† Моё прелестное дитя †

Разноцветные витражи освещали зал лучами солнца, каменные статуи знали о мрачных тайнах «святого» места. Люди, что сидели на заполненных скамьях, молились вместе с преподобным отцом, дабы пропажи детей прекратились. Они не знали, что чудовище облачено в ря́сы и цитирует Библию. Его маленькая церковь наполнена пролитыми слезами. Как своими, так и чужими. Говорят, что лжецам нужна хорошая память и Альберт мог похвастаться отличной. Он запоминал имена, даты, клички питомцев, случайных знакомых. Нельзя ошибаться, любая оплошность - это провал. Особенно, когда совершаешь детоубийства. Благодаря расположению к нему людей, все склонны соглашаться и верить его росказням. Альберт всегда это использовал в своих целях. Слегка бледная кожа, глубокий взгляд синего льда и руки, что всегда сложенные замком в тихой молитве. Преподобный отнял уже пять юных жизней. Он знал, что его душа отправится прямиком в ад. После пропажи Робина жизнь Финна превратилась в кромешную тьму. Лучший друг, что был всегда рядом и мог защитить, в один день исчез. Дом - это не место, где живёшь. Это люди. Те, кто заметят уход и тут же побегут следом. Таким человеком являлась Гвенни, таким человеком был Робин. Листовки с фотографиями ребят развесили по всему городу. Лица их нагоняли тоску. И каждый раз фотографии Робина на столбах заставляли Финна смотреть на безжизненные листы сквозь радугу слёз. День за днём Блэйку приходилось мириться с равнодушием окружающих. Школьные задиры стали преследовать чаще, стали распускать грязные слухи про них с Ареллано. Финн просто хотел, чтобы это всё закончилось, чтобы всё прошло, но Бог отвернулся от Денвера и уже давно.

***

Трое подростков рывком повалили Блэйка на траву. Заломило суставы, а жгучая боль прокатилась по позвонкам. Рыжеволосый главарь банды стал измываться над одноклассником. — Педик! — Удар ботинком пришёлся в район рёбер. Схватившись за живот, Финн взвыл. — Гомик сраный! — Пинок в плечо. Гневный вскрик их жертвы взметнулся ввысь. — Нравится, когда тебя дерут в жопу? Отвечай! Разъяренный хрип, полный ненависти, вырвался из глотки Финни. — Пошёл нахуй! Обувью зарядили в нос и тонкая красная струйка полилась на землю. — Твоего мексиканского дружка наверняка уже выебали и прибили. — Двое других детей ржали и иногда пинали поочередно в спину. — Скоро твоя очередь. Один из задир увидел как, столь знакомая всему городку фигура в чёрном стремительными шагами направлялась в их сторону. — Атас, пацаны! Церковник бежит сюда. Валим! На последок главарь плюнул Блэйку в лицо. — Не смей к нам и на двадцать метров подходить! Гомосятина! Почти подоспевший Альберт, стал кричать на малолетних садистов: — ПРЕКРАТИТЕ! СЕЙЧАС ЖЕ! — Рыжий подросток вместе со своими друзьями рванул прочь. Все скрылись за поворотом. Блэйк так и остался лежать на земле. Преподобный провёл рукой по волосам мальчика, а его приятный голос возвращал в реальность. — Слышишь меня? Встать сможешь? На лице Финна читался гнев, но после того, как взрослый протянул руку, он расслабился. Острый лик местного священника, обеспокоен. Мужчина выглядел немного запыхавшимся. Длинные светло-русые волосы были стянуты в хвост, а более короткие прядки выпали из-под резинки, упали на лоб, полезли в глаза. Не моргая, Финни долго глядел на своего спасителя. Будто чужая помощь - мираж. Блэйк даже мысленно поблагодарил того, кто должен следить и посылать своих ангелов-хранителей каждому, кто нуждается в помощи. — Д-да, вроде бы могу. Спасибо. Над их головами плыли серые облака, а влажный воздух предупреждал о надвигающимся дожде. Альберт помог ребёнку подняться. — Господи! Твой нос. — Вытащив из кармана чёрных брюк бежевый платок, взрослый поднёс его к стекающей из ноздрей красной жидкости. — Пойдём в церковь. Я от туда позвоню твоему отцу. — Ему будет плевать. А Гвен я расстраивать раньше времени не хочу. Прямой стан Святого Отца чуть сгорбился. Он сделал шаг вперёд. — Сейчас дождь пойдёт. — Преподобный поднял голову к тяжёлым свинцовым тучам. Поднявшийся ветер, своевольно игрался с его упавшими на лоб прядями. — Давай всё же укроемся. Не хочу, чтобы ты в добавок к побоям ещё и заболел. Кивнув, Финни последовал за ним, придерживая ткань над губой.

