Алые тени

После звонка Киришимы Бакуго ожидала череда неудачных обстоятельств. Новость о внезапных родах пришлась на начало миссии по проверке складов на окраинах другого города: предполагаемая группировка могла базироваться там. Так и оказалось. Сразу после звонка, Кацуки не успел переложить свои обязанности на других героев, все были уже на своих позициях и приступили к миссии. Он надеялся закончить все за десять минут, но ожидание разрушил хаос произошедшего: лабиринты складов, ловушки и потеря большей части команды. Будучи #2, он не мог оставить все как есть и потерять товарищей. Выбираясь из завалов и вытаскивая свою группу, он оставил выяснение обстоятельств на полицию. Позже СМИ будут обвинять Граунд Зиро в подрыве городских складов и деформации электропередач, до поступления новой информации об инциденте. Весь город оказался обесточен. Ему предстояло добраться до своего родного города, где сейчас рожала его жена, обходными путями. Свою машину он оставил у офиса, приезжая на точку с остальными героями в рабочем минивэне. Электричка стояла мертвым грузом на середине пути. Неосвещенная трасса, закрытие работ электропутей в соседнем городе, оживленный метрополитен и напуганные глаза граждан, смотрящие на раненого про-героя. Он и не думал просить помощи у офиса Тодороки, который располагал бюджетами на вертолеты. Это внештатная личная ситуация. Бакуго, всегда собранный и быстро подстраивающийся под самые безвыходные ситуации, сейчас был окончательно потерян. Грубо нарушая не одно постановление, он просто хотел, чтобы жуткое предчувствие не оправдалось, потому что ему никогда не приходилось слышать настолько пронзительного крика, какой звенел в его голове после звонка Киришимы. Не меньшее отчаяние вызывало в душе замеченное на складах: перед глазами стояла доска, которую он обнаружил в подвале уже разгромленных складов. Просторная комната была обставлена на манер лекционного зала, со стульями, развернутыми по направлению к большой, вселяющей страх грифельной доской, где среди дюжины фотографий, были его с женой, и красными линиями, уводящими вниз к обведенной надписи «ребенок с возможной ФС». Он уже не ловил такси и не ждал патрульной машины, направленной к нему. Просто бежал от станции к больнице. *** Вбегая в здание, расталкивая охрану, игнорируя кричащих о стерильности медсестер, он украдкой заметил на электронных часах «8 ноября, суб. 1.47». Ни на один звонок Киришима не ответил и Бакуго уже был готов выбить друга наружу из стены палаты взрывом, доберись он до оного: шум вышибаемых ногой дверей, отдаленные крики персонала, смятение в глазах присутствующих в палате врачей, и вот Эйджиро пронзают дикие глаза, смешивающие в огненном отблеске ярость и отчаяние. Нарушитель покоя был весь в копоти, мокрый от пота, в рваном геройском костюме с сочащимися ранами. Граунд Зиро словно вышел из преисподней, чтобы разнести образовавшуюся в палате тишину. Он уже было схватил Киришиму за грудки, как услышал сдавленный хрип и перевел взгляд на Несс. Весь гнев и страх вмиг испарился. Измученная девушка смотрела на него со счастьем в уставших глазах. Лоб покрылся холодной испариной, под глазами набухли мешки с румянцем у щек, волосы рассыпались по плечам ломанными локонами. В руках покоился сверток, при взгляде на который сердце неровно вздрагивало. На ватных ногах Кацуки подошёл и сгорбился над женой, гипнотизируя свернутую ткань. Медсестры надевали на остолбеневшего отца халат, маску, пытались натянуть перчатки на сильные вспотевшие ладони. Не замечая никого, Бакуго обнял жену за плечи, уткнувшись в холодную шею. Через пару секунд, подняв голову, посмотрел в глаза и одновременно с Несс перевел взгляд на ребенка. Между ними словно произошел немой диалог, после которого губы начали дрожать, а уголки глаз заблестели от накативших эмоций — идентичных и кажущихся необъятных для принятия. — Здравствуй, Тензо, — прохрипела Несс, и Кацуки еще сильнее прижался к ней в попытке сдержать мокрую пленку от распада, и не замечая, как одна предательски сбежавшая капля тонкой струйкой обогнула впадину носа на левой стороне исцарапанной щеки. Он тоже мучительно ждал девять месяцев, с самого начала болезненно