Желать не вредно

-Ну что, ты теперь доволен? Со стороны раздался тихий, успевший надоесть голос с очевидной усмешкой и злорадным тоном. Мужчина на мгновение повернул голову в ту сторону; тяжёлый, мутный от времени взгляд замер на маленьком бледном личике, на котором красовалась улыбка до самых ушей. Мальчишка лет 10, сидя на ступенях лестницы, наблюдал за происходящей перед ним картиной, довольно подперев щеку рукой и так же тихо хихикая, читая в глазах напротив страх и ужас. Ему всё это казалось лишь очередной забавой, игривой шалостью, как если бы разбив вазу, вся вина и тумаки достались коту, пока сам он оставался и по сей час безнаказанным. Седой священник медленно опустил глаза с ребёнка на собственные дрожащие руки, тряслись не только морщинистые пальцы, но и всё тело старика, от осознания, что он натворил. На ладони упали капли слез, сдавленный хрип раздался из его уст, а спина прогнулась под тяжестью вины над мёртвым телом. -И чего ж Вы, папенька, теперь слезы льете? Не этого ли Вы сами желали? Мальчик вновь поднял голос, глядя на рыдающего старика сверху вниз, тихонько напевая весёлую незамысловатую мелодию, не видя во всём этом ничего печального, продолжая широко улыбаться. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Прошло три месяца с трагедии, после которой жизнь пошла под откос, но этого времени было достаточно, чтоб встать на ноги и вновь самостоятельно делать шаги дальше, даже если через боль. Святой отец продолжал вести свои проповеди и службу в церкви, индивидуально помогая нуждающимся, не теряя надежды сам и давая её другим. Время близилось к вечеру, темнота и холод опустились на посёлок тяжёлым одеялом, заставляя людей уже сидеть по домам рядом с теплой печью. Святой отец закончил обход по пустой церкви, провожая последних прихожан и собираясь сам покинуть святые стены, возвращаясь домой. Однако его спокойный путь прервал всем знакомый Пертофанов, который раньше был частым гостем церкви, но в последнее время пропал, как считалось, из-за тяжёлой болезни. Старик хотел было поинтересоваться состоянием, но да и слова сказать не успел, как тот сразу повис на чужой туше, что-то судорожно бубня, что ни слово, то невменяемый бред, что лишь подтвердило теорию о заболевании. Среди всего этого бреда, священник смог разобрать слова про его личную недавнюю проблему и метод её решения, в лице каких-то таблеток. Собственно яркую баночку молодой человек и пытался агрессивно всучить старому, уверяя, что в ней лежит само Божье благословение. После чего парень резко выпрямился и покинул молча святого отца в недоумении одного, исчезнув так же, как и появился, оставив после себя лишь вопросы и те самые п̶р̶о̶к̶л̶я̶т̶ы̶е̶ таблетки, что даже в кромешной тьме выделялись на фоне грязно-серого снега. Вечер перетекал в не менее тёмную ночь, за окном поднимался ветер, гряла пурга до самого рассвета, но пока снаружи была самая настоящая непогода, в доме царили тепло и уют, под треск дров в печи и аромат горячего борща. Супружеская пожилая пара отужинали вместе за житейскими разговорами о прожитом дне, делясь новыми новостями и мыслями о следующем выходном дне, сколько всего необходимо сделать и всё прочее, до самого позднего времени, склоняясь ко сну под ритмичный бой напольных часов. Ночь прошла спокойно, не считая погоды, что одним своим видом показывала, что грядёт в скором времени беда, а сама пурга лишь небольшое препятствие, предупреждение об истинном зле; стуча ледышками в стекла, стараясь задуть в каждый угол морозный воздух с порошком замерзшей воды, однако дом стоял крепко, не впуская и капли холода внутрь. Утро же началось не самых лучших новостей: у ворот их собственного дома был найден замёрзший труп того самого парня, что в ночь перед этим передал таблетки священнику, засыпанный мелким снежным порошком, но следов уже не было, видимо всю ночь под воротами и лежал, пока смерть от обморожения не достигла бедолагу. Мёртвое тело забрали для выяснения подробностей смерти, а супруга ушла к родственникам сообщить нелёгкую весть и поддержать в такой же нелёгкой ситуации потери родного сына. Сам же священник остался в доме, разгребая последствия ночной непогоды во дворе и за его пределами, найдя в кармане своего полушубка ту самую яркую баночку, но отложил её обратно, заканчивая работу по улице. Вернувшись в дом и вновь растопив печь, священник вспомнил о таблетках, достав их и подробнее рассматривая баночку в руках. На