Рауль и разное

Рауль с замиранием сердца снует по кухне, складывая в небольшую сумку кусок хлеба, бутылку с водой и небольшой отцовский фонарик. За последнее ему потом наверняка достанется, все-таки фонарик — не игрушка, Рауль понимает, но к этому он готов. Что такое небольшая трепка по сравнению с шансом увидеть морское чудовище? Про морское чудовище Раулю рассказал Диего, а тому — кто-то из старших мальчишек на улице. Рауль, которого ещё совсем недавно отец убеждал, что ни сирен, ни чудовищ, ни огромных змеев не бывает, сначала усомнился, но, когда Диего позвал его с собой в пещеры, чтобы лично убедиться, сразу поверил. А как тут не поверить, раз Диего его с собой зовет? Если бы Диего просто шутил, ни за что бы в пещеры не полез — это же стыдно: сказать всем, что веришь, а потом никого не найти. Вот и выходило, что чудовище настоящее. — Ну, что ты возишься? — нетерпеливо шепчет Диего, заглядывая в кухню. — Я уже! — так же тихо отвечает Рауль, перекидывая сумку через плечо и срываясь с места. Идти надо прямо сейчас, пока отец работает в саду, мама ушла за птицей к ужину, а солнце высоко. Если вернутся взрослые — обязательно схватят и никуда не пустят, если медлить — стемнеет, и ни в какие пещеры они не попадут. На улице Рауль узнаёт, что кроме них с Диего в пещеры идут и другие мальчишки — те самые, что рассказали им о чудовище, и от этого окончательно успокаивается. Значит, всё совсем по-настоящему. Старший в их компании — Армандо — возрастом как Хосе, и Рауль понимает, что слушаться его будет безоговорочно. А Армандо, будто этого и ждавший, тут же начинает командовать и указывать, кому как идти и что делать. До пещер, растянувшихся в скале недалеко от пляжа, идти долго, но Рауль даже не устает — ему помогают любопытство, желание поскорее увидеть чудовище и гордость за то, что он в компании — самый младший, а его всё равно взяли, доверились. И Армандо помогает тоже, периодически забирая у него сумку и неся её сам, чтобы Раулю не было тяжело. На входе в пещеру Армандо их пересчитывает, будто проверяя, что никто не пропал, и говорит всем заранее достать фонари. Оказывается, что большинство прихватили с собой свечи, потому что фонарей у них дома не было, но не прихватили то, чем можно было бы их зажечь. Армандо говорит, что это не беда, и что трёх фонариков — его собственного, Рауля и соседского Сиро — им хватит, и Рауль гордится, что не струсил, утащил фонарь из дома. Диего, правда, на правах старшего тут же фонарик отбирает, но радости это не портит — главное, что все видели, как Рауль доставал его из сумки. В самой пещере сыро и прохладно, будто на улице не жарит почти полуденное солнце, и Рауль ведет плечами, стараясь отогнать озноб. Ещё задрожать ему не хватало при всех, Диего же тут же разнесет, что он боится! Боится Рауль тоже, но признаваться в этом не собирается. В тусклом свете фонариков тени и отблески влаги на стенах выглядят жутко. Рауль думает о том, что, если бы он был чудовищем, тоже жил бы в такой пещере — себе под стать. Мальчишки за спиной перешептываются, и их шушуканье разносится кругом неразборчивым эхо, нагоняя еще больше жути. — Тихо вы! — шикает на них наконец Армандо. — Хотите, чтобы чудище вас услышало? Все замолкают, а Рауль ещё и закусывает губу. Он думает, что чудовище их и так уже учуяло, но не говорит об этом, чтобы не казаться трусом. Фонарик Диего скользит по потолку пещеры вместо того, чтобы светить под ноги. Армандо несколько раз просит его освещать путь, но Диего не слушает — слишком увлекся приключением. В один момент свет попадает в какое-то черное пятно под потолком, и оно тут же начинает шевелиться и шелестеть. Рауль замирает в ужасе, поняв, что вот оно — чудовище, а Диего в этот момент начинает визжать, сотрясая пещеру, и роняет фонарь. Чудовище от этого не замолкает. Оно начинает метаться под потолком, прямо над их головами, грозно стучать по камням и отпугивать их. — Бежим! — командует Армандо, и все тут же срываются с места. Рауль медлит лишь секунду, чтобы поднять чудом не разбившийся фонарь, и бросается следом, но оказывается поздно — другие мальчишки сильно быстрее его, они бегут вперед, не оглядываясь и не проверяя, успевает ли Рауль за ними, и отдаляются от него так же успешно, как и от чудовища. Потеряв их из виду, Рауль понимает, что не помнит дорогу к выходу. Сюда-то они шли все вместе, толпой, и часто он даже не замечал, что в пещере есть развилки и другие ходы, но теперь их целое множество, и совершенно не ясно, куда идти. Рауль блуждает фонарем тут и там, надеясь хоть что-нибудь вспомнить, замечает пролетевшую мимо него тень и пугается снова, едва