вздрагивая от всех недомоганий жены, пытаясь облегчить ее вынашивание в постоянном дискомфорте и лишениях: в любимых действиях, как работа, и даже в таких мелочах, как горячий кофе вместе с ним по утрам. Он с грустью и виной смотрел, как ее выворачивало в уборной, не переставая гладить по спине и шутить, что из ее рта тоже льется подобие его брани, но только на физическом уровне. Парень мог бы получить затрещину от нее, он даже бы этого хотел, потому что чувствовал, что заслуживал. Но Несс лишь слабо улыбалась поддержке и просила не присутствовать при ее токсикозе. Парня это не смущало: «В болезни и здравии, так ведь?», «Это были мои слова! Ты сказал: «Спасибо, что утерла нос нашим одноклассникам, сделав меня первым женатиком. Клянусь, буду последним и самым лучшим». Я готова была прибить тебя прямо под венцом за твою манию всегда и везде быть первым». Как юный отец, он испытывал больший стресс, чем его жена. Она чувствовала, что с ней происходит, точно знала и готовилась. А он мог только наблюдать, судорожно просыпаясь ночью от пинков ее живота, и не в силах больше заснуть, проверять, дышит ли девушка. Несс была полноценной матерью, а он лишь сторонним наблюдателем, не ощущавшим свою роль и задавшимся вопросом: «Когда я, черт возьми, пойму, что отец?!». Даже первый толчок не вызвал в нем принятия нового положения и статуса. Все внимание ушло на волнующий барьер внутри живота и Кацуки с досадой прикусывал губу, когда ловил себя на мысли, что размышляет об этом, как о каком-то функционале, а не живом процессе. И вот он наконец может коснуться этого живого, что не давало покоя с первых: «Кацу, присядь. Да сядь просто! Ты все правильно понял, это тест. Я беременна». Он запомнит этот момент навсегда, потому что и сейчас земля ушла из-под ног, а все органы решили поменять свое расположение. Запомнит навсегда, потому что снедающая его вина исчезла, позволив полноценно почувствовать себя отцом, и смести страх трагичного исхода, в котором, по его логике, он был бы виноват. Его сын и жена в порядке, он вернулся с задания целым. Только сейчас все отстраненные реакции и запоздалое появление перестало его гложить, больше не проедая органы грудной клетки тревогой. Киришима остолбенело наблюдал живую картину воссоединения семьи, ощущая себя лишним. Он и был тут лишним: Бакуго вернулся, и теперь нет необходимости поддерживать Несс, беспокоясь за ее здоровье. Появление друга всегда автоматически отдаляло, заставляя чувства закрываться, чтобы и слабым намеком не указать на что-то болезненно-недопустимое в его груди. Но сложившаяся трогательная картина притягивала взгляд, хотелось разбавить ей последние капли страха, которые сковывали тело на протяжении долгого вечера. На щеках расходилось что-то горячее и влажное, и боясь выдать себя, он развернулся к выходу, намереваясь уйти, чтобы прожить противоречивые чувства до конца. Бакуго, страдающий от похожей слезной атаки, оторвал взгляд от сына, краем глаза уловив движение у двери. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, он твердо бросил: — Киришима, поздоровайся со своим крестником. — С кем? — парень развернул голову в попытке понять, не ослышался ли. Забывая о влажности щек, медленно подошел и заглянул в сверток. Младенец тихо сопел, зажмурив глаза в почти недовольной гримасе, расходящейся многочисленными розовыми складками. Он выглядел неприглядно, но Киришиму вдруг обдало новым чувством, которое начало медленно распирать его легкие. Только сейчас до него начал доходить смысл сказанных Бакуго слов. — Я его крестный…? — Кацу, он открывает глаза, — с придыханием перебила Несс. Ребенок зашевелился и осторожно поднял дрожащие веки: в пространство смотрели два темно-синих глаза. — У него твои твои глаза, — прошептал Бакуго с восхищением, и на разбитых губах появилась легкая улыбка. Несс издала странный удушливый вздох. Она почувствовала растекшееся по телу облегчение: красная радужка не будет преследовать ее материнство, заставляя замирать от внезапно возникающих воспоминаний. Больше не придется неровно вздрагивать от огненных проблесков, которые путают, переплетаются и наблюдают. Девушка видела не красные огни, а ночное звездное небо