Должник

Рука провернула ключ двери, разнося по подъезду, наполненному мёртвой тишиной, тихий звук. Руф облокотилась спиной на голубоватую стену, смотря в пол. Соединенные ладони держали чёрный кошелёк, в котором уже не осталось ни купюры больше, чем с двумя нулями. Отворив дверь, пропустил сестру вперёд. Та зашла, не поднимая на меня взгляда. Мы неторопливо разулись и пошли собираться. За окнами уже виднелось светлое чистое небо, озарённое дальним солнцем. Руф удалось найти только к утру. Где она была и куда делась, говорить не стала. Тишина владела маленькой комнаткой с серыми, пожелтевшими со временем, обоями. Время показывало половину шестого, к восьми нужно успеть выйти и за двадцать минут добраться до универа. Руки закидывали тетради в рюкзак, поставленный на компьютерный стул, ободранный в некоторых местах. Руф села на кровать, пытаясь не привлекать к себе внимание, однако её попытка бессмысленна. Тихо выдохнув, докинул в портфель учебники и, пройдя до её кровати, опустился рядом. Оперся локтями на чуть раздвинутые колени и сплел пальцы между собой, разглядывая темноватый линолеум, закрытый у рабочего стола белым, посеревшим от старости ковром. ⁃ Руф, ты же понимаешь, что я волновался… как только мы туда пришли, ты сказала, что будешь оставаться на виду. В итоге я бегал по всему зданию, ища тебя. И самое главное, я тебя так и не нашёл. Где ты была? — поднял на сестру взгляд, не получая ответный. Она увела взор вниз, ближе к двери. ⁃ Я была с Элиасом. Всё было хорошо! Видишь, я же цела! — Проговорила она, посмотрев на меня. Зеленоватые глаза горели от приходящих через раскрытое окно лучей. ⁃ Да, но ты обещала, не исчезать, и к одиннадцати мы должны были уйти. — Высказал я, пытаясь объяснить, что так нельзя поступать. Она поджала губу, но следом пошло привычное недовольство. ⁃ Ну Вальтер, ничего же плохого не случилось. Со мной всё в порядке, да и ты должен был провести время хорошо. — Я нервно улыбнулся, осознавая, как я провел эту ночь. Алкоголь уже выходил из крови, давая мыслям место для разбега на круговой марафон рефлексии. Чёрные глаза предстали перед глазами, являясь ужасающим напоминанием произошедшему. Отозвавшиеся на это чужие стоны появились в ушах и продемонстрировали свою сочность и порочность. блять, я… я с ним переспал. Ночь виднелась в туманных оттенках, покрытых ароматом розы и кисло-сладким вкусом чужих губ. Однако сейчас убивало не это. «- С тебя полтинник, Вальтер.» ясно прозвучало в голове, кладя произошедшее на самое глубокое дно. Да ладно, это же была шутка… Верно? — Вал, ты в порядке? — Отреагировала на моё молчание Руф, возвращая в реальность. Я мотнул головой, стараясь откинуть мысли. Они не ушли, остались на заднем плане, нервируя своим присутствием. — Видишь, ты настолько хорошо провёл время, что даже сказать уже ничего не можешь. Потому что понял, что я права. А сам меня пытался только что отчитывать. — Выпрямилась и скрестила руки на груди она, задирая подбородок. — Поверь, я бы ни за что не хотел бы повторить сегодняшний опыт. — Отозвался я, честно смотря в глаза сестры. — Так я тебе и поверила. — Произнесла она, но после моего долгого взгляда и сопутствующего молчания её плечи опустились, а взор стал более мягким. — Вал, но ведь всё хорошо кончилось. — Ничерта. — Руф, ты знаешь папу. Он будет в ярости. Вновь школа и дом, отсутствие мобильников, проверка каждого шага и действия. Разве это того стоило? — Негромко проговорил я, беря её ладонь в свою. Девушка совсем поникла, понимая, какие последствия мы встретим сегодня вечером. Утром же нам повезло, отца опять вызвали на какое-то внезапно появившееся дело. — Всё равно! Это несправедливо! Я сама могу распоряжаться собой. — С открытым недовольством