Должник

— Я не могу, София! — С досадой воскликнул я, шагая по тротуару, мечтая наконец-то дойти до дома. Время близилось к десяти, а меня уже клонило в сон. Восхитительно. — Да ты всё время не можешь, Вальтер! — Кричал голос в трубке, вызывая желание сбросить и убрать телефон в карман. — Ты мне каждый день твердишь не сегодня, не сегодня, у меня много работы, я не могу, я устал. Я тоже устаю, и что?! Я же не бросаю наши планы и не пускаю всё на самотёк! — Стиснул зубы, пиная под ногами какой-то обледенелый камень, что отлетел метров на десять кому-то под ноги. — Я сказал, что не могу с тобой поехать на каток, извинился, а ты из этого начала разводить драму, говоря, что я такой-сякой, забиваю на тебя и наши отношения. — Процедил я, сворачивая в один из неприметных двориков. — А это не так?! — Воскликнула София, на что я раздражённо усмехнулся, заходя в провонявший кошками соседки подъезд. — Не так! — Повторил злобно я. — Соф, я заебался, я только свалил от табуна недовольных рож, презирающих высокие цены и мои предложения оформить скидочную карту. Я хочу отдохнуть, а не выяснять отношения. — Процедил старательно спокойно я, проходя мимо почтовых ящиков. — Правильно, у тебя только два состояния: София, отвали, я на работе и, София, отвали, я хочу отдохнуть! — Бросила ядовито она. — Да пошла ты нахуй, сука! — Замер на месте, заперев дверь в нашу комнату. Оглянулся на семилетнюю Руф, что засела у свой кровати, обхватив коленки руками. Её потухший взгляд выдавал тревогу, пока до наших ушей доносилась ругань родителей. — Работает он, как же! Ты только и делаешь, что пьёшь дни напролёт! Детям есть нечего, а он все деньги пропивает! — Прошёл к сестре, игнорируя, как ёкает сердце от грохота в соседней комнате. Осторожно сел напротив, подбирая разбросанные ею рисунки. — Да я пашу как проклятый, но тебе же, овце, этого мало! — Светлая выцветшая зеленоватая кофточка перештопана раза три, а в ушах отсутствуют изумрудные гвоздики, что так шли её глазам. Как-то папа их попросил для какого-то дела, но вернуть пока ещё не успел. — Соф, я… Короткие гудки стали показателем, что трубку бросили. На подкашивающихся ногах потопал вверх по лестнице, чувствуя, как немеет сердце от накрывшего голову воспоминания. Серьги отец так и не вернул. Закрыв за собой дверь квартиры, всё ещё находясь в каком-то трансе, снял куртку, разулся и направился в комнату, слыша работающий телевизор. Прикрыв за собой дверь, стянул толстовку, бросая на стул, и подобрал с непостеленной койки свою футболку. — Ни здрастье, ни я рад вас видеть в этот чудесный день. — Протянула ехидно Руф, вызывая только раздражение. — Здрастье, рад вас видеть в этот заебительно-ахуенный день, отъебитесь, пожалуйста. — Бросил я, натягивая треники, и, бросив джинсы на стул, упал на кровать, накрываясь одеялом. — Хам. — Фыркнула Руф, не тая обиды. — Опять с Софией поругался? — Руф, отвали. — Повторил я, желая отрубиться навечно. Глаза уже слипались, а силы меня окончательно покинули. — Ты какой-то нервный, — прокомментировала она, беся ещё больше. — Расскажешь, что случилось? Может, я… — Руф, отъебись. — Поднялся на койке, оглядываясь на сестру, что уже с настоящей затравленной горечью посмотрела на меня. — Прости, но я ужасно себя чувствую. — А когда ты себя так не чувствовал? — Вскинула брови она, предвзято глядя на меня. Я опустил глаза, понимая сказанную глупость. — Извини. — Отвернулся к стене и накрылся одеялом, закрывая глаза. Внутри что-то больно тянуло, пока я уже осознавал, что скоро мне вновь переться в универ и на работу. С Софией мы помирились через пару дней её избегания меня в университете. Молить о прощении мне пришлось раза четыре, находя любую свободную минутку, когда София хоть каплю могла на меня обратить внимание. Однако, когда я всё же получил заветное, вместо ожидаемой сладости я получил неясную горечь на корню языка. Неким условием стало свидание — поход в кино. В пятницу вечером. Тогда, когда у меня абсолютно свободный вечер и когда я всё время отлыниваю от прогулки с ней. Перед глазами мелькали титры, но я пялился на сидящего впереди человека. Внутри душу жрала какая-то опустошённость, усталость, заставляя мысли конфликтовать между собой. Я сомневался. Сомневался в своих действиях, в этом вечере и вообще в своих чувствах. — Зайдём в кафе? — Протянула София, хлопая меня по предплечью, лежащему на алом подлокотнике. — А? Да-а, конечно. — Медленно кивнул я, наблюдая лохматую макушку, сидящую на переднем сидении. Пепельноволосый парень в сером пальто поднялся с места, как только включили свет. Люди уже толпились в проёмах, спеша побыстрее пойти по своим дальнейшим делам, а я глядел на бесстыжего мальчишку, поправляющего свой чёрный свободно висящий на шее шарф, мальчишку, что одарил лишь меня коротким взглядом чёрных глаз и лёгкой усмешкой очерченных губ, прежде чем направится на выход. — Здесь перекусим, или пойдём в ТЦ? — Протянул я, оборачиваясь к девушке, держа на губах небольшую улыбку. Мысли же цеплялись за парня, припёршегося сюда. — Здесь