собственных глаз. В этот раз сердце щемило от нежной боли. Любви, доводящей до этих противоестественных прострелов в грудной клетке. Датчики, установленные на теле матери начали фиксировать ошибочную работу мозга и показатели на приборах заскакали, раздавая писк. — Папа, заберите ребенка! Мамочке нужен покой, — моментально среагировали врачи, до этого старавшиеся не мешать первой встрече родителей с ребенком и жадно впитывающие подробности проявления героев вне их рабочей стороны жизни. Несс попыталась что-то сказать, но тут же отключилась, обмякнув в руках мужа. Тот с непониманием потянулся к сыну, потому что так было велено, и его тут же отпихнули. — Что с ней? Что происходит, эй?! — нервозно возмутился отец, стоя почти вплотную, пока врачи подставляли новое оборудование к телу матери. Главный врач, аккуратно отодвигая безвольного отца к выходу, спокойно ответил: — Она перенесла большой стресс и тяжелые роды, ей необходим отдых и наблюдение. Вас отведут в соседнюю палату и приставят к ребенку медсестру. Как только состояние стабилизируется, вы вернетесь. Бакуго еще оказал слабые попытки сопротивления, но быстро поняв, что так может только навредить жене, последовал с другом за медсестрой, уводящей их в соседний коридор. ___ Их лучший друг не мог переварить новые события, садясь на кровать словно не своим телом: мышцы задубели, но не от причуды, из легких выбили весь воздух, но не от внезапной новости. Он и сам не понимал, от чего так переживает. Бакуго держал ребенка каменной хваткой, вслушиваясь в происходящее за открытыми дверьми палаты. Когда его попросили положить младенца в больничную колыбель, он не сразу отпустил сверток, внезапно ставший самым драгоценным в его жизни. Состояние ребенка проверяли вошедшие врачи, подставляя разные измерительные приборы, почти не касаясь маленького тельца. Лучшие друзья молча наблюдали за происходящим сидя на койке плечом к плечу и не отрывая взгляд от младенца. Киришима по-прежнему следил за его сохранностью в отсутствие матери, по-привычке доверяясь инстинктам и следя за движениями врачей. Бакуго едва слышно дышал, пытаясь до конца принять свое отцовство и простить себе весь тот болезненный вид жены, который встретил его запоздалое появление. Он старался не беспокоиться за нее, доверяясь компетентности врачей. Один из них подошел к нему и, стянув одноразовый халат, принялся осматривать раны. — Он такой тихий. Толкался три месяца, а теперь тихий, — Кацуки шептал словно в прострации, слабо ощущая, как утягивают травмированные предплечья и ставят раневые повязки на лице. — Она громко стонала, задыхаясь, когда все началось. Еще во сне, я понял это только потом. Не знаю, что там происходило, но она пыталась позвать тебя, — друг глотал сожаления о том, что все произошло с ним, а не с отцом ребёнка. — Несс отказывалась от подавителей и просила меня следить за этим. Как только он появился, он долго кричал. Думаю, с ним все в порядке, — ему не ответили, переваривая услышанное. Немного помолчав, Киришима вспомнил, что теперь он тоже отец, хоть и крестный. Грудь снова наполнило странное чувство, парень повернул голову к Бакуго и всматриваясь в застывшее лицо, спросил: — Почему ты изменил решение? — Бакуго непонимающе посмотрел на него, тяжело оторвав взгляд от сына. Киришима, спохватился. — Ты сказал, что я крестный отец. То есть… — Деку отказался. Еще перед своей миссией, — Кацуки вернул взгляд на ребенка, еще сильнее сгорбившись в нежелании говорить на эту тему: односложных ответов будет достаточно. — Но… — Не препирайся! Ты теперь крестный… — Отец, — нововошедшая медсестра пыталась определить, кому из двух друзей обращаться. Бакуго выпрямил спину, и сотрудница продолжила. — Малыш здоров, также прослеживается слабый фактор причуды, — оба парня выдохнули, расслабляя плечи. — А как Несс? Моя жена? — Бакуго хмурил брови, стараясь не выдавать беспокойство. — Состояние стабильное, но она без сознания. Ей нужно время на восстановление. Как только придёт в себя, мы отнесем к ней ребенка. Через время вы тоже сможете зайти. Но если она не очнется, придется использовать стимуляторы. Позже врачи сообщили, что ее фактор причуды почти не прослеживается