ответила Руф. — Разве?! Ты нас притащила в место, где люди занимаются проституцией! — Откуда ты…? — И я крайне надеюсь, что для тебя это сейчас было открытие, ибо у меня появляется ещё больше вопросов по твоей пропаже. — Отчеканил я и подметил, как напряглась Руф. — Да! Я в первый раз об этом слышу! — Закивала она, пока внутри начал разрастаться тонкий плющ сомнения. Помолчал, разглядывая её, пока она упорно смотрела на меня. Позавтракав тем, что нашлось в холодильнике, и собравшись, мы разошлись. Я в универ, Руф в школу. Она заканчивала одиннадцатый класс, поэтому сейчас скандалы с отцом и желание «гулять» были излишни. Но Руф жила, как ей нравится, и хоть получала за это, но так жить не переставала. Вернувшись с универа, замер у почтовых ящиков. Из того, на котором был написан белой краской номер нашей квартиры, торчала чёрная визитка, окрашенная в синий по краям. Неприятное предчувствие начало сосать под ребром. Вынув наушник с уха, огляделся. В захламлённом мусорными пакетами, банками и граффити подъезде никого не было. Негнущимися пальцами взял в руки небольшую тёмную карточку, разглядывая. На матовой поверхности по бокам была синяя гравировка тонкого извилистого, закругляющегося рисунка. Глаза побежали по строчкам, пока сердце замедляло свой темп, желая остановиться. Извещение о долге. Пятьдесят тысяч. Я ещё пару секунд рассматривал карточку, не веря в увиденное. Как он мог узнать, где я живу? В голове крутились мысли, возвращая в тот вечер. Вокруг было полно людей, и девушек, и парней, которые тоже подходили под статус таких работников. Если этим занимается сам клуб, то узнать, какие у них были клиенты гораздо проще, чем работать в одиночку. «- Не будешь? Тогда жди вначале чек, потом коллекторов.» прозвучало в голове, напоминая о последующих возможных событиях при невыплате. Парень также говорил, что у меня есть пара месяцев. Ха. Пара месяцев может и есть, а вот возможности найти денег нет. Дверь в подъезд распахнулась, заставляя вздрогнуть. Поздоровавшись с пожилой соседкой, тащащей ещё одну кошку, из-за которых провонял весь подъезд, направился наверх. Споткнувшись из-за еле поднимающихся ног, медленно, но всё же дошёл до квартиры. Рука легла на ручку, собираясь дёрнуть. Папа уже дома. Руф тоже. Отгоняя желающие растерзать мысли, засунул карточку в карман джинсов и зашёл в дом. Аккуратно прикрыл дверь, стараясь не создавать какого-либо шума. В квартире стояла привычная безмолвная тишина. Хотя с зала едва раздавался звук работающего телевизора. Руки принялись развязывать шнурки, но те плохо поддавались, заставляя медлить. Покончив с кроссовками, стянул второй наушник, убирая к телефону, в передний карман. — Я дома! — Произнёс я, но среди этого пустого молчания это было громко. — Отлично, бери сестру, а то она там сидит безвылазно, и дуй сюда. Будете рассказывать, где же вы вчера всю ночь гуляли. — Прозвучало в ответ из зала с злобной насмешкой в голосе. Дойдя до комнаты, приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Руф мгновенно отвлеклась от мобильника, поднимая взгляд на меня. Напряжение появилось не только в глазах девушки, но и во всей комнатке. Время будто замерло, боясь двигаться вперёд. Она ещё пару секунд смотрела на меня, но следом механично отложила телефон и поднялась с кровати. Руф подошла ко мне, заглядывая в глаза. У неё не было страха, либо она его прекрасно скрывала за своей частой храбростью, как обычно делала со средней школы. Бойкая и стойкая. Проведя небольшой диалог взглядов, мы направились в зал. Отец привычно располагался на бордово-жёлтом диване, пока на заляпанном небольшом столе стояла открытая банка с пивом. Ноги отказывались работать, но мы всё же подошли. Пока Руф, чуть опасливо