выходе из палаты, но тут снова раздался детский плач и парень озадаченно застыл. «Прошу, защити моего ребенка. Проследи, чтобы с ним ничего не произошло», — слабый голос не мог звенеть в голове так пронзительно, но это заставило его вывезти сопротивление на одном лишь намерении. — Я никуда не уйду. Отпустите! — не отступая, он стал молча наблюдать за тем как моют и заворачивают кричащий комок. Не видя причин защищать врачей от спокойного героя, охранники отступили. Врачи не подавали признаки обеспокоенности, пульс Несс начал выравниваться. Мерное журчание приборов оборвал телефонный звонок — «Мина». От тут же сбросил, стараясь не отрывать взгляд от младенца, мельком увидел «33 пропущенных от «Бакубро». «Надо перезвонить», — через секунду спохватилось заторможенное сознание парня, но он не успел прожать «перезвонить», как Несс открыла глаза и сдавленным голосом прошептала: — Где ребенок? Верните мне ребенка, — она проверяла свой живот, слабо оглаживая плоскую поверхность дрожащей рукой, голос начал срываться на громкий хрип. — Где мой ребенок??? Медсестры спешили поднести тихий комок, шепча о поразительной выносливости матери. С тряской в изможденных руках, Несс постаралась потянуться к нему, но ее опередили, положив сверток на грудь. Она аккуратно отогнула краешек ткани и по лицу начала медленно растекаться слабая улыбка, глаза сузились под сведенными в нежности бровями. Видя расслабленность и облегчение в ее живых глазах, Киришима мог выдохнуть спокойно. Он успел сделать только первый шаг навстречу юной матери с ребенком, как в палату ворвался Бакуго.