из-за длительного сдерживания. *** Несс пролежала в больнице больше, чем предполагалось. К ней заходили друзья, поздравляли коллеги, писали учителя. За оградой больницы толпилась пресса, которая вылавливала героев, пришедших навестить роженицу. Заголовки газет и теле-выпусков пестрили объявлениями о рождении ребенка сильнейших героев в текущем поколении, выводя Бакуго из себя. Он оставался в больнице до самой выписки, взяв отпуск в вышестоящих организациях, регулирующих работу героев. Киришима переложил всю работу его офиса на себя и почти не появлялся. Несс практически не выпускала ребенка из рук, только изредко давая проверять его здоровье в специальных кабинетах в ее сопровождении, и с помощью медсестер сама занималась уходом, учась вместе с мужем. Фактор ее причуды постепенно начал приходить в норму. Так прошла неделя. Офис Тодороки, занимающийся не только спасением, но охраной и сопровождением высокопоставленных лиц, одолжил свой конвой, чтобы спокойно доставить молодую семью домой. Проезжая через ворота больницы, пресса бросалась на минивен, выкрикивая вопросы в затонированные окна, в надежде, что они откроются, чтобы принять предложение быстрого интервью. — Когда приеду домой, потребую геройскую защиту от прессы и право на конфиденциальность у геройского департамента, — устало произнесла Несс, смотря через темное окно на происходящий гомон. Бакуго никак не реагировал, напряженно молча. В обычное время, он не погнушался бы сам выйти и всех разогнать, но тут словно не замечал происходящего. Несс нервно поерзала с ребенком на руках. — Кацу? Там больше двух дюжин репортеров, а ты и бровью не повел. Что с тобой? — он поднял на нее глаза, но сразу же опустил их на ребенка, продолжая игнорировать бурное внимание за окном: некоторые репортеры телевизионных каналов преследовали их на своих служебных машинах, снимая из раскрытых раздвижных дверей. — Киришима станет для Тензо крестным отцом не просто так, — парень пытался спрятать напряжение в лице, заслонив его колючими волосами, низко опуская голову к сыну. — Это более безопасный вариант, и он тоже наш близкий друг, — озвучила свое предположение девушка. — Да, но это не единственные причины. От Деку нет известий уже одиннадцать дней. Нет новостей и с места происшествия. Он уже устоявшийся #1 и мы не может вот так его потерять, — Кацуки еще сильнее склонил голову, укрываясь от изучающих его глаз. — Собирают секретный поисковый отряд, который возглавим мы с Киришимой. — Вы отправляетесь в ближайшие дни? Почему Тодороки с Мирио не могут этим заняться? — она нервно перебирала варианты: отпускать мужа так скоро не хотелось. — Почему поручено именно тебе? Киришима и Шото могут… — Агентство Тодороки главное в нашем городе и одно из сильнейший в стране. Мне будет спокойнее, если он останется охранять вас в мое отсутствие. Этого же требуют и геройский департамент с комитетом по общественной безопасности, я прекрасно их понимаю, — Бакуго держал спящего сына за голову левой рукой, аккуратно оглаживая лоб большим пальцем, и зажимал губы в болезненной задумчивости. «Я опоздал на твое рождение, уезжаю сейчас. Фиговый из меня отец и муж получается. Черт, наша геройская жизнь несовместима с полноценной семейной жизнью, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы ты жил в мирное время. Для этого нам нужен наш символ. Он прикроет», — самому было трудно поверить, что когда-то первенство среди героев перестанет играть для него хоть какую-то роль. Это было очень непривычно, сбивающе с толку: в одно решающее мгновение изменить все свои принципы и стремления ради того, кто только появился в жизни, будучи самым незнакомым существом на свете, но уже самым родным и любимым. Девушка видела, как за последние месяцы ее мужа снова отягощает их геройская миссия и новое семейное положение. Как и в самом начале. ____ Долгие недели он не находил покоя, пытаясь организовать работу офиса так, чтобы больше времени уделять жене. Но многое шло в противовес: геройский департамент стал давать более сложные задания, отправляя прошлое поколение на заслуженную пенсию, сотрудники его агентства не дотягивали до нужного уровня, финансы не сходились, и еще постоянный