дороговато, — поморщилась София, раздумывая, — Давай лучше в ТЦ. — Мы отправились на выход, когда около половины людей стояли у гардеробной. Ожидая наши вещи, я вытащил телефон, пролистывая недавние сообщения. Часов пять назад мне пришлось отписаться Якову, что встретиться сегодня не выйдет, на вопрос почему кратко обрисовал ситуацию, говоря о походе в кино с девушкой. Яков уточнил время и место, говоря, что своим уходом разбил ему сердце и ему всё же нужно какое-то развлечение на этот запланированный выходной. Я мог предположить, что он пойдёт в кино, но идея, казавшаяся бредовой, на самом деле воплотилась в реальность. Вот же… Мысль, что Яков пришёл из-за меня баловала какой-то радостью, вызывающей улыбку, но я также прекрасно понимал, что ему скучно. Тот не пришёл из-за меня, он прибыл сюда только ради своего удовольствия, потешить своё наглое эго и поиграться со мной. Не более того. Дождался своей куртки и пальто Софии, дождался ушедшую в уборную девушку, и следом мы вышли на улицу, вдыхая зимний порыв ветерка, морозящего лёгкие. С чёрного неба спадали белые снежинки, заметающие широкую дорогу, по которой летали машины. Спустившись по мраморным ступенькам, держащим снежную поволоку, растворяющуюся под подошвами прохожих, я огляделся, любуясь ночными огнями фар, фонарей и ярких вывесок. Негромкий кашель привлёк внимание, заставляя оглянуться. Да, Яков сволочь. Нахальная сволочь. — Добрый день, — убрав руки в карманы, в расстёгнутом пальто в конце декабря к нам подошёл пепельноволосый парень, с едва заметным ехидством смотря на меня. — Вообще-то уже вечер, если не ночь. — Отметила София, глядя на Якова с толикой предвзятости. Поджёгши сигарету, она убрала зажигалку в карман пальто и выдохнула пар. — В дне двадцать четыре часа, так что даже если я подойду к вам в час ночи в каком-нибудь захудалом тёмном переулочке, то всё равно скажу: добрый день. — С привычной насмешливой улыбкой протянул Яков, следом обращая взгляд ко мне. — У всех на филологическом так плохо с логикой? — Вскинул брови он, пока я давил улыбку, смотря на выскочившего из табакерки чёртика с растрёпанными пепельными волосами, в которых путались белые снежинки. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — снял вопрос я, сглаживая угол, и протянул парню руку, которую он пожал, — Соф, знакомься, это Яков, друг, о котором тебе рассказывал — видимо, встречаться по пятницам нам суждено, — со смешком бросил я, выпуская прохладную руку в чёрной перчатке, — Яков, это София, моя девушка. — Взглянул на неё, наблюдая, как карие глаза сверлили чёрные. Затянувшись, та выдохнула в сторону дым. — Хотелось бы спросить, как ты ещё мозги не отморозил, но, кажется, я уже опоздала с таким вопросом. — Процедила она, пока я ощущал повышающееся в холодном воздухе давление. — Не переживайте об этом, мадам, в вашем возрасте волноваться вредно. — Я кашлянул в кулак, желая прервать эту детскую перепалку. — Нам, наверно, пора. Скоро кафе закроется. — Протянул, оглядываясь на убивающую взглядом Софию. — Какое совпадение, я как раз собрался пойти за кофе. — Воскликнул Яков, пока я прикладывал все усилия, чтобы не засмеяться из-за разворачивающегося спектакля. Как бы это не было сейчас плохо, тяжело или глупо, но происходящее привносило капельку веселья, вызывая смешок, также ушедший кашлем в кулак. — Тем более теперь я крайне заинтересован, что больше всего привлекло Вальтера в такой обворожительной девушке. — Сарказм, слабо спрятанный за лестью, но Яков и не пытался его скрывать, вызывая раздражение Софии. За окном разыгралась метель, когда мы зашли в светлое кафе невдалеке от ТЦ. Я сел с Софией, пока Яков расположился на противоположном диванчике горчичного цвета. На прямоугольном деревянном столике стояла только пара стаканчиков чая и кофе и один, тоже с чаем, гулял в моих руках. Некий спор, напоминающий детскую перепалку, никак не прекращался, заставляя смотреть этот спектакль. — Неправда! Мы красимся не в попытке понравиться другим, — фыркнула София, скрещивая руки на груди, — а чтобы, в первую очередь, нравиться себе. — Ага-а, коне-е-ечно. — Лениво протянул Яков, подперев кулаком щёку. На очерченных губах гуляла стандартная ухмылка, пока чёрные глаза смотрели со снисходительным прищуром. — Поэтому, чтобы нравиться себе, вы, девушки, наводите марафет, ведь без него никак нельзя себе нравится. — Марафет это больше по твоей части. — Скривилась София, на что парень вскинул бровь. Я закусил губу, видя неспешно разгорающийся конфликт. Вначале полить бензином, затем отыскать спички, чиркнуть одну о коробок и бросить, пожалуйста, неспешная подготовка и за секунду всё в огне. — Судишь книжку по обложке, Вагнер? — Усмехнулся Яков, откидываясь на спинку и скрещивая руки на груди. — Не моя вина, что ты похож на наркомана. — Так, это далеко заходит. — По крайней мере, не напоминаю секс-куклу Барби. — Буркнул негромко парень, с холодным недовольством смотря на девушку. — Что?! — Воскликнула София, поражённо смотря на Якова. — Да ты совсем аху…! — Я тихо выдохнул, слушая очередную