озираясь, села на кресло, я встал рядом, облокачиваясь локтями на спинку того же кресла. Отец взял со стола пульт и выключил телевизор. Рефлекторно сжал ладони, растирая скопившийся на них пот. — Ну, дети, где вы шароёбились ночью? — С агрессивной улыбкой слетело с губ, показывая настроение отца. — Пап, мы… — Вальтер, если я узнаю, что ты врёшь, я буду сильно недоволен. — Перебили меня, не давая и шанса высказаться. Я замолчал, поджимая губу. — А зачем нам врать? Мы просто культурно проводили время. Ну задержались, с кем не бывает. — Произнесла Руф, кладя руки на подлокотники. Видимо, любовь к обострениям ситуаций у неё в крови. — Задержались? А кто вы тут такие, чтобы задерживаться? Если я сказал, что вы должны быть дома до полуночи, это значит, чтобы без пяти двенадцать я вас видел в коридоре. Однако мы же настолько наплевательски относимся к семье, что нас это не волнует. — Высказывал отец, пока командный голос ярко демонстрировал злость и отвращение к нашему поступку. И вероятно, к нам. — Где вы были? По небольшому залу прошлось короткое молчание, пока мысли придумывали нейтральную отговорку. — Мы были у Кейтлин. — Выпалила Руф, ссылаясь на школьную подружку. — Должны были готовиться к контрольной по литре, но мы слишком увлеклись приставкой. — Нарисовала неловкую улыбку, в то время как ладони соединились на коленях, переплетая между собой пальцы. — В итоге даже не заметили, как пролетело время. Открытое недоверие отца читалось не только во взгляде, или жестах, оно было налицо. — Вальтер, где вы были? — Обратился он ко мне, поднимая свой взор едких рыжих глаз. Такие же я видел каждый день в отражении. — У Кейт, пап. — Надеясь на конец разговора, ровным голосом проговорил я, удерживая придавливающий взгляд. Тот прошёлся по нам взглядом и улыбнулся. К горлу подкатил склизкий горький ком, затрудняющий возможность говорить. — Какие у меня хорошие дети. Один другого стоит. Просто чудо. — Проговорил он, не теряя лживой грязной улыбки, напоминающей оскал. Он не верил, но доказательств никаких не было. — Теперь вы дома сразу по окончании учебного дня. Никаких больше прогулок, перекочёвывающих в ночёвки. Руф, телефон на полку, дневник мне. — Что? А Вальтер? — Воскликнула девушка, пока на языке почувствовал нарастающую горечь. — А что Вальтер? Не думаю, что это была его идея. Да и он всё время сидит в одиночестве, ему от ограничений ни тепло ни холодно. — Пока в одном взгляде плескалась грубое злорадство от удара по ране, в другом виднелось трепетное разочарование. Отец не в первый раз нас так стравливал, и каждый случай приносил всё больше раздора. От открытой детской трогательности остались одни воспоминания. Как Руф выкрадывала с новогоднего стола конфеты, таща их к нам в комнату. Как я терпеливо играл с ней в дочки-матери, которые заканчивались экшеном. Всё это неторопливо стиралось новыми обидами и частой отстранённостью. — Это несправедливо! — Уже слабее воскликнула сестра, скрещивая руки на груди. — Вся жизнь несправедлива. Я жду твой дневник. — Произнёс отец, беря в руки пульт и включая новости обратно. Руф промолчала, понимая, что скажи она ещё хоть слово, наказание примет ещё более острый оборот. Кинув на меня взгляд, в котором скользила задетая гордость, она направилась в комнату. Я пошёл туда же. Сестра, глянув на свой мобильник, подхватила его и направилась в зал, пока я расположился на кровати. Рука полезла в карман, чтобы достать телефон, но наткнулась на твёрдую карточку. Вытащив, рассматривал, всё ещё сомневаясь в реальности произошедшего. Я не мог. Не мог переспать с парнем. Причём с первым попавшимся. Причём с шл… С прос… Проститутом? Пальцы сами набрали интересующий запрос в вытащенном из кармана телефоне. Жи́голо — изначально — наёмный партнёр для парных танцев, сегодня чаще — мужчина, предоставляющий услуги мужской проституции. Зачастую, но не обязательно, удовлетворяет за деньги сексуальные потребности богатых женщин. Как правило, за деньги становится любовником богатой женщины и скрашивает её одиночество, продаёт не только секс, но и платонические отношения. В настоящее время жиголо используются и как эскорт для очень богатых дам. Для богатой женщины у меня нет ни того, ни другого. Перед глазами всё ещё мелькала та картинка, увиденная из-за излишнего любопытства. Этот парень работает в эскорте. И я с ним переспал… Нет, я не мог с ним переспать. Не мог. Я с ним не…! Твою мать, я переспал с ним. Я снял парня. Я трахал парня. За деньги. Вместо нормального первого раза, который должен был быть если не по любви, то хотя бы из-за симпатии, я занялся сексом с неизвестным мне человеком. Человеком, который… Хорош собой… Довольно необычен… Нет, он меня развёл. И даже не на тысячу-две. Пятьдесят тысяч. Он просто выполнял свою работу. Всё это время он просто хотел меня развести, и у него это получилось. А сейчас что?! Может ли это считаться просто неудачной шуткой?! Откуда у них мой адрес?! Если это действительно серьёзно, то у меня есть только два месяца для выплаты пятидесяти тысяч рублей. У меня в кармане ни копейки. Где я найду деньги? Яков знал, что у меня нет денег. Почему он так поступил?! «Выполнял свою работу» — пронеслось в голове, напоминая, что это я доверчивый идиот. И я даже не попытался его остановить. Придурок. Как я мог так проебаться?! Дверь открылась, пока я запихнул чек обратно в карман джинсов. Нужно было срочно придумать, где достать деньги. Руф молча прошла к своей кровати, и рухнув на неё, уткнулась носом в подушку, тихо взвывая. Точнее крича, но слышно было только мычание. Дневник же, который она бросила по возвращении на прикроватную тумбочку, упал на пол, издавая тихий стук. Я покрутил телефон в руках, раздумывая. Мне нужна работа. Не знаю, насколько этот долг реален, но подстраховаться нужно. Но как я заработаю пятьдесят тысяч, если за душой висит учёба, которая должна была в будущем дать мне успешную карьеру. Облазив все возможный сайты с работой, понял, что найти её не так уж и возможно. Дело шло ко дну уже в самом начале. Послав отклики на все возможные вакансии в нашем городе, глянул на расположившуюся уже за рабочим столом Руф. Она рисовала. Впервые за долгое время. В мусорной корзинке, у стола, валялись скомканные листы бумаги, а также пара поломанных без возможности на восстановление карандашей. Небольшая настольная лампа освещала не только стол, но и профиль девушки, а также озарял светом темнеющую из-за заходящего солнца комнату. — Руф, где ужин? — Дверь комнаты распахнулась, пока от отца исходило холодное раздражение. Девушка бесшумно выдохнула, пока её рука сжала лежащий на столе лист. — Я ещё не готовила. — Ровно ответила она, поворачивая голову к двери. — А почему? Давай, поднялась и на кухню. — С недовольством произнёс он, мотнув головой в сторону кухни. — Я не буду готовить. Тебе надо — ты и готовь. — Сказала она, поворачивая голову обратно к столу. Я видел, как Руф уставилась перед собой, как бездумно посмотрела на листок, видел, как пальцы сжали карандаш сильнее, видел, как она замерла в ожидании. Приподнялся, ставя ноги на тёмный пол. Каждая мышца в теле напряглась, поддавшись бьющей рёбра тревоге. — Что ты сказала? — С неверящим презрением спросил он. Пара шагов с его стороны, и я уже стою у девушки, кладя ладонь на спинку ободранного стула. Отец поднял взгляд на меня. Янтарные глаза отдавали ледяной агрессией. Воздух в комнате стал тяжелее, и лёгкие принимали его с большим трудом. Облизнув нижнюю