Во имя кузницы: судьбы порядка

      Глядя на флюгер в виде петушка, Аркт не мог не думать о Фалосарии. Сам вид этого флюгера вызывал в памяти бесстыжие образы изогнувшегося на алых простынях сына Мальфаса, умоляющего Аркта о продолжении и пощаде одновременно. Фалосарий, подобно этому петушку, крутился под малейшим дуновением его воли. И это было прекрасно.       Прекрасно — но теперь неисполнимо.       Фалосарий пал, сраженный немалым клинком вероломного и подлого разбойника Фермерского побережья Ролл’оффа. Аркт не знал, остался ли Фалосарий жив после такого, но у него было правило: не возлежать со слабаками. Один вид таких людей вызывал в нем брезгливость, не помогали даже воспоминания о сладком торте, который они некогда разделили с Фалосарием на двоих.       Но жажда и желание не ослабевали в Аркте. Лишенные олицетворения, они раздирали архисерафима на части — и иногда в буквальном смысле. Аркт провел долгие дни и ночи, рассуждая, как решить эту проблему, и вывод напрашивался один: нет никого лучше, красивее, сексуальнее и неутомимее, чем он сам — и равных ему нет. Так почему бы?..       Проснувшись сегодня утром, Аркт понял, что больше ждать нельзя. Этот день виделся ему самым лучшим: солнце светило особенно ярко, птицы кричали с особым задором, петушок на крыше вертелся все более призывно. Аркт не мог не ответить на этот зов. Некая часть его желала неистово целовать и кусать, впиваться и рвать, а другая — утопить в жгучей нежности, подчиняя и подчиняясь. Он не знал, чего ему хочется больше, и потому чувствовал необходимость свершить все одновременно.       Неплотно позавтракав и омывшись в благоухающей розами воде, Аркт возлег на кровати короля Кончана. Сам король и его ручной темный колдун Многохнагр, насколько было известно архисерафиму, отправились инспектировать одну из кузниц Златоборода, поэтому сегодня Аркту могли бы помешать лишь жена Кончана и ее страпон. Но Аваза, прихватив страпон, скрылась в стороне кухни, где вот уже с месяц кашеварила хорошенькая кухарка. Все складывалось самым лучшим образом.       Устланное компактными медвежьими шкурами ложе варвара настраивало на необузданные, дикие выходки. Аркт провел ладонью по жесткому меху цвета вод аркской канализации и вновь подумал не то о петушке на крыше, не то о поверженном Фалосарии, не то о Ролл’оффе и его бесстыжем клинке — но все это было не тем, что на самом деле разжигало сейчас его страсть. Ведь с утра его грела одна соблазнительная идея: сделай это, ты достоин лучшего. Ты достоин самого лучшего.       Себя.       Аркт не зря жил тысячелетия и овладевал самыми темными магическими искусствами. За это время он научился некоторым хитростям, неподвластным простым смертным, жаждущим соития: один взгляд, одно легчайшее прикосновение Аркта могли довести любого до экстаза за считанные секунды, но его самого всегда разжигало собственное величие.       Его собственная требовательная нежность ныне касалась его ожидающе торчащих сосков, овевала жаром и предвкушением. Ловкие пальцы скользнули ниже, а язык прочертил влажную дорожку на его шее. Сильные руки огладили его бока и живот, прикоснулись к пояснице. Истосковавшиеся по страсти губы припали к его губам. Юркий язык раздвинул их и заскользил по его языку. Открыв глаза, Аркт встретился взглядом с золотыми глазами архисерафима, который с вожделением целовал его, а после — огладил ладонью прекрасное лицо третьего Аркта, с жаждой приникшего к его члену.       — Продолжай, — хрипло произнес Аркт, и Аркт послушно обхватил губами влажную головку.       — Что я могу сделать для себя? — вопросил Аркт.       — Садись-ка ко мне на лицо, — с нетерпением ответил Аркт, притягивая Аркта к себе.       Его отражения были так же бесстыдны, как и он сам, потому второй раз просить не пришлось. Плотоядно улыбнувшись, Аркт перекинул ногу через плечо Аркта и устроился поудобнее, проведя членом по его губам.       — Открой рот пошире, — приказал архисерафим, — и убери зубы. Мы ведь не хотим поранить самый красивый член Вина.       Аркт согласно хмыкнул и с готовностью исполнил приказ. Его рот наполнился сладкой смазкой, но удивлен он не был: в конце концов, это был не только самый красивый член Вина, но и самый вкусный.       Восторг от осознания того, что он, Аркт, ласкает член Аркта, пока Аркт ласкает его собственный член, поглотил его без остатка. Он сосал, лизал и не жалел слюны, прекрасно понимая, что ожидает их дальше. Его тело сводило судорогой от нетерпения.       Пальцы Аркта, устроившегося между его ног, скользнули по поджавшимся яйцам к ложбинке его ягодиц. Нашли чувствительный вход, вызвав сладостную дрожь. Аркт пошире расставил колени и приподнял зад — и Аркт с пониманием подсунул под него подушку. Аркт сладострастно облизал пальцы, готовясь обласкать ими вожделеющий вход, но Аркт, выпустив член изо рта, указал кивком на прикроватный столик:       — Там… Возьми смазку.       Аркт скептически оглядел стекляшку с желтой жидкостью.       — Не думаю, что это смазка, — нахмурился он. — Но если просишь…       — Это льняное масло, Аркт, — простонал тот, чей член временно остался без попечения рта архисерафима.       — На ссанину похоже.       — Это масло, — настоял Аркт, — из кузниц Златоборода. Мы ведь в опочивальне короля Кончана, а не в грязной каморке Вилдаса!       Все трое понятливо рассмеялись, а после с особым рвением вернулись к делу.       Щедро смазав пальцы в масле, Аркт не церемонился и ввел в страстно сжавшийся проход сразу два пальца. Аркт застонал и с силой вцепился в подрагивающие бедра архисерафима. Он хотел большего, ведь его член был не только самым красивым и вкусным в Вине. Однако стоило оставаться степенным — хотя бы некоторое время. К истинному удовольствию следовало подготовиться должным образом.       Тем временем, Аркт, что был сверху, привстал и задумчиво откинул волосы с лица. Его член требовал внимания, но этого казалось ему ужасно мало — он хотел не только получать удовольствие, но и доставлять его. Через несколько мгновений задорная идея озарила его: перевернувшись, он склонился над покинутым членом Аркта и провел по нему горячим языком. Его же зад красноречиво оказался у самого лица архисерафима, и тот припал к дрожащим от предвкушения складкам. Это было восхитительно, ведь не только его член был самым вкусным в Вине!       Иногда губы Аркта, ласкающего член, сменяли пальцы: теребили уздечку, оглаживали выступившие вены, пока два архисерафима с упоением целовали друг друга. Аркт не знал, что его возбуждало больше, это зрелище или собственный вкус на языке. Все это было слаще, чем торт на свадьбе Лишари, слаще взбитых сливок на лице Фалосария, слаще всякой фантазии о близости с ним или с бесстыжим клинком Ролл’оффа.       Наконец наступил миг, когда он больше не мог терпеть. К тому времени в его заднице хозяйничали уже четыре пальца Аркта, и архисерафим едва выдерживал обрушившийся на него пламенный экстаз. Но ведь этого было мало!       — Хватит, — рыкнул Аркт. — Дай уже мне то, что я заслуживаю!       А заслуживал он всего самого лучшего: самый красивый и умелый член Вина и самый мощный оргазм, какой только возможно представить.       И когда он наконец почувствовал собственный член в себе, содрогнулся от первых неистовых толчков, его глаза блаженно закатились, а его язык начал работать с особым усердием. Аркт над ним хрипло, протяжно застонал и насадился на его член по самое горло. Это было безумие, но безумие восхитительное.       Оргазм закрутил их в своем темном водовороте одновременно. Внутренности Аркта, казалось, превратились в желе, а сам он вознесся к облакам, на которых сладозвучно пели сонмы ангелов. Перед его внутренним взором замедлял свое вращение флюгер-петушок.       На следующие несколько дней он был свободен от своих страстей.