перепалку. София откровенно злилась, пока Яков даже не подбирал слов, вытаскивая из кармана свой привычный лексикон. Нужно было это прекращать, но я только с тревогой наблюдал косые взгляды проходящих мимо и слушал уже не прикрываемую этикетом брань. — Ребят, я дума… — Вальтер, не лезь, — бросила на меня сердитый взгляд София, взмахнув рукой в знаке стоп, и вернулась к спору с Яковом. Я опустил глаза лишь на миг. — Что, сказать больше нечего? Поднял взор на Якова, что пару секунд молчал, разглядывая то меня, то Софию. Лицо, выражающее лишь какое-то мгновение внимательность, вернуло своё ехидство, а на очерченные губы выплыла ухмылка. — Я теперь понимаю, почему твоей компании Вальтер предпочтёт гей-клуб. — Кивнул спокойно он. — Что?! — Воскликнул вместе с Софией я, следом ловя поражённый взгляд девушки. Посмотрел на Якова, разглядывающего Вагнер. — Ты брешешь. — Обернулась к нему София. — Вальтер никог… — Правда?! — Удивился Яков, склоняясь к столу и с интересом смотря в глаза Софии. — Тогда приятно познакомиться, — подскочил с места он, протягивая руку, — Яков Вайс, гей, познакомившийся с Вальтером в баре, — улыбался он, — кстати, замечу, его талант в постели на моей совест… — Яков, — рявкнул, даже не силясь поверить в то, что он со мной так поступает. — Прекрати, — уже более тихо и скорее беззвучно выдохнул я, разочарованно смотря на парня, убравшего с лица какую-либо насмешку. Чёрные глаза были недолго привязаны ко мне, а следом ушли к девушке. Я опустил взгляд, чувствуя бьющую по ушам тишину среди наполненного людьми кафе, где играла негромкая музыка. Тишина. Прервали её лишь едва слышные шаги, что удалялись от столика к двери. — Он… — Не поднимал глаз на Софию, чувствуя, как в горле встала комом горечь. — Он… Ты… Он же несерьёзно? — Негромким голосом спросила девушка, пока я лишь пялился на стаканчик в руках. Какого… Почему он так… Я идиот. — Вальтер, это же было враньё? —Взглянул на неё, встречая глаза цвета кофе с молоком. Невольно поджал губу, в который раз не зная, что сказать. — Ты для этого к нему ездишь каждую пятницу? — Что?! Нет! — Замотал головой я, вскидывая руки в капитулирующем жесте. — Соф, я не изменял тебе, правда. — Протараторил я, видя в чужих глазах только предвзятость. Я идиот. Облажался. Опять. — Я бы ни за что так с тобой не поступил. — Он соврал? — С недоверием ко мне протянула она, изучая мои глаза. — Я… — Отвёл взгляд, сгорая от чувства вины, пожирающего грудную клетку. — Мудак. — Щёку обожгло болью, а София подскочила с места и направилась на выход. Смотрел в её спину, едва касаясь пальцами щеки, на которой ещё оставался фантомный след пощёчины. Последняя неделя этого года пролетела скоро. Я только и делал, что пытался поспать, работал и учился. Ни Якова, ни Софию я не видел. Та меня продолжила игнорировать. После пары попыток поговорить, извиниться я сдался, не желая бесить её ещё больше. Возможно, получится позже, но… верилось всё меньше. Заметить быстрое течение времени я смог только благодаря Руф, что в прямом смысле пихнула мне в руки коробку, набитую ёлочными игрушками, и сказала наряжать ёлку, которую всё же притащил папа тридцать первого декабря. Повесив лишь самую любимую пару новогодних игрушек, Руф убежала на кухню. Сославшись на готовку, она оставила меня одного в зале, где был включен жёлтый свет ламп и гудел негромко телевизор, показывая то новости, то какие-то фильмы. Коля руки о жёсткие иголки низкой ёлочки, стоял спиной к дивану в паре метрах от меня, труся сделать хоть какое-то лишнее движение. Стоять здесь сейчас было неприятно или скорее неудобно, так что я старался как можно скорее с этим покончить, однако против моего желания украшения выпадали из рук, заставляя ещё больше дёргаться. Думал, что дальше пойдёт проще, но, когда по телевизору уже били куранты, а мы втроём сидели в том же зале за выдвинутым столиком, накрытым скромно, но приятно, понял, что хуже всё же может быть. Разошлись мы спустя полчаса. Помог Руф унести тарелки, брошенные в раковине до утра, и направился в комнату, к шкафу. Отрыв в одной из толстовок сигареты, хотел было открыть окно и закурить, но опомнился, когда дверь распахнулась, а глаза наткнулись на красную макушку коротких волос. Вмиг сунул сигареты в карман треников, невольно чуть улыбаясь невовремя зашедшей девушке. — Опять курить пойдёшь? — Я вскинул брови, с удивлением смотря на усмехнувшуюся Руф, что прикрыла за собой дверь. — С чего ты…? — Вал, во-первых, от тебя который месяц воняет табаком. Да, возможно, из-за Софии, но-о, — взмахнула пальцем она, делая паузу, — Кто разбирал тот склад на стуле? Я. — Указала на себя пальцем она. — Одна из пачек выпала в тот же миг. Я закусил губу, уводя глаза. — А сам-то: Руф, курить плохо, пить плохо. Так не нужно делать, ведь это вредно, — нравоучающим тоном напевала она, ужасно пародируя меня. — Не надо, я понял. — Прервал театр одного актёра я, пока Руф упёрла руки в боки, улыбаясь моей глупости. — Можешь… Можешь меня прикрыть? Я… на пару минут… — Ой, да иди уже. — Буркнула с улыбкой она, схватив