губу, он перевёл взор на сестру, которая и не смела повернуться к нему лицом. — Не будь ты девочкой, давно бы вправил тебе мозги, как твоему брату. — Невольно стиснул челюсти. — Жду ужин на столе через полчаса. — Процедил он. — Ты меня поняла? По холодной комнате разнеслась тишина. Рука сильнее сжала спинку стула. Я посмотрел на Руф, ловя её взгляд. Зеленоватые глаза смешивались с лучами закатного солнца, создавая легкую желтизну на их поверхности. — Я спросил: ты поняла меня? — Поняла. — Негромко, но чётко ответила она, возвращая свой взор к листу, лежащему на столе. На бумаге был запечатлён портрет. Не знаю исходник, но талант у Руф всегда был, и эта работа одна из его показателей. — Вальтер, а ты сгоняй за водкой. — Произнёс отец и следом, закрыв дверь с характерным звуком, удалился. Я посмотрел на Руф, плечи которой слегка вздрогнули. Она не продолжила настаивать на своём, понимая, к каким последствиям это может привести. Решила пренебречь гордостью ради прекращения назревающего конфликта. Зная Руф, могу сказать, что это было для неё довольно непросто. Особенно если учитывать её вспыльчивый нрав, который также, но в малой доле, передался и мне. — Эй, — тихо позвал я, разворачиваясь к девушке и садясь на корточки. Ладони взяли чужие, требуя ко мне внимания. Руф посмотрела на меня, и во взгляде всё ещё была потерянность в оттенке страха. — Всё в порядке. — Слегка кивнув, утвердил я, в то время как большие пальцы оглаживали мягкие кисти рук. — Хочешь, я сейчас быстро сбегаю в магаз и помогу тебе с готовкой? — Руф чуть улыбнулась, помня о моей ненависти к кулинарии. Всё всегда выходило или сырым, или сгоревшим. — От тебя будет больше вреда, чем пользы. Но посмотреть на твои жалкие попытки будет весело. — Слабо усмехнулась она, а на её губах сохранился призрак улыбки. — Ты меня заставляешь ещё больше избегать это делать. — Ответил я, пока по венам растекалась пленяющая смиренность к последующей паре часов. Выходить на улицу сейчас не было никакого желания, как и заниматься готовкой, но раз уже предложил, то нужно сделать. Далее висели несделанные задания для универа. Требуемый сегодня днём от меня реферат также ещё не выполнен. Разглядывание потолка стало давно привычным делом, класса как с шестого. Насущная проблема не давала возможности уснуть. Пятьдесят тысяч. Где я могу взять пятьдесят тысяч. Вновь залез в телефон, проверенный две минуты назад. Никаких предложений или приглашений на собеседования не было. В голове вновь возникал парень с пепельными волосами и тёмными, чёрными глазами. Он меня использовал. Просто чтобы получить деньги, переспал со мной. Нет, конечно, это его работа, но… Неужели все так легко могут найти подход к своему клиенту? Это просто совпадение, или он действительно только подстроился под меня? Алкоголь? Может, я повёлся из-за него? Может, парень на самом деле прекрасный манипулятор: ему было плевать на наши разговоры, и он хотел только денег. Уткнув в лицо ладони, закрылся от мира. Я сейчас здесь, всё в порядке. Воздух медленно поступал в лёгкие, но успокоения не приносил. Как я мог настолько оплошать?! Придурок. Если Руф или отец об узнают, это будет позором. Мало того, что денег дома и так нет, так ещё и сын вошёл в долги чтобы переспать с работником эскорта. Пятьдесят тысяч. И всё из-за моей расхлябанности. Чёрт, от меня одни проблемы. Перевернулся на бок, невольно натыкаясь взглядом на сестру. Возможно, если бы меня не было, всё было бы гораздо проще: родители бы не развелись, у Руф была бы семья, не существовало бы долга в пятьдесят тысяч, не пришлось бы каждый день тратить время на пустую учёбу, бессмысленное общение с непонятно кем, на тупые эмоции стыда и неловкости. Всё было бы гораздо проще.