не умирает от страха, но понимает вдруг — это летучая мышь, а не чудище. В голове у Рауля все вдруг переворачивается. Он понимает, что и до этого они просто увидели летучих мышей, что никакого чудовища в этой пещере нет и быть не могло — что бы морское чудовище делало в пещере? А теперь он умрет тут от голода и холода из-за собственной глупости, потому что найти выход сам не сможет. Эта мысль оказывается такой горькой, а обида на себя — такой жгучей, что Рауль не сдерживается, садится на холодный влажный пол, ныряет носом в собственный локоть и начинает плакать, то ли жалея себя, то ли ругая. Он верит, что никто его не найдет, догадывается, что все остальные, наверное, уже дома, и думает, что Диего не хватит смелости рассказать отцу, что случилось. Плачет Рауль долго, отчаянно, и так и не двигается с места — просто не может, — даже когда слышит где-то вдалеке голоса. Думает, что это может быть спасение, тут же пугается, что снова ошибся, и это всё-таки чудовище, переживает, что заснул и это ему снится, а потом вдруг видит перед собой толпу. Вопреки ожиданиям, эта толпа — новая. Мальчишек, с которыми Рауль пришел в пещеру, в ней почти нет, остался только Армандо, зато появились взрослые: отец и еще один сеньор. — Я же говорил, он здесь! — облегченно объявляет Армандо, пока отец наклоняется к Раулю и осторожно его осматривает. — Помолчи, — требует незнакомый сеньор, и по его интонациям Рауль понимает — это отец Армандо. — Чудовища не было, — всхлипывает Рауль. — Не было, — подтверждает отец и помогает ему подняться. Домой они идут в тяжелом молчании. Отец ничего не спрашивает, но смотрит так, что Раулю хочется, чтобы чудовище было реальным и хоть как-то могло его оправдать. Сам Рауль ничего не говорит, потому что не знает, о чем Армандо уже успел рассказать отцу, и боится сболтнуть лишнего. Первым на пути оказывается дом Армандо, и его отец протягивает руку отцу Рауля, просит прощения за сына и добавляет: — Ты не думай, я его так взгрею, никакие чудовища в голову не полезут больше! А Армандо смущается, опускает глаза и просит: — Извини, что соврал про чудовищ, Рауль. И что бросил. Раулю неловко, что из-за его медлительности Армандо теперь достанется тоже, и он кивает, даже не думая обижаться. Дома Рауль видит, что Диего сидит за кухонным столом и как ни в чем не бывало обедает. — Рауль! — радостно кричит он, стоит им с отцом показаться на пороге. — Где ты пропадал весь день? Я тебя обыскался! И делает такие круглые глаза, что Рауль сразу понимает — о том, что в пещере они были вместе, отец не знает. Но отец эти круглые глаза видит тоже и всё понимает, подходит ближе, берет Диего за ухо и вместе с Раулем ведёт за собой, в их с мамой спальню. В спальне Раулю впервые в жизни достается как и Диего — подтяжками. Они стоят бок о бок, с одинаково болтающимися на коленях штанами и упертыми в колени ладонями, поочередно ловят удары, кричат и виляют. Подтяжки жалят просто ужасающе больно, и Рауль уверен, что от такого можно умереть, но уверен — отец ему умереть не даст, и даже не обижается. Лучше уж так, чем замерзнуть в пещере или быть сожранным чудовищем. Когда зад у Рауля печет с такой силой, будто он уселся на разогретую солнцем черепицу, отец перестает его пороть, и ещё несколько ударов отсчитывает только Диего, потому что тот старше. Диего при этом вскрикивает особенно обиженно и недовольно, будто удары стали сильнее, но Рауль его не слишком жалеет — поделом. До самого вечера они с Диего помогают отцу в работе, чтобы тот успел закончить все то, что не успевал из-за поисков Рауля. Раулю тяжело, больно, жарко и невыносимо стыдно за себя, но он старается изо всех сил, потому что не хочет больше подводить отца. Диего явно филонит, но отец быстро взгревает его еще несколькими шлепками, и он тоже принимается за работу. За ужином Рауль понимает, почему Диего и Хосе после порки вечно ерзают на стуле, а ночью узнает, что и на животе они спят не просто так, но и это принимает с пониманием. На следующий день отец ведет их и Армандо в ту самую пещеру, чтобы доказать, что никаких чудовищ в ней нет, и закрыть наконец этот вопрос. А после пещеры позволяет им искупаться, и Рауль с радостными криками спешит в воду, стараясь не замечать синяков под плавками Армандо, но понимая — у них с Диего таких нет. Окончательно Рауль мирится с отцом там же, на пляже, когда наконец додумывается его обнять и пообещать больше так не пропадать. А отец просит в ответ в следующий раз звать его с собой, чтобы не пришлось так пугаться и плакать. И Рауль точно знает, что позовет, потому что с отцом выходит сильно спокойнее и веселее, чем без него.