меня за локоть и выталкивая из комнаты. Обернулся с вопросом к сестре, что схватила одну из книг, выскакивая вместе со мной в небольшой квадратный коридор. Посмотрев на меня, та закатила глаза, тихо вздыхая, и прошла к входной двери. Одна рука коснулась замка. Громкий звук заставил дёрнуться. — Ой, да ё-моё! Какая я неуклюжая! — Прокричала Руф, перекрывая шум щелчка двери и её открытие. Книга уже лежала на полу. Вытолкнув меня с курткой, она продолжила. Я оглянулся на дверь, она закрылась перед моим носом. На губы легла невольная улыбка. Вот… пройдоха. Мотнув головой, направился вверх по лестнице, вытаскивая из кармана домашних треников сигареты и из куртки — зажигалку. Неспешно поднялся и открыл металлическую дверь, выходя на свежий морозный воздух. Встретили меня полная луна, почти исчезнувшие за облаками звёзды, да пары веток облезлых деревьев, что росли у лавки подъезда. Третий этаж. Убиться насмерть нельзя. Усмехнулся, шагая к краю плоской крыши. Сел свесив ноги и, наблюдая проезжающие вдалеке машины, зажёг сигарету, прикрывая её ладонью от чуть играющего прохладного ветерка. В персиковой куртке, что лежала рядом, не нуждался, игнорируя бьющий тело мороз. Однако… вскоре её натянул, удерживая сигарету в зубах, молясь не спалить ткань. Глазам открывался ущербный видок города: деревья, двухэтажки, трёхэтажки, мусорки, граффити на кирпичных стенах, площадка детская; горечь сигареты жгла язык и травила лёгкие, а едкий дым чуть застилал взор. В голове вновь сигануло желание спрыгнуть. Усмешка легла на губы, пока я втянул более-менее тёплый дым. А что? Новый год прошёл, ничего нового в жизни не появилось, я только всё ещё больше поломал, обижая Софию, влезая в какое-то дерьмо, творя немало глупостей. Та, наверное, меня к чертям шлёт, ненавидя. К чертям… Боже, какой же я идиот. Неужели нельзя…? Опустил взгляд на площадку у дома, предаваясь соблазнительной мысли. Умереть можно упав и с табуретки, просто нужно правильно упасть. Головой, затылком, чтобы размозжить свой череп по асфальту, оставляя алый жидкий цвет, что уже с утра закрасят рабочие. Чуть наклонился вперёд, вытаскивая сигарету и выдыхая в небо сизый пар. Я хочу сдохнуть. Прикрыл глаза, чувствуя, как тело начинает перевешивать вперёд. Просто один рывок. Открыл глаза и опустил взгляд, встречая высоту трёхэтажного дома — несильно высоко, несильно низко. Однако, помимо грязной коричневой дороги, мигающего фонаря, лысых деревьев, покрытых коркой льда, и низкой лавкой с потрескавшейся краской встретил нечто, заставившее схватиться руками за холодный бетон и смотреть во все глаза. Сморгнув, кажется, на негнущихся ногах отполз от края и направился обратно. Выйдя в подъезд, побежал вниз, цепляясь рукой за перила. Вытащив со рта сигарету, чуть не подавился дымом, скача по ступенькам. Несколько этажей. Кнопка домофона. Открыл тяжёлую металлическую дверь и оторопел, глядя на серый дым, утекающий в небо, на пустой взгляд в никуда, на руки, одетые в тонкие чёрные перчатки. Проморгался, но морок не исчез, а меня будто окатило водой со льдом. Только сейчас я почувствовал тот настоящий декабрьский мороз, присущий зиме. Я бы так и продолжил стоять в дверях, но взор чёрных глаз коснулся меня. Думал, что сказать. Ожидал, что скажет что-то он, но парень просто увёл взгляд, затягиваясь сигаретой. Тридцать первое декабря. Первое января, твою мать. Какого чёрта он здесь делает?! Отпустил дверь и неспешно прошёл к Якову, садясь рядом. Напротив лавки летом росли пышные кусты каких-то сорняков, поэтому сейчас видел только палки, покрытые корочкой льда. Вложил в рот сигарету и вдохнул горечь, всё ещё думая над причиной присутствия здесь своей проблемы. Тот просто так меня унизил перед Софией, довёл наши с ней отношения до разрыва, а теперь сидит здесь в новогоднюю ночь? Умно, базару нет. — Яков, — тихо, но с неприкрытой агрессией позвал я, — Что ты здесь делаешь? — Оглянулся на парня, что и не желал на меня смотреть. Тот просто выпустил сизый дым, бросил догорающий бычок в железную кривую урну рядом и продолжил пялиться перед собой. — Яков, — Ситуация начинала всё больше раздражать. Я не мог понять той хуйни, что творит парень, выкидывая такие фокусы. Ещё, что я не мог понять, нахуя спустился сам. Мотнув головой, освобождая её от мыслей, поднялся с места и хотел уже потопать обратно, но запястье схватила холодная рука, заставляя оглянуться на Якова. Наверно, только сейчас я видел, как чёрные глаза смотрят на меня снизу вверх. Да ещё и как с-смотрят… Поджал губу, с недоверием смотря на парня. Он просто играет. Всё. Однако выдернуть руку из его хватки у меня не получилось. Даже попытаться не получилось. — Не злись на меня. Пожалуйста. — Мои брови поднялись, пока парень обнял мою ладонь своими, чуть гладя, всё также… убито смотря на меня. — Я… мне жаль, если отношения с этой стервой были для тебя важны. — Она не стерва. — С недовольством процедил я, чувствуя, как огонь сигареты в другой руке уже доходит до фильтра и моих пальцев. Яков закатил глаза, а его лицу вернулась привычная, хоть