Мы помирились, ангел?

      Войдя в свою комнату, я застаю там Дино. Появление ангела после двух суток пропадания неизвестно где наполняют меня противоречивыми чувствами: радостью, облегчением, злостью, виной.       Хочется одновременно и зацеловать эти поджатые губы до крови, и вытрясти из него душу, ибо какого хрена?! Я вообще-то волновался! Медленно проворачиваю ключ в замке, так же медленно оборачиваюсь к нему, глядя с вызовом на это ангельское отродье, вытрепавшее мне все нервы своим отсутствием.       Ничего не хочешь сказать, а?! Но Дино молчит, изучая меня исподлобья. Ишь ты! Расселся тут, хозяин положения! Думает, что может играть на моих чувствах!       И он может. Дино своим молчаливым отсутствием заставил меня понять в десять раз больше, чем разговорами и попытками достучаться до моей совести. И то, что я понял, заставляет сжиматься от страха — страха потерять его.       — Ну?..       Это вырывается у меня невольно, я просто больше не в силах выносить эту тягучую тишину.       — Ну?..       Он приподнимает бровь, зеркаля мою мимику. Вот же гад ангельский! В груди мимо воли разливается огонь предвкушения. Прокашлявшись, повторяю:       — Ну? Мы так и будем молчать?       — А тебе хочется поговорить?       Дино небрежно отбрасывает белокурую прядь с плеча, склоняя голову набок. Меня пробирает дрожь. Есть в его поведении что-то новое, незнакомое, что интригует и пугает одновременно.       — Я... Ну... Вроде как сто́ит…       Дино, рывком поднявшись с кресла, двумя шагами оказывается рядом. В голубых глазах мелькает отблеск гнева, но ангел говорит мягко, вкрадчиво:       — Сто́ит. Но ведь ты не хочешь. А я не желаю тебя принуждать.       Я сбит с толку. Чувствую подвох, будто меня провоцируют и проверяют, а я не знаю правил игры. От того, что это покладистый и предсказуемый Дино вдвойне не по себе. Кто ты, незнакомец?       — Занятие должно быть по душе двоим. Разговаривать ты не любишь. Так что я готов дать тебе то, в чем ты нуждаешься.       Ангел мягко обводит контур моего крыла, отступая на шаг.       — Даже если придется причинить тебе боль.       Его слова заставляют меня вздрогнуть. Что он имеет в виду?.. Почему говорит загадками? Все ещё злится? Мстит? Он что... хочет окончательно бросить меня таким образом?!.       Усевшись обратно в кресло, Дино тихо командует:       — Раздевайся.       На мгновение мне кажется, что это шутка, но его лицо абсолютно серьезно. Если не считать приподнятой брови и чертей, отплясывающих джигу на дне лазуритовых глаз. И это становится точкой невозврата. Отбросив сомнения и размышления, я беспрекословно подчиняюсь, обнажаясь под этим обжигающим взглядом. То, как жадно он меня рассматривает в процессе, окатывает дрожью нетерпения.       « — Поиграть хочешь? Что ж, я совсем не против».       Мысленно ухмыляюсь — похоже Дино решил испробовать новый для себя способ примирения.       К черту, разберусь в процессе! Стук пряжки сброшенных на пол брюк заглушается глубоким голосом.       — Повернись спиной.       Перешагиваю через кучку одежды, делаю, как он просит. Нет, приказывает. Дино уже совсем близко, я ощущаю его крыльями.       — Советую найти опору.       Низкий тембр с непривычными стальными нотками мгновенно заставляет тело покрыться колючими мурашками предвкушения.       — Непокорный демон... Такой порочный, такой своенравный. Но я научу тебя контролю.       Каждое гребаное слово действует точно удар бича. Мышцы конвульсивно сокращаются, словно Дино охаживает их плетью. До меня вдруг доходит что́ сейчас произойдет… Но... у него в руках ничего не было! Хочу обернуться, но слышу грозный окрик.       — Не смей!       