этикетке крупными буквами были выведено название "Таблетки Желаний", что уже звучало крайне глупо и не вызывало доверия, что это действительно лекарственное средство, хотя и состав и метод применения были описаны подробно, создавая двоякое ощущение. Открыв банку и высыпав немного содержимого на руку, он увидел, что таблетки ничуть не отличимы от обычных аскорбиновых витаминок: мелкие жёлто-оранжевые шарики, что игриво перекатывались по ладони, словно сами призывали попробовать их, привлекая внимание и взгляд. Священник посмотрел обратно на рецепт, с трудом читая мелкий почерк, ничего сверхъестественного не заметив в составе, но покоя что-то не давало, особенно учитывая последние события с Петрофановым... Здравый ум заставил всё же скинуть содержимое баночки обратно внутрь, закрыв и отставив злосчастную вещицу покойного на полке, подальше от рук, но на протяжении всего дня яркий домик таблеток так или иначе привлекал взор, выделяясь на фоне серых книг. В какой-то степени так или иначе появлялось желание попробовать хоть одну, даже если это простая аскорбинка, однако было как-то не до этого, ведь и сам священник покинул дом следом за супругой, оставив избу в тихом одиночестве вместе с тихим треском печи. До самого вечера внутри стояла мёртвая тишина, поленья давно прогорели, давно не издавая никаких звуков, только напольные часы своим тихим надоевшим стуком напоминали, что время не остановилось и жизнь здесь всё ещё есть. Постепенно стены и пол почернели, утопая в вечерней темноте, что нещадно поглощала каждый предмет интерьера, не оставляя за собой ничего, лишь маленький предмет на полке продолжал оставаться заметным, словно свет сам исходил из него, только вместо должного чувства спокойствия, со стороны это вызывать могло лишь тревогу и.. Желание вкусить запретный плод, одновременно маня и отталкивая от себя, сильнее разжигая любопытство внутри. Вот и кошку Мурку привлёк столь незамысловатый предмет, что заставил забраться на верхние полки и скинуть баночку на пол, уже там во всю играя с ней, как с мышкой, гоняя и перекатывая из стороны в сторону, пока хозяева не вернулись домой, заставив пушистого питомца отвлечься от игры и выбежать на встречу кормящим людям, мурча и гладясь о холодные от уличного мороза ноги. И вот свет уже озарил коридор, разгоняя холодную тьму прочь по углам и заставляя дом обратно оживиться, согреваясь одними душами пожилой пары и вновь растопленной печью. Вечер прошёл более спокойно, нежели утро, а уж тем более день, потраченный на успокаивание родственников и родителей погибшего парня. Одно лишь покоя не давало. Таблетки. Молодой парень что-то говорил о них, но память не давала вспомнить что именно, хотя и из бреда выудить хоть какую-то разумную крупицу информации было проблематично бы. В голове мысли только о них и крутились, от чего священнику всë никак не спалось и он решил всё же удовлетворить своë любопытство и успокоить разум, что это всего навсего простые витамины и ничего особенного в них нет, встав с постели и направившись к своей цели. Лунный свет пробивался сквозь морозный узор на окнах, освещая путь старику до нужной комнаты, в какой-то степени даже сам выстраивая тропинку среди черноты, озаряя и без того заметную баночку. Священнослужитель протянул морщинистую руку на встречу баночке, извлёк из неё один не менее яркий шарик и закинул в рот. Сладкая сфера постепенно расворялась во рту сменяясь на привкус горечи, что лишь закрепило уверенность в теории обыкновенных аскорбинок, разве что под другой этикеткой, которая как раз не много и смущала. Но ничего необычного не произошло, да и чего можно было ожидать? Святой отец спокойно выдохнул, почувствовав лëгкое головокружение, но отнёс это к усталости от прожитого дня, решив вернуться в постель и как положено отдохнуть. Однако, выйдя в коридор, он замер, завидев в полумраке фигуру ребëнка... Ребëнка ли? В бледном свете он успел рассмотреть знакомый костюм на небольшом тельце, крупные рога и длинный хвост, что извивался как уж на сковороде. Не уж то сам дьявол отправил своего беса по его душу? Страх на мгновение сковал дыхание и тело, а следом поглотил разум, заставляя провалиться в такую же тьму, что была кругом, хватая и обнимая своими холодными лапами, затягивая на самое дно рассудка, теряя постепенно в темноте и его, не веря собственным глазам, что невольно закрылись сами, а тело повалилось на деревянный пол в обморочном состоянии.