Когда коснутся переливы потерянной давно души

*** — Венти?       Тихое слово слетело с губ и эхом понеслось в даль. Барбатос до боли в глазах вглядывался в чернеющую тьму. Время от времени в определённых точках вспыхивали голубые огоньки и тут же исчезали. В какой-то момент подул холодный ветер, и огоньки, быстро замигав, понеслись в противоположную от архонта сторону. — Погодите! — парень сорвался с места, но чем быстрее он бежал, тем дальше становились волшебные свечения. — Вернитесь прошу!       Последняя искорка мигнула в темноте и пропала без следа. В ту же секунду земля из-под ног архонта исчезла, и он начал стремительно падать вниз. Тёмная бездна всё ближе протягивала свои ледяные лапы.       Барбатос открыл глаза и шумно втянул носом тёплый воздух, моментально согрев словно заледеневшие лёгкие. Под головой колыхались шёлковые травинки, а небо ослепляло даже в облачную погоду. Стояла относительная тишина, её нарушал лишь шелест листвы деревьев и далёкие птичьи голоса. Архонт с болезненным стоном перевернулся со спины на живот и упёрся руками в землю. В горле стояла неприятная сухость, от которой очень хотелось избавится водой. Медленно подгибая колени парень сел и поднял голову. Прямо перед ним находился мальчик, которого Барбатос кое-как сюда приволок. Он кукольными глазами неотрывно смотрел в лицо архонту. Ребёнок сидел на коленях, плотно прижав друг к другу ноги, а руки аккуратно лежали на бёдрах. Малыш был ещё грязнее и неопрятнее, чем когда его нашёл Барбатос. Вероятно, это из-за того, что он не особо смотрел куда укладывает мальчика, перед тем как вырубиться. — Привет? — парень наклонил голову в бок и легко улыбнулся.       Юный незнакомец не шелохнулся. Он продолжал испытывать архонта своими необыкновенными глазами. Два янтарных камушка прожигали в нём дырку. Казалось, что сквозь них проходили лучи солнца и, искажаясь, появлялись на земле в виде солнечных зайчиков. Они, такие ласковые и нежные, просто не могли родиться из холода. — Как тебя зовут? — зеленоглазый чувствовал кончиками пальцев исходящее от мальчика напряжение. Малыш склонил голову и посмотрел на свои руки, но через секунду вновь приковал взгляд к божеству, не меняя своего положения. За счёт своей зажатости ребёнок выглядел ещё более беззащитно и уязвимо. Пазлы в голове Барбатоса не хотели складываться. — Может ты скажешь зачем и с кем пришёл на… эти земли? — за словами последовал вздох. Вспоминать события, которые произошли несколькими часами ранее не хотелось.       Малыш на вопрос лишь нахмурился. Тогда Барбатос начал медленно подползать к нему ближе. Тонкая рука, обмотанная белой тканью, потянулась к кистям мальчика, но тот мгновенно увернулся от касаний. На его лице читалось непонимание. — Если ты потерялся, то только скажи! Я обязательно постараюсь тебе помочь!       Юноша не мог понять как подступиться к ребёнку. Дети в его возрасте, как бы это прискорбно не звучало, в большинстве своём доверчивы. Неужели ласковый голос и миловидный облик божества впервые не сумели оказать нужного влияния? — Копьё… Тонкие губы зашевелились. — Что? — Не могли бы вы вернуть моё копьё.       Наступила тишина. Как назло даже птицы щебетать перестали. Барбатос уже и забыл про недавно найденное оружие, которое отдал здешним ветрам на потеху. У него тогда не было абсолютно никаких поводов считать, что оно принадлежит незнакомцу… — Почему ты решил, что оно у меня? — парень пытался заставить его усомниться в своём решении не только из-за незнания где сейчас находится копьё, но и из-за предрассудков. Добровольно дать ребёнку холодное оружие? В здравом уме? Вы серьёзно? — Когда я тебя увидел, рядом ничего не лежало. — Я чувствую, что оно у вас. — мальчик встал на ноги и демонстративно вытянул руку, чтобы показать что-то светящееся. Возле кисти с наружной стороны в мудрёной золотой оправе сверкал бирюзовый камень. От него потоками исходила анемо энергия. Архонт её чувствовал, но очень приглушённо. Возможно это из-за того, что ранее камень был затянут какой-то непонятной темной тканью. — А когда… я успел дать тебе глаз бога? — Юноша хоть и не отчётливо, но помнил каждого, кому за последние несколько тысяч лет даровал частичку своей стихии. Каждый из них обладал определёнными качествами и обязательно — желанием свободы. И у каждого свобода была своя, особенная, не такая как у всех. Это приводило в восторг повелителя ветров. Обладатели анемо силы словно излучали свежесть забытых архонтами долин. Если сумеешь выловить такую личность в быстрых потоках времени, то как минимум сможешь обрести хорошего и чуткого собеседника. Разве мог этот ребёнок за свою столь короткую жизнь обрести столько опыта? — Давно. — он немного стушевался. — Это было непонятно, вы не вспомните уже.       