Демоны, откуда он нахватался этих бдсм-замашек?! С трудом сглатываю тугой ком в горле, судорожно хватаюсь за столешницу, чуть наклоняясь вперёд. По характерному металлическому шороху догадываюсь, что Дино достает ремень из брюк. Моих собственных брюк! Мысль, что сейчас этот зарвавшийся ангел выпорет меня как нерадивого ученика моим же ремнём, заставляет задохнуться от возмущения пополам с диким возбуждением.       — Любишь играть, Люцифер?.. Обожаешь эмоциональные качели? Боль? Что ж, поиграем. В спальне это, по крайней мере, безопасно.       Тон ангела становится вкрадчивым, манким, как нагретый велюр. Инстинктивно противясь обволакивающей слабости, только и могу бросить на выдохе:       — Как много трёпа, может, приступишь уже к делу?       Я скалюсь, подрагивая в нетерпении, но все же неожиданно звонкий шлепок ладонью по ягодице вырывает у меня недоуменный вскрик! Последние сомнения рассеялись — сейчас Сатану выдерет какой-то ангелишка! И я намерен принять от него каждый гребаный удар!       Сухими щелчками чеканя каждое слово, Дино шепчет мне на ухо:       — Импульсивность — главный грех демонов. И я помогу тебе от него избавиться. Научу думать прежде, чем действовать.       Следующие слова буквально падают на голову ударами хлыста!       — Сатана не должен быть столь импульсивен. Что скажут твои подчинённые обо мне́? Что я не справляюсь с обязанностями советника? Я не могу этого допустить!       Шершавая кожа сложенного вдвое ремня скользит вдоль позвоночника, приятно раздражая чувствительный участок между крыльев. Я непроизвольно поджимаюсь, реагируя тихим постаныванием.       Чувствую лёгкое колебание воздуха где-то сбоку, и ремень тут же ложится на один бок, на второй, скользя и обтекая, словно поглаживая...       — Расслабься, Люцифер. Сопротивление сделает только хуже.       Откуда он это знает, чёртов ангел?! Более широкий замах, и тисненая полоска кожи с оттяжкой ложится на правую ягодицу! Даже ожидая этого, невольно издаю протяжный стон. Не давая мне опомниться, череда свистящих ударов обрушивается на выгнутую поясницу и задницу.       — Дьявол!       Ноги дрожат, дыхание колючим комом толкается в горле, по лбу струится пот, выедая глаза! Внутренне собираюсь, готовясь к новой атаке, но Дино почему-то останавливается.       — Я же предупреждал. Ты слишком непокорный, Люцифер. Зачастую, себе же во вред.       Все тот же тон, способный заморозить половину Ада! Внезапно гнев ударяет мне в голову. Да что о себе возомнила эта пернатая задница?! Стоит мне только крылом взмахнуть — и от него мокрое пятно останется!.. Да я!.. Да он!.. Ни одному созданию во всех трёх мирах не позволено подобное! Никому, кроме него. Поэтому я лишь крепче сжимаю края столешницы, и молча следую его совету. Усилием воли мышцы расслабляются, сразу становится легче. Вместо гудящей боли ощущаю, как начинает гореть кожа.       — Умница.       В голосе Дино звучит мимолётная нежность. Теплые пальцы невесомо касаются набухающих на теле рубцов. А в следующую секунду ягодицы испещряет серия хлестких метких ударов. Рука Дино неутомимо замахивается снова и снова, заставляя меня выгибаться и возбужденно мычать сквозь закушенные изнутри щеки. Жалящая боль сменяется разлившимся по телу теплом, перед глазами пляшут разноцветные круги, в висках набатом стучит кровь, а вязкий узел вожделения стягивает всю промежность вплоть до копчика.       — Блядь!..       Уже ничего не соображая, царапаю дерево столешницы, поскуливающим тоном умоляя его продолжать, не останавливаться, драть меня, как черти грешников в Аду! Происходящее окончательно выбивает из реальности, горячее марево туманит голову, пересохший язык тяжело ворочается во рту. На какой-то момент, видимо, отключаюсь, и прихожу в себя от прикосновения прохладных губ, оставляющих на вздувшейся коже мятное покалывание. Руки все так же судорожно цепляются за опору, но дыхание мало помалу приходит в норму.       — Послушный демон...       Голос Дино почти такой же сбитый как и мой. Ласковые ладони скользят вверх, поглаживая мои бедра и поясницу. Подтянутое тело напряжено: я ощущаю ягодицами его стояк, скрытый жёсткой тканью джинсов. И осознаю, что собственный член стоит как каменный, изнывая от недостатка внимания. Повернувшись вполоборота, хмыкаю.       — На тебе слишком много одежды, ангел.       Шипящий свист взметнувшегося ремня заставляет меня зажмуриться. Но тонкая полоска кожи, зажатая в руках Дино по обе стороны, всего лишь обвивает мой торс, не давая обернуться. Он натягивает импровизированный аркан, прижимая меня ближе. Шепот в ухо одновременно ласковый и стальной, как удар бархатного бича:       — Я не закончил.       Дино спускает ремень ниже, опоясывая мою талию, чуть закручивает, наматывая на кулаки, и одновременно потирается стояком о мой зад. С губ срывается невольный стон. Исполосованная кожа горит и щиплет. Ангел чуть ослабляет хватку, петля ремня падает ещё ниже, касается члена, что намертво прилип к низу живота!       — Сука!       Это даже не стон, а какое-то жалкое пыхтение сквозь зубы! Я дико возбужден, восхищаясь Дино и ненавидя его в то же время! Ещё чуть-чуть и моё терпение лопнет! Хищным жестом перехватываю его запястья, ослабляя объятия ремня. Резко подняв руки Дино вверх, слитным движением оказываюсь с ним лицом к лицу!       Да так и застываю, примерзший к омутам сапфировых глаз. Пухлые губы ангела изгибаются в такой порочной, издевательски соблазнительной улыбке, что меня бросает в жар. Дино склоняется к моему лицу, приподняв бровь, проводит языком — широко и мокро, — через всю щёку от ямочки на подбородке до виска. Отступая на шаг, вешает ремень мне на шею.       — Терпение, Люцифер, терпение.       Абсолютно не способный перечить, я наблюдаю как он, не отрывая взгляда и не переставая хищно улыбаться, раздевается. Стягивает с широких плеч кожаную куртку, снимает взмокшую белую футболку. Вытянув ремень из джинсов отшвыривает его, расстёгивает ширинку и шагает ко мне. Контакт разгоряченной влажной кожи к коже так восхитителен, что я тихо всхлипываю, готовый кончить от одного лишь поцелуя, который длится и длится. Моя рука поднимается, пальцы зарываются в густые белокурые волосы...       — Нет!       Стальная хватка удерживает мое запястье. Взгляд Дино снова наполнен повелевающим холодом. Да сколько ты будешь со мной играть, невыносимый ангел!? Мой падший, сладкий ангел... Горячий ангелочек, испорченный… Святоша блядский.       Он берется за концы ремня, держа под контролем мою шею. Я вновь обмякаю, подчиняюсь, понимая, что в противном случае будет только хуже. Хотя, кому я вру — я в гребаном восторге от происходящего! Мне остаётся, опустив веки, умирать от прикосновений его губ. Вздрагиваю, когда Дино прикусывает сосок, чуть оттягивая зубами. Облизывает второй. Высунув язык, ведёт им по ложбинке живота ещё ниже, и ещё, и ещё... Мой низкий рык наверное слышен во всей Преисподней! Дёргаю головой, но не могу откинуть ее: хватка ремня все ещё не пускает.       Поэтому, наклонившись, чтобы тисненая полоска кожи не слишком врезалась в шею, наблюдаю... Его язык и губы заставляют меня едва ли не кричать от наслаждения. Закусив щеки изнутри, с трудом фокусирую взгляд на белокурой голове, что совершает возвратно-поступательные движения на моем члене. О, с момента нашего первого раза Дино многому научился. Как охотно, искусно он заглатывает, периодически с пошлым причмокиванием выпуская головку изо рта, обводя ее языком, дразня чувствительную точку под уздечкой, чтобы вновь принять ствол во всю длину прямо в ненасытную глотку! И все это не сводя с меня сучьего с прищуром взгляда!       