фактор прессы и бесполезных конференций для поддержания медийности сильно отвлекал. Он силился терпеть их с Несс пиар-агентов, но руки все больше чесались хлопать дверьми прямо перед их носом и сбрасывать телефонные звонки. Граунд Зиро был измотан до крайности, старательно скрывая это от жены, потому что был уверен, что ей в сто крат хуже. Пока она сама не схватила его за руки и не опустилась перед ним на колени, смотря в уставшие глаза с легкой улыбкой. Тогда Бакуго сидел за бумагами в пустующем офисе, путано сверяя показатели предстоящих затрат, и попытался поднять ее, но та не позволила. С сильно выступающим животом, касающимся колен, Несс ласково заговорила: — Каждый день я вижу этот взгляд. Считаешь, я не понимаю, когда ты напускаешь на себя эту мнимую суровость? Не думай, что не прокусила за три года совместной жизни, — она лукаво подняла бровь, но тут же серьезно продолжила. — Чтобы ни случилось, это наш долг. То, чем мы живем. Мы выбрали это вопреки всем рискам, но ты же знаешь, что в этом не одиноки. Деку, Шото, Мирио — все наши офисы стараются для того, чтобы у героев была нормальная жизнь. Твой офис не может спасти всех. Прими их помощь в реорганизации системы, — она сморщила нос, игриво возражая. — Это такая мелочь, Кацуки, не понимаю, чего ради упираться? Доказать, что ты один перевернешь весь ТОП? Посмотри на меня: со мной разве что страницу журнала можно перевернуть. Видеть не могу эти кричащие заголовки о будущей матери среди сильнейших, но чем не продвижение? — он усмехнулся, удивляясь умению жены всякий раз отрезвлять его голову непосредственной подачей, и мягко обхватил ее руки, чтобы потянуть наверх и усадить себе на колени. — Давно я перестал замечать, как ты мной крутишь? — Дай подумать… — она обняла его за шею, пытаясь уместиться между узкими подлокотниками, и с хищной улыбкой продолжила. — Не с момента ли разрушения половины города в Киото? Где ты мне и признался? — парень уже хотел запротестовать, как она снова начала шутливо язвить. — Ах да, прошу прощения, это же было в лифте общежития еще до начала отношений. Я была расстроена, ты был пьян и… — Ну все! Пузатым больше право голоса в этом офисе не дают. Ты едешь домой на нашей машине, а я приезжаю, как все доделаю. Примерно… — он покосился на стопку бумаг. — Когда наш сын пойдет в детский сад. Да, тогда и жди. Пока Несс с притворным осуждением смотрела на него, давясь смешками, Кацуки понял, что и сам уже давно перестал замечать ее выпады, внушающие уверенность другим. Он считал, что этого беспочвенного позитива она набралась от Деку, но в некоторой степени даже разрешал себе восхищаться подобным, пока окончательно не привык. После травмы, всего пережитого на геройском курсе и в отношениях с ним, она не сломалась, а шла вперед и и каким-то призрачным пинком двигала остальных. Именно это упорство помогло ей заморозить своё #4 в рейтинге героев. Однако, все его сомнения и тревоги вернулись: новое поколение злодеев готовилось выйти в свет, на этот раз, в совершенно другой конфигурации, и ухудшала все близость к сингулярности. По увиденному на складах, он мог предположить только одно: именно этим хотят воспользоваться отбросы общества, иначе зачем было этой доске существовать? ____ Сейчас же его взгляд был таким же тяжелым, как и раньше. Но исходя из сказанного, Несс не могла ему помочь: он не посвящал ее в подробности миссии #1. Лучшим решением была немая поддержка. Она коснулась его щеки тыльной стороной ладони и постаралась выразить в своем взгляде понимание и готовность пожить без него, раз того требует дело. Бакуго взглянул на жену и тряхнул головой, мыслями возвращаясь к ней. Сведенные брови расслабились, плечи опустились, руки крепко обняли жену с младенцем на руках. Несс поняла его жест: уберечь созданное любой ценой. Им только предстояло войти в свою родительскую жизнь дома. *** Три дня проведенных вместе, молодая семья занималась ребенком, погружаясь в новую часть жизни, и не допуская никаких рабочих моментов. Только короткие сборы Кацуки давали знать, что они все еще действующие герои. Им едва удавалось нормально спать ночами из-за необходимости сменять друг друга, чтобы успокоить сына, который