и тонкая насмешка. — Ты просишь у меня прощение за разрушенные отношения? — С издёвкой спросил я, не веря в искренность скривившегося на мою фразу парня. — Прошу за обиду, — увёл взгляд он, уходя в свои мысли. — За боль, если её доставил, но отношения… — Он чуть качнул головой. — Это того стоило. — Ухмыльнулся он, поднимая на меня уже свой гордый взор, что я видел каждую встречу с ним. — Козёл ты. — С меньшим гневом выдохнул я, пока холодные ладони грелись об мою. — Не-е, я только чёрт. — Улыбнулся он, заставляя и мои уголки губ чуть приподняться. Я… потерял Софию? Неужели у меня с ней больше ни шанса? Чуть обойдя Якова, бросил сжигающую пальцы сигарету в урну. Парень отпустил мою руку, а я упал рядом, тянясь в карман за ещё одной. Сука, тонкие штаны, ледяная лавка, мороз почти в двадцатку, и Вальтер в домашней одежде и куртке. Менингит, воспаление лёгких, обморожение — выбирай, что хочешь. В принципе, не так и плохо звучит. — Как Новый год прошёл? Пожал плечами. — Не знаю… ну, наверно, нормально. — Выдохнул я, оглядываясь на Якова. — Ты… почему здесь? Ухмылка скользнула на очерченных белых губах, но глаза так и оставались пусты. — В эту ночь в клубе клиентов почти не найти. — Я нахмурился ещё больше, осмысливая позицию Якова. Понимание, что из людей, с которыми он мог отметить Новый год, никого нет, отдалось схожей с сигаретной горечью на корню языка. Закусил губу и поджёг сигарету в руках. — Джей? — С роднёй. — Бросил парень. — Почему ты не с н… — Не хочу. — Ответил на мой предсказуемый вопрос он, отбирая у меня сигарету. Уставился на Якова, что сломал её и спокойно кинул в мусорку. — У меня в холодильнике стоит две бутылки вина и виски, в квартире теплей, чем здесь, да и диван мягче. — Протянул он, не смотря на меня. Я слабо улыбнулся против воли, наблюдая это ужасное приглашение. — Думаю, согреться бы мне не помешало. — Улыбнулся я, опуская глаза на тонкие треники и кроссовки. Поднялся, получая короткий изучающий взгляд. — Я просто хвастаюсь, Немо. — Ухмыльнулся довольно он, не собираясь отрывать свою задницу от лавки. Я смутился на миг, допуская такую возможность, но отрезветь позволила последующая фраза, наполненная саркастичной интонацией. — Но-о, если ты нуждаешься в моей помощи, то, так и быть, я помогу. — Я закатил глаза, скрещивая руки на груди. Позёр. — Разумеется, не за бесплатно. — Яков, ты не ахуел? — Опешил я, наблюдая улыбку встающего парня. — Будешь должен, шпион. — Схватив меня за куртку, парень потянул за собой и вскоре отпустил, когда понял, что я всё же иду за ним. Прошли мы всего метров десять. Серебристый спорткар припаркован между другими погрязшими в снегу и в ржавчине машинами. В отличие от них авто радовало взор не столь своей естественной красой, сколь уходом. Ухерачить тачку можно и за пару дней, даже самую дорогую, всё зависит по большей части от водителя. Ехали мы недолго или из-за манеры вождения Якова, или из-за ещё одного глупого разговора, разбавляющего обстановку. Вскоре я уже заходил на кухню, наблюдая парня, наливающего в гранённые бокалы виски. — Я всё больше верю в то, что ты хочешь меня споить. — С сомнением протянул я, ловя усмешку парня. Отставив бутылку, тот прошёл к холодильнику. — Не хочешь — не пей. — Бросил он, оглянувшись на меня, и, быстро вытащив банку оливок, развернулся ко мне. — Мясо? — Не, спасибо. — Мотнул головой я, чуть морщась. Отрыв в полупустом холодильнике какую-то тарелку в пакете, парень прошёл ко мне и плюхнулся рядом, выставляя угощения на стол. — Хлеб во втором ящике, в холодильнике ещё есть колбасная нарезка, креветки и виноград. Что-то хочешь — бери, не стесняйся. — Протянул он, уже крутя в руках наполненный бокал. Через пару мгновений тот уже был пуст, а Яков едва поморщился. Затем его губы отразили небольшую улыбку. Я опустил глаза на свой бокал, раздумывая. Нет, как бы Яков сам сказал, что я могу и не пить, так что ничего плохого в моём отказе быть не должно, но рука сама невольно тянулась к стакану, пока душа просила перерыва. Забыться, отложить все проблемы на потом, потеряться для всех остальных и насладиться спокойствием, что я уже не раз ловил за беседами с парнем в клубе. Всего пара стаканчиков. Это же не упиться в хлам, верно? Скосил взгляд на Якова, чей профиль очерчивался лёгким белым светом вытяжки. Парень уже неспешно потягивал второй бокал. — Ты уже пьяным приехал ко мне или приехал, чтобы позвать напиться? — Поинтересовался я, беря бокал и вливая в себя только половину, следом морщась. Закусил кусочком красной рыбы, выставленной вместе с оливками на тарелке. Яков усмехнулся, окидывая меня взглядом. — Рано для допросов, Немо. Я ещё не охмелел. — Улыбнулся едко он, пока я словил всю грубость сказанных слов. Нет, Яков не пытался меня подколоть, он будто действительно верил, что я его собираюсь допрашивать. — Классная футболка. — Нахмурился, опуская взгляд, и только сейчас понимая, в каком виде я приехал к парню. Спасибо огромное, Руф! Выпил бокал до дна, желая сгореть со стыда за эту позорную розовую футболку. — Давай сделаем