6 цветов радуги

- Поцелуй меня. Родинку дёргает, и линия, которая вроде как шла ровно, подскакивает вверх и камнем бросается вниз к траве вслед за кистью. - Чёрт, Макс! Сиамец смеётся почти зловеще и ещё немного наблюдает, как мальчишка пытается поправить то, что напортачил. В углу постепенно, мазок за мазком появлялся лебедь: чёрно-синий с алым клювом. Почти таким же алым, как волосы самого Родинки. Он всё ещё зачёсывал их наверх, пытаясь походить на некоторых людей Черепа, но иногда всё-таки позволял Максу и Рексу заплетать косички или делать хвостики. Родинка старался не появляться в Чумной - подумает ещё Спортсмен, что тот хочет сбежать, а он... ну, не видел в этом смысла. С Сиамцами было интересно, но остальные - полный мрак. Что жуткий Слепой, что неугомонный Табаки, что Волк... Про них ходили истории в равной степени жуткие и крутые, но Родинке не хотелось затеряться среди них. Казалось, это была стая вожаков. А что Хламовник? Тут только Спортсмен и тот не большого ума человек. А значит, у Родинки есть шанс... - Так что? Он мотнул головой. Лебедь вышел чрезмерно агрессивным и с левым крылом много больше правого. Родинка расстроился. - Что-что! - Поцелуешь? Лицо у Макса непроницаемое. Одновременно лукавое, весёлое и, кажется, нервное. Красивое и живое, но кто знает, что прячется под этими эмоциями. - Да с чего бы мне тебя целовать, - Родинка бурчит, доставая белую краску. Оставались последние штрихи, и нужно возвращаться в Дом, потому что старшие уже развели костёр в своём кусочке двора. Ночь - их, не детское, время. - А вот Сфинкса, когда в карты проиграл, целовал! Родинка покраснел сквозь пятна на коже. Как раз один из случаев, когда он оказался в Чумной, - игра в карты на поцелуи. На Вонючку снизошло озарение, от которого потом пострадали, кажется все. Играли одни карты в двое рук, потому что Слепой со Сфинком уже привыкли так вместе. Да и выбор тогда был хотя бы: Родинка бы скорее вылизал всю душевую Хламовника, коллекции Пылесоса и игрушки Слона разом, чем полез бы целоваться к Слепому! Сам Вонючка играл с Горабчом, и они не оставались ни разу (то ли по хитрому проведению, то ли потому что Горбача, которого и так еле-еле затащили грать, не хотелось ставить в неудобное положение). Рекс играл с Фокусником, а Макс, конечно, с Родинкой. Сидеть бок о бок и пытаться сообразить, чем бить целый ряд шестёрок, было так приятно. Это бударажило что-то странное и новое в животе, но о поцелуе Сиамца можно было забыть. Ну, до сегодняшего вечера. - Это другое! - Но тебе же понравилось! Хотелось отрицать, но не получалось. Против чувств не попрёшь. Родинка оставил последние две белые капли в глазах лебедя. Те заблестели почти угрожающе, как будто он осуждал за что-то своего создателя. Родинка от обиды кинул кисть прямо в землю и сел рядом же, обхватив колени. Тут же почувствовал, как над ним нависают. Сиамец упёрся руками в стену и обжёг макушку дыханием. Родинка вскинул голову и... Глаза горели азартом, которого он никогда прежде не видел у Макса. Привычная чуть клыкастая улыбка. Тонкие блондинистые волосы падали с плеч и... Нет. Что-то не так. - Хватит ломать комедию, Рекс! Серёжка не с той стороны. Родинка вспыхивает и, вскакивая, впечатывает первый удар в ухо Сиамцу. От неожиданности Рекс кубарем падает в ближайший куст. Колючий! - наедеется Родинка. Сразу за своим братом вырастает Макс. - Ты знал! - голос Родинки сбивается на вальцет, вопрос - на утверждение. Он хватает за ворот Макса, и ищет ответ, но не успевает: Рекс отпрыгивает от земли как пружина и вцепляется Родинке в плечи. Завязывается драка. Макс, кажется, пытается их разнять и, получив пару оплеух, злится даже сильнее брата, по ошибке (или нет?) пиная его. Сиамцы сцепились друг с другом, на минуту забыв о Родинке. И к счастью! Тот успел хотя бы вытереть кровь, льющуюся из носа по подбородку, и убедиться - Макс не хотел его задеть. Это всзбесило ещё больше. Родинка с рёвом кинулся на Рекса, оттаскивая его от брата и швыряя прямо в