много кричал, отказывался есть без присутствия папы и тревожащего не только родителей, но и соседей их пентхауса. На вторую ночь, не выдержав бессмысленных хождений, Бакуго принес Тензо к матери в их постель и сказал, что спать они теперь будут только так. Огибая спящего младенца, Кацуки постоянно касался кончиками пальцев талии и бедер жены: пока он был с ними, тело неосознанно тянулось к девушке, чтобы ощущать присутствие даже во сне. Несс переживала, что крики младенца будут сводить отца с ума, но его спокойствие будто бы сразу передавалось ребенку, и тот быстро утихал в его руках. Кацуки прекрасно справлялся со всеми обязанностями, позволяя матери только кормить и убаюкивать сына. Со странным бурчанием качал, с непроницаемым лицом менял грязную одежду, и когда думал, что жена не видит этого — почти с детской улыбкой щекотал сына носом, трясь о крохотное личико в тихом рычании. Он упирал ладони в пеленальный стол, нависая и смотря на Тензо с немой гордостью, следя за каждым неровным движением маленьких ручек и ножек, за каждой морщинкой от быстроизменяющихся на детском лице эмоций. Малыш всегда с бо́льшим энтузиазмом реагировал на отца, чем на мать, что по-началу отзывалось в ней с болезненной ревностью, но после непривычно нежных сцен, она искренне радовалась за мужа. С теплой улыбкой Несс осторожно отходила от приоткрытой двери, делая вид, что не замечает искренних проявлений всегда сурового мужа: ему нужно время привыкнуть к новому статусу наедине. Бакуго скрывал информацию об инциденте на складах, чтобы не беспокоить жену, пока она восстанавливалась в больнице. Дома же предпочел рассказать первым, прежде чем узнает из новостей. Информацию об этом уже не крутили, лишь упоминали в сводках о реконструкции зданий и улиц. В вечерних новостях ведущие публично извинились за обвинения героя #2 в разрушении района, объяснив зрителям, что так сработала система безопасности базы злоумышленников, повлекшая за собой непредвиденный блэкаут. «Этим они хотели уничтожить всю информацию и оборудование. И скорее всего не знают, что я был в комнате с чертежами», — Кацуки очень хотелось в это верить. Он так и не рассказал, что видел доску с их фотографиями, оберегая жену от лишних волнений и боясь послеродовой депрессии. Поэтому собирался сделать все возможное для их безопасности в его отсутствие. *** — Привет, бесявый. — Давай быстрее, Стремнолицый. Не вошкайся тут! Шинсо закрыл за собой дверь и прошел в комнату, скидывая тяжелые ботинки. Хозяин пентхауса смерил его сумку оценивающим взглядом, и заметив, как с одного края застежки торчит гибкая лента, выдохнул. Гость в своей обычной манере устало позвал: — Несс, пришла гроза ночных кошмаров. Может дядюшка Шинсо наконец увидеть нарушителя сна? — Ох, Шинсо! — осторожно прикрыв дверь спальни и подбежав к старому другу, она повисла на его шее. — Как мы давно не виделись! Тензо спит, так что можешь тихо зайти. Подержишь, как только он проснется. Хитоши не горел желанием обмениваться ненужными любезностями с Бакуго, поэтому оставил пару для прощания. По плечам Кацуки, провожающего гостя хмурым взглядом, читалось напряжение, и Несс впервые за долгое время снова заметила эту реакцию. Шинсо стал ее первым другом, и причиной первой ревности ее будущего мужа. Но после начала их отношений, он смягчился и даже потерял всякий интерес к играм собственничества. Снова видеть это напряжение в глазах Кацуки было чем-то, не предвещающим ничего хорошего. Он начал неловкое прощание голосом, в котором читалась вина за скорый отъезд: — Пиши мне обо всем, что с вами происходит. И не переживай, если не буду отвечать быстро. Я… Несс, мне жаль, что… — она не дала ему договорить, накрыв его губы своими. Ее ладони крепко сжимали лицо, и Бакуго ничего не оставалось, как приникнуть всем телом к ней, аккуратно обхватив за талию. Под футболкой, которую она вновь стащила с его полки, ощущались стягивающие повязки и он почти невесомо провел вдоль линии талии, боясь причинить боль. Несс отстранилась, и хитро улыбнувшись, прошептала: — Верни его миру. А после этого можешь сожалеть о том, что устраиваешь нам сексуальное голодание. Серьезно, Кацу, когда это мы на диетах сидели? — парень