6 цветов радуги

У мальчишки перехватило дух. Только-только отойдёшь за красками - ах, чёрт, ну, с собой же надо носить, дурак! - как наглый Чумной тут как тут! И ведь не просто оккупировал перекрёсточный диван, нет! Ещё и напялил на себя его, Родинки, наушники, слушает его - Родинки же!! - музыку, пялясь в окно! Что за дьявольщина. Мальчишка не сдерживает гнева, топает прямо к врагу, плюхается на диван и уже хочет дать куда-нибудь под дых, но отвлекается, замечая кактус в руках наглеца. Этого хватает, чтобы тот мягко повернулся и как ни в чём не было спросил: - Твой касcетник? В голубых глазах Родинки опять негодование, но уже мягче. Лицо Сиамца неприятное и слишком уж спокойное. Неужели он не помнит? Общение у них не задалось сразу. Родинка быстро понял, что в Хламовнике обязательно нужно показать силу, характер, иначе - заклюют. Лёгких жертв было достаточно: Крючок, Красавица, Пылесос, Плакса, Слон... Он выбрал последнего, как самого большого, а значит ценного - и ошибся. Потому что Слона защищали долбанутые на голову Сиамцы, от которых можно ожидать любой пакости. Они почти никогда не били напрямую (хотя драки их можно было бы назвать легендарными. По крайней мере так казалось по началу, так что Родинка хранил вырванные клоки из блондинистых голов до сих пор), но могли наворотить дел за спиной. Выкрасть вещь, подложить другому - и никто даже не докажет, что это были они. Били всегда исподтишка. Ломали что-то или делали так, чтоб от одного касания оно сломалось само. Родинка ненавидел этих одинаковых засранцев с нечитаемыми выражениями потёкших лиц. И, казалось, они ненавидели его в ответ. Но вот сейчас один из них сидит спокойно напротив, будто и не помня их вражды. Вообще отличить Макса от Рекса Родинка не мог. Оба ходили в длинных брюках, скрывая ноги. Единственная разница в походке: Рекс хромал на правую ногу, а у Макса не было левой. Поэтому когда те становились напротив друг друга было полное ощущение, что где-то между стоит зеркало. Даже уши те прокололи Макс с одной стороны, Рекс - с другой. Только вот сейчас Сиамец сидел: обе лодыжки были спрятаны в носках, а уши - в волосах. - Да, кассетник мой, - буркнул Родинка, совершенно потеряв желание ссорится. - Крутая музыка. Как группа называется? Он пытался хоть как-то смотать кровью и потом доставшиеся от Старших наушники. Конечно, запутался, не ожидая ни комплимента, ни вопроса. Ох, чёрт, не доломать бы, а то и без того одно "ухо" выдаёт лишь невнятные шумы. - Ария... - Ого, обычно ариями только песни бывают в опере, а тут группа. Так странно, - он усмехнулся, поглядывая на кактус, как будто говорил с ним, а не с Родинкой. - А ты чего растение из комнаты выпер? - хотелось поддеть. Обидеть и посмотреть, как отреагирует. Ну, же, ну, же, где прежняя злость и ущемлённое достоинство! - Оооо, как хорошо, что ты спросил! Его зовут Луис, он эхиноцереус, то есть кактус такой. Я недавно журнал нашёл у Старших, он им всё равно не нужен, а там про растения. Так вот, оказывается, для них очень полезно, чтобы гуляли, разговаривали, даже... Родинка моргнул пару раз. Да. Попал, называется. Похоже, Сиамец пересказывал содержание журнала далеко не в первый раз. Явственно представилась Чумная, где все уже сами позеленели от информации о полезных минералах для комнатных растений, о качестве почвы, прикормки, о поливе... Поток слов у Сиамца не иссякал ещё долго, но к своему удивлению Родинка даже втянулся. В какой-то момент вспомнил о краске, за которой бегал, чтобы выкрасить кусок перекрёсточного фонаря в розовый. - Ты не против? - и выудил кисточку из-за уха. - Нет, конечно, - и мотнул головой. Что-то блеснуло с левой стороны. Серёжка. Ага, Макс, значит. - Так вот, полив для них - не самое важное... Оказалось, что рисовать под чью-то монотонную лекцию совсем не хуже, чем под визгливую музыку в одно ухо. Нет, музыку свою он, конечно, тоже любил, и уже подумывал о мести, ведь об Арии и о других любимых группах Родинке тоже было что рассказать... Краска как назло растекалась, но сегодня и не хотелось поправлять. Пусть себе размазывается по стене. И не только по стене, когда работа была закончена, Родинка вымазан был весь с ног до головы. Макс хотел предложить платок, но быстро передумал. Весело смотрел на плафон в розовых каплях, а потом, оглянувшись, проворно вскочил на диван, достал маркер и добавил рядом несколько "Р1". Родинка знал, что это не больше чем традиция: не знаешь, что написать, пиши имя Чёрного Ральфа. Но быть прямым свидетелем такого сотворчества - совсем другое. Тем более, что у Сиамцев эта привычка иногда приобретала зловещие масштабы. Они посидели чуть-чуть в тишине, какая может быть только в шумном Доме между двумя гиперактивными и внезапно умолкшими мальками. И тут Макс удивил его ещё раз. - Тебе идёт, - он показал на голову. - Ну, и причёска, и цвет... Его прервал грохот Старших. Ехал Мавр, как обычно в сопровождении многочисленной и шумной свиты. Мальчишки вжались в обивку дивана, притворившись ветошью. Старшие вызывали неосознанный страх, неважно, за кого ты был - за Мавра или за Черепа. Всё равно боялся сделать что-то не так при них, оказаться нечаянно на пути. К счастью, это было почти привычным и означало передышку в странном разговоре для Родинки. Он и покрасился-то ради того, чтобы походить на Старших. Чтобы сделаться сильным, крутым в глазах стаи. С одной стороны, место Спортсмена ему даром было не нужно, вот ещё забота - верховодить над кем-то. С другой, то, что его до сих пор считали мамкиной деткой, то, как вгрызались в остатки Наружности на нём, - это бесило. Надо стать сильнее. Стать ближе к Дому и верить, что он тебя примет. Вот о чём подумал Родинка, сжигая волосы осветлителем несколько дней назад. Кажется, мысль, что надо бы подержать подольше, чтоб уж точно высветлились, сыграла с ним плохую шутку, но он был доволен. Потому что уже перестал быть похож на детку. У Младших он стал первым с крашенными волосами. И то, что Максу понравилось, оказалось очень приятным. - Прости, - выпалил Родинка. - За Слона прости. И за волосы выдранные прости. И за Рекса тоже. Он пробурчал это в подтянутые колени, не смотря Сиамцу в глаза. - А ты нас за драки. Мир? Родинка краем глаза увидел протянутый мизинец. - Мирись-мирись, - он сцепил его со своим, хором повторяя поговорку. - И больше не дерись. А если будешь драться, я буду кусаться! Оба захихикали. Родинка вскочил - в нём будто пружину отпустили! - и услышал похрамывающие шаги. Макс уходил, но надо же было как-то мстить за разговор о цветах! - Приходи завтра сюда же, я ещё кассет притащу! Будешь ещё слушать, тебе понравится! Макс, прижимая к боку Луиса, обернулся. Улыбается, кивает. Может, Чумные не так уж безнадёжны?