Ну, доигрался, ангелок! Намотав его волосы на кулак, властно надавливаю на затылок, заставляя взять максимально глубоко, до сдавленного влажного всхлипа. От горячей тесноты ангельского рта меня трясет точно в чертовой лихорадке, пальцы на ногах поджимаются... Ещё чуть-чуть и кончу прямо ему в глотку! Но Дино внезапно ослабляет давление ремня на моей шее, я распрямляюсь, свободно вдыхая. Но петля тут же ловко закручивается вокруг ягодиц. Прикосновение к поврежденной коже отрезвляет, вынуждая зашипеть от боли. Я невольно разжимаю хватку.       Оторвавшись от моего члена, ангел текучим движением поднимается, мягко обнимает, обдувая лицо прохладным дыханием.       — Ты слишком торопишься.       Тороплюсь? Тороплюсь, мать твою?! Сердце грохочет о ребра, член готов взорваться! Я действительно на пределе, и он это почувствовал. Снова каким-то чудесным образом понял, что я подошел к грани. Спорить сил нет, легкие разрываются от жара. Втянув воздух носом, вяло произношу, еле ворочая языком.       — Почему, блядь, с тобой так сложно, ангел?       — Потому что тебе так нравится, Люцифер. Захоти ты, и все вмиг станет до смешного просто.       Глухой стук ремня, выпавшего из разжатых пальцев на пол. Его губы накрывают мои, целуют неспешно, чувственно, исследуя, посасывая. Я зарываюсь лицом в растрепанные шелковистые волосы, вдыхаю их аромат, но Дино мягко разворачивает меня спиной к себе, мучительно медленно ведя ладонями по бокам, большими пальцами задевая вспухшие на коже рубцы, заставляя меня исторгнуть стон боли и наслаждения. Новая, ещё более сильная волна возбуждения проходит через все тело.       — Я долго не выдержу...       Черт, это мой голос звучит так жалобно?..       — А долго и не надо.       Едва уловимое движение бедрами, тихий шелест джинсов по коже. Тихий щелчок, разлившийся в воздухе свежий аромат смазки, прохладное покалывание между ягодиц, первое тугое проникновение пальцев...       Не давая опомниться, Дино крепко перехватывает меня под ребра.       — Я буду нежен. Наверное...       Закусив загривок, медленно входит, замирая внутри, и я почти теряю сознание от распирающего изнутри мятного жара. Демоны, хоть бы не вырубиться прямо в процессе! Тихо застонав от саднящегося ощущения на воспаленной коже в местах соприкосновения наших тел, подаюсь ему навстречу, позволяя проникнуть еще глубже, до электрического импульса, ударившего тугой комок нервов внутри. Мы начинаем двигаться в унисон, волнообразно, неторопливо, до одури тягуче и сладостно. Обоих срывает с тормозов. Мы больше не ограничены рамками игры и деланными манерами. Демоны, как же это сладко — прогибаться, скользить на нем, слыша как он шепчет такие бесстыдные пошлости, что я — демон! — чувствую как горят уши от его слов! Как я люблю в нем эту демоническую искру, которую сам же и зажёг!       Дино перехватывает меня за шею, заставляя откинуть голову себе на плечо. Интенсивнее двигаюсь ему навстречу, ощущая как в подреберье расцветает острое чувство, буквально вспарывая меня колючими шипами. Шепчу, сбиваясь на каждом толчке.       — Ты словно наркотик… Порой так бесишь... как ты умудрился… забраться так глубоко..? Прорастал сквозь меня годами, чёртов ангел... И добился таки своего... Поселился в сердце...       