***

Открывая входную дверь, священник жестом пригласил Блэйка в свою обитель. Мальчик послушно зашёл внутрь, осматриваясь в знакомом месте. Возле скромного алтаря стояли зажжённые свечки. Витражи, пронзаемые хладным светом, освещали небольшой зал. Железный ключ, вошедший в замок, тихо повернулся и намеренно запер Святого Отца с ребёнком. — Немного жаль, что Гвенни бывает у меня чаще чем ты, — тихо промычав мыслям взрослого, парнишка сел на одну из длинных скамьей. — За что они тебя? Присаживаясь рядом, Альберт чуть навис, и широкие плечи создали вокруг юноши тень. Он осматривал свежий синяк на бледном лике. Коснулся рукой мимолётно, едва ощутимо. — Вы никому не скажите? Преподобный на миг задумался и с серьёзностью в голосе произнёс: — Только если эта информация не угрожает чьей-то жизни. Столь грустный смешок подростка вырвался из глотки. — Уже не угрожает. — Священник наклонил голову и вгляделся. — Они видели, как мы с Робином... обнимались. Шум воды на улице казался далёким, расплывчатым. Блэйк нервно кусал тонкие губёхи, чувствуя себя будто в полу-подвешенном состоянии. Альберт же потёр в раздумьях ладони и натянуто улыбнулся. — Мне, если честно, не совсем ясно, где тут кроется преступление. Школьник отвёл в сторону голову и смущённо посмотрел в окно. Дождливый городок стал медленно погружаться в сумерки. — То, как мы обнимались... — глухие капельки на стекле прервали парнишку, — обычно, такие, как вы ну, люди... веры и всего такого, говорят, что это грех. После тихого признания мальчонки Альберт удручающее рассмеялся и вальяжно откинулся на скамью, а Финни сразу же поник от хохота. — Если тебе интересно моё мнение, то я не считаю подобное грехом, — под крышей старенькой церкви Финну казалось, что он нашёл утешение. — Знаешь, испокон веков, проявления симпатии были самыми разными. К тому же, Господь говорил возлюбить ближнего своего, — доброжелательные глаза расслабляли, и паренёк впадал в транс. Мужчина это заметил и продолжил свои изречения. — Мне всегда казалось, что люди неправильно трактуют то, что говорил им Иисус. — Немного склонив голову, Альберт добавил: — У любви нет возраста или пола. Ведь так? Хрипотца преподобного мягкая, без зла, без надменности. Тембр не такой, как у людей его возраста, к которому Блэйк уже привык. Финн немного глупо хлопал глазами в удивлении, но был рад, что хоть кто-то его понял, а не ругал, как остальные взрослые и в особенности родной папа. — А Вы необычный человек. Прям... Божий. Альберт лишь усмехнулся сравнению. Щёки подростка густо покраснели, ему нравилось слушать священника. У взрослого красивый мелодичный голос. Блэйк чувствовал, как щекотка проходила по всему телу даруя блаженный покой и неизвестное возбуждение. Преподобный чуть наклонившись к ребёнку. — Как твой нос? Болит? — Немного, я уже привык. — Убрав от кожи платок, парень вручил его обратно. Святой Отец смял место, где было кровавое пятнышко и положил в свой карман. — Скажите, а какой толк от этих молитв? — Брови мужчины вопросительно приподнялись. — Сестра о многом просит его, но ему как будто всё равно. Финниган решил для себя, что в поиске понимания нужно было раньше идти к священнику. Он впервые за несколько лет почувствовал, что взрослый человек понимает его, хочет помочь и уберечь от возможных бед. — Порой Господь даёт нам испытания, — Альберту так хотелось во время их беседы коснуться вьющихся волос. До одури хотелось зарыть в них свои пальцы. Но он терпеливо ждал момента. — Испытания, через которые людям трудно пройти. Ведь многие пути тернисты. Но Бог не посылает невозможное. Он делает нас стойкими. Преподобный не отводил взгляда от мальчишки, но держал себя в руках. Не смел придвинуться ближе. Не смел касаться. Финн же теперь рассматривал большое распятие, что висело на стене. Голова Христа опущена, а ладони сомкнуты. Болезненно худые руки повисли. Выражение лица передавало страдания. Блэйк поёрзал в неприязни. — Мой отец, своего рода, тоже