начал качать головой, старательно скрывая ухмылку: — Ты всегда переворачиваешь фразы в свою пользу. И наивно забываешь, что мы все время на геройских диетах. Вот только не ври, что это твой стиль жизни! Все полки в ублюдских снеках. Но… — он бросил на нее голодный взгляд, аккуратно сдавливая талию в нетерпении. — Как восстановишься, от тебя и следа на простыни не останется. — Ну да, это мы еще посмотрим от кого не останется, — ехидную улыбку Несс вдруг сменило серьезное выражение. — Возвращайся скорее. Я волнуюсь за тебя больше, чем за весь этот чертов мир, — глаза девушки вернули игривость. — Но наш сын не в счет! — она впихнула ему рабочую сумку. — Ты лучшее, что у меня есть, — серьезно признался Бакуго. Склонив голову к правому плечу, он сощурил глаза в новой усмешке и проговорил с той же игривой интонацией, подражая жене. — Но наш сын не в счет, бомбочка, — Несс поджала губы, мотая головой в шутливом осуждении: вечно он за ней повторяет, чтобы не говорить что-то свое. Когда Кацуки вышел за дверь, выражение лиц обоих передало невысказанную тревогу и тоску: расставаться на неопределенный срок — привычное дело, но тогда они были будто совершенно другими людьми, без тяжб родительских обязанностей. Чтобы не погружаться в это чувство, Несс направилась в спальню, стараясь прикинуть насколько их гостю будет комфортно уживаться в компании ее сына, который, она была уверена, станет только больше кричать без убаюкивающего присутствия отца. Безликий герой ночных патрулей, каким негласно считался Шинсо, называемый общественностью ночным стражем, по их договоренности будет сопровождать Несс на улицах, проверять приходящих к ребенку врачей и следить за сном девушки, чтобы та могла выполнять материнские обязанности и вернуть форму. — Неужели это второй Бакуго? — Хитоши не отрывал от ребенка взгляда, с трудом принимая тот факт, что бывшие одноклассники уже обзаводятся своими потомками. — Так похож? — Несс поравнялась с ним и невесомо провела по светлым колючим волосам сына. — Не уверен, он ведь пока спит и ещё не научился выдавать отборные маты, — Несс ухмыльнулась и кивнула в сторону кухни. Она была рада снова находиться в компании Шинсо. В старшей школе они сильно помогли друг другу, и связь, появившаяся на тренировках, сплачивала их по сей день. *** За обедом девушка узнала, как продвигается работа Шинсо в агентстве Мирио-Тамаки. Хитоши занимается исключительно ночным патрулем. Как бы боссы не уговаривали его наладить режим, он упорно отказывается менять привычный стиль жизни, дарящий ему почти всегда покой и тишину в ночных улицах. Личную жизнь с таким ритмом не сложишь, даже с Несс он успевал лишь созваниваться по вечерам перед работой, но его позиция на этот счет по-прежнему оставалась самодовольно-циничной: «Я рад, что у вас с Бакуго все так сложилось. Кроме шуток! Это удивительно для того, кто и на пушечный выстрел к себе не подпустит. Но такая жизнь пока что не по мне. У меня уже есть ребенок — Эри. Мы с Айзавой по-прежнему занимаемся ее подготовкой к UA. О да, вот счастье то, теперь у меня два племянника». Несс отметила для себя, что его сходство с их бывшим учителем стало ужасающим не только в семейном статусе: мешки под глазами, легкая щетина и отросшие темно-фиолетовые волосы, собранные в пучок с легкими выбившимися прядками. Черная одежда стала его профессиональным стилем и в обычной жизни. В квартире с мягкими пастельными тонами он сильно выделялся. — Так значит, у тебя снова проблемы со сном? И снова в этом виноват Бакуго? — Шинсо ехидно улыбался решеткой ровных зубов, в облегчении, что теперь можно приступить к экзекуции подруги, спрашивая о подробностях ее новой семейной жизни. — В то время я мучилась бессонницей не из-за Бакуго. От него у меня было несварение, — Шинсо прыснул, отлично зная, что шутка это только наполовину. — Ну хоть в окно к тебе лезть не придется, чтобы помочь, — он задумчиво посмотрел на оконную раму за спиной девушки, вспоминая ночь, когда новая студентка впервые попросила усыпить себя при помощи его причуды промывки мозгов. Тогда он и сам был новопереведенным студентом, и еще единственным другом Несс. Но главное — самым опасным для нее соперником.