вид, что ты её не видел. — Не-а. — Протянул лениво он, заставляя раздражённо вздохнуть. Потянулся за бутылкой, желая налить ещё один бокал. Виски ударил в голову не сразу, но эта алкогольная тяжесть уже оплела разум так, что каждая мысль шла с усердным трудом. Давно же я не пил. — Хорошо, — буркнул я, упираясь локтями в стол и подпирая щёки ладонями. Взглянул на Якова, что с интересом глянул на меня. — Если я тебя не могу допрашивать, то допрашивай ты меня. — Идея казалась логичной, ибо… — Я же знаю, что ты всё равно к этому придёшь. Не знаю зачем, но знаю, что тебя это интересует. — Протянул я, смотря в чёрные глаза, не отрывающиеся от меня. — Ведь так, Яков? Ты от меня чего-то хочешь. Или что? — Сощурился, наблюдая в ответ только ухмылку. — Я тебе не могу дать денег, не могу помочь тебе в какой-либо проблеме, ибо сам не знаю нихуя, я довольно бесполезен в общении… Для чего ты меня терпишь? — Ты опять меня пытаешься допрашивать, Вальтер. — Склонил голову вбок парень, оглядывая меня с лёгкой усмешкой. Стиснул губы, понимая, что хуй от него чего дождёшься. — Любой разговор — «допрос», просто обычно не приходится и задавать вопросов. Все сами справляются с ответами. — Опустил глаза к кружке, прекрасно помня разговоры с Софией, что делилась новой историей о прогулке с друзьями, разговоры с Руф, говорящей о привычке Элиаса завязывать во время рисования хвост из чёлки, что даёт ему сходство с терьером, услышанные невольно разговоры одногруппников, знакомых — всегда есть сторона, что ведёт весь разговор, рассказывая о себе, о каких-то фактах или событиях. Я же всегда находился с противоположного берега, только потому что не знал, что сказать. Нечего было. Однако в последнее время всё больше кажется, что я и говорю только о себе. — Мне нравится общаться с тобой в такие моменты. — Тихо выдохнул парень, вырывая меня из мыслей. Прокрутив в одетых руках бокал, Яков сделал пару глотков и поднял на меня глаза, пока я только с полным непониманием глядел на него. Он слабо улыбнулся, возвращая взор к бокалу в руках. — Нравится твоя критичность к этому. Нравится, что ты ищешь подвох, что действительно задумываешься, а не размышляешь пару минут и бросаешь. Ты умеешь немного думать, а это уже что-то, с чем можно работать. — Улыбнулся он, пока я даже не знал, принимать это за комплимент или за оскорбление. Вроде, парень не выглядел желающим нагадить в душу, поэтому просто чуть улыбнулся и сделал пару глотков виски. — Я единственный в твоём окружении, кто умеет «думать»? — Поинтересовался я, всё ещё не разобравшись, логичен ли вообще происходящий разговор. Нить разговора была, а была ли логика? Или всё это уже пьяный бред и мы перепили? — Элиас, может быть, но… он слишком подвержен своим убеждениям о доброте и честности. Не пустится на ложь и не сможет подставить. Хотя, везде есть погрешность. — Дополнил с горечью Яков, играя с бокалом в руке так, что по его стенкам скользил нетолстый слой тёмного виски. — Есть ещё Хел, но та… — Он поморщился. — Слишком привязана к близким людям. — Считаешь это плохо? — Спросил я, привлекая взор парня, подставившего под щёку кулак. — Это слабость. Как и любые человеческие ценности и убеждения. Всё, что мы считаем важным, является для нас решёткой, запрещающей выходить из этой клетки. Хоть и ключ у нас висит на шее, отпустить эту решётку мы не хотим. — Усталый вздох. — Не согласен? — Не уверен, — протянул я, — Если быть честным, даже не задумывался. — В этом и суть, Немо. — Усмехнулся слабо Яков, взглядывая на меня, — Чем больше ты думаешь, тем больше видишь это, — скривился на последнем слове он, — это несовершенство, эту грязь и… — И понимаешь, что сам из неё состоишь. — Прошептал я. — Не-е-т, шпион. — Покачал медленно головой Яков, с насмешкой смотря на меня. — Ты тут только жертва обстоятельств, тебе приходится приспосабливаться, становиться этой грязью, только чтобы выжить. — Я смотрел в чёрные глаза, читая Якова. Без единого вопроса о его жизни, о том, что он пережил, я сейчас невольно собрал какую-то картинку, где не хватало ещё многих пазлов, но часть уже была собрана, и этого хватало для того, чтобы ощутить стеснившее грудь сожаление, появившееся неизвестно откуда. — Яко… — У меня где-то завалялись карты — Руф их никак не может забрать, — с циничной холодностью бросил он, — Надеюсь, играешь ты не хуже, чем треплешь языком. — Дополнил он, прежде чем встать и довольно быстро скрыться во мраке коридора. Я пару секунд сидел молча, не слыша ни своих мыслей, ни чего-то ещё. Просто затишье на несколько мгновений, а следом думы тараканами полезли в голову, в которой практически ничего не помещалось. Размышлять было сложно, поэтому просто облокотился на стол и упёрся лицом в ладони, выдыхая. Через несколько минут тычок в плечо заставил вылезти из подушки, в которой я уже начал засыпать. — На желание, раздевание, деньги? — Протянул апатично Яков, помешивая колоду, пока я усердно пытался разобраться в предложенном. — А просто так н… — Неинтересно. — Пояснил парень, заставляя задуматься. Денег у