испытание для нас с Гвен. — Почему? — подросток чуть сгорбившись, трусливо поднял голову, думая, что ему не поверят. Решат, что он напросто врёт. Ведь раз сестра ничего не сказала, то и ему не следовало. Взрослый прервал застывшее молчание. — Теренс делает тебе больно? — Бьёт нас, — Альберт приподнял свои нисходящие брови, то ли в удивление, то ли в злости. — Не часто, но... На худое плечо положили столь сильную руку в попытке успокоить, но Блэйк машинально вздрогнул и смотрел чуть испуганными, широко раскрытыми глазами. Преподобный сразу же одёрнул ладонь и с пониманием кивнул. — Прости, — догадка пришла сразу. — Ты подумал, что я тебя ударю? — Финн кивнул и опустил глаза вниз, словно он был в чём то виноват. Мужчина глубоко вздохнул и медленно выдохнул, успокаивая внутреннего зверя. — Я поговорю с ни... — Не надо! — Подросток вцепился мертвой хваткой в чёрные одежды. — Прошу Вас. Будет только хуже. У Альберта на миг пропал дар речи. Захотелось прижать напуганного мальчика и лелеять, стать для него единственным пристанищем. Мужчина почти невесомо тронул пальцами дрожащие плечики и с грустью произнёс. — Если такова твоя воля, то я не смею ей перечить, мальчик мой. Тихий глас окутывал мнимой заботой. Школьник выдохнул и крепко обнял взрослого. Немного грубовато, настырно. Он после смерти Ареллано хотел найти помощь хоть у кого-то. Надёжной эмоциональной связи с папой никогда не было, и скорее всего, не будет. А Гвен, как бы не старалась, никогда не сможет дать той защиты, что так отчаянно нужна. — Я скучаю по Робину, по маме. Послышались негромкие рыдания и всхлипы. Пламя желания стало терзать больную душу Святого Отца. — Тише, дитя моё, тише. Я помолюсь за их столь рано ушедшие души. — низкий голос отдавался по телу Финни вибрацией. Мальчик повис на шее преподобного, а большие руки аккуратно сжали в ответ, даря тепло и унимая боль. Альберт ничего не мог с собой поделать. Внутри него ветер бушевал и твердил лишь об одном. — Я рядом. Можешь заходить когда угодно. Приму, выслушаю и помогу, чем смогу. Редеющие капли падали за окном, барабаня по крыше. Небеса плакали, зная, что дьявол ходит по земле. Финн нехотя разорвал объятия, а на его лице виднелись слёзы. — Спасибо Вам. Юноша глядел на преподобного с чистой благодарностью, с благоговением. Альберт смахнул влажные дороги и не сдержался. Дотронулся до синяка, провёл линию до подбородка. Блестящими ресницы Финна вопросительно хлопали и он тут же убрал руку, но напоследок шутливо ткнул подушечкой указательного пальца кончик носа. Финни впервые за неделю рассмеялся. — Вы хороший человек. У нас в пригороде это редкость. Я рад, что Гвен к Вам ходит. Юнец завороженно замер, разглядывая образ преподобного в мельчайших подробностях. Белый ворот на шее контрастировал с чёрной рубашкой. Песчаные волосы стянутые на затылке, серебрились от сумеречного света. Приглушённое пламя от дальних свечей играло на острых скулах, делая немолодое лицо мистическим. Финна на миг посетила мысль, что мужчина - ангел, снизошедшим узреть пороки людей. Но, а холодный взгляд коршуна довольно поедал мальчонку, словно лакомство. Кутал в своих длинных когтях. Альберт понял, что сейчас, его церквушка - это фигуральная клетка, что открыта с обеих сторон. Вот только они оба никуда не уйдут пока Святой Отец не закончит начатое. — Так пристально на меня смотришь. Что ты видишь? — уголок губ пополз змейкой вверх. — Лицо может многое сказать о человеке. Что ж тебе ведает моё? Финни украдкой смотрел, как розовые уста рождали ему грешную мелодию. — Я-я не знаю... У Вас приятный голос, Святой Отец. И просто так, мальчишка позволил дьяволу пустить в ход дар оратора. Алые щёки Финна смешались с зардевшимся синяком и он в смущении отвернулся. Воздух наполнялся предвкушением. Альберт неоднозначно хмыкнул, раздумывая над предстоящим шагом. — Мы одни. Так что, зови меня по имени. — Шепчущие губы Альберта на долю секунды были в нескольких сантиметрах от Финна. — Давай