Я уже не слышу себя из-за его хриплого дыхания. Ангельская нежность сменяется безжалостной долбёжкой, он буквально вбивается в мое тело мокрыми необузданными шлепками, заставляя меня выстанывать его имя снова и снова. Чувствуя, что я на грани, судорожно стискиваю его предплечье на своей шее, тяну пальцы в рот, облизываю до основания, пытаясь заглушить свои несдержанные вскрики. И в этот момент Дино, двигаясь короткими грубыми толчками, крепко стискивает мой напряженный член. Острый спазм скручивает меня, накрывает с головой! Мне кажется, что оргазм проходит сквозь мозг, на секунду оглушая и отупляя. Ангел глухо стонет, кусая мое плечо, кончает в меня, вздрагивая всем телом.       Соединённые, взмокшие мы на мгновение замираем. Судорожно цепляясь за край стола, смеюсь, срывающимся шепотом выдыхая:       — Ну, нихрена себе, ангел! Если бы я знал, что ты так умеешь…       В этот момент Дино отпускает меня, и это заставляет ощутить, как дрожат мои ноги. Обернувшись, бросаю с усмешкой:       — Мы помирились?..       На лице ангела отражается недоумение пополам с раздражением. Секунду кажется, что он сейчас меня пошлет, но нет. Закатив глаза, с веселой язвительностью бросает:       — Ты невыносим.       Догоняю его на пороге ванной, звонко припечатав ладонью по ягодице. Моё! Сгребаю в охапку, зарываясь лицом во влажный затылок. Не давая вырваться, резко разворачиваю, прижимая к стене. Меня так и тянет впиться в его распухшие губы, прикусить до крови, пометить! Но вместо этого говорю, заглядывая в голубые глаза:       — Ответь. Пожалуйста, мне важно.       Дино вздыхает, словно оставив тщетные попытки борьбы с моей ебанутостью, и твердо говорит:       — Да. Но это не значит, что нам не нужно обсудить наши проблемы.       Спокойный взгляд скользит к моим губам, почти сразу возвращаясь к глазам. Розовый влажный кончик языка оглаживает пухлые ангельские губы. Сглатываю, проследив его траекторию. На пределе слышимости Дино выдыхает:       — Позже.       В голове что-то щелкает. Мятная покалывающая энергия смешивается с тёплыми нотками абрикоса, когда его губы накрывают мой рот. Мы целуемся как оголтелые, рыча и шипя от лёгкой боли, когда кто-то в очередной раз не рассчитывает силу, пустив в ход зубы. Набрасываемся друг на друга, словно и не кончили пару минут назад.       В этот раз нежности ещё меньше. Кожа расцветает кровоподтеками от обоюдных несдержанных укусов, ссадинами от соприкосновения почти со всеми поверхностями в комнате на пути к кровати. Шершавость прохладных простыней под саднящей задницей отвлекает лишь на секунду: меня тут же седлают, буквально втрахивая собой в кровать! Ангельское тело с готовностью раскрывается, принимая мой, еще влажный от семени член, безо всякой подготовки.       Дино вновь перехватывает инициативу, властно вжимая мои запястья в постель. А я и не против, захваченный охренительно возбуждающей картиной: ангел — растрёпанный, взмокший, хватающий воздух раскрытыми губами, — скачет на моем члене, поедая меня диким, полным первобытной похоти взглядом. Ледяной озноб, стянувший затылок, сменяется невыносимым жаром, пробивающим тело до самого копчика. Все ощущения сосредотачиваются в промежности, пульсируя и сплетаясь в тугой комок вожделения. Практически распятый, сдавшийся в плен его напору, любуюсь, как вздымаются и опадают на сильные плечи белокурые волосы в такт толчкам; как ангел мучительно закусывает губу, невыносимо сладко сжимая меня внутри, и вновь ритмично двигается, проезжая по самым чувствительным точкам. Россыпь влажных поцелуев на груди и ключицах, легкий укус в подбородок, и алчный ищущий язык, вылизывающий мое нёбо: сука, пусть это продолжается вечно!       И сам тут же опровергаю свое желание, резко подмяв Дино под себя, забрасывая его ноги себе на плечи, и вдалбливаясь, вдалбливаясь в распахнутое скользкое от общих выделений тело, доводя обоих до исступления. Острый, почти болезненный оргазм заволакивает сознание мутной пеленой. Хватаясь за остатки реальности, понимаю, что Дино ещё не кончил, и продолжаю двигаться на пределе истощения.       