Барбатос сильнее растянул губы в улыбке. Как мило. Этот мальчишка пытается его обмануть? — Понятно, но как бы там не было, я не могу отдать тебе копьё. — он с интересом наблюдал за менявшимся лицом напротив. — А вдруг ты поранишься! — Что?! — малыш сразу же после вскрика накрыл в испуге рот ладонями, а потом тише продолжил говорить, аккуратно посматривая на архонта. — Но это моя вещь. — Да я понял. — зеленоглазый устало провёл рукой по волосам. — Я отдам тебе её, когда ты приведёшь своих родителей или тех, кто за тобой присматривает.       Барбатос взял в руки подол своей одежды и встал на ноги. В лицо сразу подул ветер. Такой лёгкий и прохладный, он окутал лицо, затем юркнул в тёмные пряди, плавно перебирая их. — А что если…. — мальчик сжал маленькие ладони в кулаки. — Что если мне некого привести?       Животворящий ветерок перестал привлекать внимание архонта. Парень отпустил белую ткань. Она струящимися потоками легла на землю. — То есть как это «некого»? — желание услышать следующие ответные слова было похоронено глубоко под землёй. — У меня никого нет.       Архонт поджал губы и посмотрел на мальчика. Он был на вид спокоен, но какая-то деталь не давала в это поверить. Жёлтые глаза цеплялись то за утренние лучи солнца, то за траву возле ног. На мгновенье в них проскользнула печаль и, словно строчки невысказанных чувств, осела в глубине. У Барбатоса почти не осталось сомнений на счёт нелепых шуток судьбы. Но ведь после бури должно быть затишье, почему тогда оно не наступает? — Встретились как-то в тиши две осиротевшие души. — мелодичным голосом пропел парень и горько усмехнулся.       Маленький незнакомец быстро поднял голову. Он округлившимися глазами смотрел в изумрудные очи напротив. Архонт успокаивал взглядом, жалел, ласкал, не имея теперь разрешения прикоснуться к мальчику. Руки его невольно дрогнули в желании дать ответную реакцию на нежность. — Слушай, — Барбатос улыбнулся. — а не хочешь… не хочешь пойти со мной? — произнося эти слова он совершено не думал о дальнейших своих действия. Нападение теневых тварей буквально оставило его на улице, но парень слишком часто принимал быстрые и радикальные решения чтобы сейчас сдавать назад. Ответа ждать долго не пришлось. — Хочу. — шепнул ребёнок и неловко заёрзал на месте.       Зеленоглазый тихо хихикнул и протянул малышу руку. Холодная ладошка неуверенно коснулась тёплых музыкальных пальцев. Лишних вопросов архонт задавать не стал, лишь ухватил маленькую кисть и потянул на себя, помогая ребёнку встать. Мальчик отряхнулся и выпрямился в полный рост. Он едва доходил невысокому Барбатосу до локтя. Парень взял его за руки и слегка наклонился. — Позволь мне узнать твоё имя. — Если сразу информацию не получить, значит нужно действовать постепенно, что зеленоглазый старательно и пытался сделать. — Сяо. — Сухо выдавил тот. — Умеешь играть на флейте? — Не умею. — Как же так?! Я тебя обязательно научу! — малыш на слова божества ничего не ответил, но сжал его пальцы в своих руках. — А вас… как зовут? Барбатос замялся. Может ли он… — Венти. Меня зовут Венти.       В глазах Сяо промелькнуло что-то непонятное для архонта. Он вежливо кивнул и разжал одну ладонь. — Куда мы пойдём? — тихо спросил малыш. Венти чувствовал как подрагивают хрупкие пальцы в его руке, пока другая конечность теребит фиолетовую ткань штанов. — Думаю, сначала к реке. — На такие мысли спешно наталкивала неумолимая сухость в горле. Внутри всё ещё неприятно тянули вчерашние воспоминания, закручивая крупный тяжёлый комок. — Тебе холодно или ты меня боишься? Ты дрожишь. — Всё хорошо, я не знаю почему так. — достаточно спокойно ответил мальчик. — Если тебя сейчас что-то беспокоит, пожалуйста, обязательно мне скажи, Сяо. — Я понял.       Две фигуры не спеша пошли в сторону реки. В дали она выглядела словно серебряный пояс, вечный в небесном свечении. Силуэты становились всё меньше, а голоса всё тише. Вскоре небольшая поляна погрузилась в молчание.