меня особо нет, раздеваться… нет. Мотнул головой, выпрямляясь и едва приходя в себя. — На желание. — Кивнул своим словам я, ловя лишь краткий взгляд парня. Тот чётко и резко разложил по шесть карт и, обозначив козырь крести, положил колоду поверх крестового валета. К игре я приступил с чистой совестью и пустой головой. Играть с Руф в карты мне, кажется, пришлось с самого её рождения, ибо та каждый вечер тащила мне их, говоря: «ну хоть одну. Ну Вал, ну… пожалуйста. Хоть одну». Соответственно, с таким пристрастием, её навык быстро вырос, и в дураках в основном оказывался я. Довольствуясь своей победой, она иногда делилась своими «рецептами» успеха, поэтому только благодаря этому сейчас я выложил последнюю карту — козырной туз, пока парень, с колодой в руках, с досадой глядел на меня. — Моё желание… — Задумчиво протянул я, делая глотки из бокала с вином. Виски кончился. — Хочу, чтобы ты допил эту бутылку залпом и принёс нам вторую. — Не особо парясь с заданием, придвинул парню полупустую бутылку, смотря на усмешку к моей простоте. — Как вам угодно, мистер шпион. — Улыбнулся он и, схватив за горлышко, опрокинул оставшуюся половину вина, пока я наблюдал, как от каждого жадного глотка дёргается кадык на чужом горле. Отставив уже пустую бутылку, парень нахмурился, приходя в себя, а затем притащил из холодильника нам второе вино. Партии шли быстро, то ли везло с картой, то ли полученные от сестры навыки были уже на подсознательном уровне, но уже через каток пять Яков меня раздражённо послал, пока я раздумывал над желанием, улыбаясь второй пустой бутылке вина. — Яш, а… — задумка пришла сама собой. Просто интерес. — Ты говорил, что у тебя есть чулки. — Перевёл взгляд на парня. Чёрные глаза распахнулись лишь на миг, а следом на губы Якова выползла ухмылка. — Похотливый ублюдок. — Хмыкнул он, но я видел его улыбку. — С кем поведёшься… — Бросил я, подперев щёку ладонью, когда Яков отправился в темноту коридора. Сидеть мне пришлось недолго, или я уже засыпал. За окном всё также темно, телефон доставать лень, так что разбираться во времени или в чём-то у меня желания не было. — Мистер шпион. — Оглянулся в сторону двери, встречая взглядом белое тощее тело. Каждая косточка ребра, не прикрытая каким-то кружевным полупрозрачным топом, выпирала, талия была видна также чётко, как и тазобедренные косточки, которые облегала кожа. Тонкие верёвочки держали лишь какой-то кусочек ткани, что очень плохо скрывал то, что нужно скрывать. На длинных тонких ногах же чуть собираясь в складки держались непросвечивающиеся чёрные чулки до середины бедра. — Ва-а-у, — с улыбкой протянул я, слыша чужую усмешку. — Ещё один фетишист на женское бельё? — Яков прошёл ко мне, вставая рядом, пока я его разглядывал, не понимая, как именно к этому отношусь. Пальцами едва прикоснулся к голому бедру парня. — Это… неплохо смотрится. — Поправил спадающий чулок, чувствуя на себе внимательный взгляд. — Но вот остальное… — Чуть поморщился, поднимая глаза на парня. — Не твой фасон. — Яков закатил глаза, скрещивая руки на груди, пока я провёл по бедру вверх, поправляя болтающуюся тонкую верёвочку, думая, как эти стринги с парня ещё не спали. Наверно, думая. Голова была приятно пуста. — Уверен? — Усмехнулся он. Одно резкое действие, и парень уселся на мои бёдра, с вызовом смотря в мои глаза. Мой взгляд не отрывался от тонкой ленточки трусов, из которых всё вываливалось. Дыхание стало глубже, пока я медленно поднял глаза на насмешливого Якова. — Абсолютно, чулки тебе идут. — Со смехом кинул я, устроив ладони на полуголых бёдрах парня. — Прям такой милашка. — Очерченные губы дрогнули, прежде чем изогнуться в недовольстве, коим меня испепеляли чёрные глаза. — Выглядишь так мило, так невинно и сексуально. — Продолжая драконить парня, довольно протянул я. — Ещё одно такое слово, и в этих «милых и невинных» чулках окажешься ты. — Процедил он, вызывая мою улыбку. — Не моя вина, что ты такой симпатичный. — Парень лишь на миг упёрся в меня взглядом, а следом потянулся к бедру, начиная стягивать чулок. Перехватил его руку, смотря в чёрные глаза, что оказались непозволительно близко. — Яш, это правда не так ужасно. — Тихо выдохнул я, поглаживая его ладонь большим пальцем. — Ну, кроме этого… — Опустил взгляд я, — Это ужасно неудобно и похоже на пытку. — Яков слабо усмехнулся, чуть елозя на мне, желая сесть более нормально. Стиснул губы, поднимая глаза обратно на парня, изучающего меня своими чёрными глазами. Пепельные волосы привычно торчали во все стороны, и рука невольно вплелась в них. Яков на меня смотрел, но чуть прикрыл глаза, расслабляясь под лёгким перебором прядей. Оттянул волосы, задирая подбородок, оглядывая чёрную атласную ленту, к которой тянулась чёрная сеточка, представляющая собой часть топа. Вторая рука аккуратно скользнула по белому телу, забираясь под топ, и пальцами огладила один из сосков. Парень чуть прогнулся на моё действие, едва слышно выдыхая. Закусил губу и, поддавшись порыву, осторожно коснулся губами шеи парня, чувствуя, как руки в перчатках схватили мои