свеженарисованного лебедя. Чёрная краска отпечатывается на светлой футболке. Кто-то ржёт сзади - Родинка оборачивается - старшие. Хочется под землю провалиться. Рекс собирается встать и продолжить бой. Но резко хватается за коленку. Макс подбегает незамедлительно, подаёт руку, говорит что-то на ухо. А Родинка, сам от себя такого не ожидав, помогает ему. Они удаляются под реденькие апплодисменты своей, хочется верить, благородности. Помог врагу. М-да, что-то частенько это стало происходить с ним. Они доковыливают втроём до пожарного выхода. Двери приоткрыты, сквозь стекольную пыльную стену пробиваются отстатки заката. Макс с Родинкой опускают Рекса у лестницы, ведущей на чердак. Садятся рядом и слышат... Смешок. За ним ещё один - громче. Сиамец смеялся некрасиво, но мальчишки ничего не могли с собой поделать. Смешинка перескочила и на них. Этаж, спокойный в это время, наполнился звонким и истеричным детским смехом. - Дурак ты, Рекс! - вредно пропищал Макс мягко ударяя его по плечу. - Сам дурак, что не поверил! А я сделал, - Сиамец весело прошипел в ответ и повернулся к Родинке. - А ты молодец! Нас даже состайники не всегда отличают. - А я и не отличил, - резко признался Родинка. - Точнее догадался только к самому концу. Серёжка не на том ухе! - Верно, - довольно, но чуть краснея, кивнул Макс. - А ещё... глаза у вас разные. - Ой ли? - Рекса явно веселила эта ситуация. Родинка начал догадываться, что тот просто разыграл свою боль. Перспектива играть с ним в покер становилась всё более зловещей. Тем временем кровь из носа, прижатого снятой футболкой, наконец остановилась. Небось лицо всё красное, что вкупе с пятном... Бррр, даже предсталять не хочется. Впрочем, Сиамцы выглядели не лучше. Ухо Рекса раздувалось, на скуле горел синяк и несколько царапин - куст всё-таки был шипастый, что... уже не радовало, наверное. Макс был получше, но под глазом розовел фингал. С таким только по ночам в коридорах шляться - во-о-от такой фонарь будет! И четыре жёлтых глаза, конечно. Несмотря на все увечья, одинаковые и разные. - Угу, - пробурчал Родинка. Почему-то внимание Сиамцев сбивало его, делая непривычно тихим. - То есть глаза-то одинаковые, но смотите вы по-разному. Рекс - как будто съесть хочет, а Макс - раздеть... И только секунду спутя понял, что ляпнул. - Не в том смысле! Но поздно, Сиамцы уже хохочат во все глотки. - Ладно! - прерывает веселье Рекс. - Сейчас я вроде как не голодный, так что... пойду, - он кивнул то ли Максу, то ли каким-то своим мыслям, и похромал по коридору. Стало тихо и темно - сумерки забрали последние краски заката, накрыли лестничный закуток приятной серостью. Спокойно, несмотря на брошенную Родинкой глупость. - Я хотел сказать... Раздеть - в смысле залезть в душу и понять всё-всё, о чём думаешь. Не присвоить это себе, как Рекс, а... Не знаю. Не пойму вас... Он останавливался после каждого предложения, не спеша и чувствуя на себе тот самый взгляд. Как бы пробуя его на вкус и пытаясь передать ощущения. Получалось криво. - Может, нарисуешь как-нибудь. Родинка кивнул. Людей он не умел рисовать от слова вообще, но... может, это особый случай? Макс придвигается ближе, неуверенно гладёт голову на плечо. От него исходит тепло - не сжигающий жар Рекса. И так - здесь и сейчас Родинке нравится больше, чем пятнадцатью минутами раньше во дворе. - Ты... правда нас не отличаешь? - шепчет Макс, чуть ёрзая. - Только по ноге и серёжке, - вздыкает Родинка и зачем-то добавляет.- Прости. - А... поцеловать ты всё ещё не хочешь? Сиамец разворачивается, упираясь руками в пол. Смотрит снизу вверх своими лунными глазами. Родинка иногда встречал на стенах надписи про Ту Сторону и сейчас казалось, что Макс именно оттуда. Вылезший из зловещей сказки, странный и некрасивый, но такой волшебный и притягательный. Родинка поддаётся вперёд и наталкивается на губы Макса. Поцелуй, как и весь вечер, сумбурный, смазанный, но удивительно приятный. Во дворе слышится далёкий и пугающий смех. Наступала ночь. Близился Выпуск.