Слава демонам, долго ждать не приходится: ангельское тело, несколько раз выгнувшись подо мной словно в припадке, до боли сдавливает член внутри, и, наконец, обмякает. В изнеможении падаю сверху, ловя губами сиплые стоны, что рвутся из распахнутых губ. Сцеловываю невольные слезинки, скатившиеся на кончики дрожащих ресниц. И, найдя его руку, до боли стискиваю, переплетаясь пальцами.       Дино приходит в себя первым. Сквозь ватный гул в ушах доносится тихий шорох и приглушённый лязг. Обоняние реагирует быстрее, уловив разлившийся в воздухе острый запах мази.       — Ммм?..       Утомленный мозг не в силах сформулировать вопрос, поэтому просто позволяю ему перекатить меня на живот и обработать ссадины. Лишь тихонько стенаю к подушку, шипя сквозь зубы, когда печет.       В реальность меня возвращает тихий мерный звук: тук-тук... тук-тук… тук-тук… Едва оторвав голову от ангельской груди — как долго мы пролежали так? — фокусируюсь на точеном профиле.       — Я думал ты спишь.       А я думал, ты уйдешь, излив последнюю каплю семени на простыни. Но ты ещё здесь, лежишь на изгвазданном влажном одеяле, и даже в душ не рвешься, как обычно бывает. Неужели, останешься?.. Здесь, со мной. Надолго ли?..       Видимо, мой взгляд выдает все эти вопросы, потому что ты слегка поджимаешь губы и толкаешься лбом мне в висок, впиваясь пальцами в плечи. Отметины будут, да и плевать. Все равно под татуировками не видно. Хотя я не против носить твое клеймо даже на всеобщее обозрение.       Длинно выдыхаешь, обдувая испарину на моем лице, и коротко роняешь:       — Да.       — Что? — трясу головой, пытаясь отстраниться. Не пускаешь, придавливаешь, усиливая дискомфорт, который сейчас ценнее удовольствия.       — Ответ на твой вопрос — да.       — Но я же ничего не спрашивал, — лыблюсь как дурак тебе в шею, ловлю краешком губ пульсацию горячей жилки. Я все уже понял, но мне нравится прикидываться идиотом, просто слушая, как нарастают нотки раздражения в твоем глубоком размеренном голосе.       Устало вздыхаешь, сдаваясь. Да, ангел, такого демонического придурка тебе не переупрямить. Но я не против, можешь постараться. У нас же целая бесконечность впереди.       — Ответ на твой вопрос: да, я останусь с тобой, Люци. Окончательно.       Будто в наказание, коротко дергаешь меня за волосы на затылке, запрокидывая голову.       — Но если ты ещё раз, слышишь? Один единственный раз, сделаешь подобное...       Твой голос леденит кровь в жилах, а взгляд впивается синими осколками в мое лицо. Но отчего мне только жарче? Наверное, потому, что я на голову отбитый. Крепко сжимаешь мой подбородок, не давая отвернуться и отвести глаз.       — Только попробуй когда-нибудь навредить себе и я выдеру тебя так, что неделю сесть не сможешь.       Тянущая вязкая боль в паху заставляет поерзать. Я готов нарушить запрет уже сейчас, чтобы ты исполнил свою угрозу. Но, словно прочитав мысли, жёстко прикусываешь мою нижнюю губу, безжалостно оттягивая. Отстранившись смотришь на меня, ошалевшего от твоей сносящей крышу строгости.       — Люци, ты меня понял?       Непроизвольно тянусь губами, тычась как слепой котенок тебе в шею, вдыхаю прохладный абрикосовый аромат.       Понял, ангел, понял.       — А славная из нас получится парочка, а? Падший ангел и Сатана, которого порют, как рядового грешника.       Твоя усмешка щекочет висок. Тихонько хмыкаешь, поглаживая меня по спине:       — Как самого дерзкого и безнадежного грешника, попрошу.       Утекающим сквозь сон сознанием отмечаю, что у тебя теперь будет намного больше работы в Аду. А мне только этого и надо. Ты ответственный. Теперь точно не сбежишь.