я расскажу, что вижу. — Блэйка вытащили из своих мыслей. Большие ладони, словно жар июньского солнца. Пальцы аккуратно рисовали линии на хрупкой спине. — Кудрявый фавн, что ходит по земле и несёт столь тяжкое бремя. Вот кто ты, Финни. Улыбка преподобного шла вверх, образуя паутинки морщинок. Подросток посмотрел на него с неким удивлением, но улыбнулся в ответ. Игривый тон, странный блеск в глазах. Они сами всё сказали за взрослого. Но мальчику так нравилось сейчас внимание направленное на него. А Святой Отец читал паренька словно открытую книгу и потешал своё эго. — Не думаю, что я такой. Печаль Финни на мгновение терзала душу детоубийце, но он не останавливался. Продолжил плести сети из сладких речей. — Не говори так. — голос стал шептать медленнее. Словно в церкви ещё кто-то. — Ты мой личный фавн. — В сознание юноши возник водоворот из слов, эмоций, запахов. — Нравятся мои касания? Мне продолжать? Иллюзия выбора. Тёплое дыхание жгло хрупкую шею, порождало бег волнующих мурашек. — Д-да. Финни тихо мычал от прикосновений, стараясь меньше смотреть ему в глаза. — Ох, ты точно в этом уверен? Я совсем не хочу видеть твой страх. — Альберт вёл свою левую руку вниз по мальчишеской талии. Преподобный был, как ветер, что качает на качелях. То осторожный, то смелый. — Хочу, чтобы ты наслаждался. Пальцы правой руки тронули шею. Блэйку хотелось задержать эти прикосновение на своей коже как можно дольше. — Вы тёплый, Альберт. Детская робость заводила. Мужчина с нескрываемым удовольствием перехватил инициативу. — Моё невинное дитя... Сядь ко мне на колени. — Альберт бережно тянул покорного мальчика на себя. Финниган не мог сдержать тихие стоны, когда его ноги опустились по обе стороны от бёдер преподобного. — Поцелуешь меня? В том тембре звучала совсем иная нотка, нежели раньше. Эти слова сорвались с языка Альберта, как серенада.  — А я не умею. — Чуть надув губы и опустив глаза вниз, Финн неуверенно произнёс. — И-извините. — Ничего страшного, я научу. — Его чувства, его слова такие трепетные, такие чистые. Они просто не смогли оставить «божьего» человека равнодушным. — Закрой глаза и доверь свой первый поцелуй мне. Как только шершавые губы коснулись приоткрытого маленького рта, член Альберта медленно поднялся. Стараясь не спугнуть добычу, преподобный не настойчиво ласкал податливый рот. Нежные и мягкие прикосновения. Святой Отец действовал уверенно, но издалека. Никакой пошлости. Лишь невинные касания двоих. Умелые губы взрослого и хаотично блуждающие уста юноши. Играясь с ним, Альберт вынуждал молодую кровь течь по венам быстрее, а сердце отбивать неровный ритм. Но Блэйк не был до конца уверен. Финн неторопливо отстранился, и в тёмных глазах, где сверкал огонёк, теперь поселился туман. — Это неправильно. Преподобный сначала промолчал, а пальцы дрогнули на мгновение и крепко сжали худую ладошку. Словно в выраженном протесте. — Если чувствуешь, что это неправильно, то я могу остановиться. Я ведь хочу, чтобы тебе было приятно, чтобы тебе было хорошо. — Милые слуху фразы отгоняли сомнения прочь. Подросток наклонился вперёд, ощущая, как напряжение покидало его. Вдыхая запах петрикора на чёрной рубашке, Финни тронул пальцами белый ворот. — Тебя просто загнали в рамки. Эти твари, что любят самоутверждаться за счёт насилия. Твой папа. И, конечно же, столь огромный мир, где всё поделили на "правильно" и "неправильно". У запрятанных Альбертом чертей в широкой груди поднимались косматые головы. Упирались острыми рогами в белесые ребра. Финни прикрыл глаза и сразу же одобрительно закивал, теребя белый пластик на шее священника. — Вы правы. Ласковый голос манипулятора возвращал в волшебную сказку. — Моё несмелое дитя, — Альберт проникал шёпотом вглубь, растекаясь горячим лекарством по венам. Блэйк всё елозил подушечками пальцев по воротнику. Священник взял ладошку в свою руку и поцеловал бледные костяшки. — Знаешь что это? — Что-то типа удавки, она сдерживает от грехов? Из-за полуопущенных