плечи. Проведя ладонью по обнажённому телу, устроил руку на талии, начиная губами кусать шею и плечо вздыхающего под моими действиями парня. Запах виски, смешанный с ароматом розы, попал в нос, а светлая кожа мокла от неторопливых поцелуев. — Встань. — Выдохнул я, привлекая непонимающий взгляд чёрных глаз. — Брось, ты же… — Яков, встань. — Повторил уже более чётко я, а парень с недовольством рывком поднялся с меня. Он собирался отойти, но я встал следом, хватая его запястье и разворачивая к себе спиной. Одна ладонь не выпускала его ладони, пока вторая полезла в эти тонкие стринги. Яков тихо простонал, как только я обхватил член, начиная слабо надрачивать. — П-подожди. — На мою руку легла тонкая, — Не торопись, кончить я и так успею, — парень начал направлять мою ладонь, беря более неспешный темп. — Доставь мне удовольствие, а не попытайся трахнуть, В-вальтер. — Положив большой палец поверх моего, он огладил головку и глухо выдохнул моё имя. Поняв очередной урок, смягчил темп, начиная не столь браться за парня, сколь играться с ним. Как это любит делать Яков? Неторопливо, с лёгкой издёвкой и наслаждением. Едва касаясь члена, уже явно торчащего из стрингов, небольшой спиралью скользил на себя, чувствуя, как хватка холодной ладони на моей другой руке стала сильней. — Так лучше? — Поинтересовался шёпотом я, выдыхая эти слова в заострённое ухо. Проскулив и прикрыв в удовольствии глаза, Яков кивнул. Продолжил действовать неспешно, наблюдая, как парень отдаётся ласке, начиная невольно толкаться в мою руку, вывел дорожку по шее к его уху, довольствуясь тихими постанываниями. С невольной улыбкой закусил мочку уха, а ладонь свёл вниз, гладя внутреннюю часть бедра. Яков сжал другую мою ладонь, не выпуская её из своей, и чуть поёрзал, намереваясь вернуться к предыдущим действиям. Дошёл до чулок и ввёл под них пальцы, пока парень потёрся о мой пах голой задницей. — П-прекрати… страд-дать хернёй… — Прошипел тихо он, когда я подтянул скатывающийся чулок, не собираясь перечить первому желанию Якова. — Ты сказал, доставить тебе удовольствие. — Прошептал я, проводя ладонью вверх и поглаживая выпирающие тазобедренные косточки. — А самое лучшее удовольствие то, которое ты так долго ждал. — Протянул я, пока парень тяжело вздохнул, сжимая мою ладонь в своей сильней. — Помнишь, как ты меня этому научил, когда заставил тебе отсосать, не давая кончить? — Очертил влажными губами по шее парня я, приближая ладонь к его члену, едва скользя по белой коже. — Я, вот, помню… — Сука злопамятная… — Прыснул недовольно Яков, но следом сорвался на стон, когда я начал вновь слегка ему надрачивать, периодически ускоряясь или замедляясь. Когда парень вновь начал толкаться в мою руку, притормозил, чуть отодвигая её и ослабляя хват. Растёкся в улыбке, видя, как Яков опирается на мою руку и привстаёт на носочки, тянясь за моей ладонью. Провёл обратно, а парень вновь прилёг спиной к моей груди, рвано дыша. — Какой податливый котёнок. — С доброй усмешкой прошептал я, слыша в ответ фырканье и краткий стон. — Зоо…филией п-попахивает. — Поморщился парень, но следом вновь глухо простонал, цепляясь за другую мою руку. — Хоть не некрофилия. — Улыбнулся я, подмечая, как член уже давно упирается в елозящего в моих руках парня. — То есть… между котёнком и трупом, ты бы трахнул жив-вотное? — Блять, Яков, иди… нахуй. — Плюнул я, слыша злорадную усмешку в ответ. — Так посади. — Пару секунд хлопал глазами, улавливая суть слов, но следом вздохнул. — «Вальтер, доставь мне удовольствие, доставь мне удовольствие, Вальтер, посади меня на хуй» ты, блять, определись. — Проведя пальцем у головки, услышал тихое мычание, прорвавшееся сквозь стиснутые губы. — Одно… — тихий стон, — Другому не м-мешает… — Пальцы левой руки парня впивались в мою ладонь, пока вторая его рука не выпускала моего запястья, что касалось слабо отодвинутых стрингов. — Лично мне мешает только этот ебаный стол. — Ёбнувшись пальцем об его ножку, прошипел с болью я. Психанув, отодвинулся от парня, выходя из этого узкого коридора между диванчиком и столом. Утянув Якова за собой за руку, не дожидаясь возражения, подхватил того на руки, слыша резкий вздох и чувствуя хватку на шее, и направился в сторону зала. Долбанувшись ещё о какую-то херню, проигнорировал смешок чуть не упавшего со мной парня и дошёл по темноте до комнаты. Яков открыл дверь, и мы зашли в спальню. Скинув парня на диван, расположился сверху, отодвинулся лишь на миг, стягивая футболку, и вновь вернулся к нему, начиная касаться губами тонкой шеи и холодной чёрной ленты. Тот поморщился и схватил мою ладонь, тяня её к своему члену. Вырвал свою руку и взяв запястья Якова, устроил их у него над головой, второй же рукой лишь скользя по внутренней части бедра не желающего терпеть парня. Практически лёгши сверху, склонил голову и раздвинул чужие губы, углубляя поцелуй. Яков протестующе промычал, но, когда моя ладонь вновь обхватила его член, замолк, отвечая. Язык жгла горечь виски, а разум пленял едва уловимый аромат розы, присущий всей тёмной квартире.