ресниц оттенка анортозита, синева очей светилась фосфорическим блеском. — Почти. — Преподобный расстегнул пуговицы на рубашке и вынул пластиковую колоратку — Это означает, что я раб Божий и отдан во служение Христу. Священник всё шептал и шептал, неторопливо, смакуя каждое слово. А Финну это нравилось. Ниже живота зарождалась сладкая истома от низкой хрипотцы взрослого. — А надолго Вы отданы ему? — Навсегда, моё прелестное дитя. Навсегда. — Альберт положил пластмассовый ошейник на скамью и принялся дальше расстёгивать рубашку. Чувствуя, как краска на щеках обжигала, Финн отвернулся. Святой Отец мягко повернул его голову обратно. — Ты хочешь прикоснуться ко мне? Не спеша, внимательно он читал во взгляде шоколадных глаза то, что не могли передать обычные слова. — А Вам будет приятно? С нарастающим возбуждением, преподобный плавно положил его руку на свою грудь. — Ну, конечно же, будет! — На высоких скулах играли ямочки, а вокруг светлых очей плясали морщинки. — Очень глупый вопрос. Немного смутившись, юноша закивал и еле ощутимо провёл пальцем по ключице мужчины. — Вы правы, я глупый. — Нет, Финни. — Индиговы глаза освещали все пути, овеянные мглой, и крохотное сердце было поймано в силки. — Ты удивительный. Преподобный поднёс свою руку к его лицу. Финн хотел благодарить за доброту, но не знал, как подобрать нужные слова. Блэйк осмелел и хаотично целовал широкую ладонь. Преподобный казался ему и не человеком вовсе. Вёл себя ни как все взрослые его возраста. Выглядел ни как мужчины-работяги и забулдыги в этом злосчастном пригороде. Блэйк решил, что столь доброе лицо могли создать только на небесах. С похабной ухмылкой Альберт вновь припал к устам юноши. Казалось, горячие припухшие губы взрослого, прожгут подростка насквозь. Неожиданно для Финна, преподобный тронул его язык своим и очертил. Застонав ему в рот, Блэйк придвинулся ближе и почувствовал, под чёрными брюками чужую эрекцию. Прервав поцелуй, парень опустил в удивлении глаза. — Это нормальная реакция у мужчин, Финни. — Знаю. Просто первый раз вижу. Кучерявый мальчишка несмело целовал ключицы и ерёмную впадину. Припал губами к шее. Альберт, наконец, зарылся длинными пальцами в тёмно-кофейные завитки и рассеяно массировал скальп. — Нравится чувствовать себя уникальным? Неповторимым? — Другая рука преподобного скользнула под кофту. Как бы невзначай, палец тронул сосок и очертил круговыми движениями, дразня мальчишку. — Моё особенное дитя... Музыка для невинной души. Тёмные волосы взъерошены властной рукой, а глаза прикрыты. Млея от рук, Финни стал двигать бедрами сидя на коленях. — А-альберт... Решив, что Святому Отцу будет так же хорошо, как и ему, парень не спрашивая, снял резинку и запустил ладонь в густые локоны. Одобрительно простонав, Альберт игриво задал вопрос. — Хочешь я кое-что сделаю? — Ммм? — Дотронувшись, до штанов, Альберт стал расстёгивать ширинку и стягивать чуть грязные от земли джинсы школьника. — Стойте! У меня так же как и у вас. Он поднялся. — Тише, я знаю. — Шершавая рука столь медленно блуждала. — Я бы не сделал того, что тебе не понравится. Финни хныча, вцепился в плечо преподобного, когда его гладили сквозь бельё. Сначала мягкие касания одной подушечкой пальца, потом двумя и вот под хлопковую ткань заползли. Альберт согревал приятную на ощупь плоть. Рисовал круги, чуть-чуть надавливая, дразнил. Хватал в воздухе мальчишеские стоны. Финни вновь начал тереться. Стянув трусы и подставив широкую ладонь, взрослый видел, как заблестел на пальцах предэякулят. Блэйк продолжал быстрее шевелить бёдрами и Альберт каждый раз поддавался раскрытой рукой навстречу. Чувствуя пульсацию, преподобный обхватил его в кулак. У подростка перехватило дыхание. Юноша сжал чёрную ткань рубашки. Мальчишка извивался, стонал, а розовевшие щёки на миловидном личике были шедевром для Святого Отца. Ещё несколько движений и Финн излился на руку. Блаженный плач срывался с обеих губ, соединился и таял в зале. Пару горячих капель покапали на рубашку и живот мужчины. — Чёрт! Преподобный шикнул на парня. — Финни, а ну-ка не ругайся в церкви. Альберт выудил из кармана всё тот же платок и принялся приводить себя в порядок. — Я вас испачкал... — Ерунда. Финн всё ещё сидел у священника на коленях, когда он застёгивал пуговицы обратно. — А как же вы? — Ты ещё не готов к этому. Прочный сплав хитрости, проницательности. Он знал, что Финни будет любопытно. — Но я хочу. — Громко канючил паренёк да так, что по церкви прошло эхо. — Я тоже подставляю руку. Дьявольский оскал стал вырисовываться на лице взрослого. — Похвально, что ты столь любознателен. Расстегни мне заново пуговки. — Блэйк принялся с трясущимися руками освобождать Альберта от одежды. Преподобный шутливо, потрепал его щёчку. — Не спеши, у нас впереди достаточно времени. Снимая с себя чёрную рубашку, Альберт наблюдал за тем, как шоколадные глаза при синем свете заново разглядывали его мускулистое тело. Расстёгивая ремень, взрослый произнёс. — Встань на колени, дитя. — Немного грустный взгляд выдал юношу. Он не желал слезать с Альберта. Смешок взрослого вырвался из груди. — Или ты хочешь сидеть и чтобы я шептал тебе на ушко? Подросток закивал и провёл обеими руками по бёдрам Святого Отца в нетерпении. Немного приспустив брюки, он передвинул парнишку поближе. Эрегированный орган от сильного возбуждения покоился на животе. Финн не ожидал, что Альберт будет в разы больше. Аккуратно тронул его пальчиками, на что мужчина тяжело вздохнул и выгнулся. — Тогда я возьму его в две руки. Громкие мычания Святого Отца летали в душном воздухе, когда Блэйк старательно пытался доставить ему удовольствие двумя ладошками, что посылали электрические разряды. Но этого было недостаточно. Нежный поцелуй в мочку уха и сбитое дыхание юноши летало в разряженном воздухе. — Ты необыкновенный, Финни. Особенный мальчик. — Но преподобный желал утолить голод своего адского пламени иначе. — Пожалуйста, опустись на колени. Ради меня. — Финни всё же послушно сел на старенький паркет. — Чуть-чуть рот приоткрой. Взяв рукой член, преподобный головкой стал обводить рот парнишки. Вытекающая смазка заблестела на покрасневших губах. Когда Финни поднял свои щенячьи глаза и хлопал чёрными ресницами, Альберт думал, что земля уйдёт из под ног и он полетит прямиком в жерло горящего ада. Вот только сам он был в раю. Несколько рваных движений и преподобный с рыком в горле окропил белой вязью миловидное личико. Взрослый сразу же принялся платком приводить растерянного паренька в порядок. А танцующие огоньки свечей были не в праве сегодня освещать все тёмные пороки. Поджатые губы взрослого, горящий взгляд и застывшие в прозрачных очах слёзы молвили о столь ужасном грехе. Финни бросил на мужчину короткий взгляд, а потом смущённо отвернулся. Преподобный поманил к себе. Взор голубых очей протяжный, глубокий. Большие пальцы обрамляли хваткой подбородок мальчика. — То что случилось сейчас останется нашей маленькой тайной. Понял? Пару напряжённых секунд мальчик и взрослый смотрели друг другу в глаза, а потом Финни крепко обнял Альберта. — Да, конечно. — Альберт гладил по спине, прижимаясь щекой к вихрю кудрявых волос. А Блэйк слушал ровный стук его сердца. Не разрывая объятий, паренёк сказал. — Я хочу прийти завтра. Можно? Из окна послышался грохочущий гром и сверкнула молния. Финни дёрнулся от громко звука. Преподобный снова сел на скамью и усадил мальчонку на себя в защищающем жесте. Играясь с завитками, шёпот взрослого убаюкивал. — Конечно же можно. Моё прелестное дитя. Оставшийся час, под шум дождя Святой Отец почти безостановочно говорил со своей новой жертвой обо всем и не о чём. Финни так зачарованно вслушивался в ядовитые напевы без какой либо опаски. Юноша не знал, что являлся лишь тортом. Кондитерским изделием, которое Альберт будет жадно поедать до последней крошки. Но по правде говоря, та сладость отличалась от всех предыдущих. Возможно Святой Отец оставит её себе на долго.